Аннотация

Для следователя Ивана Лебедева день 6 июня 2030 года стал роковым. Сперва в его районе произошло убийство человека, который не значится ни в одной базе данных. А затем с улицы города исчез целый дом вместе со всеми жильцами. Расследование этих двух, казалось бы, не связанных между собой событий привели Лебедева к ошеломляющему открытию. Отныне его жизнь никогда не будет прежней. Как и жизнь всех, кого он знал и любил.

Дмитрий Глухов

Денис Елеонский

НИГДЕ

Авторы выражают благодарность Александру Попову и Илье Пшеничному за помощь в работе над материалом.

Часть первая

ФРАГМЕНТАЦИЯ

И глухо заперты ворота,

А на стене — а на стене

Недвижный кто-то, черный кто-то

Людей считает в тишине.

Александр Блок

Я знаю, что в этом мире случаются странные вещи. Это одна из тех немногих вещей, которые я за свою жизнь узнал наверняка.

Людвиг Витгенштейн

Учись падать и держаться ни на чем, как звезды…

Михаэль Энде

Пролог

Парочка слабых ламп, покачиваясь, словно на волне, зависла около книжного шкафа, освещая кожаные старинные переплеты. В остальной комнате царила полутьма. Невысокий пожилой человек с редкими седыми волосами и сутулой спиной пытался найти что-то в ящиках письменного стола. Из-под его трясущихся рук на пол сыпались какие-то бумаги, блестящие компьютерные диски, картонные коробочки… Упала и разлетелась веером по блестящему паркету колода игральных карт.

— Ну, где же… — человек хрипло выдохнул и, рванувшись к книжному шкафу, ухватил одну из летающих ламп и перетащил ее к столу. Пара дисков под подошвами жалобно всхлипнули, но человеку было не до этого. Он снова начал выдвигать полупустые ящики, выкидывая из них все остальное. Зазвенел, упав на пол, стальной стилус. Маленький стеклянный шарик со светящимися внутри красными точками покатился под диван, разлетелась осколками небольшая фарфоровая статуэтка.

— Быстрее, быстрее, — пробормотал человек, беспомощно оглядываясь по сторонам. Подскочил к полке и стал скидывать оттуда книги и бумаги. Схватил небольшую зеленоватую папку и достал из нее белый лист. Выдохнул и, кажется, немного успокоился. Рванулся к книжному шкафу, но, поскользнувшись на разбросанных по полу бумагах, чуть не упал. Ударился головой о висевшую над столом лампу и та, скользнув к полу, глухо стукнулась и погасла. Со стола упало на пол большое стеклянное яйцо. Величиной с хороший авокадо, такого же темно-зеленоватого цвета, разделенное на равные части металлическими поясками. У него внутри торопливо бежали светящиеся цифры:

00:57…

00:56…

00:55…

— Черт!.. — человек подбежал к окну и осторожно, через край занавески, выглянул наружу. Под окном влажно блестел скат крыши, узкую улочку освещали редкие фонари, вдоль обочин вереницами замерли припаркованные на ночь автомобили. Под порывами ночного ветерка перебирали листьями редкие деревья, на улице не было ни души.

Старик снова уставился на яйцо. Помимо цифр по нему бежали какие-то точки, то соединяясь вместе, то расходясь.

0:37…

0:36…

0:35…

Старик снова аккуратно отодвинул штору и посмотрел в окно. На этот раз глаза выхватили едва уловимо мелькнувшую тень, которая тут же растворилась в сумраке. Или показалось? Мужчина снова чертыхнулся и подбежал к книжному шкафу. Сунул яйцо в карман пиджака и провел руками по переплетам, словно лаская их. Затем еще раз и еще. Раздраженным жестом отодвинул в сторону фонарь, и свет упал на его лицо. Пожалуй, он был относительно молод. Лет пятидесяти, не больше. Но переживания набросали ему на лицо глубоких морщин, согнули спину, убелили сединой волосы. Мятая рубашка, пиджак с затертыми до блеска локтями, неаккуратная щетина на подбородке… Его губы дрожали, словно шепча молитву:

— Ну, ну, ну…

Внезапно раздался резкий неприятный писк. Так пищит под кухонным потолком пожарная сигнализация, глотнув дыма. Человек вздрогнул, путаясь в клапане, вытащил из кармана яйцо, чуть не уронив его. Обратный отсчет не закончился, но вместо зеленых цифр на боку теперь мигали красные.

0:27…

0:26…

Человек стиснул яйцо, словно найденного котенка. Придвинул к себе лампу и стал крутить металлические ободки. Яйцо отвечало легким гулом и короткими нотами. Через пару мгновений яйцо изнутри засветилось туманным голубоватым светом, а из его острого конца ударил узкий дрожащий луч, осветивший переплеты книг. Медленно скользя вдоль полок, луч плавно огибал корешки книг, словно прорисовывая их. И хотя луч уходил дальше, затронутые им корешки сохраняли легкое сияние, словно болотные гнилушки. Наконец, чуть ниже третьей сверху полки, сияние приняло форму широкого прямоугольника, линии которого изменили свой цвет с голубоватого на ярко-красный.

Человек глухо выдохнул, и, зажав яйцо под мышкой, стал в этом месте сбрасывать книги на пол. За полками показалась узкая, влажно отливающая, металлическая дверка. Посередине нее светился небольшой экран. Еще секунда ушла на то, чтобы снять мешающие полки, и, сверяясь с найденным листком, человек начал набирать на экранчике какой-то код. Внезапно сейф издал тихий низкий гудок, чем-то напоминающий бой напольных часов. Из глубины дверки мягко вышла ручка. Человек хотел распахнуть дверку, но ему это не удалось: рука мягко прошла сквозь ручку, будто это была тень или пустота.

Он попытался схватиться за ручку еще раз, затем еще, но так ничего и не выходило. Казалось, что за эти несколько секунд человек постарел еще на десятилетие. Спина его еще больше согнулась, глаза ввалились, лоб покрылся испариной. Он отшатнулся от сейфа и глянул на него чуть издалека, словно пытаясь убедиться, что собственное зрение его не обманывает. Яйцо завибрировало и запищало еще сильнее и неприятнее. Уже не обращая на это внимания, человек рванулся к сейфу и стал царапать дверку ногтями. Спланировал на пол белый листочек с шифром, выпало из-под локтя яйцо и покатилось по полу. Но дверь не поддавалась. Внезапно яйцо остановилось: кто-то поставил на него ногу в хорошо начищенном черном ботинке. Старик, казалось, не обращающий ни на что, кроме дверки, внимания, вздрогнул и оглянулся.

— Не получается, Кирилл Петрович?

В кресле сидел мужчина в сером, с широкими плечами плаще и низко надвинутой на лоб шляпе. Из-под шляпы блестела роговая оправа старомодных больших очков. Незнакомец немного подался вперед и вынул из-под своей ступни яйцо. С ухмылкой посмотрел на него и положил на стол. Тут же в комнате вспыхнул яркий свет. Кирилл Петрович оглянулся: у выключателя стоял крепкий молодой человек в черном костюме. Его лицо было совершенно равнодушно, словно пластиковая маска. Кирилл Петрович рванулся в соседнюю комнату, но и там на пороге ее возникла пара таких же равнодушных молодых людей. Кирилл Петрович снова рванулся к сейфу, пытаясь, как казалось, уже просто выбить дверку…

— Ай-ай-ай, Кирилл Петрович! — ухмыльнулся человек в кресле. — Как же вы, известный ученый, академик, лауреат и прочая, не можете отличить голограмму от реальности? Нехорошо-с.

— Вы Вист? — внезапно успокоившись, спросил старик.

— Да, вы правы, господин Ватутин. Приятно познакомиться, не знаю, как вам… — кивнул человек в кресле и полез под плащ. — Ведь вы это ищете?

В его руке была черная дубинка электрошокера. Он несколько раз перевернул ее в ладони и положил на стол, рядом с яйцом. Ватутин впился в шокер взглядом. Сглотнул. Хрипло кашлянул. Затем поднял глаза на Виста. Тот пожал плечами:

— Ну же, пожалуйста… — И жестом пригласил Ватутина к столу. — А то не успеете.

Ватутин, недоверчиво озираясь на громил, подошел к столу. На яйце снова бежали цифры:

00:05…

00:04…

00:03…

Ватутин скользнул по ним взглядом, рывком схватил электрошокер и пустил себе разряд прямо в центр груди. Пронеслись синие молнии, в комнате запахло паленой тканью. Ватутин вскрикнул и упал на пол. Никто из присутствующих не пошевелился. Они даже не переглянулись. Вист неотрывно смотрел на Ватутина, а молодым людям в черных костюмах, казалось, было абсолютно все равно, что здесь происходит.

Через пару минут Ватутин открыл глаза и, с трудом приподняв голову, оглянулся. На его лице отразилось отчаяние. Вист неторопливо снял очки, с легким щелчком сложил дужки, встал и, нагнувшись, заглянул в лицо Ватутину:

— Какой вы все-таки наивный, Кирилл Петрович…

Тот, шатаясь, поднялся и оперся на стол. Его грудь ходила ходуном, он с трудом дышал.

— Что за дешевый маскарад? — выкашлял он. — Почему вы так одеты?

— Ну вы ведь любите эстетику двадцатого века. Хотелось вас порадовать… Разве я не напомнил вам шпионский фильм начала 1970-х? Какой-нибудь «французский связной»? Нет?

Ватутин закашлялся и, не в силах устоять на ногах, опустился на стул. Голова его поникла, руки безжизненно повисли вдоль тела. Вист кругом обошел его.

— Вы не рады? У нас, как видите, тоже есть чувство юмора…

Ватутин мотнул головой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

Вист удовлетворенно плюхнулся в кресло.

— А еще мы хотели бы задать вам несколько вопросов… Скажите, что вас не устраивает? Сегодня человечество живет в, не будет преувеличением сказать, идеальном мире. В мире исполнившихся желаний. В этом мире вы можете получить все, что пожелаете. За все тысячелетия истории такого не было никогда. Развитие науки и техники привело нас в золотой век… А вы… Скажите, разве есть сегодня желание, которое не может быть исполнено?

Ватутин снова мотнул головой, не глядя на собеседника:

— К сожалению, достижениями науки и техники существование человека не начинается и не заканчивается…

— Хм… — Вист расплылся в улыбке. — Тогда, может быть, обсудим морально-этические проблемы? Какие вас интересуют больше? Счастье? Бессмертие? Любовь?

Вист уселся в кресле поудобнее, словно готовясь к долгому разговору. Ватутин отвернулся к окну и засунул руки в карманы.

— Понятно, — Вист с сожалением вздохнул. — Но это были так, риторические вопросы. Те, ответы на которые нам интересно узнать, вам зададут через несколько минут.

Громилы в дверях расступились, и в комнату вошел худощавый человек с острым лицом. Бросив быстрый взгляд на Виста, он водрузил на стол, прямо перед Ватутиным, металлический кейс и открыл замки. Они щелкнули в наступившей тишине словно ружейные затворы.

— Он предпочитает, чтобы его называли господин Роберт, — ухмыльнулся Вист.

Роберт откинул крышку кейса и вынул оттуда резиновые перчатки и прозрачную дождевую накидку. В чемоданчике тускло заблестели сталью медицинские инструменты.

Вист поднялся и, оценив содержимое чемоданчика, развел руками:

— Ничего нового под луной, господин Ватутин. Все те же проблемы, все те же методы решить проблему… Заметьте, мы выбрали процедуру из столь обожаемой вами эпохи. Вы цените? Вы ведь не скажете нам добровольно то, что нас интересует?

Ватутин бросил короткий взгляд на Виста и спрятал глаза.

— Я так и думал… — Вист поджал губы. И кивнул человеку с чемоданчиком: — Прошу вас, приступайте.

Глава 1

Тяжелое пробуждение

Удивительно, но чем банальнее закон жизни, тем неукоснительнее он исполняется. Бутерброд падает маслом вниз, начальник подходит к твоему компьютеру, когда тот завис на твоей личной страничке, а из всех возможных неприятностей случается всегда самая неприятная. Стоит поздно лечь, как наверняка ты понадобишься на работе в каких-нибудь пять утра. Если ты еще вечером чего-нибудь выпил, то уж точно, — найдется такая проблема, что потребует не только максимальной ясности мысли, но и физических нагрузок.

Когда сквозь сон Макс разобрал мерное треньканье коннектора, он сразу понял: это звонок из дежурной части. Не проблемы с родственниками, не ошибочный вызов, не прилетевший лоу-кост рейсом родственник… Утешало одно: вчера он, невзирая на свадьбу, злоупотреблял несильно. И потому дело должно быть простым.

Быстро нашарив гаджет, пока противный зуммер не успел разбудить мирно посапывающую рядом Милу, Макс прошептал:

— Лебедев!

— Дрыхнешь, Лебедев? — загрохотал в трубке жизнерадостный голос.

Макс постарался разлепить глаза и посмотрел на будильник. 4:45, однако.

— Тебе чего? Ни свет ни заря…

Хотя, конечно, спрашивать было глупо: вряд ли старший лейтенант Гоша Никольский стал бы звонить в такое время для собственного развлечения.

— Догадайся с трех раз. У нас экстренный вызов. Код 87.

— 87? Это что еще за…

Гоша мрачно хмыкнул:

— Убийство.

— Шутишь?! — Макс окончательно проснулся.

— Макс, я похож на человека, который способен шутить в пять утра? Запоминай адрес: улица Мира, дом 22, квартира 16. Маячок адреса на коннектор я тебе тоже послал. От тебя это недалеко.

Макс с силой потер лицо ладонью, пытаясь заставить свой мозг соображать быстрее:

— Что за ерунда? Последнее убийство было лет десять назад…

— Девять… — мрачно подтвердил Никольский. — Я уже проверил. Сам удивился. А вызов, кстати, пришел от пользователя, незарегистрированного в Системе Экстренных Сообщений.

— Как такое может быть?!

— Черт его знает как. Пусть эксперты разбираются.

Макс вздохнул, нащупал форменные брюки и китель и стал пробираться в гостиную. И, естественно, задел вазу, подаренную вчера Кимом Стрельцовым, ближайшим другом и сослуживцем. Нет, подарить бы серьезное, или по крайней мере нужное. Но Ким не может без стеба: «Наши предки всегда дарили на свадьбу бесполезные вещи, и я не могу нарушать эту традицию!»

Подарок, естественно, попытался спланировать, подобно Икару, и красиво закончить свою молодую жизнь. Но не удалось: Макс совершил немыслимый пируэт и успел подхватить вазу у самого пола. Бросил ее на диван, и, осторожно прикрыв дверь, наконец заговорил в полный голос:

— Ну еклмн! Есть информация о потерпевшем?

— Согласно информации анонима — некто Кирилл Ватутин.

— Дежурная группа уже выехала?

Макс включил на коннекторе громкую связь и запрыгал на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину.

— Выехала. Только не туда. Десять минут назад был еще один анонимный вызов. Так что они попозже будут.

— Еще один анонимный?! Что там у вас происходит?! Маскарад?

Никольский грустно хрюкнул в трубку.

— Слушай, Гоша, ты что-то не договариваешь…

— Не зря говорят, что у тебя, Лебедев, отличное чутье… В нашей базе ничего по Ватутину нет. И даже адреса такого нет…

— То есть?

— Квартиры, в смысле, нет. Дом есть, квартира пятнадцать есть, семнадцать есть. А шестнадцатой — нет.

Макс взял коннектор, вырубил громкую связь, плюхнулся на диван.

— Ха! Ну так это точно розыгрыш! Хакер какой-нибудь развлекается! Пускай дежурные едут, а я…

— Я шефу уже сообщил, он приказал тебя поднять. Может, и хакер, но, согласись, странно, что квартира исчезла.

— Ох… Ладно, поехал.

Макс тихо вошел в спальню и наклонился над Милой, собираясь ее поцеловать. Он уже вытянул губы, но резко выпрямился, испугавшись, что может разбудить ее. Грустно улыбнулся:

— Вот так, однако, начинается медовый месяц…

И попытался почувствовать: счастлив он наутро после свадьбы или нет. И поняв, что счастлив, побежал вниз по лестнице.

Улица Мира, и правда, была недалеко, и минут через сорок, в худшем случае, можно было надеяться снова оказаться в постели.

Проверив, на всякий случай, багажник и убедившись, что все служебное оборудование на месте, Макс плюхнулся за руль и включил автопилот. Три года назад им в обязательном порядке оснастили все автомобили. При сильном движении это была штука почти бесполезная: центральный компьютер не успевал просчитать постоянно меняющееся геопозиционирование находящихся на улице автомобилей, и потому рекомендовал скорость не более 20–30 километров в час. Все убирали функции автопилота до минимальных и рулили сами. Но если движение было слабым, как сейчас, на автопилот можно было положиться полностью, и он сразу набирал максимальную позволенную в городских условиях скорость. В общем и целом полезная штука: благодаря системе связанных друг с другом автопилотов сильно снизилось количество аварий, а смерти на дорогах и вовсе прекратились. Пробки, к сожалению, пока оставались, но городские власти начали вводить отдельные полосы для тех, кто пользуется автопилотом на сто процентов, и те, на черепашьей скорости, около 20 километров в час, добирались, порою, быстрее полагавшихся на собственную смекалку.

Макс любил ночной город. Шумели влажные от лунного света листья тополей, моргали размытые расстоянием огоньки, машина врезалась в бегущие по дороге круги от фонарей. Людской поток схлынул, и можно было всмотреться именно в город, попытаться понять его душу. Он ведь всегда разный — то угрюмый и сумрачный, то наглый и нахрапистый, то равнодушный и жестокий. Город словно камертон резонирует с душой каждого и оборачивается тем обличьем, которое или наиболее близко, или, наоборот, сильнее всего пугает. Тут не угадаешь: города — они тоже большие шутники.

Автопилот разгонял автомобиль по пустым улицам, а Макс, глянув на свою сонную рожу в зеркальце заднего вида, покачал головой:

— Ну что поделаешь, служба такая…

Через несколько минут автопилот сообщил, что нужная точка достигнута. Макс посмотрел на дом и хмыкнул: неплохо здесь жить. Наверняка, ковры на лестнице, бесплатная загрузка газет в коннектор, пока едешь в лифте… Ну и все прочие прелести… Дом Академии наук как-никак. Распахнув багажник, Макс нацепил на себя рацию, радиомаяк, водрузил на голову фуражку.

Не торопясь прошелся по коротенькой дорожке к подъезду, чувствуя, как противоскользящие шипы ее цепляются к подошвам его ботинок. Вдохнул холодный утренний воздух и внимательно осмотрел дверь. Железная, недавно выкрашенная в какой-то грязно-голубой цвет, с порядком поцарапанным экраном сканера. Ничего необычного. Макс приложил руку к холодному стеклу — и дверь, пискнув, открылась. Секунду поколебавшись, он решил не подниматься по лестнице (что было бы благоразумнее с точки зрения исполнения инструкций), а отправился на лифте. Коннектор слегка завибрировал, подтверждая получение свежей газеты. Первый сюрприз ожидал Макса на нужном этаже: после пятнадцатой квартиры следовала все-таки шестнадцатая. Бывает так в жизни, когда хочется, чтобы элементарная логика не работала. Сейчас был именно тот случай. Макс вздохнул и прислушался. Где-то вдали уже неслись первые роллейбусы — новый экологически чистый вид общественного транспорта, откусивший у своего предка в названии букву «т». Максу почему-то вспомнилось детство, уютный троллейбус, еще из железа, с уютными фонариками над креслом, с вечно шипящим кондиционером, с бегущими по окнам сюжетами новостей… Новый транспорт, с силовыми полями вместо стенок, из-за которых складывалось ощущение, что толпа людей просто летит низко над землей вдоль улицы, симпатии у него не вызывал. Макс вздрогнул: с ревом пронеслись над крышами подростки на джет-байке, выкрикивая какие-то глупости. Неподалеку нестройный хор возвращавшихся не пойми откуда девушек душевно начал выводить какую-то старую песню, но внезапно запнулся. Снова воцарилась тишина. Было даже слышно, как кто-то по старинке плющил у помойки алюминиевые баночки. Была тишина и за дверью 16-й квартиры. Но только, в отличие от уличной, прерываемой различными звуками, она казалась Максу пугающей. «Кто рано встает — тому бог подает», — решил он, и дернул за ручку. Но дверь оказалась закрыта. Нажал звонок: в глубине квартиры прочирикала фальшивая иволга. «Однако хозяин большой оригинал», — подумалось Лебедеву. Эти птички, он считал, уже полностью вымерли. Но современность тут же взяла свое: Лебедеву показалось, что он кожей ощутил, как включился инфракрасный глазок видеокамеры.

На всякий случай он пару раз громко крикнул:

— Откройте, полиция! — побарабанил по двери и даже направил в глазок голографический луч служебного удостоверения.

Ноль эмоций. Пришлось вытащить из кармана «слухача» и, вставив в ухо наушник, приложить микрофон к двери. Внутри по-прежнему было тихо. Ни разговоров, ни бормотанья новостей. Неудивительно, впрочем, для начала шестого утра. Мелькнула даже дурацкая мысль, что в квартире просто кладбищенская тишина. Макс поежился и тут внезапно разобрал слабое мерное поскрипывание. Если бы не металлический оттенок звука, можно было бы подумать, что это какая-то бабуля, маясь от бессонницы, коротает время в кресле-качалке, стряхивая пепел старомодного «Мальборо» на блюдечко под чашкой со слабым чаем.

Макс выждал еще пару секунд и провел полицейской картой по сканеру. Тот пискнул, но дверь не поддалась. Макс провел карточкой еще раз, и, услышав снова разрешающий писк, увидел, что в двери чернеет замочная скважина. Он покачал головой: «Хорошо, все-таки, что взял оборудование». Покопавшись в карманах, он усадил на замочную скважину «паука». Маленькое электронное устройство тут же оживилось и запустило свои суставчатые железные ножки в скважину. Макс выдохнул: аккумулятор, к счастью, жив. Он даже не помнил, когда пользовался пауком в последний раз. Замок щелкнул…

— Спокойно! Это полиция! У меня есть разрешение на осмотр помещения!

Макс аккуратно провел стволом пистолета по всем углам прихожей, но за открывшейся дверью никого не оказалось. Скрип стал громче и как бы обрел объем. Все-таки это был очень неприятный звук. Неприятный до мурашек.

На первый взгляд квартирка была небольшая да и не слишком богатая: в прихожей висело одинокое бежевое пальто, под ним щурились светящимися полосками разбитые кроссовки. На кухне пискнул и зажурчал жестким диском холодильник, заказывая, видимо, продукты в Интернет-доставке. Или, черт их знает, что они делают по ночам. Макс, быстро глянув на несколько немытых чашек и опрокинутое мусорное ведро, отправился вглубь квартиры.

Странный звук становился громче.

В первой же комнате Макса ждал сюрприз. Нет, не страдающая бессонницей старушка, обрадовавшаяся ночному визиту стройного юноши. Это был пожилой мужчина. И к внезапному появлению полицейского в своей квартире он остался абсолютно равнодушен. Как, впрочем, уже и ко всему остальному в этом мире. Его правый ботинок валялся на полу, а сам он тихо покачивался, примотанный за руки колючей проволокой к крюку, непонятно с какой целью вбитому в потолок. Его обнаженная грудь была в кровавых разводах, а под телом отсвечивала уже подернувшаяся пленкой лужа крови. Макс инстинктивно шагнул назад: «Неужели и в самом деле мертвец?!» Потом переборол себя и подошел к телу. Поморщился: что за мясорубка здесь была, если даже стены в крови… Включил фонарик, направил свет в лицо мужчине… Но понял, что все, это уже никакой не мужчина, а «тело пострадавшего», труп… Было страшно и как-то неприятно. Именно так, как и описывают в книгах. Мертвеца Макс видел впервые в жизни. И что теперь? Может, стоит проверить у него пульс? Макс почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки. Он поежился и попытался вспомнить полицейские курсы: там что-то объясняли про действия при встрече с покойником… Внезапно его озарило: совершенно точно там говорили, что сначала необходимо проверить помещение. Макс отпрыгнул от трупа и оглянулся. К счастью, в комнате никого не было. Впрочем, стыдиться тут нечего: в подобной ситуации растерялся бы и самый опытный полицейский. Вспомнилось усатое лицо инструктора в полицейской школе, который жестко, отрывисто объяснял, как действовать в такой ситуации: «Прежде всего переводите пистолет в боевое положение! Тот, кто совершил убийство, не остановится ни перед чем!» Макс оттянул предохранитель и аккуратно, почему-то стараясь громко не щелкнуть, перевел табельное оружие с травматического на боевой взвод. Сколько раз, курсантом, он делал это перед зеркалом, мечтая о том, как будет раскрывать страшные преступления! В реальности это оказалось вовсе не таким романтичным. И даже страшным.

Лебедев осторожно отвел рукой дверь в другую комнату и пробежал по ней лучом фонарика. Пара стульев, кровать, старая «стенка» с веселенькими, в ярких розах, чашками, старинная двухметровая телепанель, роскошный древний камин, герань с завядшими листьями на подоконнике… Надо бы, конечно, проверить, нет ли кого в шкафу, но это уже слишком. Макс сделал пару шагов назад и еще раз заглянул в лицо трупу (кстати, было бы неплохо для этой части трупа придумать какой-нибудь термин, — лицо все-таки у человека, в крайнем случае — у покойника, у трупа уже что-то иное). На всякий случай, как и учили, прикоснулся к холодной шее, попытавшись нащупать пульс. Это было необычное ощущение. Человеческое тело, но совершенно холодное… Странное и неприятное ощущение. Словно человек сделан из пластика или из резины… Пульса, естественно, никакого не было, и Макс быстро отдернул руку. Вздохнул и достал рацию, готовясь сообщить о том, что, и в самом деле, обнаружил кем-то убитого человека. Заметил, что его руки слегка дрожали, и еще раз покосился на тело на крюке: вот оно как бывает, оказывается. Все как-то гораздо проще, чем можно было представить, и в то же время гораздо сложнее. Вот такая она, смерть. Макс поежился и поднес рацию ко рту, готовясь известить дежурную часть о… И тут же из пустоты за правым плечом получил сокрушающий удар в голову.

Свалить Макса с ног было мудрено, но тому, кто выступил из темноты, это сделать удалось. Пистолет, выскользнув из ладони, полетел по полу и с глухим стуком остановился где-то в темноте. Фонарик, неловко метнувшись лучом по потолку, закрутился и потух. В голове загудело, в глазах понеслись разноцветные вспышки, но Макс все равно попытался подняться. И тут же получил еще один удар. Под спиной неожиданно оказалась полка с какими-то фарфоровыми статуэтками. Раздался тонкий звон падающего фарфора, сухой деревянный треск полки. Осколки фигурок больно врезались в ладони, когда Макс оперся об пол, снова пытаясь подняться. Высокие армейские ботинки, выступив из темноты, сделали к нему два быстрых летящих шага. Макс приподнял голову и увидел, что у ботинок есть еще и колени, а где-то, чуть повыше них, появился непонятной марки пистолет. Его ствол медленно поднимался, словно желая пристально рассмотреть Макса своим единственным черным глазом. Державшая пистолет рука была в кожаной перчатке. Это все, что Макс успел заметить. В некоторые моменты жизни тело действует быстрее, чем мысль. Лебедев еще не успел ничего толком понять, а одна его нога уже ударила в чужую коленную чашечку, а вторая — вышибла оружие. Осколки фарфора больно впились в лопатки. Рядом с грохотом рухнуло тело незнакомца. Нанеся пару успокаивающих ударов туда, где, по идее, должно быть лицо, и поняв, что попал, Макс уже хотел было расслабиться и произнести что-нибудь типа: «Вы имеет право сохранять бессознательное состояние», как тут же чужой кулак в перчатке глухо и методично начал крушить его челюсть. Пытаясь закрыться, Макс перекатился в сторону, но ощутил на себе тяжелое мускулистое тело, а удары кулака незнакомца стали еще сильнее и точнее — хотя это и казалось совершенно невозможным. Через пару мгновений каким-то чудом схватку удалось вывести в вертикальное положение. Незнакомец не успокаивался. Пропустив очередной удар, Макс вылетел в соседнюю комнату и затылком въехал прямо в каминную решетку. В руку доверчиво словно щенок нырнула кочерга, и злодею, собиравшемуся, похоже, сплясать джигу на черепе Макса, пришлось худо. От завершающего в серии ударов, он вернулся в гостиную, где, ударившись о стену, свалился за диван.

Нагнувшись, Макс подхватил с пола свой пистолет и хладнокровно всадил в диван несколько пуль, стараясь, чтобы ни один его сектор не был пропущен.

Кажется, все. Было совершенно тихо. Тихо так, что даже слышно, как гудят потревоженные пулями диванные пружины. Макс было снова потянулся к рации, как диван вдруг, взбрыкнув, бросился на него словно бешеный гиппопотам. Вернее, это было бы так, если гиппопотамы умели бы еще и летать. К счастью, за спиной у Макса оказалась не стена, а открытая дверь, что спасло его от сломанной грудной клетки. За те несколько мгновений, пока Макс решал, стоит ли прыгать через диван в комнату или проще кинуть туда свето-шумовую гранату, в комнате раздался звон разбитого стекла, и почти сразу где-то внизу загрохотала жестяная крыша. Перескочив через чересчур агрессивную мебель, Лебедев подлетел к окну: по крыше прилегающего дома гигантскими шагами бежала здоровая фигура в плаще. Макс поймал ее в прицел и, уже нажимая на спусковой крючок, понял, что вот прямо сейчас он сам убьет человека. Но думать об этом было некогда. Он старательно выпустил вслед бегущей фигуре остаток обоймы. Однако то ли руки дрожали, то ли глаза, залитые кровью из рассеченной брови, плохо видели, — ни одна из пуль так и не попала в цель.

Макс перевалился через подоконник. Под ногами жалобно вскрикнула жестяная крыша.

— На хрен, дежурная! — заорал он в рацию. — Это Лебедев! Подтверждаю код 87! Срочно подкрепление! Веду преследование. Маяк активирован!

Макс загнал в пистолет новую обойму и попытался еще раз прицелиться в мелькавшую между труб и спутниковых тарелок спину в плаще. Та, словно почувствовав, нырнула за очередную трубу и сама загнала себя в тупик. Деться оттуда было уже некуда. Крыши кончились, впереди был лишь какой-то узенький переулочек. Макс замедлил шаг, поудобнее перехватил пистолет, решив, что вся романтика по поводу того, чтобы «брать живым» вовсе не для этого случая. В висках грохотало сердце, голова после мощных ударов гудела словно большой железный колокол, и до трубы оставалась всего пара метров. Для надежности взяв ствол еще и левой рукой, Макс обогнул трубу, но… за ней никого не оказалось.

Вообще никого.

Не успел он придумать, как такое могло произойти, как снова получил удар сзади. Кажется, это уже с ним сегодня было… Мелькнула мысль, что умники зовут это словом «дежавю». Пистолет вылетел из руки, загрохотал по крыше и остановился в водосточном желобе. После второго пойманного удара Макс также устремился вниз. Но нет худа без добра: он настиг пистолет и, оттолкнувшись ногами от желоба, взлетел снова на конек. С удовольствием поймал в прицел точку в середине плаща и нажал на спуск. Тип, собиравшийся как раз перепрыгнуть на крышу соседнего дома, споткнулся, зашатался и кулем кувыркнулся вниз.

— Есть… — выдохнул Макс. Подбежал к краю и осторожно глянул вниз.

Узенькая улица внизу была совершенно пуста.

Изгибалась дугой дорога, отороченная узкими тротуарами, рассветный ветер гонял пустой белый пакет, и не было ни людей, ни автомобилей. Никого и ничего.

И никакого мертвого тела.

Макс автоматически сделал пару шагов назад и с испугом оглянулся. Но и сзади него никого не было. Он снова подошел к краю крыши, но внизу ничего не изменилось: пакет выделывал все те же пируэты, а тела ни на тротуаре, ни на проезжей части не наблюдалось…

Макс тщательно прислушался к себе, вспоминая все нюансы погони. Нет, деться этому типу явно было больше некуда. Он исчез именно за этой проклятой трубой. Макс обошел трубу еще пару раз, — словно елку в детском саду, — но ясности это так и не внесло.

— Алло, дежурная, — продиктовал Макс в рацию, — подозреваемый скрылся, возвращаюсь на место преступления.

— Куда скрылся? — Изумился Гоша Никольский. — Ты что, его потерял?

— Можно и так сказать…

— Что за детский сад… Куда группу перехвата высылать?

— Я, блин, не знаю, куда ее высылать. К последней трубе дома номер шестнадцать по улице Мира. Он за трубу зашел и сгинул, демон.

— Какой еще демон? — прохрипел в рации строгий голос. — Что там, блин, за демоны у тебя, Лебедев?

— Это фигурально выражаясь, Андрей Борисович, в смысле, господин майор…

Ндааа-а, понятно, начальство уже прикатило в отдел, убийства далеко не каждый год случаются. Макс начал объяснять:

— Я его по крышам гнал, он за трубу юркнул и — пропал. Не могу понять куда. Все уже осмотрел… Кажется, я в него попал, но… Я назад в квартиру иду…

— Иди, сейчас опергруппа и эксперты будут. На связи.

Андрей Борисович, похоже, был весьма недоволен. Да и будешь тут довольным, когда день начался с убийства, а твой подчиненный упустил злоумышленника… «Эх, — вздохнул Макс, — представляю, что сегодня начнется. Проверка из управления — это самое гуманное, что может случиться. Впрочем, даже представить сложно, что начнется после убийства».

Выбитое окно было не слишком высоко над крышей, но все-таки чтобы влезть в него обратно, пришлось попотеть. Стена под ним была гладкая, как бутылочный бок.

— Ф-фу, — Макс, наконец, перенес ноги через подоконник и тут же почувствовал, как мурашки галопом проскакали через его спину, от затылка до самой, ну, понятно чего.

Уже почти рассвело, и включать фонарь не было никакой нужды. Но Макс все же направил острый луч на вбитый в потолок крюк.

Крюк был.

Точно был: мощный, загнутый, присыпанный побелкой.

Но вот только тела не было.

Диван стоял у стенки как новенький; стены, залитые кровью еще пять минут назад, были свежи и чисты; кочерга спокойно соседствовала с совком и щеткой в стойке у камина; и даже полка с фарфоровыми статуэтками стояла на месте. Макс, словно зачарованный, подошел к ней и взял в руки фигурку котенка. Абсолютно целую. Котенок хитро щурился, будто готовился замурлыкать. Не далее как пару минут назад, подбирая с пола пистолет, Лебедев видел этого котенка расколотым. Отбитые уши, отсутствующая лапа… Макс опустился на колени, и, елозя по полу чуть ли не носом, стал искать ну хоть маленький осколочек фарфора. Домашняя пыль, несколько ворсинок, уличный песок, может быть даже насыпавшийся с его ботинок, но… Осколков на полу не было. Подумав, Макс быстро поднялся и бросился к стене. Обеими ладонями он начал оглаживать обои. Но обои были совершенно чистые и, что было совсем уже странно, абсолютно сухие.

— Если с них смыли кровь, — сказал Макс вслух, — они должны быть мокрые. Они, сволочи, должны быть мокрые!

Макс оглянулся по сторонам и заорал:

— Кто здесь! Выходи, сука!

Передернул затвор и снова ринулся во вторую комнату, потом в кухню. Распахнул двери туалета и ванной. Но в квартире никого не было.

В дверь заколотили и заорали на несколько голосов:

— Лебедев, ты тут?! Открывай! Полиция! Откройте! У нас есть ордер!

Макс вышел в прихожую и нажал на кнопку замка… И тут его осенило: дверь он не закрывал. А сейчас она была заперта! На площадке стояла опергруппа: Коля Гончаров и Андрей Шишкин. Из-за их широких спин высовывалось недовольное лицо Андрея Борисовича.

— Ты с кем тут болтаешь? — спросил он вместо приветствия.

— Я говорю, что обои должны быть мокрые. И что когда я зашел, то дверь открытой оставил. А сейчас она закрыта…

— Угу, — взглянув исподлобья, кивнул майор. — А «сволочи» ты кому орал?

— Э… — смутился Макс, — ну это я так, сам с собой разговаривал.

— Это ты себе «сволочи» орал?

— Ну, в принципе, орал обоям…

Гончаров и Шишкин переглянулись. И потом дружно посмотрели на Андрея Борисовича. Тот махнул рукой, призывая их не обращать внимания на пустяки.

— Ну ладно, Лебедев, показывай труп…

— Нет трупа, господин майор. Не думаю, конечно, что он сам ушел…

Глава 2

Врун, болтун и хохотун

Замечали ли вы, как много может сказать кабинет о своем владельце? Все то, что скрывает ваш строгий начальник, можно без труда прочесть на стенах его служебной обители. И если глаза — зеркало души, то обстановка кабинета — это портрет души маслом. И никак этого не замаскировать, как ни полагайся на общие правила. Идеально убранный кабинет может быть совершенно домашним, и всем будет ясно, что начальник — просто душка. А бардак на столе, как ни странно, может означать, что его создатель — равнодушная к судьбам подчиненных скотина. Поскольку и бардак, и порядок, суть лишь отражения. И порядок бывает творческим, и бардак — идеальным и выхолощенным.

Антон Борисович, сухощавый тип с родимым пятном на лбу, отдал полиции всю свою жизнь. Он так и говорил: «Вот вы тут дурью маетесь, а я полиции всю жизнь отдал!» Сейчас он сидел за громадным столом спиной к окну, а стены с обеих сторон от окна украшали его награды: благодарности, дипломы и медали в красивых рамках.

На столе, величине крышки которого могли позавидовать Ватикан и Монако, вместе взятые, слева, если глядеть от Макса, стояла небольшая, но довольно развесистая пальма, а справа — весьма внушительный, сантиметров семьдесят в высоту, фонтан. Мимо китайских фанз, через колеса миниатюрных мельниц, приютившихся на остром утесе, журчала вода. Антон Борисович время от времени замирал, прислушиваясь к этому звуку, и лицо его выражало одновременно полное удовлетворение и легкое недовольство. Удовлетворение, — оттого что он может на секунду отвлечься от суеты и прислушаться к шепоту воды, недовольство, — потому, что сам он находится явно не в таком пейзаже. Но Макс знал — явись сейчас сюда джин и предложи Антону Борисовичу в вечное владение подобный утес с несколькими тысячами крепостных китайцев в придачу — он откажется. Да и вообще не существовало на этой грешной земле такого места, на которое начальник Макса согласился бы променять свой служебный кабинет. Больше у Антона Борисовича на столе никогда ничего не бывало. Ну разве что домашний завтрак в эко-контейнерах, аккуратно извлекаемый из старого потрепанного портфеля.

На видном месте в кабинете начальника Максима Лебедева красовалось старинное ружье с гравированными листьями на стволе. Максим был уверен, что ружье это никогда не стреляло и, вопреки известной фразе Чехова, никогда не выстрелит. Антон Борисович не был охотником и вообще не поощрял применения силы. Даже воздерживался от этого по отношению к сотрудникам вверенного ему отделения. Хотя, как казалось Максу, порою ему очень хотелось это сделать. Как, впрочем, и сейчас. Сегодня образ шефа был весьма далек от миролюбивого.

— Ты понимаешь башкой своей, за какое место меня подвесят сперва журналисты, а потом — муниципалы? — кипятился Антон Борисович, потрясая кулаком в старческих пятнах. Голос его при этом оставался таким же нудным, как и всегда: — «Сотрудник полицейского управления в шесть часов утра бегал по крышам жилых домов и стрелял из пистолета». Вот так кратко будут звучать эти новости! И это я тебе еще самый мягкий вариант цитирую, из «Аргументов», а что может «Независимая» написать, даже представить страшно!

— Но, господин майор…

— И это притом, Лебедев, заметь, что я не буду им рассказывать, как ты там ругался с обоями! И ребятам велел, чтобы вот такие вот замки на рты себе повесили!

— Я действовал согласно инструкции. На меня было совершено нападение. Да и все признаки тяжкого преступления были налицо…

— Вот именно — были! И где они? Растворились? Что мне ответить журналистам: первый труп сам отцепился с крюка и вышел перекурить, второй улетел в неизвестном направлении, как Бэтмен, а Лебедев — настоящий профессионал, хотя врун, болтун и хохотун?

Максим вздохнул и попытался сказать, как можно спокойнее и четче:

— Там был труп. И я его отчетливо видел…

— И он всех нас видел, труп этот! Где — не скажу. — Антон Борисович передохнул и для успокоения погладил листья стоящей на столе пальмы. Макс тут же попытался встрять:

— А этого, который исчез, я если не убил, то ранил. Это точно. Нужно прошерстить все больницы…

— Разберемся. С больницами… — вздохнул Антон Борисович и откинулся в кресле. — Есть проблемы важнее. Тут запрос из НСБ пришел. Требуют внутреннего расследования по твою душу. И собираются сюда еще и лично заявиться. Будут с минуты на минуту. Хорошо еще, что прокурор Балакирев вчера в столицу выехал. Будет через два дня. Так что постановление об аресте им пока не подписать. И у нас есть время подготовиться.

Антон Борисович внушительно постучал по столу пальцем:

— Мне нужны контраргументы. Внушительные. Реальные аргументы, Максим. Ты меня понял?

Макс уныло кивнул. Шеф достал из ящика чип в пластиковой коробке и запустил его по поверхности стола Максу.

— Сдай экспресс-анализ Михалычу. Хочу быть уверен, что ты не принимал ничего недозволенного… И готовь аргументы. Запомни — сегодня последний день, когда я отстаиваю какие-то твои права. Дальше уже сам.

Макс раздраженно схватил чип, засунул его в карман и поднялся:

— Разрешите идти?

Шеф пристально глянул на Макса, покачал головой и показал указательным пальцем левой руки себе на правое запястье. Лебедев вздохнул и прикрепил чип к своему запястью. Раздался неприятный писк, и Макс поморщился от легкого укола.

— К Михалычу! Прямо сейчас. И, кстати, не забудьте — сегодня ваш отдел по плану навещает психолога. И учтите, что до выяснения обстоятельств вы, Лебедев, отстранены. Ясно?

Макс вздохнул и вышел в рабочий холл.

Здесь царило обычное оживление. За парой десятков компьютеров сидели все, кто не был в патрулировании. Кто-то готовился к экзамену для очередного звания, кто-то болтал по голографическому каналу, кто-то, вполголоса кляня бюрократов, заполнял на планшете какие-то служебные таблицы.

Антон, накачанный блондин, сидя у громадного монитора, в который раз уже пытался набрать необходимое количество очков в автосимуляторе. Ким Стрельцов, ближайший друг и напарник Максима, нависал над блондином, давая нужные советы:

— Да куда ты! Ну ты баран! Жми его к обочине! Ну!

— А я что делаю?! — зло возражал Антон.

— Да ни фига ты не делаешь! Не пропусти!..

На экране машина преступника свернула в узкий переулок, а Антон умудрился его проскочить:

— Вот сука!

Монотонный женский голос из колонок тут же заявил:

— Вы использовали ненормативное выражение. Штраф 20 баллов.

— О, Макс! — Обрадовался Ким. — Ну что там?

Макс только отмахнулся. Конечно, они с Кимом давние приятели, но пересказывать произошедшее еще и ему у Лебедева уже не было никаких сил.

— Ким, ты помнишь, что сегодня у нас психолог?

Ким бросил взгляд на часы:

— Да помню, помню. И думаю, что пора бы нам уже выдвигаться.

В холле неожиданно воцарилась тишина. Макс обернулся: по проходу шли два человека в черных костюмах. Их фигуры неудержимо стремились к квадрату, а лица, хотя уже и превосходили по выразительности чугунные гири, все-таки до живости мимики яичницы были еще далеки.

— «Терминаторы» прибыли, — услышал Макс чей-то раздраженный шепот.

Сотрудники Национальной Службы Безопасности не обратили на эту слабую шпильку ровно никакого внимания.

Один из них распахнул без стука дверь в кабинет Антона Борисовича, второй сделал шаг внутрь, первый вошел следом за ним и так же аккуратно и как-то совершенно механистично закрыл за собой дверь. Постороннему человеку могло показаться, что была продемонстрирована небольшая пантомима из жизни роботов.

— Что они тут забыли? — поморщился Антон.

— По мою душу, — Макс махнул рукой, стараясь казаться оптимистичным.

— Что, все так серьезно? — забеспокоился Ким.

— Совсем обнаглели, — Антон снова отправился в бесконечную виртуальную погоню. — И пострелять, блин, уже нельзя…

Максу захотелось как-то отшутиться, но вместо этого он лишь дернул Кима за рукав:

— Ну ладно, хватит, нас с тобой ждет промывка мозгов.

— Служба такая, — ухмыльнулся Ким.

— Это да… — недовольно кивнул Лебедев. — Служба…

Но на самом деле Макс лукавил: служба в полиции ему нравилась. Оказался он здесь почти случайно. Еще в детстве, году наверное в 2014-м, он увлекся набиравшей тогда популярность лаптой. Быстро получил сначала первый взрослый, а затем и мастера спорта. Поиграл в паре команд, и его позвали в «Динамо». Президент тогда как раз выступил с одобрением патриотического увлечения молодежи и все ведомства стали срочно создавать команды по лапте. Максу казалось, что он у судьбы в любимчиках: гонорары росли как на дрожжах; он принадлежал к спортивной элите — игроки в лапту были настоящими звездами, — вокруг постоянно вились промоутеры, просящие что-то отрекламировать и красотки, желающие дружить с «русскими богатырями». Но, увы, продлилось все это везение не слишком долго. Постепенно популярность лапты пошла на спад и талантливая молодежь стала выбирать более перспективный бейсбол, а после того, как начали уходить из большого спорта старики, способные расшибить с одного удара чижа «в лапшу», лига и вовсе начала хиреть. В один прекрасный день Макс понял, что он — лучший игрок «Динамо» и одна из играющих легенд российской лапты в принципе. Но вот только промоутеров вокруг было все меньше, и окружавшие игроков девушки становились все менее красивыми. Да и гонорары стали стремительно усыхать. Максу пару раз предлагали перейти в другие команды, которые лучше держались на плаву, но он отказывался. Не столько из-за того, что не хотелось оставлять команду, с которой уже сроднился, сколько потому, что было ясно: эта его игра уже сыграна. Еще лет пять — и он станет никому не нужным ветераном позабытой лапты. Все его ровесники уже сделают карьеру, а он будет вынужден устроиться куда-нибудь сторожем, чтобы заработать чего-нибудь к своей жалкой пенсии. Да, газета «Чиж» посвятила его уходу целый разворот, — но в то время ее уже мало кто читал.

Когда Макс забирал документы из команды, в коридоре министерства его остановил майор Григорьев, тоже бывший лаптист:

— Ну и какие планы, — начал он без приветствия.

Макс пожал плечами:

— Зовут в «Империю электричества». Сначала менеджером, потом посмотрим…

— Ну что же, — кивнул Григорьев, — ты парень умный, карьеру сделаешь.

А потом наклонился к его уху и хрипло зашептал:

— Только вот не затошнит ли тебя целыми днями бумажки перекладывать и в монитор пялиться… Ты же наш, лаптист, динамовец… И вдруг бумажки? От таблиц да от пасьянсов не затошнит?

Макс растерялся, и Григорьев тут же затянул его в кабинет:

— Мне такие люди во как нужны, — он чиркнул себя ребром ладони по горлу, — полгодика послужишь и, обещаю, получишь лейтенанта! Но дело-то в другом — тебе это понравится! Ты создан для этой работы!

Макс помолчал минуту, шумно выдохнул и протянул Григорьеву только что отмеченную в «Динамо» идентификационную карту:

— Готов!

Григорьев взял карту, немного покрутил и вернул:

— Завтра придешь. Хочу, чтобы это было на холодную голову. Чтобы понимал, с чем связываешься.

Макс пришел. И получил через полгода лейтенанта. А еще через пару лет Григорьев лично навестил его в больнице, куда привезли Макса, сильно пострадавшего в драке с восемью молодчиками, пытавшимися ограбить какую-то лавчонку. Налетчики, впрочем, отделались гораздо хуже. Григорьев подошел к каталке, на которой посредине приемного покоя возвышался Макс, и внимательно посмотрев ему в глаза, тихо сказал:

— Ну я же сказал, тебе понравится…

И, как ни удивительно, Макс кивнул ему в ответ.

Глупо, но он часто вспоминал этот короткий разговор в больнице, и слово «понравится», произнесенное, пожалуй, в самой неподходящей для этого обстановке. Вот и сейчас он ухмыльнулся, вспоминая эту историю.

Глава 3

А вы таблеточки приняли?

В кабинете психолога Макс с раздражением поглядывал на блестящий шарик, который едва уловимо жужжал, описывая «восьмерки» возле его лица.

— Простите, Иван Алексеевич, я понимаю, что эта штуковина считывает и протоколирует мои эмоции, но можно ее как-нибудь отодвинуть подальше? Я каждый раз боюсь, что она таки влетит мне в голову…

— Увы, Максим, — психолог развел руками, — вы же сами знаете, финансирование не ах, приходится пользоваться старыми моделями. Не хотите поговорить о том, что случилось утром?

— Давайте в следующий раз… — вздохнул Макс. — Я сам еще толком не понял, что произошло… Пусть оно тут уляжется… — он постучал себя по лбу.

— Неволить не буду. Тогда давайте вернемся к вашему регулярно повторяющемуся сну. Эта планета — Земля?

— Нет… Точно нет…

— И сюжет каждый раз один и тот же, без всяких изменений?

— Одно и то же. Как фильм, который я смотрю. И все выглядит… ну… более реалистично, что ли, чем в обычных снах.

Иван Алексеевич пожевал губами, подвигал какие-то яркие квадратики на своем планшете:

— И вы по-прежнему так называемые «обычные сны» помните редко?

— Редко. Может быть, мне просто ничего не снится?

Психолог передвинул еще несколько разноцветных квадратиков на экране. Максу квадратики эти категорически не понравились. Что было на них написано — не разглядеть, слишком мелкий шрифт, но вот их цвета ему внушали опасение: красный, желтый, оранжевый… Вряд ли такими цветами станут обозначать какие-нибудь хорошие вещи: спокойствие, добродетель, приверженность к служебной дисциплине…

— Угу, — промычал психолог с интересом. — Я так понимаю, что с момента нашей последней встречи у вас произошли какие-то изменения в личной жизни?

— Да, женился… — Макс тяжело вздохнул.

Уже который раз за сегодняшний день ему подумалось, что не слишком успешно начался у них с Милой медовый месяц.

— Мои поздравления, — промямлил доктор и внимательно посмотрел на Макса из-под очков. — Дети?

— Пока не планируем.

Психолог удовлетворенно кивнул и поставил еще ряд галочек на экране планшета. Затем тронул незаметную кнопку на крышке стола. Раздражающий шарик нырнул в одну из полок книжного шкафа, а к Максиму по столу заскользил небольшой прозрачный цилиндр с несколькими разноцветными капсулами. Сделав приглашающий жест рукой, Иван Алексеевич пояснил:

— Как обычно, перед сном. Не забывайте, — и протянул Лебедеву руку. — До следующего раза.

Макс пожал вялую, мягкую, и какую-то неприятную, словно залежавшаяся селедка, ладонь врача и вышел из кабинета. В приемной, вытянув длинные ноги, полулежал в кресле Ким. Смущенно хихикала медсестра. А Стрельцов вовсю махал руками да так художественно, будто дирижировал симфоническим оркестром. Стоит заметить, что эти его пассы имели на девушек просто магическое воздействие. А уж в сочетании с байками из полицейской жизни… Естественно, Ким вещал:

— А вот еще был случай… Возвращаемся в отдел…

Но, увидев Макса, Ким тут же вскочил на ноги:

— Уже все? Так быстро?

Лебедев поморщился, и, обогнув Кима, хлопнул его по плечу:

— На связи.

Ким кивнул:

— На связи, — и отправился в кабинет, пообещав медсестричке, что как только выйдет, так сразу расскажет, чем все там кончилось.

Максим посмотрел на разноцветные капсулы и привычно бросил прозрачный цилиндр в ближайшую урну, вытащил коннектор:

— Слава, ты дома? Я около тебя, из клиники вышел, сейчас заскочу.

Со Славой Макс был знаком еще с детства: они вместе гоняли «чижа», сначала в дворовых командах, а потом в профессиональной лиге. Но если Макс сумел стать звездой, Славке это не удалось. И дело не в таланте, а везении: в первом же сезоне в серьезной команде он сломал колено. Его спортивная карьера была закончена.

Встречаясь с ним, Макс всегда читал в его глазах: «Счастливчик ты, Лебедев. Повезло тебе… Богач и красавчик… А я инвалид…» Инвалидом, впрочем, Слава не был: только чуть-чуть прихрамывал. Организм у него оказался с особенностями: никак не хотел принимать имплантат. Лучшие врачи бились над его коленом, словно над собственной диссертацией, но так ничего и не смогли сделать. Шли разговоры про клинику в Германии, даже начали собирать деньги — и собрали, быстро собрали, но Слава внезапно из больницы исчез. Только что был — и нет. Подняли тогда на ноги и полицию, и родственников, и друзей… А нашел его Макс: Славка сидел на трибуне их школьного стадиона. Внизу пацаны били по бейсбольному мячу. «Мазила, куда же ты даешь!» — разносился пронзительный крик. Макс подошел и опустился рядом со Славой на горячие от солнца доски. Слава мельком глянул на него и продолжил наблюдать за мальчишками. И, не глядя в его сторону, глухо заговорил:

— Понимаешь, еще несколько дней в этой больнице — и я просто сдохну. Просто сдохну, и все. Ну или с ума сойду. Крутят меня, винтят, режут, просвечивают, что-то вынимают, что-то вставляют… И зачем это все?

— Ну, Слава… — растерялся Макс, — человек не должен хромать. Лига сегодня утром уже перечислила деньги, даже собирать не надо. Поедешь в имплант-центр…

— И что?! — раздраженно бросил Слава.

— Сделают там тебе эту треклятую ногу…

— Не сделают, — Славка грустно ухмыльнулся. — Меня такие профессора осматривали — суперпрофи, да и те только руками разводили. Не приживается — и все. И говорят, что если и заставят ее прижиться, то вот в остальном организме могут сбои начаться. Не, на фиг, уж лучше я буду хромать.

— Но…

— Слушай, Макс, давай больше не будем об этом. Я решение принял. Окончательное.

Макс вздохнул. Переубедить Славку он все равно бы не смог: в спорах тот побеждал практически всегда.

— Ты бы хоть врачей предупредил. А то там, в клинике, не представляешь что творится…

— Предупрежу. Только сначала, Макс, сбегай за пиццей. Помнишь, как мы в детстве ее ели после тренировок?

Макс кивнул и побежал вниз по деревянным ступенькам, припоминая детство. Скрипели они тогда точно так же, как и сейчас. Интересно, остались ли кроме них в городе хоть одни скрипящие ступеньки? Или хотя бы просто деревянные? Вряд ли. Вообще с тех пор мир сильно изменился. Никто уже сейчас не бегает за пиццей: автоматический вертолетик доставит вам ее через три минуты после заказа. Наверняка, если сейчас поднять голову вверх, то увидишь какой-нибудь вертолетик с бутылкой воды, спешащий к спортсмену… Когда они со Славиком гоняли тут «чижа», о подобном было даже невозможно и подумать… Макс поймал себя на этой мысли и поразился: а ведь и в самом деле изменилось практически все! Исчезли походы по магазинам — теперь пневмодоставка, не стало прогулок — теперь почти везде самодвижущиеся тротуары… Даже лампочек нет — теперь светятся стены и потолок. Будто бы какой-то волшебник взмахнул палочкой — и мир стремительно преобразился. Человек за считаные годы был лишен всех привычных ему бытовых забот: даже лампочки — и те менять не надо. Да и работа у всех стала значительно проще. Макс вспомнил, как рассказывали о своей службе старые полицейские. А сейчас-то и преступности почти не стало. И во всем так. Три часа рабочий день, а одно время даже шли разговоры, что будут вводить, по желанию, пенсию с любого возраста. Но потом почему-то отказались. Кто бы мог подумать об этом еще несколько лет назад?

Славик, однако, видимо, об этом думал. В больницу он и в самом деле возвращаться не стал, а выбрал себе довольно странную профессию — аналитика будущего. Называлось это — «Футурология», а Славка, соответственно, стал футурологом. Аналитик должен был предугадывать дальнейшее развитие общества и техники и вносить коррективы в различные современные проекты. Например, если бы эта профессия существовала лет 50 назад, то аналитики легко бы могли предсказать увеличение количества автомобилей, значит, дороги бы стали строить более широкими, и сегодня мы были бы избавлены от пробок. Или, например, в каждом бы доме уже в начале проектирования были предусмотрены места для труб пневмодоставки из супермаркетов, крепления для солнечных батарей или замкнутые внутри квартир сети разводок под мощные сменные аккумуляторы. Макс помнил, как все это начиналось лет десять назад: тяжелый угловатый ящик мог питать квартиру лет десять. Сегодня батарейка размером с палец стояла у него в каждой комнате, а последний раз он менял какую-нибудь… Наверное, с полгода назад, на кухне. Отсутствие проводов было чертовски удобно, но переделать всю проводку в квартире под аккумуляторную схему снабжения… Да, это было непросто. Тогда Макс очень сильно пожалел, что в прошлом не было футурологов.

Впрочем, в те времена эта профессия приносила денег не особо много, и общие приятели шутили, что Славик нашел себе отличное хобби, за которое, порою, еще и платят. Но после того как приняли закон, что ни один проект не может быть воплощен без экспертных заключений двух независимых футурологов, Слава в деньгах нуждаться перестал. Более того, через некоторое время он даже стал звездой футурологии, и интервью с ним регулярно появлялись в различных газетах, да и на телевидении он примелькался. Макс, каждый раз видя Славино лицо на экране, качал головой: «Все-таки, приятель, ты добился своего. Добился ее — славы». Дело в том, что Славика на самом деле звали Сергеем, а прозвище «Слава» он получил еще в школьной команде по лапте, потому что всегда постоянно твердил: «Пацаны, нас ждет слава! Мы добьемся славы!».

Возле славкиного подъезда Макс остановился. Невольно он обратил внимание на кружащийся в тупике улочки пустой белый пакет. Кажется, по воле ветра пакет вытворял те же самые пируэты, что и на безлюдной улице сегодняшним злосчастным утром, когда Максим пытался отыскать загадочно пропавшего с крыши противника. Лебедев попытался отогнать неприятные воспоминания, но ощущение дежавю не покидало его и в подъезде. Десятки, если не сотни, раз он видел эти пустые пакеты на ветру, пока их еще не схватил автоматический уборщик. Но теперь Максу стало казаться, что все они как близнецы-братья летают по одной и той же траектории. Или это законы физики? Макс тряхнул головой — ну что за бред!

Дверь у Славы была, как обычно, немного приоткрыта. По комнатам гулял приятный сквознячок, а хозяин квартиры восседал в кресле на балконе:

— О, какие люди! — Он оперся на подоконник и сделал к Лебедеву несколько осторожных шагов. — Опять тебе мозги в клинике промывали, как понимаю, раз заскочил.

— Так точно!

Друзья обнялись.

Квартира Славы слыла местом весьма необычным. Славик коллекционировал дизайнерские вещи начала века. Это было, конечно, забавно. Коллекция начиналась прямо на входе в квартиру. Стену прихожей украшала алюминиевая вешалка, больше похожая на рога двух оленей, сцепившихся во время гона. Хаос алюминиевых трубок и в самом деле скорее походил на взорвавшийся лабораторный аппарат, чем на вешалку. Зал квартиры украшал громадный черный шкаф, весь дизайн которого состоял из квадратных дырок. Вернее, это и были дырки, разделенные черными досками, идущими вертикально и горизонтально. В получившиеся квадратные отверстия, как, видимо, предполагал дизайнер, следовало складывать вещи. Слава, правда, говорил, что слышал где-то, что для этих квадратных отверстий существуют еще и специальные картонные ящики, но поверить в такую извращенную фантазию дизайнера было уже совсем сложно.

Даже диван выглядел вполне себе образчиком маразма предыдущих десятилетий. На чуть обструганных досках лежала груда белых, жутко марких подушек. Сидеть, так как подушки постоянно съезжали, было неудобно, а учитывая еще и то, что стирать подушки приходилось чуть ли не каждую неделю, фанатизм Славика в коллекционировании заслуживал высшего балла.

— Спасибо, Слава, за камеру, очень пригодилась, — Лебедев поставил небольшой кожаный кофр с медным лейблом производителя на стол. Вчера — как чувствовал, что утром времени на сборы не будет, и засунул его в багажник машины.

— Рад, — мотнул головой Слава. — Извини, что сам не мог на свадьбе быть. Дернули просто в последний момент. А работа у меня такая, как понимаешь, клиенту отказывать нельзя. Аналитиков развелось, словно голубей на помойке. Ну что, камера хорошо летает?

— Да летают-то они сегодня все еще хорошо, — Макс сел на диван с белыми подушками. — Мы уже немного видео посмотрели, что получилось. У твоей, конечно, главный плюс — что она рубит психологическую фишку и снимает всех людей понемногу. А то когда сделали эту идиотскую систему, реагирующую на активность, типа, «где веселье, там и мы», это, конечно, жестко было. У меня один коллега на свадьбе такую использовал, так из четырех часов съемки 3:20 — всякие пьяные танцы и прочее, когда кто-то перебрал и руками машет. Не камера, а папарацци какой-то. Свадьба как свадьба была, обычная. А видео смотришь — чисто оргия!

— Да, эти роботы сейчас чудовищно быстро обучаются, — согласился Слава. — Кстати, поздравляю! Жена у тебя и в самом деле красавица! Как отметили-то?

— Жаль, тебя не было. Ну как… Нормально. Все как обычно. Свадьба — она и есть свадьба. Даже драки не было…

— Откуда же там драке взяться, если кругом одни полицейские?!

— Ну не скажи… Это как раз фактор риска.

Славка захохотал искренне и открыто как ребенок. Макс, глядя на него, потеплел душой, удивительно, но с годами люди теряют способность смеяться. Даже если и хохочут, то уже не так, как раньше: смеются не потому, что им весело, а потому что они знают, что должно быть весело. Мало кто в зрелом возрасте смеется искренне. Разве что в одиночестве, за книгой или фильмом. А вот Славка сохранил эту способность: если ему было весело, он открыто хохотал, даже когда это, порою, было не к месту. Вот такое вот мальчишество.

— Слушай, по лицу твоему вижу — по делу пришел. — Слава вдруг стал серьезным. — Стряслось чего?

Лебедев уставился в окно:

— Даже не знаю, как сказать… Понимаешь, я сегодня лично видел убитого.

— Убитого?! — охнул Славка. — Реально? Это же, — как его, — сенсация! Я думал, что уже вообще никого не убивают!

Макс поморщился:

— Вообще-то не убивают. Девять лет никого не убивали. Но это, знаешь ли, несколько странная история. В двух словах не получится.

— Так мы же не торопимся… Или это секретно?

— Да нет. Короче, представь. Квартира, которой не существует в базе данных. Вызов от абонента, отсутствующего в Единой Системе Электронных Оповещений. Приезжаю. Посредине комнаты к крюку на потолке подвешен труп со следами пыток. Убийца появляется из темноты, бьет меня в голову, я пытаюсь закатать в ответку, но выходит плохо. Небольшая погоня по крышам — и злоумышленник исчезает в рассветных сумерках. Возвращаюсь — а трупа нет. Более того: такое ощущение, что в этой квартире вообще ничего не происходило. То есть тихо, чистенько, никаких луж крови.

— Однако, — Слава присвистнул, — как такое может быть?

— Не знаю, — Макс развел руками. — Интересно, что ты думаешь по этому поводу. Теперь я отстранен и вообще…

— Ну, насколько я знаю, нет сегодня таких технологий, чтобы такое дело провернуть. Единственное, что можно предположить, если ты не принимал ничего галлюциногенного…

Максим торопливо махнул рукой приятелю — мол, давай дальше. Слава откинулся назад:

— …Ну, скажем, это могла быть какая-то постановочная история. Заранее подготовленная.

— Зачем и кем подготовленная, Слава?

— Ну не знаю. Какие-нибудь службы проверки или научный эксперимент над сознанием. В этом случае за тобой должны плотно присматривать. Ты не обращал внимания?

Лебедев задумался.

— Вообще-то не замечал.

— Понятно, — Слава уставился в потолок, замолчал. Затем вдруг оживился. — Еще может быть это испытание какой-нибудь секретной разработки по созданию реалистичных видений. Симулятор ситуаций. Тогда действительно никакого тела и не было. И по крыше от тебя никто не убегал.

Макс задрал форму. На груди отчетливо проступали свежие синяки и ссадины.

— И этого не было, Слава? У меня скула до сих пор ноет. Хорошо, зубы целы.

— Ну тогда не знаю. Что психолог сказал?

— Я с ним про это не говорил. Отложили до следующего раза. Плановая же беседа, не экспертиза.

— Слушай, — Слава внимательно посмотрел на друга, — а ты других странных вещей в последнее время не замечал?

Максим вспомнил про пустой полиэтиленовый пакет на ветру, но промолчал. Чего доброго, Славка решит, что его друг на самом деле сошел с ума. Или все-таки сошел? Макс прошелся по комнате, перебирая все последние события своей жизни.

— Да, нет — все как у всех. Ничего примечательного.

Слава тоже встал:

— Загрузил я тебя? Ладно, забудь, — он хлопнул Макса по плечу. — Я просто волнуюсь — ты был у психолога, а что он там в рапорте напишет… Ты не знаешь, что он там у себя в планшетничке чиркает?

Лебедев помрачнел.

— Нет.

— Вот. Никогда, никогда не надо быть откровенным с психологом — запомни. Но вообще есть очень простой способ определить, что он про тебя думает.

— Это как? — Лебедев помрачнел еще больше.

— Там же наверняка после тебя какой-нибудь твой коллега пошел?

— Да, Ким.

— Так вот. Если психолог напрягся по твоему поводу, он тогда у коллег интересоваться будет — как ты на службе себя ведешь. Может, когда-нибудь предлагал подследственного немного попытать, когда-нибудь жестко задержал кого-то…

— Точно! Спасибо тебе! Сейчас же это и выясню! — Макс пожал руку Славке и, выхватив коннектор, побежал вниз по лестнице:

— Алло, Ким! Тебя уже выпустили? Давай пересечемся, есть маленький вопрос. Ага, в пиццерии. Да, я недалеко!

На выходе из подъезда Лебедев невольно посмотрел в сторону тупичка. Никакого пакета на ветру не было. Макс выдохнул и быстро зашагал по улице.

Глава 4

Мужчина, угостите даму сигаретой

Человек строит город. А потом город начинает создавать человека. По своему образу и подобию. Такого, какой удобен ему. В обмен на удобство, в обмен на доступ к различным благам, город отбирает у человека саму его суть — индивидуальность. Унифицирует его, как огурец в Евросоюзе: без изгибов, строго определенной длины, утвержденного бесконечной очередью комиссий колера. Макс оглянулся по сторонам, еще раз убеждаясь: все одинаковые. Джинсы, кроссовки, футболка. И, как проявление бунта, как взрыв индивидуальности — яркий принт на майке. Который, впрочем, отпечатан тысячными тиражами и одобрен лучшими маркетологами: заводчиками шопоголиков. Или вот другой типаж: костюм, галстук, туфли, портфель. Что они все носят в этих портфелях в век электронного документооборота?! Или вот, еще типаж: борода, свитер, зимой шляпа и длинный шарф. Человек творчества. Разумеется, нет иного способа подчеркнуть свою творческую индивидуальность, чем одеться точно так же, как сотни твоих коллег.

Город давно стал нашим богом. И вся эта унифицированная одежда — лишь жертвоприношение. Мы не ходим в храм, сам город — храм, и мы служим ему, выглядя одинаково — как монахи. И как буддийские монахи крутили барабаны с молитвами, так и мы возносим хвалу, затариваясь в гигантских моллах. Только специалист отличит джинсы разных фирм, и только поклонник автомобилей, не глядя на шильдик, угадает марку раздутого железа, что только что прокатило мимо тебя по улице. Ну ладно, одежда. Пусть так удобнее. Но почему и все автомобили делаются, словно в одной мастерской? Немного опухшие, чуть-чуть блестящие, немаркого нейтрального цвета? Ответ только один: так хочет Город.

Одинаковые люди, одинаковые машины, одинаковые дома. Одинаковые книги и одинаковая еда.

Человек прошел через тысячи лет и выжил лишь потому, что приспосабливался к окружающим условиям. Меняется он и сегодня. Медики считают, что лишь 13 процентов сегодняшних мутаций нашего биологического вида можно оценить как благоприятные. Остальные 87 — различные патологии. Но это по их мнению. Город так не считает. Он создает человека, способного выжить среди выхлопных газов, извергаемых миллионами автомобилей, среди десятков тысяч представителей криминалитета, среди агрессивной и равнодушной толпы. Если раньше медики ужасались «новой» болезни, синдрому рассеянного внимания, и боролись с ним как могли, то сегодня это то, что облегчает существование в информационную эру. И те, кто этой болезни не «подцепил», давно уже сошли с ума. Благодаря этой и еще тысячам «болезней», человек сливается с Городом. Происходит то, о чем мистики талдычили тысячи лет — слияние бога и индивидуума. Мутация. Только мало кто предполагал, что все это случится именно так.

— Вы прибыли к месту назначения, — сообщил Максу автопилот. И тут же зажужжал коннектор.

— Здравствуй, Мила, — Макс нажал кнопку ответа и заранее виновато склонил голову, хотя видеосвязь и не была включена.

— Привет! Ты куда исчез? — зажурчал в трубке голос любимой женщины.

— Прости, служба, — с досадой поморщился Макс. — Думал, что уже через сорок минут дома буду, и даже не стал тебя будить. А тут все так завертелось, что уж даже и не знаю, когда освобожусь… Просто еще раз.

— Зачем ты извиняешься? Все нормально. Ведь ты же меня предупреждал, что такое может время от времени случаться. Главное, что я все равно счастлива.

— Что счастлива — это очень хорошо. Как только я освобожусь — сразу тебя наберу. — Макс тяжело вздохнул и нажал на «отбой».

Пиццерия была весьма приятная: колеса от телег под потолком, холщовые скатерти и занавески, из кухни тянуло дымком: пиццу здесь готовили в настоящих дровяных печах. А-ля сельская жизнь итальянской глубинки. Здесь даже были настоящие официантки, а не мгновенно подлетающие к столику роботы. В каких-то народных костюмах, правда неопознаваемых: это могла быть и Италия, но в то же время и какая-нибудь Украина. Впрочем, такая же пиццерия, как еще сотни и тысячи в разных городах разных стран.

Ким в углу неторопливо листал меню с обложкой из двух потертых дощечек.

— О! Ты быстро, однако! Что возьмем?

— Да что-нибудь, все равно, на твой вкус, — Лебедев плюхнулся на стул и выдохнул. — Ты мне лучше вот что скажи: психолог у тебя про меня что-нибудь спрашивал?

— Нет, — Ким покрутил головой.

— Или там, может, намеками?..

— Да нет, вообще про тебя разговора не было, с трудом со мной разобрались. А что ты так интересуешься?

— Да есть одно опасение…

Тут подошла официантка:

— Что-нибудь желаете?

— Милая, если мы к вам пришли, то, естественно, что-нибудь желаем, — засмеялся Ким. — Но вообще, я открою вам небольшой секрет, человек так устроен, что он всегда что-нибудь желает. Пиццы, отдохнуть, денег, славы, вас, в конце концов…

Заметив, что девушка смутилась, Лебедев встрял:

— Ну или меня… Что поделаешь, такова жизнь. Но он прав: вы пропускаете своих посетителей через маленький тест на зомби? Желания ведь присущи только живым.

Официантка дружески им улыбнулась, а когда она, приняв заказ на две пиццы и два сока, отошла от стола, Макс, увидев вопрошающий взгляд Кима, продолжил:

— Короче. Мне тут один умный человек подсказал, что если он будет у тебя про меня спрашивать, поскольку знает, что вместе работаем, то, выходит, он считает меня свихнувшимся на полицейской работе.

Ким расхохотался:

— Макс, ты это чего? Из-за расследования что ли паришься?

— Ну ты мне еще скажи, что это все пустяки…

— Да забей! Подумаешь, отстранили. Через пару дней все утрясется. Ерунда.

— Внутреннее расследование — ерунда? Ты видел этих дебилов из НСБ?

— И что? — Ким пожал плечами, но потом с сомнением глянул на Макса. — Ты ведь точно ничего не принимал? Я даже не про наркотики. Свадьба все-таки…

— Ну ты, конечно, рано ушел, но мы же не первый год знакомы. Выпил чисто символически.

— А Мила?

— Что Мила? — удивился Макс.

— Ну как она там? Справляется с ролью жены оперативника?

— О чем ты вообще? Думаешь, я все выдумал?

Этот, казалось бы, дружеский, хоть несколько в лоб, перевод темы, неожиданно взбесил Макса. Он вскочил и прямо посередине пиццерии задрал на себе рубаху:

— И это тоже я выдумал?!

Ребра и грудь Макса украшали лиловые и фиолетовые кровоподтеки.

— А это тоже сам нарисовал?! — Макс дернул вверх левый рукав рубахи, показывая синий локоть. Пуговица с манжета выстрелила словно пуля и булькнула в кружке у какого-то усатого господина.

Беседа с приятелем стала, похоже, последней каплей, прорвавшей плотину.

Все разговоры в пиццерии, журчавшие как неторопливый ручеек, мгновенно стихли. На Макса уставилось несколько десятков испуганных глаз. Две старушки за соседним столиком даже резко отодвинулись на своих стульях подальше. Пара молодых людей поближе к стойке сначала встрепенулись, будто легавые на охоте, желая усмирить хулигана, но, разглядев мускулы Макса, приняли скучающий вид и снова вернулись к своему разговору. Показалось, что вокруг Лебедева образовалась какая-то мертвая зона. Лишь небольшой светлой ниточкой тянулся к нему взгляд блондинки из-за соседнего столика. Она с интересом осмотрела торс отстраненного полицейского и даже сняла свои большие темные очки, чтобы ничего уж точно не пропустить.

Ким зло одернул на Максе рубашку:

— Не истери. Думаю, тебе отстранение от дел пойдет на пользу.

Макс плюхнулся за столик и обиженно замолчал. Жизнь в пиццерии вошла в прежнее русло: снова забегали официантки, граждане вернулись к своим разговорам. Дяденька с усами попросил заменить ему пиво.

Ничего интересного так и не произошло. Несколько посетителей с сожалением спрятали коммуникаторы с объективами, стерев уже почти готовые посты в социальных сетях.

Ким, словно извиняясь за свою вспышку, похлопал Макса по плечу:

— Слушай, отдохни, забудь о работе… Займись домашними делами. Да ладно, какими делами! Ведь ты же, в конце концов, молодожен! Считай, что тебе повезло, что отстранили!

Макс покачал головой, словно не услышав друга:

— И потом: соседи утверждают, что квартира нежилая. Давно там никто не появлялся. Скажи, похожа она на заброшенное жилье? Ты же наверняка видел видеоотчет…

Ким, поняв, что коллегу с этой темы не стащить, пожал плечами:

— Тут спорить не буду. Это выглядит странным. Но вообще…

«Бу-бух-бух!!!» — загрохотали африканские тамтамы. Ким выудил из кармана коннектор, глянул на экран, покачал головой:

— Извини, секундочку, — и встал из-за столика.

Макс, собиравшийся продолжить свою пламенную речь, сразу как-то съежился, потух. Отхлебнул сока, лениво ковырнул пиццу. Ему впервые после бурной ночи показалось, что он еще не проснулся. Вот сейчас зазвонит будильник, он проснется, и все будет как прежде… Он почистит зубы, ополоснет лицо холодной водой… Но как бы ему ни хотелось обмануть себя таким немудрящим способом, — хотя бы на секунду, — ничего не вышло. Он знал, что все события, случившиеся с ним за последние часы, были реальны до боли, до терпкости во рту…

— Не знаю, курите ли вы, а я вот никак не избавлюсь от этой вредной привычки…

Макс обернулся в сторону чарующего воркования и увидел, что за их с Кимом столом уже восседает очаровательная девушка — та самая блондинка, что еще пару минут назад его с интересом разглядывала. Впрочем, Макс тогда на это не обратил особого внимания, как и на реакцию остальных обитателей пиццерии.

Девушка крутила в руках тоненькую сигаретку.

— Боюсь, я не специалист по лечению зависимостей… — покачал головой Макс, с интересом ожидая, какой девушка предпримет следующий ход.

— Как жаль… — Сигарета сделала еще пару сальто в ее пальцах. — Ну тогда, быть может, вы просто дадите мне прикурить?

Макс проследил за взглядом красавицы и обнаружил, что на столе лежат кимовские сигареты и зажигалка. Сухо щелкнул кремень, в небольшой пляшущий огонек у руки Макса опустилась тонкая сигарета. Девушка откинулась назад и выдохнула дым:

— Так по какому же делу вы являетесь специалистом? Подскажите, чтобы я могла попросить у вас совета…

Макс открыл рот и осекся… И в самом деле, что он знает в этой жизни? Лапту? Полицейскую работу?.. Как лучше заказать пиццу? Как найти честного автомеханика?

— Может быть, вы умеете толковать странные сны? — Незнакомка затянулась сигаретой, а затем неожиданно встала. Около стола стоял Ким.

— Надеюсь, мы еще увидимся… — Девушка кокетливо взмахнула рукой и отправилась к своему столику. Бросила на него какую-то купюру и, не оборачиваясь, вышла из пиццерии. Ким проводил ее взглядом, и затем, сев, еще несколько раз оглянулся. И, поймав направленный туда же, за витрину, взгляд Макса, ухмыльнулся:

— Э, ты со свадьбой-то не поторопился?

Макс перевел взгляд на Кима, недоуменно поморщился, словно видел его впервые:

— Ладно, пошли отсюда. Проси счет.

Ким помахал рукой официантке и хлопнул Макса по плечу:

— Какие планы? Пару партеек в бильярд?

— Не, я домой.

— Да, молодоженам хорошо… Они вечно спешат домой… До созвона!

По своей дурацкой привычке Ким хотел, как обычно, с размаху ударить по ладони Макса, но остановил руку:

— Ой, чуть не забыл! Тебе же там, в управлении, конверт принесли!

— Конверт? — Макс перебрал в голове все возможные варианты, но, кажется, никто ничего не собирался ему присылать. — Потом возьму. Вряд ли что-то срочное…

Макс поднялся из-за столика и пошел к выходу.

Ким был неправ в одном: молодожену ехать домой вовсе не хотелось.

Глава 5

Мы странно встретились

Вы когда-нибудь замечали, как чередуется доброе и дурное в нашей жизни? Строго по порядку. Успех всегда заканчивается провалом, а черная полоса вовсе не задом зебры, как обещают пессимисты, — а удачей. Человеческий организм, говорят, устроен так, что и отрицательные, и положительные эмоции нужны ему одинаково. Только физиология, ничего личного. Бог, все-таки, был большим шутником. Сделать страдание обязательной составляющей жизни — для этого надо обладать вполне определенным складом характера.

Еще интереснее то, что в силу неких заложенных в нас механизмов любой человек, вне зависимости от количества денег и социального положения, испытывает ровно 60 % отрицательных эмоций и 40 % положительных. Учитывая, что жизнь у разных людей не может быть настолько одинаковой, вывод напрашивается один: наш организм сам решает, что ему считать плохим, а что хорошим. И далеко не всегда при этом сообразуется с объективной реальностью.

И потому главный бунт против наших создателей, кто бы они ни были — жить счастливо. Получая необходимые организму отрицательные эмоции только из светлой грусти. Любуясь, например, на какой-нибудь печальный закат. Или вспоминая, что раньше пиво/мясо/молоко/мороженое были гораздо вкуснее.

Настоящее преодоление себя — это не посты, молитвы или самоистязания — а полная переоценка этого мира. Создание собственной шкалы, в которой любые события или положительные, или на них не стоит обращать внимания.

Макс лежал на постели, уставившись в потолок. Он был далек от философских рассуждений про отрицательные эмоции и тупо погружался в депрессию все глубже. Раз за разом он прокручивал в голове события того странного утра. Постоянно, впрочем, сбиваясь, на свое будущее. Если не будет доказано, что труп все-таки был, с работой в полиции ему придется распрощаться.

И что дальше?

С репутацией человека, который, бегая по крышам, стреляет в призраков и даже, о ужас, беседует с обоями, о хорошей работе можно забыть. Даже сторожем не возьмут. А с другой стороны — чтобы мирно закончить свои дни на казенных харчах психбольницы — симптомов явно недостаточно. Надо бы еще для полноты картины завалить парочку агентов НСБ, начать уверять всех, что наш мир вовсе не то, чем он кажется, а потом залезть в зоопарке в вольер к макакам, обмазаться дерьмом и начать кричать посетителям, что ты царь иудейский. Макс взвесил этот вариант и понял, что необходимо найти труп и незнакомца. Это как-то получше, чем в зоопарке. Хотя, безусловно, сложнее. Главная проблема была в том, что, похоже, никому в Управлении это было не нужно. Выждут еще пару недель, чтобы «расследование» выглядело лучше, и закроют дело. А Лебедева на улицу с волчьим билетом…

И, как на зло, ни единого свидетеля… Даже дежурная группа… Макс вдруг подскочил на постели и вскрикнул:

— Дежурная группа!

Судорожно стал натягивать джинсы и футболку. Мила подняла голову:

— Что случилось? Ты куда?

— Ничего. Я тут вспомнил, дело одно есть. Я быстро.

— Дело?! Да сейчас два ночи!

Макс бросил взгляд на часы:

— Пока только половина второго, но это не имеет значения.

Слетел по лестнице, впрыгнул в машину, врубил автопилот. Уже через десять минут был в дежурной части.

— О, — радостно распахнул объятия сержант Быков. — Охотники за привидениями!

— Ты-то хоть промолчал бы, — поморщился Макс. — Окажешь небольшую услугу? Мне нужен журнал происшествий от шестого июня.

Быков несколько раз коснулся экрана компьютера:

— Ну…

— Ага, — заглянул Макс, — вот Мира, двадцать два, куда ездил я… Но должен быть второй вызов, тоже анонимный, примерно в это же время…

Быков проволок список вызовов сначала вниз, а потом вверх:

— Ты уверен? Ничего нет…

— Никольский мне четко сказал, что дежурная группа куда-то уехала… Не думаю, что он мог напутать…

Макс вынул коннектор, включил громкую связь. В трубке закашляло, вздохнуло, и голос Никольского промычал что-то вроде: «Ы-ы-ы-ы…».

— Привет, Гоша, это Лебедев. Долг, ты же помнишь, платежом красен…

— Лебедев! Я тебя достану, — весь сон с Никольского, похоже, слетел за мгновение. — Сколько сейчас? Пятнадцать минут третьего… Ну ты и… Из отпуска своего выйдешь, и все, кранты тебе!

— Из отпуска еще выйти надо… Слушай, помнишь, ты говорил, что был тогда и второй вызов?

— Ну! Я туда дежурный наряд отправил…

— Вот только в журнале этого вызова нет…

— Да иди ты! Съезди в часть и проверь!

— Я уже здесь. Быков вот тебе привет передает. Дать ему трубочку?

— Э-э-э… — Никольский, похоже, растерялся. — То есть как, нет? Вы внимательно смотрели?

— Сам-то как думаешь? Очень внимательно…

— Ну не знаю… Вообще-то днем парни из НСБ заходили… Как раз по твоему делу. Копались в журнале. Может, они там чего-то начудили?

— А что вообще за вызов-то был?

— Да тоже странный. Мы думали, что шутники какие-то, и дежурная группа быстренько проверит и подскочит к тебе… Сообщили, короче, что целый дом вместе с жильцами исчез…

— Ну и?..

— Макс, — растерялся Никольский. — Ты где живешь? Ты вообще новости читаешь? Весь день об этом трындят!

— Мне как-то не до новостей сегодня…

— Вся пресса в истерике. Нету его, дома этого. Как будто никогда и не было. Мистика.

— Фью, — присвистнул Макс, — ты адреса, случаем, не помнишь?

— А как же! Проспект Солидарности… Дом шесть…

— Спасибо, дорогой! Хорошего тебе дальнейшего сна!

— Иди ты! — от души пожелал Никольский и отключился.

— И в самом деле, все пишут! На всех сайтах главная новость, — кивнул Быков.

— Ну что же, — Макс покачал головой, — пойду и я почитаю. Первоисточник.

Не успел Лебедев дойти от отдела до машины, как у него завибрировал коннектор. Это была Мила:

— Максим, ты вообще где?

— Конкретно сейчас стою на ступенях своего полицейского отделения…

— Ты среди ночи вскакиваешь, как полоумный, куда-то уносишься… Что прикажешь мне думать?

— Ну как что?.. Думать, что ты жена оперативника. Что я тебе очень люблю. Что мне надо решить кое-какие проблемы.

— Макс, какие проблемы можно решать в три часа ночи! — в голосе Милы появились стальные нотки.

«Ох, — подумал Макс, — вот так вот и происходит превращение невесты в жену. Но виноват-то в этом только я сам. Взял-то я ее хорошей…»

— Служебные, Мила.

— Да? И где ты их будешь решать?

Макс понял, что настроение у нее слишком серьезное, и потому про сауну шутить не стал:

— На проспекте Солидарности, дом шесть…

— Ой, — заинтересовалась Мила, и голос ее сразу смягчился, — это там, где дом пропал?

— И ты знаешь…

— Да весь день…

— А я вот не знал. Ладно, зайчик, я тебя люблю…

Вышедший с сигаретой на крыльцо Быков прислушивался к разговору и после того как Макс нажал отбой, глубокомысленно резюмировал:

— Женщина, Максим, это полная противоположность собаки. Собака, как известно, все понимает, а сказать ничего не может…

— Да тут я уж сам виноват, сорвался не пойми куда…

— Угу-угу, — иронично промычал Быков.

Макс махнул ему рукой и отправился к автомобилю.

До проспекта Солидарности ехать было недалеко. Тем более, по пустой ночной дороге. Через две минуты он уже опустил стекло и разглядывал издалека… Кстати, как это назвать? Место происшествия? Место случившегося? Место преступления? Можно и так, конечно, если быть уверенным, что исчезновение домов — это преступление. Но, во всяком случае, такой статьи, насколько он в курсе, в уголовном кодексе нет.

Максу вспомнился неловкий, с потными залысинами гражданин, пытавшийся написать у них в отделе заявление о том, что у него украли юридический адрес: собственник дома, где была «прописана» фирма, просто его снес. И когда дом исчез с городских карт, к фирме, указывающей несуществующий адрес, клиенты стали относиться весьма настороженно. Но то был, скорее, анекдот… А здесь?

Макс, не выходя из машины, осмотрелся.

Ровный газон с зеленой травкой, словно экспортированный из Туманного Альбиона. Травиночка к травиночке, будто бы над ними поработал какой-нибудь легендарный парикмахер, например, Сергей Зуев, древний дедуля, весь в пирсинге и силиконе. Макс однажды видел его на телеэкране. «Главное в человеке — это красота», — вещала жертва пластической хирургии, с трудом двигая распухшими, словно устрицы, губами. Где-то на его лбу шевелились червяками поднятые постоянными круговыми подтяжками брови…

Вот тревожно трепыхается на ночном ветерке красно-белая лента, огораживающая… хм, да! — все-таки место преступления. В двух небольших трехэтажных домах, соседях исчезнувшего, не светится ни одного окна. На проспекте нет ни одной машины. Тишина такая, что даже немного непривычно.

Макс попытался вспомнить, как выглядел этот исчезнувший дом… Ничего особенного, кажется. Постройка то ли прошлого, то ли позапрошлого века, какие-то балкончики, на первом этаже, кажется, был магазин… Или какое-то кафе… Макс достал коммуникатор и быстро открыл в сервисе карт панораму проспекта Солидарности, дом 6. Программа немного подумала и показала пустырь, между домами 4 и 8, любезно сообщив, что «Строения под № 6 по проспекту Солидарности не существует. Возможно, вы искали строение № 16, 26, 36, 46?». Лебедев подивился тому, как быстро обновляются данные городской навигации и вздохнул: ладно, надо выходить. Пройтись по этому газону. Возможно, в этом и есть какой-нибудь смысл. А где еще прикажете искать смысл человеку, от которого убежал труп, не забывший перед этим прибраться в квартире?

Лебедев, чтобы себя ободрить, отбил по рулю пальцами простенький ритм «та-та, та-та-там!» и приоткрыл дверцу. И вдруг откуда-то из темноты, издалека, донесся сигнал автомобильного гудка: «Та-та, та-та-там!». Ничего, в общем-то, особенного в этом не было, в другое время Макс, наверное, подумал бы о том, что хорошо бы штрафануть хулигана, нарушающего сон мирных граждан, но сейчас он вздрогнул. Показалось, что темнота ему ответила. Словно бы пригласила к себе.

Оставив дверцу машины, на всякий случай, открытой, Лебедев нырнул под прохладную пластиковую ленту, придержав ее рукой. Прошелся по траве, пару раз слегка подпрыгнул, зачем-то присел… Сорвал пару травинок, понюхал их, смял в пальцах. Трава была самой настоящей. Земля тоже пружинила как настоящая. Ну, вроде бы. Вот вы давно подпрыгивали на клумбе? Помните, как она пружинит? Да, перестали мы лазить в окна к любимым женщинам, прыгать на клумбах… Траву, опять же, не часто нюхаем…

Макс схватился за стебли и попытался дернуть газон вверх, словно парик со злоумышленника. Но нет, тот так просто не поддался. Можно, конечно, привести газоны в рулонах и расстелить их… И даже, наверное, как-нибудь так состыковать пласты, чтобы, на первый взгляд, швов не было видно. И, например, в этих рулонах может быть толстый слой земли, тогда от настоящего газона подделку и не отличишь… Впрочем, это не главное. Главное — быстро спрятать дом. Даже не спрятать, а заставить его исчезнуть.

Макс подошел к стене сначала восьмого дома, потом к стене четвертого. Ничего особенного. Стены как стены. На старой штукатурке восьмого дома было нацарапано: «Миша из 17 квартиры — козел», на четвертом приколочена табличка с рекламой сапожной мастерской. Макс встал на цыпочки и потрогал гвозди, которыми она была прибита. Ржавые. Кажется, что провели они в стене как минимум лет пять… Макс задрал голову. Обе стены, выходящие на место исчезнувшего дома, были глухие, без единого окна.

Ну хорошо. Дом исчез. Предположим. Вернее, мы знаем это точно. У всякого преступления, как и у всякого события, отвлечемся от криминальной терминологии, должен быть смысл. Но в чем может быть смысл исчезновения дома? Кому это могло понадобиться? И, самое главное, как это можно сделать физически? Так, чтобы ни один человек этого не заметил?

Макс схватил себя за волосы и дернул несколько раз вверх, словно газон. Но голова лучше работать от этого не стала. Он попытался заставить себя выдумать хоть какую-нибудь, назовем ее пока «рабочую», версию. Но кроме вмешательства инопланетян в голову ничего не приходило. Хотя с другой стороны: зачем инопланетянам красть наш дом, набитый, точно бочка сельдью, склочными пенсионерами, молодящимися стервами, трудными подростками и тихими алкоголиками? Нет, наверное, были в этом доме и приличные люди, но в том, что они все-таки инопланетянам зачем-то нужны, Макс сомневался. И чем больше он размышлял, тем сильнее убеждался, что исчезнувший дом и исчезнувший труп как-то были связаны. Есть между ними ниточка, и если найти на этой ниточке хоть какой-то узелок, то, как это обычно и бывает, клубок мгновенно распутается.

Слишком много совпадений. Анонимные вызовы и там и там, практически в одно время… Да и оба случая, так скажем, не совсем типичные… Но как можно связать исчезнувший труп и исчезнувший дом? Задачка посложнее, чем прочитать «Фауста» Гете…

Макс еще немного повздыхал, потер себе лицо, но, поняв, что мозговым штурмом на данном этапе явно ничего не решишь, снова отправился на клумбу. Еще раз внимательно посмотрел по сторонам. Эх, хорошо бы знать, что здесь осматривать и что искать… Вот сюда бы металлоискатель, чтобы проверить, остались ли в земле коммуникации исчезнувшего здания. Впрочем, они могу вести и к соседним домам. Так что нужен сразу экскаватор…

Макс достал коннектор, переключил на режим дозиметра, и опустил его в траву. Тот немного помигал зеленым глазом и сообщил приятным, даже немного эротическим женским голоском: «Пропорции минеральных элементов и газов находятся в норме. Радиация находится в норме. Отравляющих веществ не обнаружено».

— Правда, странно, Максим? — внезапно раздался голос за спиной у Лебедева.

Автором странной фразы оказался щуплый юноша с рюкзачком за спиной, с какими-то пластиковыми браслетиками на запястьях. Макс, у которого была отменная память на лица, юношу видел впервые.

— Мы знакомы?

Паренек заулыбался. Не такой улыбкой, которая появляется, когда вы узнаете старого знакомого, и даже не такой, когда вы понимаете, что ваш старый знакомый вас опознал. Скорее такой: «Ой, кот с рогами! Я, кажется, слишком много выпил, но подумаю об этом завтра»:

— Можно и так сказать…

Макс скользнул взглядом по незнакомцу: разбитые фирменные кеды, джинсы с кривыми строчками через штанины, футболка с какой-то странной, но уже почти исчезнувшей от старости кислотной картинкой, шерстяная кофта, натовская куртка, маленькие черные бутончики наушников… Прическа типа «хомячок испугался» и блуждающий непонятный взгляд. Парень пожал плечами и еще раз странно улыбнулся. Максу до зуда в горле хотелось рявкнуть: «Ну-ка покажи вены!», — но вместо этого он интеллигентно спросил:

— Ты что-то знаешь об этом?

— Так… Кое-что…

Затем неформал еще раз пожал плечами и оглянулся по сторонам, словно ждал кого-то. То ли кота с рогами, то ли каких-то своих знакомых с коробком травы.

— Расскажешь? — попытался снова привлечь его внимание Макс.

— А ты сегодня конверт на работе не получал?

— Конверт? А, да, кажется что-то приходило. Завтра с утра посмотрю. А что?

Молодой человек снова пожал плечами. Это было, видимо, если и не нервным тиком, то уж точно «особой приметой». Такие привычки появляются у людей стеснительных, которые с помощью них пытаются преодолеть сопротивление этого мира. Немного притвориться шлангом и не отсвечивать, надеясь, что мир станет меньше обращать на них свое недоброе внимание. Мир и в самом деле весьма зол и неприятен, но мы, бесчувственные, этого не замечаем. А они, бедняги, ощущают это каждое мгновение.

— Никто не знает, что будет завтра, — сказал молодой человек одновременно и с иронией, и с извиняющейся улыбкой. — Советую хорошенько размяться, времени остается мало…

И, обернувшись, он еще раз внимательно посмотрел на пустой ночной проспект. Прежде чем Макс успел что-то ответить, продолжил:

— Через минуту придется бежать, и бежать надо быстро. Лучше всего в ту сторону, — он махнул рукой в сторону дворов, — там есть проход…

Макс обернулся: между домов и в самом деле в темноте виднелась узкая арка. Тут же на ее фоне возникла спина нового знакомца: он деловито, смешно подпрыгивающей походкой зашагал в сторону темного двора. Обернувшись, бросил Лебедеву:

— Я буду там…

Воткнул в уши проводки плеера, и в тишине ночного проспекта послышалось ритмичное «тыц, тыц, тыц».

— Ты что-то куришь, да? — бросил ему в спину Макс, но ответа так и не дождался. Покачав головой, он достал маленькие пакетики и положил в них немного травы и земли с газона.

Мгновение — и темнота проспекта озарилась яркими вспышками стробоскопов. Два тонированных под бетон джипа с визгом остановились у машины Макса, блокировав ее. Из распахнувших дверок вышло трое дюжих ребят, осанка которых возвещала: «Я часто, очень часто хожу в спортзал». Пиджаки у них топорщились под левой рукой, а двое, несмотря на ночное время, были в темных очках. Макс разжал ладонь, и пакетики упали на землю. Растянувшись цепочкой, спортсмены пошли на Макса.

— Господин Лебедев! — негромко сказал один, самый невысокий и не накачанный, который, видимо, именно поэтому считался интеллектуалом, и ему доверяли все важные задания, например переговоры. — Вам следует пройти с нами!

— На каком основании? — Макс демонстративно принял скучающую позу и даже немного качнулся на носках.

Один из качков в темных очках достал удостоверение сунул его Максу в нос. Тот немного отстранился:

— Ну, что вы из НСБ — это и так понятно. Кто же еще с такими понтами будет гнать по пустому проспекту. Втроем в кортеже. Но я спросил про основание. Вообще-то, это моя территория…

— Уже нет, — второй бугай сказал это ласково, иронично, с гордостью и достоинством.

Было понятно, что ему очень нравится его роль. Макс заметил, что, в отличие от остальных, он был в брендовом галстуке, а рубашка его казалась накрахмаленной до состояния картона. Типаж известный — считает себя самым умным и самым красивым. Красавчик осторожно, плавными движениями, словно из рекламы геля для волос, начал отстегивать от пояса наручники.

— Вы нарушаете протокол, господа! Покажите предписание! — Макс, на всякий случай, сделал шаг назад.

Интеллектуал так же неторопливо, стал вытаскивать из-под мышки пистолет. Третий тип в темных очках посмотрел на него и тоже полез под пиджак. Понятно — это тормоз, грубая физическая сила. Он — самый опасный. Если первые двое могут испугаться, дрогнуть, то пока до этого дойдет, что игра проиграна, он успеет выпустить пять пуль.

— Тихо! — Прикрикнул Тормоз, дернув шеей.

— Спокойно. — Интеллектуал, видимо, решил не гнать коней. Он выудил левой рукой из кармана пластиковую карту и сунул ее Максу. В темноте видно было плохо, но слова «Максим Лебедев», «задержание», «преступление», «статья» разглядеть Лебедев сумел. И вытянул руки запястьями вперед.

— Угу, — кивнул он, — и подпись прокурора Балакирева имеется. Только попрошу без грубостей. Все-таки в чем-то коллеги…

Тормоз немного успокоился, буквально на пару сантиметров опустил ствол.

Красавчик уже поднес наручники к запястьям Макса, но тот осторожно и медленно, чтобы никого не испугать, поднял вверх правый указательный палец:

— Минуточку! Балакирев уже два дня как в отъезде. А оружие у вас — без стикеров. Значит — не табельное. А это означает, что?..

Интеллектуал уже открыл рот, готовя, видимо, какие-то возражения, но дослушать спич Макса ему не удалось: тот левой ногой выбил у него пистолет. Затем дернул поднятой рукой наручники вниз, и, выдернув их у Красавчика, швырнул в лицо Тормозу. Попытался красиво, как когда-то учили на уроках единоборств, положить Интеллектуала ударом ноги под грудь, но вышло не слишком: тот остался на ногах, и только с размаху врезался в своих коллег, неосмотрительно скучковавшихся около Макса. Но исправлять было уже некогда: Лебедев летел в сторону узкой арки в темном дворе. Добежав до восьмого дома, он увидел, как стена взрывается фонтанчиками штукатурки, прямо на уровне лица. Откуда-то, словно из другой вселенной, донеслись слабые запоздавшие хлопки выстрелов. На какое-то мгновение Максу даже показалось, что он ясно видит, как прилипают на мгновение к стене и тут же скользят вниз свинцовые кругляшки расплющенных пуль. Оценив высоту, по которой целились НСБшники, Лебедев поежился: похоже, все еще более серьезно, чем ему казалось. Еще толком ничего не успели обсудить, а они уже пытаются нашпиговать его голову свинцом. Кто вообще стреляет в наше время боевыми? Где-то впереди показался свет: это был выход на перпендикулярную улицу. Как она, черт, называется? Впрочем, уже не важно.

— Сюда! — в узком темном проходе стоял давешний то ли неформал, то ли наркоман. Макс нырнул к нему. Какая-то ржавая железяка больно задела его предплечье, раздался треск ткани. Неформал тут же сильно толкнул Макса между лопаток:

— Вперед, вперед! — и сам устремился в темноту.

Бежал он так, словно был чемпионом по бегу с препятствиями. Перескакивал через какие-то заборчики; с разбега, как хорошо знакомые, открывал двери подъездов; вылетал из окон лестничных площадок на другую сторону домов… Макс чувствовал, что голова у него начинает кружиться, а рукав предательски намокает: видимо, он распорол руку весьма сильно. Каждый раз, поворачивая за какой-нибудь угол, Лебедев оборачивался и видел, что НСБшники не отстают. Это казалось чем-то фантастическим, как в кошмарном сне: преодолеваешь чудовищные препятствия, путаешься в лабиринтах, а твои преследователи все на том же расстоянии, что и были в самом начале погони. И в тех же самых очках, вот только Тормоз сбросил пиджак, который, видимо, мешал ему бежать.

Неожиданно неформал остановился:

— Всё!

Макс врезался в его спину и оглянулся: они стояли в маленьком дворе-колодце, и через единственный выход, через арку, было видно, как НСБшники, успокоившись, уже перешли на шаг и медленно направляются к своей дичи. Макс беспомощно крутанул головой: ни лестницы, чтобы подтянуться куда-нибудь вверх, ни даже окна подходящего, чтобы залезть в него, выбив стекло. Все окна первого этажа были заложены кирпичом, а второй был слишком высоко. Да и все равно уже не успеть… Легкий ветерок поднял с земли белый полиэтиленовый пакет и тот, кружась, стал подниматься вверх, к небу, к свободе. «Будто издевается», — подумал Макс.

— Все в порядке, — дернул плечами неформал. Макс обернулся: глаза неформала были совершенно пусты и даже полуприкрыты, словно тот не стоит в грязном дворе, а лежит в шезлонге на каком-нибудь пляже, со стаканом коктейля в руке.

— Что, черт возьми, в порядке?! — заорал Макс. — Мне крышка! Меня же по полной закатают!

Неформал в ответ лишь слегка улыбнулся. Хоть бы, черт возьми, здесь был какой-нибудь люк, колодец, что угодно… Но под ногами только бугрился старый разбитый асфальт. Мертвые окна колодца осветились призрачным голубым светом: неформал достал из рюкзака внушительную дубинку-электрошокер и выпустил несколько разрядов. В воздухе запахло озоном, как после грозы.

— Мощное оружие, — ухмыльнулся Макс, — если бросишь, сумеешь вон тому, здоровому, в голову попасть?

Он указал на обходящего их слева Тормоза. Красавчик заходил справа, а Интеллектуал остался в арке. Он стоял совершенно расслабленно, переминаясь с ноги на ногу и крутя в руке пистолет. Вот-вот начнет стрелять по пивным банкам. Вся его поза словно излучала спокойствие и уверенность. Игра и в самом деле была окончена.

Неформал, уже сосредоточенный, — куда только пропали его мягкость и растерянность, — извлек из рюкзака какое-то стеклянное яйцо. Хорошее, большое, прямо как у Фаберже. Под стеклянными его боками бежали голубые цифры, какие-то линии, тут же заплетающиеся в лабиринты и снова превращающиеся в прямые. Неожиданно большая часть цифр исчезла, и появился таймер с обратным отсчетом: 00:05… 00:04… Неформал поднял глаза на Макса.

Стальные, холодные, уверенные.

— Ты, вообще, кто?! — Макс опешил от этого взгляда.

Тормоз был практически у него за спиной, но, похоже, появление странного артефакта его немного озадачило, и он сбавил темп.

Неформал протянул руку:

— Ну, давай заново знакомиться. Меня Тыца зовут!

Самое дикое в такой ситуации тоже протянуть руку и представиться. И Макс, к своему удивлению, именно это и сделал:

— Лебедев…

Он почувствовал, как Тыца железной хваткой тут же сжал его ладонь, и успел увидеть, как одновременно он воткнул себе в бедро электрошокер.

Проскочили голубые искры, руку свела судорога, показалось, что вот-вот взорвутся легкие, в голове пронеслась огненная буря, зубы больно вжались в челюсти, и наступила темнота…

Последнее, что увидел Макс, — глаза Тыцы. Он смотрел на него испытующее и строго…

Глава 6

Все тот же день

Макс открыл глаза. Где-то в полутьме неприятно пищал будильник. Зеленые циферки сообщали: «Дата: 6 июня 2030 года. Время: 06:00». И это подействовало лучше всякого кофе.

— Что за… — Он хлопнул по кнопке.

Обвел взглядом комнату: со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Да и как могло измениться, если сегодня и есть вчерашний день!

Рядом мирно посапывала Мила, за окном начинало светать, ветер играл ветками, тянущимися к рамам… Макс встал, дошел до окна: двор, отлично ему знакомый. Вот под тополем скамейка, на которой они пели под гитару, вот дебаркадер гастронома с разбитыми ящиками и несколькими замершими роботами-грузчиками, вот распахнулось окно на третьем этаже… Где-то запиликал будильник — кому-то тоже пора на работу… Вот активный дедушка из второго подъезда, любитель испанского портвейна и жалоб в инстанции, гуляет со своей таксой…

— Бр-р-р-р-р… — Макс помотал головой, и, поняв, что это самый слабый способ осознать реальность, отправился в ванную. Сунул голову под струю холодной воды. С утра такое обычно продирает до позвякивания позвонков. Ледяная вода обожгла, кожа под волосами превратилась в пергамент. Макс выдернул голову из-под струи, помотал ею, как собака, разбрызгивая капли. И поняв, что наваждение не проходит, повторил процедуру еще раз. Но этот радикальный даже с жесткого похмелья способ сегодня не работал. Макс выдохнул и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Прямо в глаза. Что уж он там хотел увидеть — неизвестно. Но так ничего и не увидел. Электрическая дуга метнулась под стеклянной поверхностью, испаряя с зеркала капли влаги. Макс еще раз всмотрелся в себя, тряхнул головой, вернулся в спальню и отыскал коннектор. Но и тот не внес ясности в ситуацию: его экран также сообщал, что сегодня шестое июня, а последний вызов был вчера, в семь вечера, — это Славка поздравлял молодоженов. Хрустальная ваза все так же стояла на полке. Макс аккуратно обошел ее, прикрыл дверь в спальню и набрал номер Кима. В трубке захрипело:

— Ну какого черта… Сколько сейчас?!

— Ким, прости, ради бога… Сегодня какое число?

Трубка выдала возмущенный ряд шипящих и рычащих согласных:

— Ну, ты, Лебедев, вообще… Ты меня ради этого разбудил?

— Какое сегодня число?

Ким, похоже, немного пришел в себя, и после паузы, даже не матерясь, сумел ответить:

— Шестое июня. Понедельник.

— Точно?

— Слушай, у тебя все в порядке? Или продолжаешь свадьбу праздновать? Заглянул на минутку домой за гитарой? Ты вообще где?

Макс нажал отбой и опустился на диван. Скользнул рукой по сиденью, заглянул под диван. Ну да, ваза стоит на этажерке. И внезапно вскочил, схватив себя за левое плечо. Никаких ссадин, никаких разрезов! Рванул в спальню, подхватил форменную куртку: и та как новенькая! Будто бы вчера разрезанный рукав не пропитывался насквозь кровью… Макс снова опустился на диван и закрыл лицо руками. Да, похоже, будет о чем рассказать психологу… Если такие сны станут повторяться, то недолго и сойти с ума. Как там сказал какой-то китайский философ? Ему приснился сон, где он был бабочкой, которой снилось, что она китайский философ. И с тех пор он не мог понять, кто он. Еще пара таких снов, и, точно, уже перестанешь понимать не только, кто ты, но и на каком ты свете. То ли бабочка, то ли китайский философ, то ли наркоман Тыца… Эх, зря вчера таблетки выкинул, надо было все-таки начать их пить… Блин, да, не выкинул он их, это ведь всего лишь сон… Визит к психологу намечен на сегодня.

Затренькал колокольчиком коннектор. Макс поднял трубку:

— Привет еще раз, Ким, извини, что разбудил. Я думал, тебе все равно на дежурство вставать… Ну ладно, ладно, эти твои недосланные полчаса обязуюсь искупить. Сейчас по дороге куплю тебе кофе и пончиков. Ну хорошо, хорошо, заеду в итальянское кафе…

Очень сложно пытаться построить свой день, когда тебе необходимо разграничить сон и явь. Тем более, когда сделать это нет никакой возможности.

Макс минут пять проторчал у кофемашины, пока, наконец, не понял, что забыл нажать кнопку. Черт с ним. Он сунул чистую чашку в мойку: все равно надо ехать за пончиками для Кима, так что лучше выпить кофе в кафе.

Зашел в спальню и поцеловал спящую Милу. Та заворочалась во сне и что-то пробормотала. Глупо все получается: только что сыграли свадьбу, а Макс, практически сразу отправляется на работу. Ну ладно, будем надеяться, что сегодня удастся сбежать пораньше. А сейчас уже пора отправляться за кофе и пончиками…

Макс замер на мгновение, но все же решился и поцеловал Милу. Та открыла глаза:

— Уже уходишь?

— Угу, — согласился Макс. — Надеюсь, у меня сегодня все будет хорошо…

— И я надеюсь, что у нас все будет хорошо, — Мила потянулась и сладко прикрыла глаза. — Ты знаешь, я иногда ловлю себя на мысли, будто бы вернулась в детство. Так мне хорошо и спокойно. Это, знаешь ли, было очень странное ощущение. Идет взрослый человек по улице, и вдруг думает: «Ой, как хорошо. Будто бы мне снова восемь лет…» Не знаю, как это ощущение можно еще описать. Несмотря на все проблемы, присутствует ощущение какой-то беззаботности…

— Понимаю, — кивнул Макс. — Да, где-то так. Ты знаешь, в какой-то книжке когда-то читал про какую-то территорию, где в воздухе были наркотики. Здесь, понятно, наркотиков нет, как полицейский говорю, но у меня ощущения схожие бывают. Может, и правы те, кто говорят, что мы живем в золотом веке человечества? А теперь, когда я нашел тебя, я счастлив уже совершенно на сто процентов…

Он наклонился к Миле и поцеловал ее еще раз:

— Извини, надо бежать, обещал купить коллегам пончиков…

Есть такие маленькие кафешки, в которых царит домашняя атмосфера. Там всегда пусто, девушка за стойкой разговаривает с тобой, будто вы знаете друг друга уже лет сто, пончики всегда свежи, кофе крепок и ароматен, из колонок льется отличная музыка, а не какое-нибудь радио «Вздрогнем по-русски». Но, к сожалению, судьба у всех этих кафе одинакова, точнее — одинаково трагична. Рано или поздно о них узнает слишком много людей, и сначала удовольствие от кофе становится меньше из-за орущих кругом младенцев феминизированных мам, которые считают, что утреннюю прогулку с «бэбиком» необходимо завершать с подругами за чашечкой кофе. Потом, размахивая портфелями, в кафе за пончиками начинают шастать школьники. Потом появляется тип с ноутбуком, который часами сидит на вашем любимом месте у окна, потому что именно там лучше всего принимается вай-фай из соседнего бизнес-центра. Потом и вовсе свободные места за столиками исчезают, а из колонок, вместо приятных мелодий, начинают доноситься какие-то зубодробительные утренние шоу с юморком, позаимствованным у канадских лесорубов, потом… Впрочем, что потом — неизвестно. Вы просто перестаете ходить в это кафе. Но альтернативное будущее этих домашних заведений ничуть не лучше. Если про маленькое уютное кафе так никто и не прознал, то, подойдя к нему в одно не слишком прекрасное утро, вы обнаруживаете закрытую дверь. Бдзынь! Банкрот!!! И надо снова подыскивать себе спокойный утренний уголок, где, перекинувшись парой слов с барменшей, можно сидеть за столиком, вытянув ноги в проход и читать совершенно не затрепанный номер какого-нибудь «Наста» и не биться за розетку для включения ноутбука…

Вот как раз в таком кафе Макс и обещал купить Киму пончиков и кофе.

«Вива, Италия!» еще не успело испортиться, хотя пару раз Макс там уже наталкивался на чадолюбивые посиделки. Но экстерьер бармена, мрачного типа в кожаной футболке и черной бороде, позволял надеяться, что это кафе так и останется полупустым. Макс даже слегка ухмыльнулся, вспомнив, как этот бармен, с каменно-непроницаемым лицом, швыряет на стойку стаканчики с кофе и пончики…

Но сегодня Максу, похоже, доехать до кафе было не суждено. На половине дороги он вырубил автопилот, резко нажал на тормоз и под возмущенные гудки вышел из машины прямо посередине потока. Кто-то заорал: «Жить надоело?!», какая-то девушка покрутила пальцем у виска и резко подняла стекло, компьютер в машине пронзительно верещал: «Вы совершили непозволительное действие!» Макс, однако, всего этого не видел и не слышал. Он стоял за распахнутой дверкой автомобиля и смотрел на ряд домов, которые были проспектом Солидарности. Дома № 6 не было.

Абсолютно так же, как и во сне.

Вместо дома была клумба с зеленой травкой. Вот только без всякой пластиковой ленты. И по клумбе совершенно мирно бегал абрикосовый пудель. Его хозяйка, дама в спортивном костюме, тщательно делала вид, что не замечает, что ее собака нарушает статью 20.20 городского закона о чистоте.

— Слышь, мужик, за такое морду бьют! — высунулся из окна проезжавшего «Линкольна» тип с черными баками.

— Извините! — Макс врубил аварийку, заткнул компьютер и дрожащими пальцами начал тыкать в экран коннектора.

— Дежурная часть, инспектор Гаич!

— Слушай, Гаич, это Лебедев. Посмотри, у нас сегодня был вызов по поводу дома шесть на проспекте Солидарности?

— Сейчас проверю… — Гаич засопел в трубку и через минуту известил: — Нет, ничего такого. А что?

— Ничего? Ну, тогда вообще пробей этот дом, есть по нему что-нибудь?

Гаич снова засопел и через пару минут выдал:

— Лебедев, ты чего мне мозги паришь! Я на карте посмотрел, нет такого дома!

— А в сводках?

— Ну, так сначала в сводках глянул: как там может что-то быть, если дома такого нет?

— То есть — вообще нет?

— Ну да, вообще. То ли снесли давным-давно, то ли ошибка градостроительная. Четвертый, а сразу за ним восьмой идет… Тебе точно шестой нужен?

— Слушай, я мимо него уже лет пять на работу езжу. Он всегда был. Этажей пять что ли или шесть… Бежевый такой…

— Э, Лебедев, кончай дурить. Ты что, от свадьбы что ли не отошел? Может, отгул возьмешь? Я доложу начальству, что ты отдохнешь…

— Ладно, забудь, — буркнул Макс, и, не обращая внимания на несущиеся автомобили, пошел через дорогу, к газону, к тому месту, где еще вчера стоял шестой дом.

Женщина с пуделем испуганно смотрела на человека, который сначала бросил посередине дороги машину, а теперь прямым ходом направляется к ним.

— Аскольд! Аскольд! — потянула она к себе поводок, надеясь, видимо, заблаговременно эвакуироваться, но Аскольд был слишком увлечен раскапыванием клумбы, чтобы еще обращать внимание на самку человека.

— Не волнуйтесь, полиция! — Макс достал удостоверение, и оно если и не успокоило даму, то, во всяком случае, лишило ее мысли немедленно спасаться бегством, бросив оранжевого землекопа на растерзание маньяку.

— Слушаю вас…

— Не подскажете, я что-то не могу вспомнить, когда шестой дом снесли?

— Шестой? — удивилась дама. — Это какой?

— Ну, был между четвертым и восьмым, бежевый такой… В нем, кажется, магазин велосипедов еще был?.. Вот прямо где мы с вами стоим?..

Дама внимательно посмотрела на Макса и тут же, опустив глаза, сделала шаг назад:

— Вы, кажется, что-то путаете. Здесь так всегда было. Четвертый, потом восьмой… Я здесь очень давно живу. Вот, с собачкой гуляю… Каждый день. Может, вы что-то другое имеет в виду?

— Ну как такое может быть? Четвертый и сразу восьмой? Дом должен был быть… Может, снесли его?

— Да, наверное, снесли… — Дама отступила еще на шаг, крикнув: «Аскольд! Сколько же можно!» — Но эти дома старые, может, он и был когда, но я его не помню…

— Ага, понятно, — сказал Макс. Он увидел выходящую со двора старушку в шляпке и устремился к ней. Дама за его спиной облегченно вздохнула.

— Простите, гражданка, полиция. — Макс махнул удостоверением. — Не подскажете, здесь когда-нибудь был шестой дом?

Старушка уставилась на Макса:

— А ведь вы правы… Как странно: четвертый, и сразу восьмой… Я как-то никогда не задумывалась. Но в нашем бардаке это, право слово, неудивительно. Вот хорошо, что я здесь живу. И не заблужусь. А, предположим, человек приехал из другого города, как он может ориентироваться на этой улице, если такая бестолковая нумерация! Надо написать жалобу! Я же говорила, что за этого мэра голосовать нельзя! Посмотрите, до чего он довел город!

— Спасибо, — кивнул Макс и отправился к автомобилю. Плюхнувшись на сиденье, ткнул пальцем в бортовой компьютер и набрал номер Славика:

— Привет! Слушай, не подскажешь, я тебе камеру отдал?

Славик в ответ хмыкнул:

— Макс, сколько я тебе раз говорил, что обильный прием алкоголя требует постоянной тренировки. Нельзя годами выпивать от силы три бутылки пива за раз, а потом убрать за вечер литр водки. Организм не подготовлен к такому стрессу. Его необходимо приучать постепенно… Рекомендую начать с полтинничка каждое утро…

— Слушай, Слава, мне сейчас не до шуток. Ты проспект Солидарности знаешь?

— Ну…

— Шестой дом помнишь?

— Это какой? Там вообще счет откуда идет?

— От площади. Третий дом от площади, если к ней спиной, то справа. Бежевый такой, в нем еще веломагазин был!

— Не, не помню. Какие-то дома вроде помню, но я там не особо часто бываю. А что там у тебя произошло?

— Я сейчас к тебе приеду. Ты как?

— Приезжай, я ничем не занят.

Лебедев плюхнулся в машину, вырубил аварийку и включил автопилот. Затем набрал Кима:

— Слушай, пончики с меня, но я тут немного задержусь.

— Чего так?

— Да… Долго рассказывать. Надо тут подскочить по одному делу. Прикрой, если что…

— Это обойдется тебе, — чувствовалось, что Ким заулыбался, — еще в несколько лишних пончиков.

— Согласен, — кивнул Макс и нажал отбой.

Машина, естественно, еле тащилась. Час пик, и центральный компьютер не успевал переварить геопозиционирование всех спешащих на работу. Вытянув руки вперед, Макс понял, глядя на подрагивающие пальцы, что некоторое время лучше продолжить пользоваться автопилотом. Он взял коннектор и набрал «Проспект Солидарности, 6».

Программа, немного подумав, показала ему пустырь, между домами четыре и восемь, любезно сообщив, что «Строения под № 6 по проспекту Солидарности не существует. Возможно, вы искали строение № 16, 26, 36, 46?». Макс покачал головой: «Дежавю. Это уже было!»

Затем он вбил «проспект Солидарности, 6» в поиск. Но ни одной новостной ссылки на этот дом не было. Макс быстро пробежался по велофорумам и даже создал пару новых тем «Есть ли где-нибудь в начале проспекта Солидарности веломагазин». «Не, чувак, — написал ему кто-то с ником „Лисапедист“, — в этом мертвом месте ты ничего не найдешь. Выбирайся оттуда быстрее!»

И вдруг Максу стало страшно. Он понял, как сходят с ума. Уже двадцать минут он ищет в сети подтверждение своему сну, совершенно перепутав его с реальностью!

Да и ладно сон был бы хоть немного реалистичный! А тут пропавшие трупы, исчезнувшие вместе с жильцами дома… Надо, пожалуй, сегодня задержаться у психолога. Или, может, даже лечь на обследование в клинику. Эдак недолго и в реальной жизни в кого-нибудь из пистолета шмальнуть!

Впрочем, «дежавю» — это такое ощущение, когда кажется, что происходящее с тобой уже случалось. А как назвать то ощущение, когда ты точно уверен, что это уже было?!

Дверь квартиры Славика была, как и во сне, чуть-чуть открыта, из нее дул приятный ветерок. Макс повесил фуражку на совокупляющиеся друг с другом алюминиевые трубы в прихожей и вошел в комнату.

Слава сидел за стеклянным столом, по его столешнице бежала лента свежих новостей.

— Привет!

— Привет!

Друзья обнялись.

— Ты чего в такую рань? — Слава провел пальцем по левой стороне стола — и изображение пропало.

— Даже не знаю, как и объяснить. У тебя попить ничего нет?

— В холодильнике глянь.

— Тростниковый сок?

— Хм, — Слава внимательно посмотрел на Макса. — Есть такое. Любишь?

— Лучше сделай кофе, а я потихонечку начну рассказывать.

— Ну пошли, — Слава отправился на кухню и нажал на кофеварке, сделанной в форме буквы «о», кнопку запуска. — Видал, какая штукенция? Во, дизайн был, не то что сейчас!

— Угу, — кивнул Лебедев, — такое значит, дело. Мне тут сон приснился…

— Случается, — кивнул Слава.

— Там, помимо прочего, в этом сне исчез дом. Все его ищут, по новостям рассказывают об этом… А я сегодня на работу еду, гляжу — а дома и в самом деле нет. Дом четыре по проспекту Солидарности есть, дом восемь есть, а шестого — того.

— Что «того»?

— Исчез.

— Стоп. Давай-ка расскажи мне свой сон с самого начала. Не думал, конечно, что я когда-нибудь, словно девушка, буду чужие сны выслушивать, но к новому опыту лучше всегда подходить обстоятельно.

Кофеварка зафырчала и выплюнула две чашки эспрессо.

— Ну, гляди, — Макс сел на стул, — история длинная.

Однако подробный пересказ приснившегося сегодняшнего дня занял меньше десяти минут. Макс даже был слегка разочарован. Вот такая наша жизнь — мучаешься, страдаешь, переживаешь, а рассказать-то толком и нечего. Он глянул на Славу, ожидая увидеть озабоченное и растерянное лицо. Но и здесь Макса ждало разочарование. Слава выждал секунду и мягко улыбнулся:

— Тут даже думать нечего, тоже мне задача. Если ты утверждаешь, что сон был настолько реалистичен, что ты, даже приняв холодный душ…

— Голову я сполоснул…

— Ну какая разница. Если ты, даже подвергнув себя термальной ванне головы, продолжал считать, что все это было реальностью, то, вполне возможно, у тебя сместились какие-то ячейки памяти. Представляешь, как мозг устроен?

Макс отрицательно помотал головой:

— Ну, типа, мозжечок, лобные доли…

— Примерно так, но я о другом. У нас нет четких мест, где хранятся какие-то определенные воспоминания. Все пишется в беспорядке, как на жесткий диск в компьютере. Знаешь, в компе еще дефрагментацию проводят, то есть собирают различные куски файлов, размазанные ровным слоем, в единый массив, чтобы программы быстрее работали и не глючили?

— Ну знаю…

— В мозгу, к сожалению, подобную операцию провести невозможно. Это все так маленькими кусочками и хранится. Сам знаешь: бывает, имя человека вспомнишь, а фамилию — никак. А она просто хранится совершенно в другой виртуальной ячейке твоей памяти. И сон твой, думаю, он же тоже записывается в эту память, — перепутался кусками с реальностью. Не было там никогда дома никакого. Но просто ты пока не совсем можешь различить то, что было на самом деле, и то, что тебе приснилось. То есть, твой сон прописался разными своими кусками в разные места. Ну, например, в то, где у тебя были записаны воспоминания о поездке на работу. Сбой мозгового жесткого диска… Вот и все.

— А что, такое бывает?

— Зайди в любую психбольницу и посмотри. Чего ты меня спрашиваешь, как маленький. Мозг — сфера мало изученная, и в нем бывает что угодно.

— То есть, я сошел с ума? — Помрачнел Макс.

— Нет, зачем. На сумасшедшего ты пока не похож. Хотя бы потому, что осознаешь — с тобой что-то не так. Если, например, забыть чего-нибудь считается нормальным, то почему такая путаница нормальной не может считаться? Но вообще-то, конечно, я бы рекомендовал тебе показаться врачу. Не вашему психологу этому безумному, а нормальному специалисту. И, думаю, для начала тебе стоит взять отпуск и свалить куда-нибудь к морю. Полежать на песке и постараться ни о чем не думать. Выкинуть максимально из мозга все то, что тебя напрягает. Как для молодожена, для тебя, это будет лучший рецепт…

— Эх, вздохнул Макс, — это конечно, было бы хорошо… Да я начальству обещал, что поработаю до осени. И так в отделе никого… А психолог, в принципе, дядька нормальный, только сном меня достал…

— Каким еще сном? — удивился Славик. — Тем, что ты сейчас рассказал?

— Блин, ну совсем-то за сумасшедшего меня принимать не надо! — Макс рубанул рукой воздух. — Другой сон. Про другое.

— О, батенька, — Славик хихикнул, — вы, как я погляжу, просто ходячий сонник. Раз уж я начал выслушивать твои сны, то с интересом послушаю и еще один. Надо же во всем этом разобраться…

— Есть у меня сон такой, странный, — вздохнул Макс. — Кажется, сколько живу, столько его и вижу. Хотя, начинаю вспоминать — был ли он у меня в детстве, и не могу точно сказать. Вроде был. А может, и нет. Но повторяется он из раза в раз без всяких изменений. Как, блин, видеозапись какая-то…

— О, как интересно, — Слава с азартом неофита потер руки. — А чего ты мне об этом никогда не рассказывал? Уверен, что такие неизменяющиеся сны просто так не снятся. Ну-ка давай во всех подробностях. Чего там?

— Ну как, — вздохнул Макс, — начинается все с того, что смотрю как бы с высоты. Как птица, что ли… Внизу — побережье. Голубое море, белый песок, пальмы, зелень… Цвета, знаешь, такие глубокие, словно на компьютере выправленные, в жизни таких не бывает. И очень красиво. И я будто бы планирую, ухожу все дальше от побережья, вглубь материка. Лес начинается, горы, водопады… Очень красиво все — смотришь и не можешь налюбоваться. И очень необычно. Как в компьютерной игрушке, что ли… И снизу птицы поднимаются. Странные. У нас таких нет: разных цветов, пушистые, с длинными кривыми клювами. А потом вдруг рывок вниз, резко так, и там каньон. Глубокий, как в Штатах. Может, в фильмах видел?

— Видел, — зачарованно кивнул Славка.

— Пролетаем по каньону и уходим вверх. Через облака, в космос. И тут уже быстро все происходит: корабль космический какой-то, толком не разглядеть, и мы, вернее я, влетаю в приемный шлюз. И темнота. И тут я всегда просыпаюсь. Сердце колотится, и вообще ничего не могу понять: кто я, где я… Как-то так.

— Да уж… — задумчиво протянул Слава. — Я бы на месте психолога тоже заинтересовался.

— И что бы сказал?

— Будь я на месте психолога, — сделал умное лицо Славка, — знаешь, какие бы выводы я сделал? Ну, во-первых, тебя полностью не устраивает жизненная ситуация, в которой ты сейчас находишься, и ты пытаешься от нее избавиться. Во-вторых, тебе не хватает для этого или смелости, или сил, или чего-то еще. То есть, существующее положение ты никак изменить не можешь. Эти свои ощущения ты загнал так глубоко в подсознание и сам даже не догадываешься о том, что ты как бы, говоря языком психоанализа, «томишься в клетке». Вернее, в космическом корабле. Но, в то же время, осознание того, будто в твоей жизни все идет не так, настолько сильно, что оно прорывается вот в этом сне. Подсознание как бы кричит тебе: «Спасите! Помогите! Вызволите меня!»

— Хм… Это вряд ли.

— Ты знаешь, Макс, мы знакомы уже очень давно, и я как бы не замечал, что тебя что-то не устраивает. Вроде бы все в норме, нет?

— Ну, в принципе, да, более или менее…

— Угу… И потому я могу сделать только один вывод: ты глубоко скрытый гомосексуалист. Латентный, как принято выражаться! Ты даже от себя это скрываешь!

И Славка пронзительно захохотал. Так ему было весело, что он даже поднял ноги и начал дрыгать ими в воздухе.

— Да сам ты это слово! — закричал Лебедев, но не выдержал и тоже заржал как сумасшедший.

— Слушай, отсядь от меня, я опасаюсь, — хрюкал Славка. — Ты во какой накачанный, схватишь меня, и не успею опомниться, а уже среди разноцветных птиц!

— Идиот! — прокричал Макс свалившемуся от смеха на пол Славе. — И ты хочешь после этого, чтобы я и дальше был с тобой откровенным?

— Учитывая мою ориентацию, полной откровенности нам все равно не достигнуть. — Слава дергался от смеха и махал рукой, словно призывая Макса перестать его смешить. — Но вообще-то, — Славка попытался прекратить смеяться, но время от времени все равно подхрюкивал, — я тебе выдал стандартную реакцию мозгоправа на вот такие вот симптомы. Ты знаешь, что он там у себя в планшетничке чиркает?

Макс вздрогнул. Именно этот вопрос задавал ему Славик во сне.

— Нет… — мрачно процедил он.

— Я думаю, что вкупе с твоим последним приключением это все дает диагноз или маньяка, или еще черт знает кого. Решат, что ты мечтаешь или убивать, ну или там, не знаю, расследовать убийства. Типа, сошел с ума на полицейской работе.

Макс помрачнел:

— Хм… В данной ситуации может и сработать…

— Да, думаю, это печально. Никогда, никогда не надо быть откровенным с психологом — запомни. Ведь ты же не знаешь, что может случиться с тобой в будущем, как и то, что ты рассказываешь ему сегодня, будет истолковано в свете новых событий… Не думаю, что они станут глубоко копать. Уволят тебя потихонечку и все. Впрочем, психолог не задавал тебе каких-нибудь вопросов про личную жизнь или что-то вроде того?

— Задавал, — Лебедев помрачнел еще больше.

— Ну тогда не беспокойся, он точно считает, что ты просто глубоко законспирированный гей. Так что, скорее всего, экспертизу по делу про этого убийцу ты пройдешь. Только улики нужны. А их нет…

— Да. В этом, как обычно, самая большая проблема. А если серьезно, Слава, что может значить такой сон?

— Черт его знает… Наверное то, что… Вот если бы я был человеком мистически настроенным, то я бы сказал тебе — кто-то пытается подавать тебе сигналы. Инопланетная цивилизация, к примеру, где ты в прошлой жизни был королем. А так — даже не знаю. Ты, наверное, в детстве просто Кира Булычева перечитал.

— Кого?

— Ну так, был один писатель. Забудь. Но вообще-то признаки переутомления говорят, твой организм находится на пределе. Как бы еще чего не вылезло.

— Надеюсь, не вылезет, — махнул рукой Макс. — Покачу я в отдел. Может, и в самом деле отпрошусь сегодня.

Но в отдел Макс не поехал.

И долго стоял на том самом месте, где во сне перед беседой со Славиком наблюдал хаотичное кружение пустого белого пакетика на ветру. Пакетик был на месте. И выделывал те же самые пируэты. Макс вспомнил разговор со Славиком и то, что тот задал ему тот же самый вопрос, как и во сне… Появилось желание схватиться руками за голову, лечь тут же на зеленую траву и уснуть. И проснуться уже совершенно нормальным, не помня ничего про эти дурацкие сны. Но засыпать было страшно. Да и неудобно это делать на клумбе…

Глава 7

Мы с вами где-то встречались

Наша судьба — это цепочка двух видов случайностей. Первая случайность — это когда мы поворачиваемся задом к фортуне, в то время, как она хочет нас поцеловать. Вторая — когда разворачиваемся к ней лицом, если она вознамерилась дать нам пинка. И проблема в том, что угадать — какой стороной к ней необходимо развернуться в конкретный момент, практически невозможно.

Макс сел в машину и, вместо того чтобы спокойно отправиться в отделение, решил посетить еще и приснившуюся ему квартиру на улице Мира. Если бы кто-то спросил у него, зачем он это делает, то вряд ли бы он сумел ответить. Наверно, исключительно затем, чтобы окончательно изгнать из себя все воспоминания об этом безумном сне. А как еще это сделать? Только убедиться, что он полностью не совпадает с реальностью.

Утро, несмотря ни на что, было прекрасным. Еще не раскалившееся солнце мягко согревало, а не обжигало через не успевшую запылиться листву, весело пикировались на веточках неизвестные пичуги, от только что политых автоматическими системами газонов тянуло приятной свежестью…

Макс захлопнул дверцу автомобиля и оглянулся по сторонам. Если ночью это место выглядело настороженно, казалось, что окружающие дома всматривались в тебя пустыми глазницами потухших окон, то сейчас ощущения были совершенно другие. Окна подмигивали веселыми белыми занавесками, трепетавшими в открытых рамах, словно парус спинакер. Через цветные витражи подъезда пробивались веселые разноцветные лучи. Девочка тренировала таксу, и та, радостно махая хвостом, приносила ей ярко-желтый автоматический мячик, тут же выпрыгивающий из рук девочки и уносящийся вприпрыжку вдаль. Пожилой мужчина в жилете с множеством карманов, затягиваясь сигарой, и крутя в руках поводок, иронично смотрел на абрикосового пуделя, деловито разрывавшего газон. Пудель поднял на секунду глаза на Макса, и поняв, что от того никакой опасности не предвидится, снова занялся своим важным делом. «Идиотская же собака, — подумал Макс, — и по цвету, и, вроде бы, по интеллекту. Зачем они все ее заводят? И почему эти пудели постоянно роют клумбы? Воображают себя охотниками на червяков?»

Лебедев приложил палец к датчику на двери подъезда, и замок неожиданно зло щелкнул, будто его раздражала вся эта утренняя идиллия. Макс на секунду остановился: «Может, не стоит тащиться в этот подъезд, беспокоить незнакомых людей…» Внутри у него что-то тревожно кольнуло. Он был готов уже развернуться и отправиться за обещанными Киму пончиками и навсегда забыть свой плохой сон, как кто-то внутри, словно настойчивый попрошайка, снова потревожил его. Макс поднял глаза, и чувство тревоги усилилось: подъезд был подозрительно знаком. Те же, что и во сне, синие абажуры на лампах, такие же оранжевые трубы пневмодоставки, пробивающие насквозь этажи, даже дверь лифта с маленькими, забранными кованой решеткой окошками, он уже все это видел…

Поежившись, Лебедев стал подниматься по лестнице. Квартира номер шестнадцать находилась точно там же, где и вчера: между пятнадцатой и семнадцатой. И даже дверь была у нее, если и не та же самая, то весьма похожая: железная, в царапинах, с медным номерком…

Немного помедлив, Макс вдавил кнопку звонка. Дверь распахнулась буквально мгновенно. На пороге стоял пожилой мужчина в белой тенниске с разноцветными полосами и в свободных домашних брюках. На самом кончике его носа блестели очки в тонкой металлической оправе. Он скользнул по Максу цепким взглядом, сверху вниз, точно прицениваясь:

— Чем могу быть полезен, господин… офицер?

— Разрешите войти?

— Да, пожалуйста… — Незнакомец отступил на пару шагов. — Что-то произошло?

В прихожей ничего не изменилось. Все так же висело пальто, а под ним стояли разбитые кроссовки. На кухне зашуршал жестким диском холодильник. Макс вздрогнул от этого звука.

— Что-то произошло, — сказал он и неопределенно покачал головой. — Можно ваши документы?

— Извините, а ваши?

Лебедев вытащил пластиковую служебную карту и протянул ее Ватутину. Опознать во вчерашнем, залитом кровью трупе сегодняшнего гражданина было сложно, но, похоже, перед Максом стоял именно он. Те же залысины, направленная вниз брезгливая складка губ, мясистый нос…

— Могу попросить подтверждения? — Ватутин сунул удостоверение обратно. Максу показалось, что его рука при этом испуганно дрогнула. Он приложил к документу большой палец: раздался согласный писк.

— Заходите, — кивнул Ватутин, — присаживайтесь, сейчас я вам вынесу свою карточку…

Макс подошел к окну. При свете дня все это выглядело по-другому: крыша под окном казалась не такой ржавой, соседние дома не такими зловещими… Он провел рукой по стеклу: целое. И рама целая… Будто бы вчера ничего и не было.

Задрал голову и замер.

В потолок вбит железный крюк. Мощный, толстый, и, главное, было совершенно непонятно, что он тут делает… Крюком этим, видимо, никто не пользовался: его ровным слоем покрывала потолочная побелка.

— Это для груши…

— Что?!

— Для боксерской груши. Когда-то занимался, но это было давно, — вышедший из соседней комнаты Ватутин чуть виновато развел руками. — Вот моя карточка…

Макс поднес карту к детектору. На возникшем в воздухе голографическом экране замелькали буквы: «Ватутин Кирилл Петрович. Дата рождения 5 апреля 1979 года…» Макс всмотрелся в фото: да, перед ним стоял именно тот человек, который во сне не значился в базах.

— Здесь живете?

— Да.

— Один?

— Увы… — Грустно кивнул Ватутин и на секунду замолчал. — Впрочем, зачем кокетничать — меня это устраивает. Профессия такая…

— Чем же занимаетесь, коли не секрет?

— Я ученый, а семья, знаете ли, очень часто мешает сосредоточиться.

— В какой сфере трудитесь?

— Научная аналитика. Прогнозы развития будущего, — как ближайшего, так и отдаленного.

— Популярная профессия. У меня приятель этим занимается. Сергей Астахов. Не слышали?

— Да много сейчас специалистов, — отрицательно покачал головой Ватутин, — всех не упомнишь…

— Вы прогнозируете в социальной сфере?

— Нет-нет… Только технологии. Это достойный аспект для анализа. Все остальное — суета.

— Хм… Не скучно? — Макс подошел к полке, в которую он вчера так неудачно влетел.

— Что вы! Вовсе нет! Вот вы как полагаете, удастся ли срастить компьютер и человека? В полном, биологическом смысле?

— Ну, думаю, возможно, — Макс вошел в спальню. Там тоже было все так же, как и вчера. — Лет через двадцать-тридцать…

Подойдя к камину, он аккуратно снял со стойки и взвесил в руке кочергу. Знакомая вещица… Неужели все что он увидел — это просто сон, или все-таки это еще должно случиться?

— Это случится гораздо раньше, чем вы думаете…

— Что?! — От неожиданности Лебедев чуть не уронил тяжелую железяку себе на ногу.

— Я говорю, что даже двадцати лет не понадобится. Уже сегодня ученые добились полного естественного сращивания нейронов головного мозга и графитовой основы. А графитовая основа — что это? Электронная плата, чип. Мозг становится полноценной частью операционной системы. Отработать нужные алгоритмы — и вуаля! Но самое главное не этот факт, а то, какие перемены он с собой принесет. И какие следующие врата откроет!

Макс аккуратно повесил кочергу на место и, выдохнув, вежливо поинтересовался:

— И какие же?

— Бессмертие! Резервные копии личностей! Когда мы меняем компьютер, то сохраняем все настройки и данные на внешнем диске или сервере, а потом заносим все это в новый гаджет. Так?

— И что мы будем менять?

— Тела, — Ватутин оживился, даже немного порозовел, его ладони метались, словно два пойманных в силки голубя. Чувствовалось, что эта тема его весьма интересует. — Старое тело на новое, молодое. Да еще с целым комплектом запчастей!

— Угу… — Макс провел рукой по пыльной книжной полке, подошел к окну. — Скажите, а вы стекла тут не меняли?

— Что? Какие стекла? — растерялся Ватутин. — Ах, это… Нет, не менял. А что?

— Да, собственно, ничего. Скажите мне как ученый, а может быть так, что человек, например, увидел во сне какое-то место, где он прежде никогда не бывал. А потом пришел — и видит: да, все именно так, как ему приснилось. Такое наука может сегодня объяснить, или такого не бывает?

Ватутин раздраженно пожал плечами. Ему хотелось больше поговорить про бессмертие:

— Такое наука пока объяснить не может. Но, в принципе, возражать против такой истории она, наверное, тоже не будет. Все дело в том, как эту историю трактовать. Если вы считаете, что это, ну, не знаю, божественное видение, или там, например, откровение какое-то, то наука, естественно, с этим разбираться не будет. Но если вы хотите материалистическую версию, то я могу сказать, что такое вполне могло произойти. Все наши мысли — это лишь электроволны. На чем, собственно, и основана технология, о которой я вам только что говорил. И, как и во всяком электрическом приборе, в мозгу возможны наводки. Ну например, вы могли случайно зацепить трансляцию того места, о котором говорите… Не знаю, возможно, из чужих очень сильных эмоциональных воспоминаний.

— То есть, вы говорите, что, возможно, кто-то с помощью какого-то прибора, настроенного на определенную частоту, может мне транслировать мои же сны?

— Нет, этого я не сказал. Сам такой факт наука отрицать не будет, но вот от практической реализации этих теорий мы пока еще весьма далеки. Наука не отрицает же, например, возможности полета человека к далеким галактикам. Но если вы скажете, что прилетели сегодня с Альфа-Центавра, то, извините, я сочту вас сумасшедшим. Улавливаете разницу?

— Улавливаю… — кивнул Макс. — Но если, как вы говорите, электроны срастили уже с чем… То, может, есть и прибор, который…

— Я о таком приборе не знаю, — отсек Ватутин. — Простите, а в чем вообще причина визита?

— Плановый обход жилмассива, — буркнул Макс направляясь к выходу.

— Этим, вроде бы, инспектора-локалы занимаются?

— Иногда и им требуется помощь…

Макс вышел из подъезда и глубоко вздохнул. Свежий утренний воздух, еще прохладный и чуть сырой, немного привел его в чувство.

— Эх, хорошо утром-то, пока машины не надымили, — вздохнул стоящий у подъезда сухощавый старик в длинном старомодном пиджаке с ромбиком на лацкане. Он поправил под рукой трость, получше упер ее в землю, и, облокотившись, продолжил: — Я когда маленький был, то машин-то почти не было… Так, изредка проедет какая — и все… И ничего, всюду успевали, не опаздывали. А сейчас понакупили автомобилей — и не успевают. Только и слышишь по телевизору: пробки, пробки, будем бороться! А чего бороться-то? Хочешь, чтобы быстрее — садись в метро и поезжай! Верно говорю?

Макс невпопад кивнул:

— Ну да, что с этим-то сделать можно…

Старик внимательно посмотрел на него:

— Ты что-то, парень, будто не в себе. Перебрал вчера, что ли?

Было понятно, что ему просто хочется поговорить, а уж на какую тему — даже и не важно. «По телевизору» — усмехнулся про себя Макс. Сколько же лет он не слышал этого слова? С детства, наверное. Когда он был маленький, то некоторые старики и в самом деле говорили, по старой памяти, «телевизор». Тогда уже все говорили «панель». Потом стали говорить просто: «каналы», «я смотрел каналы». Да и от былой панели ничего не осталось: изображение тогда просто появлялось в воздухе. А сейчас и вовсе, кажется, все читают новости, а не смотрят каналы. Или выбирают что-нибудь из трансляции на свой вкус.

— Вы что-то сказали? — Макс понял, что старик продолжал что-то рассказывать.

— Да, сейчас уже не так… — кивнул тот. — Клубы всякие, рестораны… Вот раньше, когда сухой закон ввели, совсем другое дело было…

— Какой еще сухой закон?

— А, ну ты молодой, не помнишь. При Горбаче. Мало того, что цены подняли, так и не продавали почти нигде! Очереди были… Ох… Отстоял эту очередь, все бока тебе отмяли, все ноги отдавили, по головам к прилавку пролез, взял пузырек, выпил… И хорошо! Ни похмелья, ничего, чистая радость! А сейчас — я не люблю. Слишком сытые люди стали, зажрались. Да и пьют-то как? Пара коктейлей — и уже пьян. Рассказать бы нам с ребятами это в молодости — хохотали бы…

Старик внимательно посмотрел на Макса:

— Да, вижу, совсем тебя ведет… Похмелился-то хоть? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — А что-то я тебя не знаю? Ты же не из нашего дома?

— В гости заходил… — кивнул Макс. Втягиваться в дурацкий разговор у него не было никакого желания, но и сил сопротивляться он в себе не находил.

— Это к кому?

— К Ватутину…

— А, коллега… Жаль, хороший мужик был.

— В смысле? — Макс заинтересовался. — А что с ним сейчас? Вроде же жив? Я вот только что…

— Э! — Старик махнул рукой. — Да ты вообще, вижу… Раньше он нормальным человеком был: жена, дети… А потом сшибся.

— Сшибся?

— Ну да. С ума сошел. Вообразил себе невесть что, связался с какой-то компанией дурной…

— То есть «с компанией»?

— Да не поймешь его. Говорит мне: вот ты, Георгиевич, академик, умный человек, а не видишь, что нас со всех сторон обложили. Кто, говорю, обложил-то? А он… — Старик поморщился. — Даже говорить не хочу…

— Нет, отчего же, интересно. — Ощущения Макса стали как у гончей, совершенно случайно отыскавшей на краю болота потерянный след зайца. — У меня начальство хочет ему заказ дать, и неплохо бы было узнать, стоит с ним связываться или нет? А то знаете, бывает, закажешь кому-нибудь, он все сроки провалит, а потом справку…

— Не связывайтесь. Впрочем… Человек он талантливый, гений, можно сказать, но вот тут… — старик постучал себя по лбу, — что-то совсем у него странно. НСБ его преследует, еще там что… Иные миры какие-то… Меня он тоже пытался в свою веру окрестить, да не вышло.

— А зачем его НСБ преследует?

— Да какое там НСБ, выдумывает все. Но молодежь к нему какая-то ходит, слушают его, верят… Жаль ребят. Вы мне лучше скажите, как похмеляться будете?

— Ну так, как-нибудь, — невнятно пробормотал Макс, — сейчас решу.

— Мой вам совет: капустным рассолом и стопочку водки с перцем. Только холодненькой…

— Спасибо, обязательно последую вашему совету. Но пока извините: работа…

— Это да, — согласился старик, — работа — дело важное. Опаздывать нельзя. А как тут не опоздать, когда кругом одни пробки…

Макс прошел мимо низеньких заборчиков с бушующей за ними зеленью, обогнул клумбу с яркими красными цветами, то ли пионами, то ли еще какими-то. На клумбе была сделана альпийская горка, посреди которой светилась медная табличка: «Дом Академии Наук». За ней прятались какие-то разноцветные птички. Одна высунулась и, увидев Макса, весело чирикнула.

Пробок, несмотря на раздраженные уверения академика, сегодня не было. Лебедев приложил ладонь к замку, открыл дверцу и сел в машину. Ехать никуда не хотелось. Вернее, было непонятно, что делать: куда ехать и зачем. Может, стоило вернуться к Ватутину и поговорить с ним по поводу НСБ? Очень странная история… Но вряд ли такой параноик, о каком только что рассказывал старик, будет беседовать с полицейским о своих проблемах. Все-таки не стоило сразу заходить к нему с удостоверением. Можно было попытаться представиться, например, кем-нибудь из ЖЭКа, попытаться его разговорить… Макс вздохнул. Да и старика не мешало бы расспросить поподробнее. В чем суть идей Ватутина? Может, это как-то связано с этим странным сном? Хотя, если бы Ватутин что-то знал про сны, то, наверное, разговаривал бы как-то по-другому. А он отреагировал совершенно равнодушно.

Макс еще немного посидел в автомобиле, и решил, что, наверное, на службу он сегодня не пойдет. Как-никак свадьба, ребята поймут. Потом всегда можно отработать лишнюю смену.

Он достал коннектор, ткнул в страничку Милы, но та не поднимала трубку. Странно, уже, кажется, должна была проснуться… Макс отложил трубку, но через минуту схватил ее снова и набрал Милу. Но в ответ опять лишь звучала какая-то дурацкая мелодия.

Интересно, вот как люди жили раньше, когда еще не было коннекторов и даже их предшественников, громоздких телефонов с уходящими в стену проводами? Когда было невозможно в тот же момент, когда захотелось, узнать, где находится близкий тебе человек, чем занят, что за настроение у него? Когда было невозможно сказать что-то, что ты хочешь сказать именно сейчас? Терпеть до вечера, когда все равно все вернутся домой? Но до этого времени слова перегорят, потухнут, превратятся просто в слова. В которых нет нужной эмоции. Интересно, как это было тогда? Становились ли от этого отношения лучше, или люди были дальше друг от друга? Макс вспомнил какую-то глупую книжку, прочитанную еще подростком. Там героиня говорила, что женщина должна оставаться для мужчины вечной загадкой, иначе любовь потухнет, исчезнет. А какая здесь загадка, если с помощью небольшого кусочка пластика, набитого электросхемами, ты, вольно или не вольно, приближаешь к себе человека на максимально возможное расстояние? «Эх, — улыбнулся Макс, — будь я роковой женщиной, я бы никогда не пользовался коннектором, пусть бы мои мужчины беспокоились, думали, где я нахожусь, изводились бы…» Но Мила, хотя и не была женщиной роковой, так трубку и не снимала. Макс глянул на часы: может, быстро метнуться домой и проверить, как там Мила? Хотя, по сути, что может произойти? Просто сам перенервничал, вот и лезет в голову всякая чушь. «Просто она еще спит — и все!» — сказал себе Макс. Бросил коннектор на соседнее сиденье, включил на лобовом стекле полупрозрачную проекцию заднего вида и стал отъезжать от обочины. Похоже, все-таки сегодня ему судьба велит ехать в участок.

Он пропустил несколько летящих по дороге автомобилей и пристроился за небольшой синей машинкой, которую вела симпатичная блондинка. У заднего стекла в ее машине лежала целая свора плюшевых игрушек: жираф, парочка медведей, виднелся ярко-розовый бок неизвестного науке животного. Девушка, видимо, не пользовалась автопилотом и вела машину рывками, то притормаживая, то снова набирая скорость. Очередной раз затормозив, чтобы позволить ей совершить маневр, Макс глянул в маленький экранчик заднего вида и обнаружил почти за собой, всего на пару машин позади, большой черный внедорожник. Он попытался сначала увеличить изображение, а потом и вовсе переключил его на лобовое стекло. Но, увы, того, кто был там за рулем, — не разглядеть.

Эти внедорожники, называвшиеся «Мамонт», весьма быстро стали культовой машиной. Выпускать их начали всего несколько лет назад, на белорусском заводе где, как говорили в рекламе, раньше изготавливали танки. Неизвестно, правда это или нет, но внедорожник, и в самом деле, по своей мощности мог тягаться с хорошим танком. А по роскоши — вполне делал трансатлантический авиалайнер. Разъезжали на таком две категории граждан: владельцы преуспевающих сельхозпредприятий и агенты НСБ.

Одной из фирменных фишек «Мамонта» были тонированные «в бетон» стекла. Причем изнутри они просматривались отлично. Убедившись, что водителя ему не разглядеть, Макс убрал изображение со стекла и начал смотреть на дорогу. И вовремя: девушка в синей машинке снова резко затормозила, и Макс чуть было не въехал ей в багажник. Чертыхнувшись, он, на всякий случай, включил автопилот.

Если бы Макс не увидел этот странный сон, то, наверное, не обратил бы на черную железную тушу, плескающуюся в экранчике словно кит в бассейне никакого внимания. Теперь же он внимательно следил за «Мамонтом», надеясь, что на каком-нибудь из поворотов тот все-таки свернет в сторону. Но внедорожник сидел у него на хвосте как приклеенный. Второй светофор, третий, четвертый…

Стоя в среднем ряду, Макс вбил в автопилот поворот вправо. Тот высказал что-то нравоучительное. Но соседи, видимо, также ехали на автопилотах, и компьютер, согласовавшись с ними, все-таки повернул машину в узкую улочку. Внедорожник, как показалось Максу, на секунду замер на повороте, но потом продолжил движение прямо. Значит, все-таки показалось. Так недолго и параноиком стать. А все из-за какого-то сна…

Макс вздохнул. Эх, рвануть бы сейчас за город, домчаться до небольшого озерка в лесной глуши, искупаться — и сразу назад. На автобане Макс никогда не включал автопилот, а рулил, набрав максимальную скорость, сам. К счастью, в полицейских машинах еще осталась эта функция: ограничения скорости у них не было. Макс вспомнил, как ему открыл это развлечение один из бывших коллег.

Лебедев тогда только пришел в полицию, буквально пару месяцев назад. Работал в патрульно-постовой службе. Однажды его напарник Альберт, когда кончилась патрульная смена, вместо того чтобы отправиться в полицейский участок, повернул в сторону пригорода. «Эй, мы куда?» — удивился Макс. Альберт хитро покосился на него: «Погоди секунду, сейчас все узнаешь». У выезда на трассу, он щелкнул несколькими клавишами на бортовом компьютере, вбил какой-то код и вышел из машины: «Меняемся». Макс с недоумением сел за руль: «И что теперь?» — «Вон, впереди дорога, поехали». Макс, хотя ничего и не понял, сел на водительское место и вырулил на пустое шоссе, — «А теперь газуй, и на полную». Макс стал выжимать газ, и скоро скорость не только дошла до максимально разрешенной на трассах, но и превысила ее. В два раза, а затем и в три. Руль рвался из рук, машину трясло, в открытых окнах ревел воздух. Макс с удовольствием поехал бы помедленнее, но сидящий рядом Альберт внимательно следил за спидометром: «Ну-ка не тормози! Газуй, газуй, газуй!» И в какой-то момент, когда стало уже совсем жутко, Макс почувствовал, как страх совершенно неожиданно превращается в радость. «Э-ге-ге-гей!» — заорал он в окно, в сторону пустых полей. Альберт рассмеялся: «Всё, останавливай! Обратно я прокачусь!» Часто потом, когда от быта становилось совсем тошно, Макс выезжал на трассу и врубал скорость на полную. За город мало кто ездил, дороги были практически пустые, к тому же автопилот задолго предупреждал, если кто-то едет навстречу. Но все-таки, чтобы не рисковать, Макс чаще ездил кататься на Чертову дорогу. Этот странное шоссе обрывалось внезапно, и вообще было непонятно, зачем, с какой практической целью его построили. Это место тоже показал Максу Альберт. Чертовой дорогой прозвали его люди, собирающиеся здесь ночами «погонять». Они специально покупали машины, чтобы взломать электронную начинку и снять скоростные ограничения. Это было незаконно, и потому такие фанатики езды хранили свои автомобили в заброшенных гаражах. Друг к другу они обращались не по именам, а по прозвищам, и мало кто из них знал, чем занимаются в жизни их приятели. Одно время Макс частенько гонял по этой трассе днем, но так ни разу и не побывал здесь ночью. А было бы интересно… Хотя полицейскому связываться с людьми, нарушающими законы, наверное, все-таки не стоило. Хотя законы, конечно, были глупые.

Макс задумался о государстве: почему они сделали жизнь такой безопасной для нас? В этом, конечно, нет ничего плохого, но излишняя опека, рано или поздно, надоедает. Такое ощущение, что государство считает нас кем-то вроде несмышленых детей… И это, естественно, вызывает особые формы протеста. Скажите, кому могли бы помешать люди, гоняющие по пустой дороге? А между тем, будь они пойманы, их судили бы по статье 134: «Умышленное создание ситуации опасности для собственной жизни».

Около дороги было небольшое кристально чистое озеро… Но, пожалуй, сегодня не тот день, когда можно расслабиться.

Макс оторвался от своих мыслей, когда на экране автопилота замигал значок полицейского отделения: «Вы прибыли на место. Автопилот сейчас найдет на стоянке пустое место и запаркует машину. Если вы хотите сделать это самостоятельно, нажмите „отмена“».

— Паркуйся сам, — сказал Макс, — у меня сегодня, похоже, еще много дел и без этого.

Глава 8

Все сначала

Восемнадцатое отделение полиции, в котором служил Лебедев, было весьма знаменито. Построили его почти сто лет назад, в 1932 году. Проект был особый, показательный: власть хотела ввести новые стандарты для помещений полиции. Вернее, тогда она называлась «милиция». Громадные окна, высокие потолки, небольшое служебное кафе на третьем этаже с выходом на крышу, где располагались солярий и небольшой уютный садик…

Но дело было не только в архитектуре: почему-то так вышло, что именно здесь служили практически все самые известные полицейские, как совершившие разнообразные подвиги, так и считавшиеся выдающимися следователями. И Епифанов, снявший со льдины в ледоход двух мальчишек, а сам утонувший, и Нестеров, задержавший в одиночку целую банду, и Прохоров, распутавший сложнейшее дело менеджера-убийцы…

Когда несколько лет назад все полицейские отделения стали переселять в новые, специально построенные здания, то в бывшем восемнадцатом было решено открыть Музей полиции. Сделали роскошный ремонт. Поставили деревянные, как когда-то в прошлом, окна и двери, пол выложили маленькой квадратной, под старинную, каменной плиткой. На окна повесили матерчатые шторы…

А потом музей решили не создавать. И восемнадцатое отделение заехало назад, практически в интерьеры пятизвездочного отеля. Интересно, что некоторым эта ретро-обстановка нравилась, и они всеми правдами и неправдами пытались перевестись в восемнадцатое, а вот другие на дух ее не переносили и делали все, чтобы служить где угодно, на любой дикой окраине, но только не здесь. Кто бы мог подумать, что стены, оклеенные бумагой, и окна, завешенные тканью, могут оказывать на людей такое сильное влияние…

Автопилот завел машину на служебную стоянку. Макс вышел, автомобиль пискнул, переходя в режим ожидания. По улице, мимо отделения, не торопясь проехал черный «Мамонт». Макс вздрогнул, попытался разглядеть его номер, но не успел. В принципе, если знать номер, можно было отмотать видеозапись в бортовом компьютере и понять, эта машина его преследовала или нет. Пару секунд Лебедев размышлял, не стоит ли снова впрыгнуть в автомобиль и попытаться догнать внедорожник. Но потом поймал себя на этой мысли и расстроился: «Точно, вот так и становятся параноиками». Хотя, в принципе, никаких доказательств того, что он еще находится в нормальном психическом состоянии, у него не было: до сих пор Макс так и не разобрался, где сон, а где реальность. Ведь он же точно видел и Ватутина, и его квартиру во сне — в мельчайших подробностях. Если предположить, что тот не выдумывает и его и в самом деле преследует НСБ, вполне вероятно, что ребята из Безопасности могли заинтересоваться и гостем этого странного типа. Впрочем, может, рано пока говорить о паранойе? Ведь откуда-то появился у Макса этот сон, кто-то транслировал в его мозг все эти странные события, которые в реальности не происходили…

В дежурной части было, как всегда, оживленно. Еще в коридоре Макс услышал, как ругается Антон, насколько накаченный, настолько же и пухлый молодой парень, раньше работавший тренером по фитнесу, а с полгода назад пришедший в полицию. Он сидел за симулятором и набирал баллы, преследуя на автомашине преступника. Симулятор голосом законченной стервы удовлетворенно констатировал:

— Вы использовали ненормативное выражение. Штраф двадцать баллов.

— Вот сука! — ударил руками по рулю Антон.

— Вы повторно использовали ненормативное выражение. Штраф сорок баллов.

— Иди ты в… — Стоящий за спиной Антона Ким Стрельцов успел прикрыть его рот ладонью, однако, компьютеру было все равно:

— Вы собирались использовать ненормативное выражение. Штраф пять баллов.

Антон крутанулся на стуле:

— Ох… И это хваленая обновленная версия?! Может, я хотел сказать: иди в… в…

— Не в «ж» а в «з»? — захохотал Ким.

— Вы собирались повторно использовать ненормативное выражение. Штраф пять баллов, — равнодушно констатировал компьютер.

— Эй! — Антон вскочил со стула. — Это же не мой голос! Там что, даже анализатора нет?!

— Ага, нет, — заулыбался Макс, — очень удобно опускать противника на баллы.

— Здорово, Лебедев, — протянул руку Антон. — Что они тут за старье поставили?

— О, какие люди! — Ким покачал головой. — Ждал тебя, хочу похвалить за утреннюю побудку. Кто, как не лучший друг, создаст бодрое утреннее настроение?

— Ой, — Макс схватился за голову, — про кофе-то я и забыл…

— Ну, значит, с тебя уже обед, — равнодушно пожал плечами Стрельцов.

— Слушай, Ким, — Макс оттащил приятеля за локоть от компьютера, — со мной какая-то ерунда происходит…

— Ага, я именно про это…

— Нет, я серьезно. Где тут у нас стены не имеют глаз и ушей?

Ким пожал плечами, снова подошел к симулятору и, незаметно кивнув Максу, вышел из комнаты. Макс равнодушно оглянулся по сторонам и последовал за ним.

Все-таки верно говорят, что тюремщик думает о ключах меньше, чем заключенный о побеге. Путем долгих экспериментов в отделе был вычислен уголок в конце коридора второго этажа, около кадок с разлапистыми пальмами, куда не добивали видеокамеры. Здесь жаловались друг другу на начальство, вели интимные разговоры или просто дремали те, кто не выспался ночью. Сначала здесь просто стояли кресла, а недавно появился и роскошный кожаный диван, судя по украшающему его подлокотник ярлыку с красной диагональной линией — невостребованное вещественное доказательство по какому-то делу.

Макс уселся в кресло, Ким опустился на диван, старинные пружины под ним жалобно скрипнули.

— Ну, чего хотел?

— Ты никогда не слышал, чтобы людям транслировали сны? Или, может, кто-то говорил, что видит странные сны?..

— Да, с тобой и в самом деле ерунда какая-то происходит, — расплылся в улыбке Ким. — Разное ожидал услышать, но только не просьбу о толковании сновидений…

— Кончай ржать, — Макс посмотрел в сторону камеры. — Точно, что здесь ничего не видно?

— Да точно, уже сто раз проверено. Ну так что?

— Короче. Утром раздается звонок, и Никольский говорит, что я должен ехать на сообщение об убийстве. Приезжаю — там труп. Преступник еще там. Гонюсь за ним по крышам, но он куда-то исчезает. Возвращаюсь — а трупа нет.

— Ну и?.. Обычный сон.

— Не совсем обычный. Там еще продолжение странное было, будто бы дом исчез, за мной НСБ гналось, и какой-то парень ударил меня электрошоком, и я вырубился…

— Слушай, это не очень интересно. Я вот пару дней назад видел такое. Прикинь: прихожу в ресторан, а там все голые. И мужики, но это как бы без разницы, но, что главное, и…

— Ким, ты можешь помолчать хотя бы минуту? Дело в том, что сейчас я заехал по этому адресу из сна. И нашел там не только всю ту обстановку, включая мельчайшие подробности, что мне приснились, но и труп.

— Труп?! — Ким вскочил. — Ты серьезно?! Ну так надо…

— Тихо, тихо… — Макс замахал руками. — Никакого трупа нет. А есть тот гражданин, что в моем сне был трупом. А в реальности — он жив и здоров, как мы с тобой. Но это был именно он, даже фамилия и имя совпадают. И вот объясни мне, что это за сон. И да, еще. Все было настолько реально, что после того, как проснулся, еще час ходил и не мог понять, на каком я свете…

Ким помолчал. Поняв, что должен что-то сказать, развел руками:

— Просто мистический боевик какой-то. Ты точно уверен, что это был тот же самый мужик, что ты видел во сне?

Макс тяжело вздохнул.

— Ну я просто спросил, для проформы, успокойся, — Ким успокаивающе хлопнул Макса по плечу. — Сегодня по плану весь отдел к психологу направляется. Может, он что скажет?

— Да при чем здесь психолог?.. Не сочти меня уж совсем съехавшим, но объяснить всю эту историю иначе, чем какое-то внешнее воздействие, я не могу. Я вот с этим ученым, ну, который, несостоявшийся труп, поговорил. Он объяснил, что такое, в принципе, возможно. Но, говорит, подходящей техники пока нет. Я понимаю, что такой техники нет, но со мной же это произошло. Значит…

Ким задумался:

— Ты параноик.

— Я сегодня уже говорил себе это пару раз…

— Молодец. Осознание проблемы — уже половина ее решения. Предположим, у кого-то такая техника есть. Ну, например, у НСБ. И они могут, как это сказать, запрограммировать твой сон. Но, подумай, зачем им это надо? Ты кто? Лидер подполья? Знаменитый… э-э-э-э… писатель? Ученый? Макс! Ты простой полицейский!

— Но это произошло!

— Скажи мне, какой в этом смысл, и я с тобой соглашусь, что это произошло. Я тебе верю, но выдвини хоть какую-то рабочую версию…

— В том-то и дело, что версий нет, — Макс раздраженно мотнул головой.

— Давай, как говорил некогда наш бывший коллега Альберт, действовать по методу бритвы Секама… — Ким взволнованно взмахнул руками.

— Оккама… — поправил Макс.

— Да не важно. Принимается самая простая версия. А самая простая: это просто сон.

— Но тогда объясни, откуда я знаю этого мужика?

— Может, когда на улице встретил… Может, — не знаю, — по телику его видел…

— И полку, и окно, и диван… А на полке стоят фарфоровые фигурки. Четверо музыкантов в цилиндрах, трубочист, собака у будки… И ночью, вернее во сне, я видел, как эти фигурки разбились. Пришел к этому Ватутину — специально посмотрел. Точно такие же фигурки, все целые. Там их больше, естественно, я тебе перечислил те, что запомнил из сна. Когда преступник свалил меня на пол, этот трубочист упал прямо вот тут, около моего лица! Я отлично его разглядел! Это та же самая фигурка! А там еще котенок был, так он разбился! А сейчас — целый!

— Макс, твоя проблема в том, что ты создал себе какую-то версию и пытаешься все факты подгонять под нее. Так ничего не выйдет. Дескать, я это видел во сне — и точка. А если подумать логично, то вполне может быть, что… Ты же сказал, что этот твой несостоявшийся труп какой-то ученый?

— Ну?

— Например, у него могли брать интервью в его доме. Или там, например, фильм какой-нибудь о нем шел по какому-нибудь каналу.

Ким достал коннектор и сунул его Максу в лицо:

— Как его там?

— Ватутин Кирилл Петрович, — произнес Макс в микрофон.

— Так… — Ким посмотрел на экран, — точно, вот он. Ха! Гляди! А вот и интервью у него дома! Я же тебе сказал! Восемьдесят второй канал, «Наука»! Передача выходила три месяца назад!

Он ткнул пальцем в экран и остановил видео:

— Эта, что ли, полка?

Макс взял коннектор и увеличил изображение. Камера как раз показывала панораму квартиры:

— Да, точно, вот этот трубочист стоит. А вот и камин с кочергой! Я этой кочергой…

Ким с облегчением расхохотался:

— Ну вот и все! А ты тут уже целую теорию заговора устроил!

Макс немного помолчал:

— Понимаешь, разумом-то я все понимаю, а вот чувства прямо вопят, что это было на самом деле. Настолько реально, что ты даже не представляешь… Ну, впрочем, ладно…

— Слушай, я надеюсь, что я в этой истории вел себя как герой? Ну, вернее, как друг главного героя? — Ким захохотал.

— Да пошел ты…

— Минус двадцать баллов! — балагурил Ким, переигравший, видимо, сегодня в симулятор.

Макс, уходя по коридору, поднял растопыренную ладонь:

— Пять баллов. Ненормативное выражение не было употреблено.

Работа не клеилась. Сначала Макс посидел за своим служебным компьютером и попытался найти в сети что-нибудь по поводу программирования снов. Увы, если что и встречалось на эту тему, то начиналось оно обычно так: «Соберите в лесу мухоморов…». С досадой он погасил экран и предложил Киму отправиться пообедать. Хотя, в принципе, было непонятно, ранний ли это обед или поздний завтрак. Ким, обрадовавшись халяве, непрестанно балагурил, но, правда, сожрав тройную порцию десерта, сказал Максу, что заплатит за себя сам. Но Макс только поморщился:

— Ну я же тебе обещал, что ты выдумываешь. Покормишь меня в следующий раз.

После обеда Ким отправился в отдел, а Макс решил пройтись. Идти, собственно, было особо некуда: кафешка находилась всего в паре кварталов. Но Макс сначала свернул вправо, потом влево, пересек какую-то небольшую улочку, прошел через какие-то аккуратные дворики и оказался от места своей службы на весьма приличном расстоянии. Вот и появилось пространство для прогулки или, как говорил Антон Борисович, «для проветривания мозгов».

Но легче почему-то не становилось. Город, столь любимый Максом, успокоения не приносил. Макс ощутил, что он вдруг стал здесь гостем. Чужим. Будто бы приехал сюда туристом. Раньше он, занятый этой жизнью, встроенный в эту жизнь, ее маленькая частица, не обращал внимания на различные пустяки, которые теперь стали мешать как песчинка в глазу. Почему, например, есть настоящие грузчики — люди? Почему существуют люди-официанты, если приносящего еду робота можно купить даже домой, и стоит он просто какие-то копейки. Ну ладно, в роботе-официанте есть терминал для расчетов, но все равно это не может так уж сильно поднять его цену, что его выгодно замещать настоящим живым человеком. Макс чуть не вскрикнул: он понял, что до сих пор существуют дворники. Не эти юркие машинки, способные даже взлететь в воздух за поднятым ветром мусором, но обыкновенные люди, машущие метлой. Их, правда, не так много, как, например, официантов, но встречаются они регулярно.

Как будто бы кто-то начал строить идеальный мир, а потом устал и просто махнул рукой: а остальное, что не успел переделать, пусть остается как было. И тут же покачал головой: он понял, что так просто этот парадокс не объяснить. А как?

Он вспомнил, как Славик однажды, неожиданно разговорившись, начал объяснять ему что-то про дизайн и время. Часть вещей была дизайна, по уверениям Славика, 60-х годов прошлого века, еще часть — 70-х. Тогда Максу это показалось какой-то чушью.

— Ну ладно, видел ты в старых журналах фотографии этих вещей. Но кто может запретить фирме выпускать их в таком виде? Ну, типа, ретро?

Славик ухмыльнулся:

— Ретро — это старый дизайн с современной начинкой. А какой смысл, объясни мне, делать, например, приемник в точности как пятьдесят с лишним лет назад? Включаю все лампы, какие-то тросики для настройки и вообще всю эту дребедень?

— То есть, что ты хочешь сказать… — задумался Макс. — Так для чего все это делается?

Славик тогда как-то замялся и тут же сменил тему. И Лебедев мгновенно забыл про этот разговор. А вот теперь вспомнил. Славик, конечно, был прав. Это не ретро. Это реальные вещи из прошлого. Но зачем в магазине продавать старый приемник и новый, учитывая, что старый и хрипит, и ловит станции хуже, да и вообще, кому, к черту, нужны сегодня приемники? Ни у кого из знакомых Макса приемника не было. Макс даже засомневался в том, что станции до сих пор вещают в эфире. Надо как-нибудь купить приемник и послушать. Неужели во время сплошных сетей и коннекторов для кого-то есть смысл гнать волны по эфиру, так это, кажется, называлось раньше.

Макс покачал головой, оглянулся по сторонам. Еле слышно скользили по дороге электрические автомобили, со свистом пролетали машины на сжатом воздухе, тарахтели бензиновые колымаги. Дети ели мороженое, женщины шли с цветами, мужчины решали по коннекторам какие-то свои проблемы. Сквозь кружевные облака проглядывало ласковое солнышко, на клумбах, под нежными порывами ветерка, качались цветы, бесшумно скользили вдаль пешеходные дорожки… По сути, был создан рай на земле. Вроде так писали о таком обществе в старых книгах. И человек, кажется, должен быть счастлив. Даже не кажется, а наверняка. «А я не счастлив» — подумал Макс. И тут же одернул себя: «Нет, счастлив! Я женился, Мила…» Но понял, что врет. По всем параметрам, по всем правилам, по всем… он должен был быть счастлив. Но не был. Что-то внутри зудело, теребило, мешало.

Вернувшись в отдел, Лебедев опять сел за компьютер, но выяснить, как лучше употреблять мухоморы не удалось: зашел Ким, и они отправились к психологу.

Все-таки проживать день заново очень странно.

Макс проводил взглядом никелированный фиксатор эмоций, с монотонным жужжанием круживший около его лица:

— Простите, Иван Алексеевич, я понимаю, что эта вот штуковина… Э… Ну, впрочем, ладно…

— Вы о чем? — психолог удивленно сдвинул очки на кончик носа.

— Мешает мне эта штука. Но я знаю: финансирование маленькое…

— Да, верно. Давно пора аппаратуру обновить. Я уже несколько раз писал докладные, но… Вы что, нервничаете?

— Да нет, просто устал.

— Тогда давайте вернемся к вашему сну. Эта планета — Земля?

— Нет. Точно нет.

— И сюжет каждый раз один и тот же, без всяких изменений?

— Одно и то же. Как в кино. Только все более реалистично, чем в обычных снах. Ну или чем в фильме. Если бы не сказочные пейзажи, не все эти птицы разноцветные, то было бы прямо как в жизни все. И по ощущениям, и вообще…

Иван Алексеевич на секунду задумался, передвинул какие-то яркие квадратики окон на своем планшете:

— По-прежнему так называемые «обычные сны» помните редко?

— Редко. Или просто ничего не снится. Но вот сегодня…

— Да, Максим, слушаю вас внимательно, — психолог оторвался от планшета и уставился на Макса.

— Сегодня приснился другой, уже совершенно реалистичный сон.

— Ну расскажите его. Помните, о чем?

— К сожалению, прекрасно помню.

— Я вас не тороплю. У нас еще есть время.

Макс задумался, быстро перебирая в уме последовательность событий. И вдруг его осенило.

— Конверт, — Макс резко поднялся со стула, и фиксатор эмоций, хотя и попытался совершить маневр и избежать столкновения, все-таки ударился с глухим стуком о его голову. — Ой!

Иван Алексеевич выскочил из-за стола:

— Максим, сейчас я вызову медсестру, она вас осмотрит! Впрочем, кажется, удар был не очень сильный…

Макс, не обращая никакого внимания на суетящегося врача, несколько раз повторил:

— Конверт. Там был конверт!

— Какой конверт? — Иван Алексеевич попытался поднять веко Макса и заглянуть ему в зрачок.

— Простите, в следующий раз.

— Максим, стойте! Я еще не выдал вам капсулы!

Но Макс уже выходил из кабинета, по пути проверяя, с собой ли у него ключи от машины и коннектор. Хотя, кажется, куда они могли бы деться? Некоторые психологи считают, что, если вы постоянно пытаетесь убедиться, на месте ли ваш кошелек или коннектор, — это первый признак надвигающегося невроза.

В приемной Ким развлекал медсестру:

— И тут я показываю свое удостоверение! И… О, Макс! Ты уже все?

Максим махнул рукой:

— Идем!

И, не останавливаясь, вышел из приемной. Ким проводил его взглядом, кивнул появившемуся в дверях растерянному психологу:

— Здравствуйте, Иван Алексеевич. Я, кажется, попозже зайду…

Тот что-то крикнул вслед Киму. Кажется, «молодой человек», но Ким его уже не услышал. Он догнал Макса почти у выхода из клиники:

— Ты чего? Какая муха тебя укусила?

— Поехали, есть одно дельце…

— Да постой ты секунду! — Ким ухватил приятеля за рукав. — Срыв отчета у психолога…

— Знаю, знаю, штраф сорок баллов!

— Макс, здесь не шутки и нет баллов. Здесь…

— Слушай, Ким, — Макс резко остановился и упер палец в грудь друга: — Ты со мной или нет?

— С тобой, — вздохнул Ким. — Только хотелось бы выяснить, куда я иду… Вернее, мы куда идем…

— Помнишь, я тебе рассказывал про такого типа, ну, который меня электрошокером ударил?

— Ну?

— Он на самом деле был как бы за меня.

— Ого, — присвистнул Ким, — идет мазохист домой, а у подъезда…

— Да дай же ты сказать. Этот парень сказал, что в отдел мне было должно прийти письмо. Сегодня утром.

— И ты из-за этого… Мы же решили, что все это сон!

— Погоди. Это финальная точка. Если письма нет — то, значит, ничего и не было. Только сон и все. Он, понимаешь, так говорил про это письмо… Ну, типа, в нем что ли объясняется все. С него все началось. Ну или должно начаться.

— Погоди. Если это не сон, то что?

— Если это не сон, то это необыкновенный сон. Ну, то есть, если письма нет — то все чушь. А если есть — то в нем все объясняется. Если мне этот сон как-то транслировали, то они заложили в него ключ. И чтобы понять, зачем это все, я должен прочитать письмо, которое утром вроде как должны были принести в отдел.

Ким покачал головой:

— Безумие. И, кстати, я никогда не думал, что оно заразно. Все-таки я надеюсь, что никакого письма не будет. Так было бы проще для всех.

— Ким, если письма не будет, то я буду должен тебе еще и ужин.

— Ладно уж, поехали. Давай твою машину возьмем, мне все равно сюда возвращаться. А один я в автомобиле не высижу. Сумасшествие — все-таки заразная штука, — Ким передернул плечами, словно попал под струю ледяного сквозняка.

— Не поверишь, — через силу ухмыльнулся Макс, — я сам себя ощущаю носителем бациллы чумы…

— Ну тогда нам, может, врубить сирену и домчать до отделения быстро, как скорая? — Расхохотался Ким, но под взглядом Макса осекся. Всю дорогу они молчали. Врубать сирену, в принципе, было ни к чему: уже через десять минут друзья входили в отделение.

В дежурной части было по-прежнему весело. Полицейские продолжали набирать очки на симуляторе, а кто-то даже распечатал большую таблицу рекордов и повесил ее на стену. Первое место занимал Ким.

— Прошу прощения! Для меня не было никакой корреспонденции? — спросил Макс и замер. Ким, с удовлетворением уставившийся на таблицу, тоже напрягся.

Сидящий за симулятором грузный Феликс обернулся:

— Привет, Макс. Приносил тут один юморист.

— Почему юморист?

— Да увидел, что Каримов играет, и таким ехидным голосом говорит: «Хочу попросить прощения, что отрываю господ полицейских от важных и неотложных дел…» Задолбали уже анекдотами про бездельников-полицейских. Не понимают, что если на улицах спокойно — это как раз и есть наша заслуга. Значит, мы выполняем свою функцию.

— Понятно, — махнул рукой Макс. Тема это была болезненная, и любой полицейский мог обсуждать ее часами. — А где письмо-то?

— А Каримов еще оправдываться начал: это, говорит, такой специальный профессиональный тренажер. Вообще глупо вышло. А курьер: «Ага, я вот тоже купил себе для приставки. Не профессиональный, правда, но стоит дорого, а графика значительно хуже…»

— Феликс, — Ким подошел ближе, — где та штука, что этот идиот принес?

— Ну Каримов расписался. У него она. Там конверт такой коричневый.

— А где… — Макс оглянулся по сторонам: Антона Каримова здесь не было.

— У него смена кончилась, он, наверное, хотел его к тебе в кабинет занести.

— Какой-то конверт у него был, — кивнул рассматривавший таблицу капитан Буркин, человек с абсолютно лысым черепом и большими глазами навыкате: — Я Антона в коридоре с ним видел. Только он не в сторону общего офиса пошел, а туда, в раздевалку, или, не знаю, к майору. Только что, пару минут назад.

— Спасибо, — кивнул Ким, и устремился за Максом, который уже исчез за роскошной деревянной дверью с квадратными зеркальными окошками, — Макс, да погоди ты, никуда он не денется! Очень я надеюсь, что тебе просто принесли напоминалку о просрочке выплаты за кредит.

Макс резко остановился:

— Ты не представляешь, как бы я сейчас хотел, чтобы ты был прав. Но, вот беда, все кредиты я выплачиваю вовремя… Ну ладно, идем.

Внезапно в коридоре вспыхнул яркий свет и раздался противный звук зуммера.

— Это еще что? — Ким сделал пару шагов назад к двери, заглянул через окошко в дежурную часть. — Так… Кажется, это НСБ…

— В смысле? — Макс прыжком преодолел несколько метров, отделявших его от двери. В дежурной части невысокий сотрудник НСБ жестяным мегафонным голосом вещал:

— Всем оставаться на своих местах! Никакой паники! Национальная Служба Безопасности проводит спецоперацию. Двери на время спецоперации блокированы, покидать территорию отделения запрещено!

Два высоких типа в таких же, как и у первого, блестящих дорогих костюмах достали небольшие пластиковые «пушки» и стали водить ими вокруг себя. Феликс, развалившись в кресле, иронично поинтересовался:

— Господа, а может, вы все-таки соблаговолите объяснить, что здесь происходит?

Низенький подошел к Феликсу и посмотрел ему в глаза:

— Кто дежурный?

— Ну я…

— Встаньте и представьтесь как положено.

Феликс нехотя поднялся:

— Лейтенант Феликс Абросимов, дежурный по участку восемнадцатого отделения.

— Вот что, лейтенант, — невысокий человек сделал еще несколько шагов к Феликсу, и, хотя был минимум на полторы головы ниже его и в три раза уже, казалось, что сейчас он просто раздавит могучего Феликса, — запомните, все, что НСБ хочет вам сообщить, она всегда сообщает без ваших вопросов. Ясно?

— Ясно, — Феликс сделал шаг назад и плюхнулся в кресло.

— Однако не люблю я их, — пробормотал Ким.

Макс почувствовал, как по его телу волной пробежала дрожь. Он выдохнул и прижался к стене, хотя и понимал, что через зеркальные двери, ведущие в дежурную часть, его не видно.

— Ким… Смотри… Это они…

— Ну да, НСБ развлекается.

— Нет, это они. Это те трое, что вчера… Ну получается, те что гнались за мной на Солидарности. Ну во сне…

— Что?! Ты не шутишь? — Ким тоже мгновенно прижался к стене. — Ну тогда надо быстрее Каримова искать. Где он, блин!

— Да тут и кабинетов-то всего ничего. Сейчас, надо только быстрее! — Макс глянул вглубь коридора.

— Что делать-то будем?! — руки у Кима внезапно заходили ходуном. Пожалуй, в такой экстремальной ситуации он оказался в первый раз в жизни.

— Сначала прочесть письмо, — Макс, наоборот, почувствовал, что впервые с утра стал абсолютно спокоен, — а потом уже по ходу решим… Теперь, как я уже сказал, пошли по кабинетам.

Коридор и в самом деле был не слишком длинным. Друзья побежали вперед, открывая все двери подряд.

— Каримова не видел? — крикнул Ким проходившему мимо парню в зеленоватой форме экономической полиции.

Тот кивнул:

— Видел, в туалет шел. А чего у нас происходит-то? Что за паника?

— Учебная паника. Ребята из НСБ у нас нормативы решили сдать.

Макс уже подлетел к двери туалета. Антон торопливо сушил руки и выглядывал в коридор, пытаясь понять, почему сработала тревога. На сушуаре виднелся конверт из крафтовой бумаги с каллиграфической подписью тушью: «для Максима Лебедева».

— Мой? — Макс тут же схватил его. — Спасибо!

— А что за кипеш-то? — Антон явно в первый раз слышал сирену в отделении.

Макс за пять лет службы однажды уже слышал: старый начальник как-то решил проверить пожарную готовность сотрудников. Тест, стоит сказать, был с честью провален. Такой пустяк как пожар, никого не испугал, и почти никто из сотрудников так и не покинул здание.

— Ребята из НСБ развлекаются. Кстати, интересовались, почему ты не на месте? — Ким аккуратно взял Антона за плечи и повел к двери.

— Ну, так я…

— Вот, вот, сам и объяснишь этим… людям…

Закрыв дверь, Ким обернулся к Максу:

— Сейчас будут здесь. Уже в коридоре. Тридцать секунд. Время пошло.

Макс взвесил на руке конверт:

— Все еще думаешь, что это из банка? Задержи их.

— С тобой веселее, чем в Новый год! Ты с ума сошел? Как?

— Ким. Я не хочу тебя ни просить, ни заставлять, но мне это надо!

— Ну хорошо, хорошо… С тебя — передачи в следственный изолятор.

Ким крутанул головой, и в тишине раздался хруст позвонков. Макс увидел, что Ким, так и не сумев унять дрожь ладоней, засунул их в карманы. И коленом толкнул дверь в коридор.

Два агента из сна Макса — Тормоз и Красавчик — уже почти подошли к туалету. Красавчик что-то переключил на своей «пушке», и на ее маленьком экранчике огоньки забегали быстрее.

— Вау! Какая аппаратура! Мы о такой и мечтать не можем! Можно глянуть? — Ким вразвалочку подошел к агентам и встал прямо перед «пушкой» Красавчика.

Но, видимо, приборы уже выполнили свою миссию. Красавчик удовлетворенно щелкнул кнопкой, огоньки погасли, и он убрал «пушку» в карман. Тормоз провел рукой с прибором из стороны в сторону, и, глянув на Красавчика, молча кивнул ему.

— А вы знаете, я ведь когда-то поступал в ваши органы, но не взяли. Правда! Сказали, что слишком высокий уровень IQ! — балагурил Ким.

Но агенты не обращали на него никакого внимания. Они напоминали собак на охоте, когда те, почуяв дичь, уже перестают отвлекаться на любые другие раздражители. Почти полностью перекрыв мощными плечами коридор, они перли вперед, тесня Кима, а тот, пятясь, все пытался завести разговор:

— А вот говорят, что вы проходите школу каких-то особых боевых искусств, и, типа, можете положить любого. Но мне кажется, что это вранье. Качаетесь тупо в спортзале, чтобы выглядеть внушительно, и все. А мощные мускулы вовсе не равны умению драться. Ведь так?

Коридор закончился, и Ким уперся спиной в дверь туалета. Оба агента стояли перед ним.

— Да мы все знаем, где у нас здесь туалет, — рассмеялся Ким. — Могли бы просто спросить… Прибор, конечно, штука хорошая, но в технике возможны сбои. И в таком тонком деле, как поиск туалета, на нее лучше не полагаться…

Тормоз, схватив Кима за плечо, мгновенно оторвал его от двери и прижал к стене, уперев предплечье ему в шею. Было видно, что Ким попытался сопротивляться, но силы были явно не равны. Его затылок глухо ударился о бетон:

— Аккуратнее, коллега! — охнул Стрельцов.

Красавчик наклонился к его лицу:

— Еще одно слово — и вы пожалеете о каждой минуте вашей жизни…

Это было произнесено спокойно, без угрозы, и потому, наверное, казалось еще страшнее.

— Эту цитату я знаю, — прохрипел Ким, но Тормоз еще сильнее нажал ему на шею, и он был вынужден замолчать.

Словно механические игрушки-близнецы, агенты одновременно вытащили пистолеты. Продолжая давить локтем на шею Кима, Тормоз переложил в эту руку пистолет, а свободной распахнул дверь. Если бы кто-то сказал Киму, что два таких «шкафа» смогут пройти одновременно в узкую дверь сортира, он бы ни за что не поверил. Но, однако, это произошло. Ким осторожно выглянул им вслед: Тормоз распахивал двери кабинок, а Красавчик уже сообщал в переговорное устройство:

— Код три семерки! Повторяю: код три семерки!

Сквознячок из открытого окна трепал отмотавшиеся бумажные полотенца.

Глава 9

Верный конь погони не испортит

Каждая машина делается для чего-то особенного. Одни — возить большую семью. Другие — снимать девушек в ночных клубах. Третьи — чтобы владелец ощущал себя человеком с большой буквы. Четвертые — чтобы устроившийся, наконец-то, на приличную работу провинциал мог почувствовать себя москвичом, и, взяв неподъемный кредит, влиться в реки московских пробок. Пятые — это просто колеса, отвезти, привезти. Сорок минут позора — и ты на работе… Когда Макс покупал свой маленький юркий автомобильчик, вряд ли задумывался, какие же дополнительные бонусы желает получить от него. Машина вообще досталась ему несколько странным образом. Альберт, тот самый, что некогда показал Максу Чертову дорогу, к тому времени уже давно уволился из полиции и обзавелся небольшой антикварной лавкой в узкой глухой улочке. Лавка пустовала, и поначалу, по старой памяти, заходившие туда бывшие коллеги обещали Альберту, что, как только он разорится, с удовольствием возьмут его назад. Но у каждого была своя жизнь, и вскоре пути полицейского бывшего и нынешних разошлись окончательно. Вы, наверное, не раз замечали, какие странные отношения связывают нас с коллегами. Видимся каждый день, порою даже больше, чем с членами семьи, и уж точно гораздо чаще, чем с друзьями. Вместе ходим в рестораны, вместе отмечаем праздники на корпоративах, делимся массой сокровенных вещей, откровенничаем и шушукаемся. Считаем их почти друзьями. А потом кто-то увольняется. Еще некоторые время он заходит, по старой памяти, к вам в офис, потом вы встречаетесь с ним где-нибудь в кафе, но уже начинаете замечать, что ниточка общения истончается. А потом, раз — и ниточка оборвалась. Он по-прежнему вбит в вашем коннекторе, вы регулярно, год или два, поздравляете его с днем рождения, с Новым годом, вы не ссорились, не ругались, а просто стали друг другу неинтересны. Вы понимаете, что он не был ни другом, ни приятелем, как когда-то казалось, а просто коллегой. И все. То же самое произошло с Альбертом. Когда тот уже окончательно исчез с горизонта, Макс даже затруднился бы сказать, когда он в последний раз про Альберта вспоминал, тот ему позвонил.

— Слушай, Максим, ведь ты же любишь автомобили? У меня тут клиент продает машину и хочет, чтобы она досталась хорошему человеку. Я как-то сразу вспомнил о тебе. Сам бы взял, но для меня машина — это все-таки просто колеса…

Макс ехал по указанному адресу, где обнаружил старичка, протирающего вельветовой тряпкой капот старенького спортивного автомобиля.

— Я владею им сорок пять лет и очень его люблю. Но я уже человек старый, к тому же одинокий. Мне не хочется, чтобы после моей смерти машина досталась какому-нибудь перекупщику, который никогда не оценит по-настоящему, что это такое. Чтобы потом ее купил какой-нибудь сынок богатого папаши и расколотил, подвозя девчонок из ночного клуба…

Макс обошел маленькое купе вокруг. Выглядела машина великолепно. Хотя он никогда не интересовался автоантиквариатом, сразу понял — вещь эта весьма дорогая. И выругал Альберта, прекрасно знающего, какая у него зарплата. Старичок, увидев на его лице недовольство, забеспокоился:

— Не волнуйтесь, все эти современные штуки — компьютеры, пилоты здесь стоят…

— Да я не об этом волнуюсь, — вздохнул Максим, — машина, безусловно, хороша, но я просто не могу ее себе позволить.

— Но это же не помешает вам попробовать ее в деле?

Макс уселся за руль, они со старичком объехали вокруг квартала.

— Ну и как вам? — хитро улыбнулся тот.

— Хороша… Такое ощущение, что она едет сама, без всякого автопилота… Словно везет тебя…

— Берите, — кивнул старичок. — Сколько вы готовы за нее заплатить?

— Да какая разница, — пожал плечами Макс, — все равно не столько, сколько она стоит…

— Ну а все-таки?

Макс прикинул, сколько денег у него оставалось на его счете, и назвал эту сумму. Старичок на секунду задумался:

— Прибавляйте еще пару тысяч — и она ваша.

Прикинув, у кого можно быстро перехватить, Макс кивнул:

— Хорошо, я подъеду к вам через пару часов.

Старичок вынул из зажигания ключи и вложил их в руку Макса:

— Не торопитесь. Деньги можете привезти и завтра. Машина ваша.

Через неделю, вдоволь накатавшись, Макс залез в сеть и обнаружил подобный автомобиль на одном из аукционов. Цена его впечатлила настолько, что он хотел тут же перезвонить Альберту, но потом раздумал. Ему показалось, что с машиной его связывает некая тайна. И он не хотел открывать ее кому-то еще.

Никогда нельзя полностью считать, что ты знаешь человека, пока ты не увидел его машину. Встречаются миллионеры, ездящие на ржавых ведрах, сделанных в прошлом веке. А есть офисные крысы, почти вся зарплата которых уходит на обслуживание дорогостоящего чуда техники. И это вовсе не означает, что миллионер, в этом случае, жмот, а офисный сиделец — дурак. Просто каждый так воспринимает жизнь. Вот и все.

Макс любил вкладываться в свою машину. Отыскивал на аукционах старые оригинальные детали, купил, по случаю, фирменные чехлы, регулярно делал профилактику… И даже с удовольствием бы снес все современные навороты, положенные по закону о безопасности, но тогда, увы, на этой машине нельзя было бы ездить. Как-то на шутку о том, что ухаживает за своим автомобилем как за девушкой, ответил, что уверен в том, что однажды машина его, как и девушка, отблагодарит. Макс вспомнил этот дурацкий разговор, когда, выпрыгнув из окна туалета, бежал к служебной стоянке, сжимая в руке крафтовый конверт. «Настало это время», — сказал он мысленно машине. И вместо того, чтобы приложить палец к датчику открытия, просто дернул ручку двери. Та оказалась открыта! Машина, как в фантастическом романе, почувствовала его.

— Мы рады приветствовать вас на борту автомобиля, — произнес равнодушный автоматический голос. На самом деле, можно было выставить и что-то более одушевленное, но Максу не хотелось, чтобы машина разговаривала с ним человеческим голосом. А тем более, как это было модно, женским сексуальным, постоянно кокетничая. Макс защелкал клавишами.

— Внимание, вы снимаете предустановленное ограничение скорости. Не забывайте оставаться осторожным. Помните, что…

Бесполый голос стал совершенно занудным. Наконец Макс отыскал клавишу и отключил надоедливый комментарий. Ему казалось, что прошла целая вечность и агенты вот-вот будут около машины. Он глянул на таймер: прошло всего девять секунд с того момента, как он открыл дверцу автомобиля. Рывком, под визг покрышек он вырулил со стоянки. Тут же раздались гудки, заорали тормоза проезжавших по улице автомобилей. Было бы забавно, совершив головокружительный пируэт из окна туалета, попасть в аварию прямо у полицейского участка.

Но во всем есть плюсы, даже в навязчивой безопасности нашего времени. Аварию устроить весьма сложно, даже если на трассу попадает обезумевший водитель, бегущий от воплощения своих снов.

По разделительной полосе Макс обогнал пару неторопливых автомобильчиков, тащившихся, видимо, в соседний торговый центр, и, на всякий случай, выставил на крышу сирену. Тут же на мгновение испугался: не привлечет ли это излишнего внимания. Возможно, удастся скрыться по-тихому… И вдруг увидел, как из переулка выбирается, вспыхивая голубыми огнями, большой черный джип. А из следующего — еще один.

— Господин Лебедев! Немедленно остановитесь и покиньте автомобиль! Иначе мы будем вынуждены открыть огонь на поражение! — раздался в автомобиле металлический голос. Сообщение было тут же продублировано на лобовом стекле. Макс чертыхнулся и полностью отключил бортовой компьютер.

— Господин Лебедев! Немедленно остановитесь и покиньте автомобиль! — разнесся металлический голос уже по улице. — Предупреждаем: мы будем вынуждены открыть огонь!

— Ага, вот прямо сейчас остановлюсь, — сказал Макс. Его тут же осыпало осколками от разлетевшегося вдребезги заднего стекла. Он втянул голову в плечи, выкрутил руль, пересек встречку. Какой-то маленький красный автомобильчик чуть было не врезался ему в бок. Но, к счастью, то ли Макс ехал слишком быстро, то ли тормоза в красной машине были весьма хорошие.

— Всегда мечтал узнать, куда ведет эта улица, — усмехнулся Макс.

Это, впрочем, была не улица, а что-то типа проезда между двумя домами. Начинался он напротив полицейского участка, а вот где заканчивался… Главное, чтобы не закончился тупиком: странного Тыцы с электрошокером сегодня около не было. Проезд, похоже, использовался местными магазинами как некое подобие склада: путь то и дело преграждали «эвересты» ящиков и коробок, пару раз прямо из-под колес выскакивали испуганные грузчики, а временами стены так сужались, что, казалось, машина здесь просто не пройдет. Но, устраивая обвалы в «горах», Макс проезжал дальше, хотя и услышал пару раз, как крылья машины с противным скрежетом задевают стены. Он морщился: наверное, можно было проехать и поаккуратнее и не калечить автомобиль, но уже было не до этого. Макс посмотрел на экранчик заднего вида и с удовлетворением заметил, как толстый неповоротливый джип аккуратно пытается пробраться по узкому проезду. К сожалению, у него это получалось. Хотя и не слишком успешно. Впереди показалась улица, и Макс прибавил газу. Главное — успеть вскочить в поток. Впрочем, движение там было не слишком сильным, да и автомобили ползли еле-еле. Видимо, находящиеся внутри них люди никуда не спешили. Макс представил, как он и его преследователи сейчас вихрем хаоса ворвутся в этот тихий спокойный мирок… И тут же с ужасом увидел, как какая-то фура сдает задом, запирая выезд. Два грузчика с автоматическими тележками, не торопясь, как и полагается людям физического труда, уже шагали к ней по проезду. Макс несколько раз нажал клаксон, и те, увидев летящий на них автомобиль, отпрыгнули в стороны. Один успел выдернуть с проезда свою тележку, а вторая с хрустом кувыркнулась под колесами. Макс увидел испуганные лица работяг в синих бликах своей мигалки. Но, похоже, водитель фуры не обращал на происходящее за его кузовом ни малейшего внимания. Фура все так же продолжала пятиться, и Макс, выжав до предела газ, устремился во все уменьшающийся просвет. И даже, подобно девушке, в последний момент закрыл глаза. Он ожидал услышать резкий удар и скрежет сминаемого металла, но ему повезло. Между бампером фуры и кирпичной стеной его автомобиль прошел с запасом буквально в каких-то пару сантиметров. Пропуская маневрирующий грузовик, остальные машины на дороге притормозили, и автомобиль Макса устремился вдоль по улице. Лебедев услышал, как сзади злобно и нетерпеливо загудели джипы, запертые в проезде, и с облегчением прибавил газу. Похоже, если пока он и не ушел, то получил, во всяком случае, солидную фору.

Светофор впереди перемигнул на красный, и Макс совершил еще одно безумство: сумел проскочить между двух перпендикулярных потоков. За спиной раздался визг тормозов и несколько глухих металлических ударов: да, такое не сможет просчитать ни один, даже самый мощный компьютер. Но расстояние между ним и преследователями увеличилось еще на несколько сотен метров. Еще один поворот, еще один… Ну, кажется, все. И в этот момент Макс понял, что все предыдущие действия он совершал как в драке, на полном автомате: тебя бьют, необходимо отвечать. За тобой гонятся — убегай. Они убегают — преследуй. Но что делать сейчас?

Выбор был небогат: или уйти в подполье, или сдаться. Подполье… Макс повернул руль и проскочил через какой-то проходной двор. Он откуда-то помнил, что здесь есть проезд. Ах да. Здесь когда-то жила одна из девушек — его фанаток. Интересно, как она сейчас? Что будет, если остановиться, подняться по лестнице, позвонить ей в дверь: «Извини, мне надо бы укрыться на пару дней… Меня преследует все НСБ…» Макс усмехнулся. Наверное, надо бы позвонить Славику, он что-нибудь посоветует. Стоящие на улицах сканеры лиц прохожих были несовершенны, и Макс помнил, что остаться незамеченным очень просто: необходимо просто расширить себе каким-то образом нос, заложить что-нибудь под щеки, и сканер перестанет тебя опознавать. Служба внешнего наблюдения постоянно на это жаловалась. Начальство кивало, обещало, что даст задание исправить этот баг, но так ничего и не менялось. Зачем? Проблема с преступностью была практически решена, и никто не хотел заниматься какими-то лишними делами. Да и сканеров было не слишком много. Все-таки хорошо жить в обществе, где практически нет криминала. Вне зависимости от того, добропорядочный ты гражданин или представитель преступного мира.

Макс выдохнул и ощутил, как по спине пробежали мурашки: он, полицейский, оказался сейчас преступником. Вне закона. Вполне можно поиграть с правоохранительной системой в кошки-мышки, но смысл? Что дальше? Ждать, пока реального Ватутина все-таки убьют? Но произойдет ли это? Или сваливать через границу и существовать всю оставшуюся жизнь, опасаясь любого человека в форме? Да и людей без формы, пожалуй, придется опасаться. Кому-нибудь покажется подозрительным новый сосед, и самая элементарная полицейская проверка отправит его за решетку… А если сдаться? Понятно, что надо уйти от НСБ и сдаться своим. Начальство будет разъярено, как тысяча чертей, но, все-таки, сделает все возможное, чтобы как-то смягчить ситуацию… Что, собственно, могут предъявить Максу? Побег от агентов НСБ? И что? Просто вылез в окно туалета, это не запрещено законом. В конце концов, в этот раз ордер на арест, пусть даже и фальшивый, ему никто не показывал. Не то что во сне. Но только, прежде чем сдаваться, необходимо понять, почему же он оказался в этой передряге. Ким прав в одном: он простой полицейский, и никак невозможно объяснить столь пристальное внимание Службы Безопасности… Понятно, что все началось с этого проклятого сна. И сначала необходимо понять, во что же он вляпался. Вернее, во что его вляпали… Макс глянул на коричневый конверт, лежащий на соседнем сиденье. Сейчас, сейчас мы тебя почитаем. Вот только надо найти место потише. За город соваться не стоит, надо… Ага, все очень просто: надо выехать за город, так как это все равно будет отслежено, там бросить машину и вернуться назад. Без машины его будет вычислить гораздо сложнее…

Но не всем планам, даже самым отличным, суждено быть воплощенными в жизнь… Макс увидел, как впереди, где-то метров через пятьсот, над обочиной вспыхивали проблесковые маячки над крышей черного внедорожника. Все-таки автомобиль в наше время вычислить очень просто, даже если он и отключен от всех систем компьютерного позиционирования. Макс аккуратно перестроился в правый ряд и нырнул в какой-то незаметный переулок. Машин в переулке почти не было, и он увидел, как впереди люди в костюмах бегут, раскатывая по дороге «ежа». Похоже, приехали. Экранчик заднего вида озарился синими вспышками: да и сзади тоже они… Загрохотал в тесных стенах металлический голос:

— Господин Лебедев! Вы окружены! Остановите машину и выйдите, подняв руки!

У Макса появилось сильное желание включить компьютерную систему и ответить через громкоговоритель что-нибудь забористое. Но, похоже, не стоит суетиться. Сейчас он сможет сказать, все, что он о них думает, им в лицо, без помощи громкоговорителя. Ну, как говорится, умирать так с музыкой. Хотя умирать никто и не собирался, без музыки было не обойтись. Лебедев выжал до предела газ и заметил краем глаза, что стрелка спидометра прыгает где-то далеко справа. Хотелось глянуть, сколько же он сумел сделать в городе, но было уже не до этого: тоненько зазвенело ветровое стекло, и в нем появилось несколько аккуратных отверстий. Удивительно, но все дырки находились справа, напротив пассажирского сиденья.

— Э, ребята, видать, я вам нужен живым… — ухмыльнулся Макс и, положив машину в юз, услышал, как весело хлопают прошедшие над лазерными иглами раскатанного «ежа», покрышки. Через секунду взорвались подушки безопасности, и даже руку стало не поднять. А еще через мгновение с оглушающим грохотом машина Макса вошла в полицейские автомобили, выстроенные в ряд за «ежом».

Все-таки, несмотря на то, что рассказывают про современные подушки безопасности, вернее, теперь это называется «аварийное заполнение салона», пошевелиться все-таки можно. И даже засунуть руку в карман и достать пистолет… С легким свистом заполнившая весь салон резиновая масса стала уменьшаться, Макс еще пару раз выстрелил в нее, ускоряя процесс, открыл дверцу и выпал на землю. Все кругом было в бликах мигалок, орали сирены, кто-то отдавал какие-то команды по мегафону. Лебедев увидел, как с другой стороны к его машине бегут несколько пар лакированных туфель. Он вскочил на ноги и метнулся к длинному черному автомобилю, который, кажется, пострадал меньше других. И внезапно увидел на обочине НСБшный джип. Интересно, заведется ли эта машинка от отпечатка пальца полицейского? Тремя громадными прыжками Макс преодолел страшные открытые метры, притиснул палец к замку, дернул дверцу, «Мамонт» глухо затарахтел. О, это хорошо: все ограничения сняты: компьютер светится зелеными предупреждающими надписями. Во всех других машинах эти надписи красные, а здесь — зеленые. Забавно. Дорога была пустая до самого горизонта, роль которого играл какой-то проспект. И Макс надавил на педаль газа. Сначала ему показалось, что пошел град. Но уже в следующее мгновение он понял, что это щелкают пули по бронированному корпусу «Мамонта». Да, ребята, вы ставите на свои машины хорошую броню: даже ваши суперпули ее не берут…

Ну, теперь-то уж точно сдаваться не стоит. Во всяком случае, пока все не уляжется. Где-то тут должен быть брелок панели управления… Ага, вот он, под сиденьем. Макс нажал красную кнопку, откинул торпеду и достал стальной цилиндр — «черный ящик» и он же маяк. Через несколько сотен метров он выкинул его на обочину. Хорошо, конечно, было бы его забросить в кузов какого-нибудь грузовика, но на эти шутки уже нет времени. Сколько, интересно, сейчас по городу колесит «Мамонтов»? Пока посчитают своих, пока вычислят лишнего… Похоже, минут тридцать есть. Или двадцать. Но и это уже неплохо.

Макс проехал еще пару улиц, стараясь не выбиваться из потока, и завернул в какой-то глухой переулочек. Здесь раньше, он помнил, было детское кафе. Официанты в костюмах сказочных героев, пират за стойкой…

Сейчас на месте кафе был магазин цветов. Через витрину были видны розы в высоких вазах, волны каких-то желтых соцветий, девушка с пульверизатором…

Макс оторвал боковину от плотного конверта, и в ладонь ему вывалился небольшой поблескивающий пластиковый диск. Больше в конверте ничего не было. Макс даже потряс его, но… Хорошая шутка. Теперь осталось найти, где можно посмотреть это кино. Странно, почему в навороченном джипе НСБ не ставит видеопроигрывателей… Очень обидная недоработка. Надо бы им оставить записку с предложением. А то как лохи, прям… Макс открыл бардачок: пистолет, обойма, пара газовых гранат. Гранаты, пожалуй, ни к чему, а вот пистолет — дело хорошее. Макс сунул его за пояс джинсов, а обоймы запихнул в карманы. Преследователи так и не появились.

Медленно открыв дверцу, Лебедев оказался на тихой улочке. Редкие прохожие, почти нет витрин… Когда сердце колотится, готовое вылететь из груди, очень странно идти под шумящими кронами лип, видеть мирные спокойные лица людей, слышать из окон шум посуды готовящегося обеда, монотонный бубнеж диктора в новостях… Макс оглянулся на внедорожник: удастся ли к нему вернуться? Или уже… Впрочем, магазин электроники был буквально в пятидесяти метрах.

Приветливо пискнул сканер на входе:

— Здравствуйте, Максим. Мы будем рады вам помочь…

Да, это лишнее. Похоже, что надо выбросить коннектор. Тут же подлетел молодой человек в оранжевой униформе. Как и все юные продавцы, он был несколько странноват. В каких инкубаторах их только выращивают. Глаза вечно на выкате, но какие-то равнодушные, лицо приветливое, но бессмысленное…

— Здравствуйте, чем могу вам помочь?

— Здравствуйте! Мне нужен видеосканер, самый простой. Что у вас есть подешевле?

— «Рубин», функций особо нет, но если просто посмотреть фильм или послушать музыку…

— Да, пойдет.

Продавец вытащил из кармана платежный терминал:

— Как будете платить?

— Со счета через коннектор, — Макс протянул продавцу трубку. Тот прижал ее к терминалу, раздался неприятный визг.

— Извините, — в глазах продавца показался испуг, — но ваш платеж не проходит… Ваш счет заблокирован…

— Ладно, зайду в другой раз, — Макс протянул руку за коннектором. Продавец отвел руку с трубкой назад:

— Э… К сожалению, я не имею права возвращать…

Макс с силой дернул на себя терминал. На маленьком экранчике светилось его лицо с жирной красной надписью «Розыск».

— Понятно… — Макс схватил одной рукой продавца за локоть, а другой выдернул у него коннектор и спрятал в карман. — Нам, пожалуй, стоит немного пройтись. Где тут у вас касса?

— Эм… Эм… — продавец зашевелил губами точно рыба.

— Ага, вон она, — Макс двинулся к кассе, и продавец, удерживаемый за локоть железной хваткой бывшего лаптиста, волей-неволей был вынужден тащиться за ним. Макс втолкнул его за прилавок: — Открывай кассу!

— Но… Это…

Через секунду голова продавца была прижата к прилавку. То ли каменному, то ли пластиковому. Они все-таки научились делать такие материалы, что уже не поймешь, где дерево, где камень, а где просто кусок пластмассы. Продавец вскрикнул, и немногочисленные покупатели тревожно обернулись.

— Спокойно, — Макс показал удостоверение, включив его голографическую трансляцию, — работает полиция!

Вот был бы фокус, если бы и в трансляции они вывесили что-нибудь типа «розыск». К счастью, это пока не возможно. Или они просто не додумались это сделать. Впрочем, с угрожающей надписью было бы даже лучше: не всем понравилось, как представитель закона обращается с продавцом.

— Что вы делаете? — запричитала какая-то женщина. — Молодой человек ни в чем не виноват!

— Молодой человек… э-э-э… продает наркотики! — зачем-то ляпнул Макс и тихо сказал продавцу: — Или ты откроешь кассу, или я тебе прострелю колено…

Тот нажал кнопку на терминале — и со звоном выехал ящик с наличными. Как и следовало ожидать, их было не слишком много. И кто только ими сейчас расплачивается… Макс выгреб из кассы несколько купюр и громко объявил:

— Наркотики конфискованы! Вы можете быть спокойны!

Затем прошептал продавцу:

— Ты не вздумай тревогу поднять! Ложись на пол и лежи ровно семь минут. Иначе, ты помнишь про колено…

Продавец бухнулся на пол за прилавком.

Макс вышел из магазина. Дверь пропищала:

— Спасибо, Максим, что зашли! Надеемся, вы купите что-нибудь в следующий раз!

Макс с сожалением глянул на внедорожник: возвращаться к нему не стоит. Через пару минут, если не меньше, продавец все-таки нажмет кнопку тревоги, и на такой заметной машине будет далеко не уйти. Лебедев выдохнул и побежал. На ходу вынул коннектор и набрал номер Милы. Та подняла трубку.

— Ну наконец-то я тебя поймал… Дорогая, буду краток. У меня неприятности. Все, что тебе будут говорить, — полная чушь.

Сначала Максу показалось, что коннектор отключился или связь оборвалась: такая абсолютная тишина была в трубке.

— Что происходит, Максим, — прорезался вдруг голос Милы, близкий и четкий, встревоженный и ничего не понимающий.

— Как раз хочу в этом разобраться, — выдохнул Макс. — Когда все кончится — сразу дам знать. Я тебя люблю…

— Максим, я…

Макс нажал на кнопку и выключил голос любимой женщины. Тут же перед глазами мелькнула картинка: зал в их квартире. Мила на диване в своем домашнем халатике. Рядом с ней, верхом на стуле, громадный тип в черном костюме. Еще парочка неподалеку, еще один выходит из спальни, еще один, видимо главный, развалившись в кресле, неторопливо что-то листает в планшете, краем уха вслушиваясь в разговор… Макс яростно зажмурил глаза — и видение исчезло. Он поднял лицо к небу: где-то там, за голубым небосводом, скрывается спутник, посылающий сигналы на его трубку. Интересно, успели засечь или нет? Но, впрочем, какая разница… Макс, ломая ногти, сорвал с коннектора крышку и вытащил персональную карту. Бросил ее на землю, но через мгновение остановился, поднял, оттер от пыли, вставил назад в трубку. И снова побежал. Глянул на экран. Тот засветился, показав, что найдено несколько спутников. Отлично, работает. Теперь надо бы запустить какой-нибудь сервис, по которому вычислить местонахождение трубки будет даже легче, чем просто. И заодно послать привет преследователям. Макс открыл Opera и набрал: «Исчезнувший дом на проспекте Солидарности». По улице, обгоняя Макса, тарахтел старенький грузовичок. Лет десять назад на таких развозили пиццу. Интересно, по каким делам спешит этот пенсионер… Схватившись за борт, Макс успел впихнуть трубку под стойку на крыше, и железо тут же обожгло ему ладонь — водитель грузовичка заметил, видимо, какого-то типа, решившего прицепиться к его машине, и набрал скорость. Сделав еще несколько больших шагов Макс остановился и выдохнул. Попытался несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, успокаивая дыхание и пытаясь усмирить грохочущее сердце. Давненько он не занимался спортом, совсем форму потерял. Но сейчас, похоже, нашелся отличный повод снова ее обрести. Макс упер ладони в колени, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и снова побежал. Несколько проходных дворов, подворотни с тяжелым запахом, детская площадка с недоуменными взглядами мамаш и суетящимися малышами, собака на поводке, залаявшая ему вслед, футбольный мяч, перелетевший через сетку спортплощадки и подкатившийся Максу под ноги. Он остановился и отправил ногой мяч обратно на поле. Кто-то из футболистов восхищенно свистнул, кто-то крикнул «Спасибо!». Макс кивнул в ответ и, не торопясь, вышел со двора на улицу.

Глава 10

Что будете заказывать?

Самое главное сейчас было — успокоиться. Ничто так не выдает человека, никакие приметы и никакие ориентировки, как его внутренняя паника. Люди — животные стайные и сразу чувствуют эту слабину. Они не лают на дрожащего изнутри как глупые собаки, но сразу присматриваются к нему внимательнее. Кто с опасением, а кто и с агрессией. Просто потому, что увидели слабака. По своим габаритам Лебедев, конечно, на слабака не тянул, и хулиганов бояться не стоило, но любой патрульный сразу увидит, что с ним что-то не так. И если человек ответственный, то сразу же решит проверить, кто это такой… Да и черт с ним, с патрульным. Страхом и внутренней паникой можно загнать самого себя гораздо раньше, чем это сделают преследователи. Макс вспомнил, как его первый тренер по лапте, их, совсем еще школьников, выставил на матч против опытной команды. Сказать, что это был полный разгром — значит, не сказать ничего. Макс до сих пор помнил, как они, выстроившись на награждение другой команды, рыдали. А тренер просто учил их проигрывать. И за эту науку Макс был ему благодарен до сих пор. Без нее никак не выучить науки побеждать. После того матча кто-то заныл: «Ну, естественно, вы выставили нас против таких монстров…» И тренер резко обернулся, словно легавая, учуявшая добычу: «Монстров? А кто вам сказал, что они монстры? Вы сами так решили, потому и проиграли!» Затем он зло прошелся несколько раз по раздевалке и велел всем сесть. «Я служил когда-то на флоте, — начал он, — видел такую историю. Как-то в Шотландию пришел пароход-холодильник. После разгрузки, одного из матросов случайно заперли в трюме. Как он там ни стучал в двери и стены, так его никто и не услышал. Пароход спокойно отправился в Испанию. В принципе, особых неудобств не было: в трюме полно и еды, и воды… Но вот одна проблема: это был холодильник. Глубокая заморозка. А матрос зашел с палубы. В тельняшке и брючках. Можно, конечно, разгонять себе кровь физическими нагрузками. Но не месяц пути. Этого не выдержит никто. Парень нашел какую-то железяку и стал вести на стене холодильника дневник. Он выцарапывал день за днем, как сначала теряют подвижность его пальцы. Затем, как немеет лицо. Потом у него отнялись от холода ноги. Вскоре начались обморожения… И он понял, что уже через считаные часы станет просто глыбой льда. Он фиксировал все это, чтобы хоть кто-то прочитал, узнал о последних минутах его жизни. Наконец, через месяц корабль причалил, в трюме был обнаружен труп. И его дневник на стенах. Это был сильный документ. Но вот только одна проблема: в трюме было плюс девятнадцать. На обратном пути холодильник не включали». «А почему же он замерз?» — спросил кто-то из ребят после короткого молчания. «А потому что он испугался и проиграл, еще не начав игру» — усмехнулся тренер. Потом еще долго у них в команде говорили, когда был повод решить, что они проиграют: «Холодильник!» И команда выигрывала. Все, что дает нам возможность проиграть и выиграть — внутри нас. В жизни идет соревнование не физических возможностей, а силы духа. Макс это знал слишком хорошо. Он прошептал себе: «Холодильник!» и оглянулся по сторонам.

Какая-то маленькая улочка, на противоположной стороне чугунная ограда парка. Скорее всего, это был парк Летчиков. Когда-то Макс здесь бывал, много лет назад. Ему запомнился вытянувшийся длинной кишкой между двух улиц запущенный парк, и как через заросли переговаривались гудки автомобилей. Аккуратные зеленые скамеечки под сенью каких-то разлапистых кустов, посыпанные песком дорожки с пробегающими по ним с легким жужжанием роботами-уборщиками, бедненький выбор напитков и мороженого в автоматических буфетах… Типичный заброшенный парк. Но именно в таких парках, тихих и заросших, и была своя неповторимая прелесть. Здесь можно было посидеть, отдохнуть, набраться сил и спокойствия. Если кто-то и появится, то будет виден издалека, да и отступать можно в любую сторону. Макс поискал взглядом вход, но вместо этого увидел маленькое симпатичное кафе, буквально в десяти метрах от подворотни, из которой он вышел. Аляповатая вывеска «Кавказская кухня», сбитые кафельные ступеньки в полуподвал, скрипучая дверь… Такие кафе оставались еще, когда он был маленький, но с наступлением эпохи унификации их становилось все меньше и меньше. Кафе со своим лицом. Не всегда это лицо было приятным, не всегда симпатичным, но ценить его стоило хотя бы за индивидуальность. Внутри все также было без претензий: простенькие деревянные столики с застиранными скатертями поверх клеенок, черные стулья со старомодными высокими спинками, на экране над стойкой не слишком талантливые актеры пытались пародировать жизнь в очередном сериале… Прямо посередине кафе, на стуле восседал старик с тростью в одной руке и пультом в другой. Услышав, что скрипнула дверь, он поднялся:

— Здравствуйте! Заходите, присаживайтесь… Что бы вы хотели?

Макс мысленно подсчитал количество денег, взятых в магазине, и смутился:

— А нельзя ли глянуть меню?

— Зачем вам меню, молодой человек, — удивился старик, — я и так вам все расскажу.

Старик был не слишком похож на владельца точки общепита. Скорее он походил на какого-нибудь профессора или академика: тонкое лицо, аккуратно зачесанные назад седые волосы, очки в серебряной оправе. Говорил он с легким кавказским акцентом:

— На первое могу предложить харчо. Больше, к сожалению, ничего нет. На второе: чахохбили или долма. Есть пхали, лобио… Так что вам принести?

— Я бы хотел немного сориентироваться по ценам, — смущенно выдавил из себя Макс.

— О цены… Цены у нас вполне умеренные. Какую сумму вы бы желали сегодня потратить?

Макс сунул руку в карман и извлек несколько смятых купюр.

Старик посмотрел на деньги, потом поднял глаза на Макса:

— Ну для моего кафе вы располагаете вполне подходящей суммой. Но, похоже, вы испытываете некоторые трудности с наличностью?

— Примерно так, — кивнул Макс.

— Тогда давайте я покормлю вас в долг.

— Я не уверен, что…

— Ну как не уверены. Вы же один раз ко мне зашли, значит зайдете и в другой раз. Тогда и расплатитесь. Эй, Галя, — старик щелкнул пальцами показавшейся из дверей кухни невысокой смуглой девушке, — принеси-ка молодому человеку хороший обед. И, пожалуй, прихвати вина. Вы же пьете вино?

Макс пожал плечами:

— В принципе, пью.

— Кавказская кухня, знаете ли, изначально предполагает, что блюда должны запиваться вином. Если вы не будете этого делать, то не сможете ощутить всю ее прелесть.

— Согласен, — кивнул Макс.

Девушка Галя принесла ему дымящееся харчо. Суп оказался великолепен. Не хуже были и чахохбили с лобио. Макс отодвинул от себя пустые тарелки, кивнул:

— Передайте благодарность вашему повару. Все потрясающе вкусно!

Старик, все это время осторожно за ним следивший, расплылся в улыбке:

— Повар с удовольствием принимает вашу благодарность!

— Так это вы готовили? — удивился Макс.

— Да. Ваш покорный слуга…

— Никогда бы не подумал…

— Это почему?

— Не обижайтесь… Но просто вы не похожи на повара…

— А на кого же я похож?

— Ну не знаю… Скорее на профессора какого-нибудь…

— Ну что же, вы угадали, — старик надтреснуто рассмеялся. — Я и в самом деле в прошлой жизни был профессором. Преподавал медицину в университете, имел практику, но всегда мечтал готовить. Иметь, знаете ли, какое-нибудь маленькое кафе где-нибудь на горной дороге, угощать в нем проезжающих водителей, туристов… Потом, в один прекрасный день, понял, что мечты необходимо исполнять. И открыл кафе. Правда, не на горной дороге, как мечталось, а здесь. Но я не расстраиваюсь. Здесь тоже неплохо.

— Угу, — кивнул Макс, — это да. Мечты необходимо исполнять. Мы часто забываем, что жизнь у нас одна. Давайте я все-таки с вами расплачусь…

— Не разочаровывайте меня, молодой человек. Я же сказал вам: отдадите деньги в следующий раз.

Макс встал, тепло попрощался со стариком и с его помощницей Галей.

— Заходите к нам еще, — кивнула ему Галя. Глаза ее были пустыми, и она убирала со стола грязные тарелки какими-то устало-механистичными движениями. Интересно, а у нее есть какая-нибудь мечта? Все-таки, чтобы воплотить мечту, надо иметь некоторое количество денег. Величиной, хотя бы, с профессорские накопления.

Максу захотелось попросить коннектор и набрать номер Кима, выяснить, что же произошло после того, как он исчез. Но в последний момент решил не рисковать. Вполне возможно, что кимовский номер уже стоит на прослушке. Макс еще раз кивнул бывшему профессору, вышел на пустую улицу. Мимо пронесся электробус с включенными огнями. С перекрестка раздались хлопки: это отсоединяли заправочные шланги от камер высокого давления машин на сжатом воздухе. Мимо Макса пронеслась одна из них, тоненько свистя выходящим газом. Уже начинало темнеть. Куда податься человеку в своем городе, если его преследуют и если наступает ночь? Путь домой заказан. Хотя Максу очень хотелось хотя бы подойти к собственному дому, глянуть на светящиеся окна квартиры, и, хотя бы так, убедиться, что с Милой, возможно, все в порядке, он решил этого не делать. За домом, скорее всего, установлено наблюдение, так глупо попасться было бы обидно. Попробовать пойти к Киму? Тоже не вариант. За ним вполне могут наблюдать… Неужели придется ночевать в парке? Макс оглянулся по сторонам, убедился, что его никто не видит, за пару прыжков пересек дорогу и быстро перемахнул чугунную ограду. Парк как парк: трава, кусты, пластиковые скамейки, светящиеся диоды автоматических урн… Макс немного прошелся, с удовольствием ощущая под подошвами скрип песка, опустился на одну из скамеек. За те годы, что он здесь не был, ничего не изменилось. Мимо прошла обнявшаяся парочка, повеяло тонким ароматом женских духов. Где-то раздавались жесткие удары ладоней по мячу и крики «Есть! Мы сделали это!» Напротив, в траве, возилась такса.

— Мухтар, сюда, к ноге, — закричал из-за кустов хозяин в светлой панамке. Такса встрепенулась и устремилась на зов.

Над головой Макса раздалось пронзительное жужжание, и на уровне его глаз завис электронный хостес:

— Добро пожаловать в парк! Хотите что-нибудь съесть? Выпить? Заняться спортом?

— Нет, — помотал головой Лебедев, — хочу, чтобы меня не беспокоили.

— Тогда рекомендую вам дорожку, на которой вы находитесь, — зажужжал хостес приятным электрическим голосом. — Она довольно тихая. Вас здесь никто не побеспокоит. Удачного отдыха!

Моторчик взвыл, хостес стремительно рванул вверх, мигнув Максу на прощание бортовыми огнями.

«Вряд ли пока стоит обустраиваться на ночлег, — решил Макс, — слишком много людей. Чуть попозже и люди разойдутся, и эта электронная сволочь уйдет на зарядку». Во сколько же это произойдет? В десять? В одиннадцать? Или еще позже? Сейчас, наверное, было около восьми, сидеть на скамейке еще три часа вряд ли имело смысл. Макс встал и пошел по газону, вслед за таксой. Обогнул немного удивленного собачника в панамке и даже слегка покачал ему головой, словно сказав: «Такое, говорите, можно только собакам?» Направление он выбрал верно — через несколько минут оказался на проспекте Дружбы. Впрыгнул в первый подошедший электробус. Модель была старая, свет от конденсаторов в салоне напоминал своей бесцеремонностью времена детства. Сейчас свет сделали более добрым, что ли, немного притушенным и естественным. Но в этом старом свете была своя прелесть: он напоминал юность, поздние возвращения с тренировок, приятную усталость в молодом теле, у которого тогда еще было все впереди. А сейчас? Макс грустно ухмыльнулся. Здесь даже стояла автоматическая касса. Их уже почти нигде не осталось: платить коннектором, деньги с которого снимались автоматически, как только ты входил в дверь, было, конечно, удобнее. Но вот подумал ли кто-нибудь о тех людях, что могут забыть коннектор дома? Макс почувствовал, что его паника теперь сменяется гневом. Бессмысленным, обращенным на какой-то пустяк. Он вздохнул поглубже, попытался успокоиться. Ведь платить, в принципе, можно было еще и по удостоверению личности, так что эта проблема была решена. Не стоит психовать. Все дело в том, что у него просто не было при себе коннектора. Стоит этой вещице, которая так постоянно достает нас, исчезнуть, так сразу чувствуешь себя как без рук… Где, интересно, его коннектор сейчас? Вряд ли уехал слишком далеко. Скорее всего, лежит сейчас, препарированный, на столе в НСБ. Что можно из него извлечь? Звонки и сообщения за последние несколько лет, телефоны всех друзей и знакомых… Что можно понять по этим данным про Макса? Пожалуй, вряд ли что-то новое. Бывший спортсмен, ныне образцовый полицейский. Любитель девушек, но вот уже почти год, со времени знакомства с Милой, не совершивший ни одного «левого» звонка. Несколько друзей, которым он регулярно звонит, коллеги, несколько сотен случайных номеров… Магазин, мастерская по ремонту компов, какие-то пострадавшие… Да, пожалуй, и все. Из сообщений тоже не особо много вынешь: «Извини, проспал», «Буду в кафе в 18:00» и всякая подобная бессмыслица. Но, как бы то ни было, круг его общения обрисовывается предельно четко. Но вдруг Макс понял одну вещь, которая его очень порадовала. Он даже немного подпрыгнул на жестком сиденье электробуса. Славик пару месяцев назад утопил трубку, катаясь на катере. Купив новую, не стал восстанавливать старый номер, а разорился на «золотой», с кучей нулей, говоря, что так проще общаться с клиентами. Макс, вбивая его новый номер, старый удалил, отправив в небытие заодно «всю цепочку» звонков и сообщений. Со Славиком они в последнее время созванивались не очень часто, так что в трубке сохранилось всего два звонка: когда он просил того одолжить хорошую камеру и когда ее отдавал… То есть, черт возьми, всего один звонок, камера до сих пор лежит у Макса дома. Сегодня утром, словно кто-то толкнул Макса под руку, и он набрал номер Славика не с коннектора, и с бортового компьютера полицейской машины. Так что второй звонок — это поздравления от Славика. А учитывая, что перед свадьбой вызовов — входящих и исходящих — было сделано достаточно, то, похоже, можно рискнуть и переночевать в эту ночь в нормальной постели. А заодно поговорить со Славиком, может, он что-нибудь подскажет. А также появится возможность посмотреть диск.

Макс оглянулся. Удивительно, но ехал он, похоже, в нужную сторону. Это он хорошо угадал. Пройти будет надо совсем немного. Правда, придется немного поплутать. Нужно пройти по тем отрезкам улиц, где нет городских камер слежения. Уж что-что, а их расположение Лебедев знал отлично. Через три остановки Макс резко выскочил через закрывающиеся двери. Хотелось проверить, нет ли за ним хвоста. Глупость, конечно, но все-таки. Естественно, никто из полупустого автобуса догонять его не бросился. Лебедев прошел небольшим сквериком, через полчаса вышел к дому Славика. Поднял голову, нашел нужные окна. В комнате с балконом горел свет. Макс пару раз обошел вокруг дома, но подниматься было все-таки страшно. Не понятно, насколько серьезно за него взялись. Собственно, за несколько часов, что прошли со времени его побега из отделения, вполне уже можно было опросить довольно много его приятелей и выяснить, с кем он общается, а с кем — дружит… И тогда у Славика точно засада. Но, с другой стороны, вряд ли они будут поднимать шум, опрашивая его знакомых. Во всяком случае, пока. История непонятная даже для самого Макса. Скорее всего, идет какая-то внутренняя НСБшная игра, и вряд ли они захотят включать в ее круг слишком много людей.

Из темноты вынырнула симпатичная девушка в серебристом платье. Видимо, она спешила домой, и Макс осторожно, чтобы не испугать, преградил ей путь.

— Извините…

Девушка остановилась, но, похоже, что плечистая фигура бывшего спортсмена ни капли ее не испугала:

— Слушаю вас…

— Наверняка, разные молодые люди у вас не раз просили телефончик…

— Ну, — девушка с интересом посмотрела на Макса, — предположим…

— Знаете, чем я отличаюсь от них всех?

— Вы мне дадите свой?

— Нет, увы. Я тоже попрошу у вас телефончик, но не номер, а сам коннектор. Забыл свой дома, а надо сделать срочный звонок…

— Пожалуйста, — девушка протянула Максу симпатичную розовую трубку. Кажется, она выглядела немного разочарованной и обиженной.

Макса всегда удивляли люди, которые в эпоху коннекторов умудрялись помнить чьи-то номера и даже адреса ящиков электронной почты. Зачем, если все и так записано? Да и как можно, в принципе, запомнить этот лес цифр? Но, к счастью, Славик, как нарочно, обзавелся весьма удобным для запоминания номером. Лучше, пожалуй, были только у полиции и скорой помощи.

Макс глянул на светящийся в темноте экран. Вот сможет ли когда-нибудь кто-нибудь объяснить, почему во всех этих розовых трубочках стоят такие операционные системы, разобраться в которых мужчине, даже с зачатками логического мышления, практически невозможно. А уж если он имеет, не дай бог, степень по логике, то его дело и вовсе пропащее. К счастью, у Милы стояла подобная система, и Макс обнаружил необходимый ему экран относительно быстро. Выключил на трубке автоматическую передачу имени и фото, набрал номер.

— Слава, привет, — голос приятеля показался Максу немного удивленным. — У меня к тебе дело. Ты не мог бы выйти в скверик, что у тебя неподалеку?

Любой другой, наверное, сразу бы начал с кучи вопросов. Для начала «Макс, это ты?» Ну, блин, а кто? Потом «А что это у тебя за номер?» Надо объяснить это прямо сейчас? Затем: «Ой, а зачем выходить? Может, ты сам зайдешь?» Ну если просят, то, наверное надо, ведь так? Славик лишь спросил: «Прямо сейчас?»

— Угу… — промычал Макс и нажал «отбой». — Спасибо большое за эту, столь необходимую мне возможность… Хотелось бы проводить вас до дома и в самом деле попросить телефончик, уже номер… Но, увы, сегодня у меня это не получится. Может быть, когда-нибудь в следующий раз…

— Ну ничего, — сказала девушка, убирая трубку в сумочку, — надеюсь, следующий раз когда-нибудь наступит.

— Обязательно! — кивнул Макс. — Не забудьте снова включить передачу имени!

В сквер Макс не пошел, а остался на месте, наблюдая за подъездом Славика. Тот появился через пару минут, в наброшенной на плечи джинсовой куртке. Ночь была весьма теплая, как и положено ей быть в начале лета, но Славик всегда был изрядный мерзляк. Он оглянулся по сторонам, широко зевнул и отправился в сторону сквера. Макс постоял еще несколько минут в тени большого куста, и, убедившись, что из подъезда за Славиком никто не вышел, как, впрочем, и из окружающих кустов, и отправился следом. В сквере Славик, прищурившись, оглядел диспозицию, затем уселся на скамейку, и, достав коннектор, погрузился в чтение. Макс выждал еще несколько минут и направился к нему, широко улыбаясь:

— Привет! Какие люди! Что ты делаешь в сквере посредине ночи?!

— Здорово, Макс! Тебя что, жена уже из дома выгнала?

— Спасибо, что вышел. У тебя в подъезде никого не было?

— В смысле? — Славик задумался. — Нет, никого. А что, что-то случилось? Кто должен быть у меня в подъезде?

— Проблема, что этот мой сон продолжился наяву.

— Этого, как его… Мужика, что ли, убили все-таки?

— Хуже… Не, мужик-то жив, дай бог ему здоровья, но вот для меня все складывается не очень весело… Помнишь, я тебе рассказывал, что сон кончился парнем, который ударил меня электрошоком?

— Ну, — Славик кивнул и внимательно посмотрел на Макса.

— Перед тем как ударить, он сказал мне, что в отделение должны принести письмо. Я совсем про это забыл. Так вот, письмо принесли…

— Погоди, как так? Он сказал, что, дескать, завтра тебе принесут письмо?

— Нет. Он сказал, что утром этого дня, ну, то есть сегодня, мне принесли письмо. Во сне же тоже было сегодня. И я вспомнил про это письмо, вернулся в отдел, и оно там было. Но за мной погналась НСБ.

— Как погналась? — Славик даже привстал со скамейки.

— Вломились в отделение, заблокировали выход, вычисляли то ли меня, то ли это письмо своими приборами… Ну знаешь, такие… Ну, типа…

— Я понял.

— И я от них сбежал, — Макс ухмыльнулся и развел руками, словно сочувствуя агентам НСБ, столкнувшимся с неведомыми, но очень мощными силами природы.

— Хм, — Славик печально покачал головой, — почему?

— Черт его знает, — Макс опустился на скамейку рядом с другом. — Мне будто показалось, что я снова в этом сне. И вы все так еще меня убеждали, что НСБ за мной, простым полицейским, гоняться не может, ну я и… Хочется сказать, что сдурил, но не скажу: уверен, арестуй они меня, ничего хорошего бы не было. И, кстати, это как раз те же самые парни, что и во сне. Так что, считай, я просто взял себе некоторое время на размышление.

— Те же самые? Ого! — Славик потер себе лоб. — И они тебя еще не вычислили? А, ты выкинул коннектор?

— Выкинул, да. Сейчас одолжил у какой-то девушки, чтобы тебе позвонить. Что дальше делать, как думаешь?

— А что в письме?

— Вот, — Макс протянул Славику конверт. Тот зачем-то понюхал его, потом заглянул внутрь. — Только диск и все? Ты его посмотрел?

— Увы, нет. Хотел купить сканер, но мне заблокировали все счета. Я так расстроился, что даже забыл из магазина этот сканер захватить.

— Это правильно. А то они тебе еще грабеж пришьют. Сейчас-то, как я понимаю, на тебе ничего нет, не стоит упрощать им жизнь.

— Ты знаешь, Слав, — Макс хмыкнул, — в общем-то, грабеж был. Я кассу у них выгреб… Надо же мне на что-то жить…

— Ого, — Слава присвистнул, — это ты зря сделал. Но теперь-то, конечно, уже поздно каяться. Сделал — так сделал. Пошли ко мне, что ли? Ты как?

— Да, хотел тебя попросить. Неохота на улице ночевать.

Макс оглянулся по сторонам. В скверике было тихо. Где-то за кустами процокали спешащие каблучки, где-то вдалеке юношеский голос раздраженно втолковывал кому-то, чем последняя сборка «Убунты» превосходит «Виндоус 2030», где-то вдалеке раздалась музыка из проехавшей машины.

— Слав, ты не боишься? Предлагаешь переночевать преступнику…

— Глупости не говори. Я предлагаю переночевать своему другу. А уж что он там сделал… Я, в конце концов, мог этого просто не знать.

— Тогда пошли, — Макс встал со скамейки. — Только у меня будет просьба. Поднимешься к себе ты один, и если все нормально, то просто выйди на балкон. Никаких знаков подавать не надо: руками там махать, или пускать три зеленые ракеты…

— Свистка, Макс… Правильно — «три зеленых свистка».

— Да, что-то, похоже, с юмором у меня совсем стало плохо…

Слава пошел к подъезду, а Макс сделал небольшой крюк и вышел к его дому с другой стороны. Через пару минут Славик показался на балконе, немного постоял, втянул ночной воздух и снова ушел в квартиру.

Макс быстро взлетел на третий этаж. Дверь, как всегда, была открыта, и Макс ее тихо запер. В квартире он оказывался в ловушке, но, все-таки, с запертой дверью как-то надежнее. На всякий случай прислонил к двери стул: если будут открывать, то стул должен упасть.

— Ну, — крикнул из комнаты Славик, — ты где там есть, я уже заждался!

Он уже вставил диск в сканер, и экран показывал дату записи: 08.12.2089, 14:32.

— Гляди, какая дата. Зачем, интересно, сбивать в компьютере дату?

— Может, не сбивали, — Макс уселся на диван, — может, им было просто лень выставить правильную?

— Может, — хмыкнул Славик. Идея ему явно понравилась. Если бы дата в его компьютере сбилась, он бы явно заленился выставлять правильную, — включаем?

— Давай!

На экране пошли косые полоски, затем несколько раз что-то перемигнуло, и наконец появилось изображение. Камера, откуда-то с большой высоты, опускалась на землю. Внизу было необычайной красоты побережье, голубое море, белый песок. Камера шла вдоль прекрасного пейзажа, вскоре море осталось позади и на горизонте выросли горы, густо покрытые лесом, в дебрях которого прятались водопады. Недалеко от камеры пронеслась стая каких-то необычных птиц, больше похожих на персонажей мультфильма, чем на живых существ. Камера устремилась вниз и вскоре оказалась в глубоком каньоне. Между громадных коричневых камней вился узкий голубой ручеек. На секунду зависнув над ним, камера устремилась резко вверх, и уже через несколько секунд на экране замелькали белые разводы облаков, потом все и вовсе скрылось в молочном тумане, а еще через мгновение по краям экрана появилось черное небо со звездами, а земля, вернее неизвестная планета, маленькая, лежала где-то внизу, практически совсем не видная за слоем облаков. Камера повернулась, и прямо перед ней оказалась космическая станция, отражающая никелированными поверхностями солнечные лучи. Экран почернел, и сканер писком известил о конце записи.

— Ну и что это за чушь, — недовольно сказал Славик, — ты уверен, что тебе именно этот диск передали? Это шутка какая-то, что ли? Э, Макс, ты чего?

Макс прекрасно знал выражение о том, что от ужаса шевелятся волосы на голове. Но сейчас он понял, шевелятся те вовсе не от ужаса, а от каких-то вещей, которые оказываются совершенно несовместимыми с теми правилами жизни, которые ты принимал до этого.

— Эй, Макс, ты чего! Я тебе этого канала «Энимал Планет» могу сейчас…

— Славик, помнишь, я тебе рассказывал, что мне снится сон…

— Ну да! НСБ, наркоман… Ой! — Слава опустился на диван. — Это твой сон с птицами?

— Да. Он. От начала и до конца. Во всех… подробностях. Начинается и заканчивается именно там, как я его и вижу…

— И что получается?

— Я не знаю. Я шел к тебе, думая, ты подскажешь мне, что делать. Но тут я даже уж и не знаю, о чем спрашивать. Это мой сон. Он записан на диск. Все.

Слава вскочил и несколько раз энергично пересек комнату из угла в угол. Потом с размаху сел на диван и взъерошил волосы.

— Ну, Макс… Я вообще не знаю… Ты, кажется, говорил, что видел этот сон всю жизнь?

Макс кивнул.

— Ты можешь вспомнить, когда ты увидел этот сон в первый раз?

— Я сам об этом много думал, но такое, очень странное ощущение. Кажется, что видел всю жизнь, а в то же время не могу вспомнить, как я, например, реагировал на этот сон, скажем, года три назад. Но, кажется, я уже тогда его видел… А может, и не видел… Но точно я его видел, ведь я тебе о нем рассказывал. Ведь так?

— Ну да. Ты говорил, что в своем сне, ты мне рассказывал, что… Ох… Но, во всяком случае, ведь ты рассказывал его еще и психологу?

— Да, рассказывал. Но со всей этой круговертью я уже не знаю, что кому я рассказывал, а что мне просто приснилось. Ты знаешь, я вот сейчас прямо ощущаю, что у меня крыша едет. Я не знаю, где реальность, где что…

— Здесь-то точно реальность. И я реальный, — Славик рассмеялся и ткнул Макса кулаком в плечо. Довольно сильно, но смех у него вышел натужный и неискренний.

— Если здесь реальность, мне, впрочем, тоже так кажется, то каким образом мой сон мог оказаться на этом диске?

— Ну… — Пожал плечами Славик. — Значит, ты прав. У них есть какая-то машинка, которая транслирует сны. И они зачем-то транслируют сны тебе. Вот это, так сказать, пойнт, в котором мы можем быть уверены. Пока все. Подтверждение этого — то, что НСБ за тобой гоняется. И, кажется, очень не хотела, чтобы этот диск попал к тебе в руки. Теперь о минусах… Помнишь анекдот про Деда Мороза? «Теперь, когда ты меня увидел, мне придется тебя убить…» Ты, думаю, зря посмотрел этот диск. И я, похоже, тоже зря его посмотрел.

— Это все, конечно, хорошо, но какой в этом смысл? Понимаешь, нет в этом смысла — показывать мне какие-то сны.

— Хм… не знаю, — Славик вскочил и снова зашагал по комнате. Похоже, ситуация его весьма заинтересовала. — Но ведь мы признали, что это действительно происходит? Надо все обдумать!

— Ты знаешь, Слав, — Макс встал, — я, пожалуй, спать пойду. Ты не обижайся. Но я что-то… Ну, в общем, ладно… В той комнате лечь?

— Эй! — Слава был явно разочарован таким концом разговора, но потом просто махнул рукой. — Ну да, в той…

Макс не думал, что сможет сейчас уснуть. Он просто хотел побыть один. Может, попытаться хоть частично переварить все то, что на него навалилось. Но как только лег на диван, сразу же провалился в темноту и очнулся, когда в комнате уже было совершенно светло, а он так и лежал на диване в джинсах и рубашке. Спина затекла, а подложенная под голову рука ничего не чувствовала. Скривившись, словно инвалид, Макс отправился на кухню. Слава уже проснулся и сидел с чашкой кофе, пролистывая страницы интернета.

— Ты знаешь, я вот уже два часа пытаюсь найти этот твой сон в сети. Не специально же для тебя его снимали. Это, скорее всего, просто кусок из какого-нибудь фантастического фильма. Я внимательно посмотрел, компьютерная графика там отличная. Значит, бюджет у фильма хороший. И, значит, по идее, найти его просто.

— Ну нашел? — Идея показалась Максу очень логичной. Хотя внутри что-то ухмыльнулось и пробормотало, — сон этот, явно, в единственном экземпляре, и Макс, до недавних пор, был его «эксклюзивным» зрителем.

— Пока нет, — Славик тряхнул головой, — но, уверен, скоро найду.

Макс поставил в кофемашину чашку и нажал кнопку.

— Ну хорошо. А мне как быть?

— Тебе? Думаю, тебе надо переговорить с коллегами. Что там вчера дальше-то было, после того как ты убежал. Может, ничего особенного-то и не было.

— Ага, совсем ничего. Машины разбил, «Мамонта» угнал, магазин ограбил… Ну так, пустяки…

— Но тем не менее подробности нам нужны. Надо идти в разведку и брать языка. Знаешь, кого можно взять?

Аппарат выплюнул последние капли кофе. Макс, поставив кружку на стол, заглянул в планшет Славы со списком фантастических фильмов.

— Ну примерно. Ким.

— Тогда вперед. Только будь осторожен. Напрямую к нему не суйся.

Макс глянул на часы и залпом опрокинул в себя кофе.

— Да, пора.

— Давай. Я весь день дома. Если появится НСБ, то… Хм… — Славик вскочил и, подойдя к окну, снял с него какой-то разлапистый цветок в горшке. — Гляди, если НСБ появится, то я поставлю его назад на подоконник. По идее, снизу он должен быть хорошо виден!

Слава играл в шпионов самозабвенно и с охотой. Макс поморщился:

— Слава, есть ощущение, что ты фильмов про шпионов насмотрелся. Мы не в кино.

— Макс! Ты что, еще не понял? Все гораздо хуже, чем в кино!

Глава 11

Еще один день

Жизнь подобна судье на поле. Она внимательно следит за нами, то и дело за любой пустяк назначая штрафные санкции. Да и штрафы ее весьма похожи на хоккейные. Это — время. Часы, потраченные в безделье. Дни, потраченные на бессмысленное ожидание. Сутки, потраченные на исправление чужих ошибок. Недели, ушедшие на неверные дороги. Месяцы, потраченные на пустые поиски. И если ты честен с собой, то ты всегда знаешь, за что был наказан. Ни одна минута не была отнята у тебя жизнью без твоей вины… Но вот только жаль, что осознаешь случившиеся обычно слишком поздно. Когда драгоценные минуты уже утекли песком сквозь пальцы.

Первая мысль, которая пришла Максу в голову, когда он проснулся: вот и еще время зря потрачено. На сон, на какие-то пустяки… А жизни-то все меньше остается. Было горько. И обидно, что нельзя ничего с этим сделать.

Ким уселся в машину, пару секунд о чем-то подумал, и включил компьютер.

— Выезжай на проспект и дуй в сторону полицейского участка, — тихо сказал Макс. Он постарался сделать это как можно мягче, но Ким все равно подлетел на своем сиденье и ударился головой о потолок:

— Ты с ума сошел?! Ты в розыске, мать твою! Ты знаешь, что ты враг государства? А меня отстранили!

— Как отстранили? — спросил Макс, продолжая лежать на заднем сиденье.

— Так, очень просто! — Ким вырубил автопилот и стал сам выезжать со двора, зло выкручивая руль. — Что происходит, Макс? Там вчера такое было…

— Ну расскажи… Ты вообще куда собрался?

— Да никуда. Так, развеяться решил.

— Понятно. То-то я уже осатанел в этой машине лежать. Молодец, что хоть развеяться решил. Так что было?

— В общем, вызывают меня вчера к начальнику Управления. Там сидят три НСБшника. Начальник в углу, в качалке своей, типа не при делах. Уж даже не знаю, как они в кабинете его оставили. Вы, говорят, нарушили статьи такие-то и такие-то Внешнего кодекса сотрудника оперативной службы. Я в ответ: «Какие ваши доказательства?» У нас, говорят, есть видео, как вы препятствовали действиям работников НСБ.

— Как ты препятствовал? Ты же их за руки не хватал…

— Ну я им примерно также и ответил, — Ким вздохнул, переключил машину на автопилот, заодно затемнив стекла. — Да садись уже, никто тебя не увидит.

Макс сел и потянулся. Позвонки благодарно хрустнули. За те два часа, что он ждал Кима, спина у него порядком затекла.

— Так вот, — продолжал Ким, — я им отвечаю: «Раз вы так любите логику и четкие ответы, то смотрите. Пункт первый. Действительно, мы с Максом зашли в туалет. Я — по малому делу. Он — тут, извините, не проследил. Пункт второй. Ни для кого не секрет, что у нас в управлении не очень-то любят вторжения типа того, что вы сегодня устроили. И мы вообще думали, что это учебная тревога». Ну и так далее.

— А они что? — Макс поежился. Ощущения от того, что он подставил Кима, были у него не самые приятные.

— А они говорят, что «Господин Лебедев связан с террористами», ну и вообще…

— Какими еще террористами? Их уж лет двадцать как нет!

— Это ты у них спроси. Если встретишься. Хотя я бы не советовал. Но мне они сказали, что это, типа, служебная информация, а вообще я отстранен до выяснения всех обстоятельств. Ты-то где был? Вижу, в полном порядке. Один я беспокоюсь… Ну что, куда ехать-то?

— Слушай, может, мне с начальством переговорить, как считаешь? Дескать, про террористов ничего не знаю, а что машину у НСБ угнал…

— Ты что, машину угнал?! — заорал Ким.

— Ну так вышло… Мою-то они того… Ну и магазин еще ограбил…

— О боже…

— Я думал, что ты уже все знаешь.

— Ты что, думаешь, они нам докладывают, что ли, о твоих приключениях? Ну, вообще-то, с начальством поговорить можно. Начальство не то чтобы уж на твоей стороне, головняка ты ему доставил по полной, но отдавать в НСБ на съедение, наверное, тоже не будут. Конкуренция силовых ведомств, сам знаешь… Нехорошо своего сдавать. Он, то есть ты, хотя и сукин сын, но наш сукин сын. Но в Управление, думаю, ехать не стоит. Ни к чему там лишний раз мелькать.

— А как? — Макс наконец немного приподнялся и, аккуратно оглянувшись по сторонам, сел.

— Поехали ко мне, а там позвоним, выдернем кого-нибудь… — Ким пожал плечами, — Михалыча, думаю. Он умеет с начальством общий язык находить. Они его уважают. Да, в принципе, и Антона Борисовича можно. Он же к тебе всегда хорошо относился… Проведем с ними переговоры.

— Григорьева еще можно. Именно он меня в полицию привел. А он сейчас большая шишка, — пробормотал Макс.

— Ну вот, отлично. Устроим у меня дома небольшое совещание.

— Ким, ты только глянь, чтобы хвоста за тобой не было.

Ким хмыкнул:

— Макс, как ты думаешь, что я делаю с того самого момента, как я выехал со двора? Не знаю, стоит ли мой коннектор на прослушке… Наверное, стоит… Но вот хвоста за мной они точно не приставили. Это я тебе как профессионал говорю.

Ким свернул с проспекта в переулок, затем, попетляв, обернулся и подмигнул Максу:

— Точно, никого. Гляди, такая идея. Заходим ко мне в подъезд, я иду домой, вызваниваю начальство. А ты поднимаешься на чердак. И если до приезда наших начинается какой-нибудь шухер, спокойно уходишь через другой подъезд. А потом… Ты свой коннектор-то выкинул, небось?

— А ты думал…

— У меня есть старенький, еще без личностного модуля. Приедем, я тебе его отдам. Можешь мне позвонить как-нибудь, если сегодня больше не увидимся.

Ким заехал во двор и припарковался:

— Ну что, тихо?

Макс оглянулся:

— Кажется, тихо. Ты, на всякий случай, поднимись домой. Если в подъезде все нормально, высунься в окно, я тогда тоже пойду.

— Лады, — Ким захлопнул машину, зашел в подъезд. Через минуту он показал Максу из окна большой палец. Макс открыл машину, осторожно вышел. Во дворе было тихо. Ни человека. По улице проехал большой ярко-синий грузовик. Макс посмотрел в другую часть двора и увидел, как в просвете между домов проезжает такой же синий, с блестящим фургоном грузовик.

— Это еще что…

Макс сделал несколько шагов вперед и, подняв камень, бросил его в сторону проема между домами. Но камень пролетел всего метров десять: он ударился о воздух словно о какую-то невидимую преграду и по воздуху, как по воде, пошли круги.

— Вот сволочь! — заорал Макс непонятно кому. — Черт!

Ответом ему послужил шум винтов: над крышами появились два вертолета, с которых посыпались парни в бронежилетах с надписью НСБ. Зрелище было весьма выразительное. Откуда-то вылетел экраноплан, и, совершив крутой вираж, застыл над центром двора. Из него упал трос, и так же, как и из вертолетов, вниз заскользили спецназовцы.

— Да, похоже, я и в самом деле связан с террористами, — пробормотал Макс. Бежать было решительно некуда. В окне маячило растерянное лицо Кима. Макс еще раз осмотрел двор и рванул к канализационному люку.

Когда пытаешься от кого-то скрыться, то прыгнуть в люк — это последнее, что может прийти в голову. Разве что в том случае, когда тебя уже совершенно обложили и больше деться просто некуда. Наверное, что-то подобное чувствует волк, когда прыгает на красные флажки. Прыгает, когда огонь, за который он принимает флажки, становится ему уже не страшен. Все остальные выходы из ситуации — гораздо хуже. Прыжок в колодец — это что-то сродни суициду, ведь у любого самоубийцы теплится надежда на другой мир и следующую жизнь, в которой, возможно, повезет чуть больше. В это и не особо верится, но что еще делать…

Когда ты срываешь тяжелую крышку, до крови обдирая ногти, то вовсе не думаешь ни про ногти, ни про пальцы. Вовсе не замечаешь боли. Только одно бьется в голове — уйти.

Пролетели перед глазами косо вбитые в осыпающийся красный кирпич скобы, нанесло болезненный удар по ступням бетонное дно, зазвенело эхо в голове. Перед Максом тянулся длинный коридор, уходящий в абсолютную тьму. Повезло. Света в конце туннеля, в отличие от ситуации, обещанной после смерти, здесь не было. Значит — жив. Макс рванул вперед, выбивая из луж под ногами тысячи невидимых брызг и вытянув вперед руки, на случай внезапного появления на пути стены. Бежать в темноте было непросто: пару раз Макс весьма больно ударялся о стены: то ли это тоннель петлял, то ли его самого заносило.

Сквозь грохот собственных шагов и сердца до него долетел сзади топот ботинок спецназа. Он обернулся: тоннель, и в самом деле, искривлялся. За поворотом метались лучи фонарей и раздавались ругательства. Но впереди забрезжил свет. Совсем слабенький, призрачный, просочившийся через решетку чугунного люка. Это был выход. Люк накрывал развилку подземного лабиринта: после большого зала тоннель расходился на три одинаковых луча. Макс задрал голову: часть скоб в лесенке к люку выломана, но выбраться было легко. Или, возможно, стоит пробежаться еще немного в темноте? И выйти на свет, когда часть преследователей уже отсеется в другие тоннели, а те, кто остался на поверхности, окажутся далеко? На эти мысли ушла половина секунды, еще половина ушла на принятие решения. Но тут в одном из тоннелей, который Макс уже почти выбрал для дальнейшего бегства, мелькнула тень. Лебедев выхватил пистолет, навел его сначала на уровень головы тени, но, решив не рисковать, опустил чуть ниже, туда, где должно располагаться сердце. Тень вскрикнула, сделала быстрый шаг вперед… В тоннеле стояла какая-то девчонка, в легком цветастом платьице, со светлыми разлетающимися волосами. Она сделала еще шаг вперед, и Макс увидел знакомое лицо: когда-то, кажется тысячу лет назад, эта девушка просила у него зажигалку в кафе. «Это было позавчера. Или вчера», — с удивлением понял он. Девушка приложила палец к губам и сделала рукой приглашающий жест. Макс пошел к ней, и она, повернувшись, побежала вглубь тоннеля. Драгоценное время было потеряно, и шаги спецназа грохотали уже совсем близко. «Или пан, или пропал», — Макс это подумал, уже устремившись вслед за незнакомкой. Тоннель снова сделал пару мягких поворотов, и где-то вдалеке Макс услышал голоса спецназовцев — они решали, куда же мог отправиться беглец. Наконец девушку удалось догнать, и тут она вытащила маленькую рацию:

— Всё в порядке. Он со мной. Уходим в коридор «Д»…

В ответ в рации что-то захрипело, и девушка нырнула в небольшой аппендикс канализационной системы, ведущий, видимо, к какому-нибудь дворовому колодцу. Что там вверху? Детская площадка, герань на подоконниках, бабушки на скамейках? Стол с пенсионерами, режущимися по вай-фаю в какую-нибудь древнюю игруху, голуби и кошка, прячущаяся в клумбе? Каким необычным и долгожданным казалось это сейчас.

Макс проскочил этот аппендикс, и, прежде чем остановился, почувствовал, как маленькие пальчики цепко ухватили его за рукав и втянули за собой. Девушка стояла у стены, откинув голову, и тяжело дышала. В коридоре, в каких-нибудь нескольких десятках метров, уже раздавались шаги спецназовцев и шумели их рации. Макс снова поднял пистолет. Сколько их? Видимо, в этом коридоре уже гораздо меньше, чем было при начале погони. Пользуясь внезапностью, точно можно положить парочку. А дальше? Подтянутся остальные, и… Девушка, так и не отпустив рукав максовской куртки, приблизила к нему лицо:

— Доверься мне. Я тебя очень прошу…

И, прежде чем он как-либо среагировал, прошептала в переговорное устройство:

— Пора!

Макс хотел что-то сказать, например, что вдвоем умирать не так скучно, а делать это с красивой девушкой еще приятнее… Он попытался рассмотреть ее глаза в том скупом свете, что давала маленькая зеленая кнопочка на ее рации. Но тут проход в тоннель внезапно закрыла глухая бетонная стена. Ничем не отличающаяся от грязно-серых стен по соседству, такая же обшарпанная и старая. Где-то за ней послышались глухие далекие удары. Это по коридору бежал спецназ.

Макс замер, стараясь не дышать, но было понятно, что если шаги слышались так глухо, то можно было даже крикнуть, не опасаясь быть услышанным. Крикнуть: «Что же происходит?!!», имея в виду то ли внезапно появившуюся стену, то ли все события последних дней. Но вместо этого он выдохнул, посмотрел еще раз на девушку, провел рукой по стене. Кажется, это опять был сон. Макс понял, что сейчас он громко расхохочется. Во всю мощь, в полную силу, выплескивая из себя все то, что накопилось в нем за эти безумные два дня. Или, вернее, за этот безумный сон. Вот только сначала очень хотелось, до горечи во рту, до боли в легких, вынырнуть из этого сонного омута, проснуться. Но это никак не получалось. Он мотнул головой, дернул себя за ухо, с размаху ударил ладонью по щеке. Было больно. Но проснуться он не мог. Набрал в легкие воздух, полные легкие воздуха, настолько полные, что они даже слегка заныли. Он хотел разорвать все это безумие сумасшедшим криком «А-а-а-а!», как кричит человек, окончательно провалившийся в пучину сумасшествия и понявший, что ему отсюда уже никогда не выплыть. Девушка испуганно зажала ему ладошкой рот. Ладошка пахла приятно: то ли леденцами из детства, то ли какими-то новыми модными духами… Она поднесла свое лицо совсем близко и, убрав ладонь, поцеловала его в губы тяжелым затяжным поцелуем. От губ ее также пахло великолепно. Раздался звонкий металлический щелчок, и девушка отпрянула. Макс поднял пистолет и поднес его к рации: да, недаром звук щелчка показался ему таким знакомым. Обоймы в пистолете не было. Девушка снова приложила тонкий пальчик к своим губам:

— Я же обещала, что мы ещё увидимся…

Огонек рации высветил ее раскосые глаза. Она подняла вторую руку с обоймой:

— Пусть это пока побудет у меня… На всякий случай…

Макс устало сполз по стене и сел на корточки:

— Ну, и что теперь?

Говорят, что если умереть и долго плыть по реке, то можно увидеть своего врага, сидящего на берегу. Состояние у Макса было именно такое. Может, он и не до конца был уверен, что уже умер, но по реке плыть он уже был согласен. Не делая ни одного лишнего движения, лишь изредка, возможно, поворачивая голову, в поисках врагов и друзей, существование которых, впрочем, ему сейчас было уже совершенно безразлично.

— Эй, — девушка постучала Макса по плечу, — вставай, нам еще долго идти.

Он, не поднимая головы, пробормотал:

— Зачем? В смысле — куда?

— Здесь есть одно место. Тебе там понравится.

— Сомневаюсь. Сейчас есть только одно место, где мне может понравиться: моя кровать утром шестого июня. Шесть утра. Будильник. Я его выключу и снова буду спать. И никуда не пойду. А потом проснусь, не знаю, в десять, в одиннадцать, в два… Включу телик, съем что-нибудь… И когда пойму, что все это моя жизнь, а не проклятый сумасшедший сон, то вот это мне понравится. А вовсе не то место, куда ты меня зовешь.

— Пошли, ну? — протянула девушка.

— Ведь мы же не идем в шестое июня, нет? — Макс поднял глаза. Светилась маленькая зеленая лампочка, и лица его собеседницы было практически не разглядеть. Макс вздохнул и поднялся: — Ну ладно, теперь уже все равно. Не потеряй обойму, это хороший НСБшный пистолет, таких патронов не достать.

Некоторое время они шли молча. Коридор оказался неожиданно длинным. Он тек под землей, под городом, не останавливаясь, лишь петлял и отпускал от себя ветки, подобно старому дереву.

— Девушка, а девушка, а как вас зовут? — Почему-то вспомнился Максу старый кинофильм.

— Лера, — бросила та не оборачиваясь.

— А меня…

— Я знаю: Максим Лебедев.

Наконец Лера остановилась. Через пару мгновений Макс, глаза которого уже привыкли к темноте, разглядел практически не выделяющуюся на фоне стены дверь. Будь он один, то, наверное, не обратил бы на нее никакого внимания: мало ли таких забытых проржавевших дверей мы встречаем в наших городах. Лера остановилась и нажала кнопку рации:

— Мы здесь…

Дверь зашипела и открылась.

— Заходи, — кивнула Лера. За дверью был небольшой коридорчик, метра полтора, который вел в большой зал.

— Ничего себе… Где это мы?

Лера улыбнулась:

— Дома…

— А вы не боитесь, что… — Макс обернулся на дверь.

— Не боимся, — Лера покачала головой. — Этого места на карте нет.

Макс оглянулся по сторонам. Они стояли в большом зале, метров десять на десять. Вверху был потолок из черных и белых блестящих плиток, выложенных в шахматном порядке. Все это отражалось в темном туманном зеркале, которым был покрыт пол. Одна стена была целиком в больших экранах, по части из которых шел какой-то абстрактный видео-арт, состоящий из вьющихся трехмерных полос разных цветов, то прерывающихся, то снова набирающих силу. Среди них странно смотрелись несколько экранов, транслирующих тоннель, какие-то уличные пейзажи, коридоры в каком-то офисном здании. Еще одна стена была пустая, а на второй были прибиты полки, на которых стояло множество книг. Макс подошел и взял в руки одну. «Карякина М. И. Лакокрасочные материалы для защиты сельскохозяйственной техники. 1985 год». Он выхватил с полки еще одну книгу. Ей оказалась «Юному птицеводу», 1960 года издания. Пробежал взглядом следующие книги на полке: «Освоение нарушенных земель», 1976 года, «Золотодобывающая промышленность капиталистических стран», 1963 года, «Нефть и газы СССР», 1982-го…

— Это тут у нас собирает один человек, — сказала Лера.

— Зачем? — удивился Макс. — Он… Хм… Геолог?

Определить по подобному набору книг интересы коллекционера было непросто.

— Почему геолог? — раздался бодрый голос. — Меня просто интересует антиквариат!

Макс обернулся. К нему подходил высокий парень в свитере крупной вязки и с волосами, собранными в конский хвост.

— Дмитрий, — протянул он руку. — Представляете, сколько стоит эта коллекция? Уникальные издания! Ведь раньше все издавалось на бумаге и потому количество экземпляров было ограничено! Вот, например…

Он выдернул с полки какую-то синеватую брошюрку:

— Смотрите, справочник «Вычислительные машины», 1973 года издания. Тираж всего сорок тысяч! Это, конечно, объясняется еще и временем, с компьютерами тогда было совсем плохо, но прикиньте, какое количество скачиваний имела бы эта книга сегодня!

— Макс, — представился растерянный таким напором Лебедев.

— Это и так все знают! — рассмеялся Дмитрий. — Вы тут тема обсуждения номер один! Кстати, меня можно звать Дима. Ну или Митя. Тут все так зовут. Это будет как-то привычнее.

— Ну, выползайте! — крикнул Дима. — Давайте знакомиться с нашим гостем!

Однако никто так и не появился. Макс глянул на четвертую стену: там был камин. Довольно большой. В нем, пожалуй, можно было зажарить целого теленка. Яростный огонь, плюясь искрами, пожирал целый, наверное, кубометр дров.

— Аристократично, — хмыкнул Макс.

— Подойди к огню, — толкнула его в спину Лера.

— Обряд посвящения, — ухмыльнулся Лебедев. — Понимаю. Надо сунуть руку?

— Сунь, — кивнула Лера, — если ты обожжешься, то мы проверим, как и рекомендуют в «Молоте ведьм», сможешь ли ты плавать связанным.

Макс сделал несколько шагов к камину и, почувствовав, что никакого жара нет, осторожно сунул в пламя руку. Пламя лизнуло его кожу прохладными языками.

— Ну это лишнее, — заулыбалась Лера, — я пошутила.

Макс коснулся горящего полена, и оно под его пальцами рассыпалось в пепел.

— Как это? — он испуганно отшатнулся. — Это же настоящий огонь?

— Ну в какой-то степени настоящий, — сказал молодой человек с шапкой вьющихся темных волос, — как и все остальное в этом мире… Меня зовут Майк.

— Макс. Хотя мне сказали, что я могу и не представляться.

— Это верно. Пойдемте в берлогу. Нечего в прихожей стоять.

— В берлогу? — Удивился Макс.

— Ну смутилась Лера, — мы так называем это место.

— Но камин, — оглянулся Макс, — как это действует?

— Все очень просто, — улыбнулся Майк, — некоторые тут играют в бога и создают собственные миры…

— Это настоящий огонь, но лишенный некоторых своих свойств, — пояснила Лера. — Тыца балуется. Доказывает себе и всем окружающим, что этот мир — всего лишь компьютерная фикция. К сожалению, сделать что-то подобное за пределами Берлоги у него пока не вышло.

— Угу, — промычал Макс и отправился в следующую комнату.

Это уже был не зал, а весьма длинная «кишка», с одной стороны которой стояли компьютеры с большими экранами, а с другой располагались несколько дверей. Здесь царила полутьма: свет был только от висящих в воздухе проекций компьютерных программ. За клавиатурами виднелись две ссутулившиеся фигуры — парень и девушка.

— Филипп, — обернулся худощавый невысокий паренек в красной футболке, — первый помощник Тыцы и вообще хороший человек.

Он протянул Максу руку, и тот ее пожал. Девушка рассмеялась:

— Лиза! Главная помощница Тыцы и вообще красивая девушка!

Остальные захохотали.

— Ведь главная — это лучше, чем первая? — засмеялась и сама Лиза. Она была весьма небольшого роста, с короткой прической и в рабочем комбинезоне. Из двери вышла еще одна девушка. Высокая, с отличной фигурой. Привычным движением она откинула за спину длинную русую косу:

— Ну тут уже все престижные места расхватали, потому я скажу, что я просто самая умная в этой компании. Соня!

Макс церемонно поклонился и пожал протянутую руку.

— А где Джадд? — Спросила Лера.

— Да, в конце концов, — хмыкнул Майк, — кто в лавке-то остался?

— Вот он как раз и в лавке, — кивнула Соня, затем повернулась к Максу: — Еще одного члена нашей скромной компании зовут Джадд, но он сегодня дежурный. Ты увидишь его попозже. Если, конечно, захочешь…

Ответом на фразу послужил новый взрыв хохота.

Тут от стены отделилась высокая ломкая фигура:

— Какие люди!

— Тыца! — воскликнул Макс.

Тот крепко пожал ему руку:

— Рад, что нам не надо снова знакомиться… Не волнуйся, Лера тебе уже сказала: этого места и в самом деле нет на картах. Во всяком случае, пока. Хотя я и противник всяческой неизвестности и незнания, хотелось бы надеяться, что это незнание продлится как можно дольше.

Макс еще раз осмотрел присутствующих.

— Слушайте, мне никто не хочет объяснить, что все-таки происходит?

Обитатели странного подвала переглянулись. Тыца почесал затылок и протянул руку:

— Мы как раз надеемся, что часть ответа на этот вопрос у тебя с собой…

Лебедев посмотрел на протянутую ладонь:

— И?..

— Что «и»?

— Ты имеешь в виду письмо?

— Да, все-таки полицейский и тормоз — это два понятия, где-то пересекающиеся, — улыбнулся Тыца и хлопнул Макса по плечу, словно извиняясь за шутку.

— Хех, — хмыкнул Макс. — Ты и в самом деле так считаешь? Тогда я тебе скажу больше: письма у меня нет.

— В смысле?

— Я его посмотрел и оставил у приятеля.

По подвалу разнесся разочарованный вздох.

— Ты это серьезно? Блин, ну ты даешь…

— Ну там, собственно, ничего такого и не было… Ну, в смысле, что может на что-то ответить. Оно даже для меня… Даже мне не может ни на что ответить.

— Ну и что там было? — Тыца покачал головой в смысле «ну что вот, дескать, делать с такими людьми», и сел в кресло. — Ребята, кто там ближе, нажмите кнопочку на кофеварке…

Дима щелкнул кнопкой, и кофеварка радостно зафырчала.

— Дело в том, что мне много лет снится один и тот же сон. Будто бы я подлетаю к какой-то сказочной планете, опускаюсь почти до самой поверхности, там побережье. Леса, водопады, каньон… А потом снова лечу вверх и прилетаю на космический корабль. Вот и все. Такой сон.

— Ну и… — Лера даже взмахнула руками от нетерпения, — при чем тут сон?

— Дело в том, что в том конверте, что я получил, был диск. А на нем записан этот сон. И все. Больше ничего.

— Так… — промычал Тыца, — это интересно… Сон на диске. Такого я еще не слышал.

— Погоди, а кто мне отправил это письмо? Разве не ты?

Все расхохотались, а парень в красной футболке даже несколько раз с силой ударил ладонью по столу, подчеркивая свое веселье.

— Нет, не я, — ухмыльнулся Тыца, — и содержание этого письма мне было гораздо интереснее, чем тебе. Во всяком случае потому, что варюсь я в этом гораздо дольше…

— Но если не ты, то откуда ты про него знал?

— Макс, это элементарно! Тебе не показалось странным, что ты всю ночь гонялся за преступником, потом… Ну короче, чего там только не было, вплоть до того момента, как я ударил тебя электрошоком, а затем снова проснулся в своей кроватке как огурчик. И даже не зеленый и без пупырышков. А?

— Подожди. Не так быстро. Я думал, что это какой-то сон, который мне зачем-то транслируют. Только не знал кто. Теперь ты мне говоришь… Я ничего не понял, что ты говоришь. Я вообще уже совершенно ничего не понимаю.

— Ты понял главное. Это был не сон. Я прав?

— Прав, — кивнул Макс, хотя не был в этом уверен. Он вообще уже не знал, что и думать.

Но Тыца продолжал:

— Это не эксперименты с сознанием. Это целиком виртуальная реальность. И когда…

— Что?!

— Это виртуальная реальность, Макс, — сказал Тыца очень медленно, глядя на Макса в упор. — И ты, и я, и вот все они — всего лишь электрические тени. Сектора на жестком диске. И когда что-то начинает идти не так, то Биг Админ, если хочешь, можешь называть его Богом, ну или там Аллахом, что тебе ближе, просто перезагружает наш маленький мир. У тебя же есть дома компьютер?

— Ну…

— Там есть такая штука: вернуться к определенной сохраненной точке. Вот сейчас сбой пошел шестого июня. И этот наш компьютер, вернее мир, перезагружался уже несколько раз. Не буду тебе врать, что я этим недоволен: шестое июня, собственно, не такой уж плохой день. И я его прожил уже множество раз. И потому хорошенько изучил.

— Так… Ты хочешь сказать, что я, вся моя жизнь…

— Не волнуйся, восприми это все как… Э… Ну согласись, это лучше, чем если бы ты сейчас помер и оказался в аду. Сковороды, черти, котлы со смолой… Так что у тебя не худший вариант, ведь так?

— Но я-то еще не помер…

— Завидую твоей уверенности. Мне, конечно, кажется, что я тоже жив, но, однако, утверждать это на сто процентов я не возьмусь, — улыбнулся Тыца.

— Но у меня же там была жизнь, друзья, жена, родители…

— Ну, в общем-то, да. И у нас тоже. Но только после очередной перезагрузки наши родные и друзья нас уже не помнят.

— И как мне жить дальше?

— Не знаю. Решай сам. Могу тебе сказать одно: во все это тебя втянули не мы. Наоборот: поняв, что постоянно перегружаемся на шестое июня, мы начали выяснять, что же происходит. И через некоторое время вышли на тебя. Кстати, слушай, давай вернемся к письму. От кого оно было?

— Совершенно чистый конверт. Только мое имя — и все. Ну и адрес полицейского участка.

— Хм… Жаль. У тебя никаких предположений нет?

— Ни малейших… Извини, но каким образом вы все здесь…

— Ну… Лера, может, ты? — Тыца скорчил жалобную гримасу, показывая, видимо, как он устал все объяснять.

Лера встала из кресла и вздохнула.

— Давай я еще раз поясню. Макс, мы понимаем, что все вокруг — виртуальное. Этакий симулятор жизни. В нем существуют виртуальные личности. Точнее, личности, как мы надеемся, вполне настоящие, но тела у них точно виртуальные. Жизнь этих личностей внутри иллюзорного мира по какой-то причине замкнута в двенадцатилетний цикл. То есть по истечении двенадцати лет процесс эмуляции жизни откатывается в исходное состояние и все начинается заново. Вся оперативная память, то есть весь опыт этих лет, у обитателей мира обнуляется.

— Иной раз не без отклонений, — хмыкнул Тыца. — Вот откуда все эти дежавю.

Лера кивнула:

— А я, вероятно, была первой ошибкой системы.

— Не просто ошибкой, — встрял Тыца, — система не определила её как ошибку. И потому не стала фиксить. В смысле — исправлять.

— И вот ты вполне себе это можешь представить, Макс. Я оказалась в исходном состоянии с нестертой памятью. Но не как ты, который оказался вчера. Я оказалась на двенадцать лет назад. И поверь мне, что ощущения были не из приятных. То есть, я помнила весь предыдущий цикл. Думала, что спятила. По сути, это было бы неплохо — еще раз пережить юность, но, знаешь ли, слишком все это давило… Времени, чтобы во всем разобраться, было достаточно. К следующему разу я хорошо подготовилась. Нашла вот его.

Лера кивнула на Тыцу. Тот встал и сделал легкий реверанс:

— Ваш покорный слуга!

— Он — программист от бога, — продолжила Лера, недовольная подобным шутовством. — И вскоре нам удалось ошибку перезагрузки устраивать сознательно. Так наши ряды постепенно стали расширяться.

— Смотри, — Тыца вытащил из кармана и положил на стол небольшой кубик. Нажал на него, и после щелчка с одной стороны на столе появилась виртуальная клавиатура, а над кубиком возник полупрозрачный экран. На нем возникли фигуры, которые обычно рисуют в трехмерной графике: люди как люди, но все-таки немного ненастоящие, — в программировании виртуальных сцен, типа тех, что в компьютерных играх, есть правило — объект в момент перезагрузки должен быть в стабильном состоянии. То есть… Как бы тебе объяснить?.. Процессы в нем должны быть завершены. Понимаешь?

— Условно, — поморщился Макс.

— Ну вот. Если этого нет — возникают ошибки — мы их называем баги. А я был спец по поиску и исправлению этих хреновин. А тут, думаю, надо сознательно баг сделать — делов-то…

— Электрошокер? — поежился Макс.

— Не слишком приятно, конечно. Но ведь работает! — расплылся в улыбке Тыца.

Лиза передернула плечами:

— Черт, когда он вытащил эту штуку, я подумала — маньяк-садист объявился.

— Неужели похож? — расхохотался Тыца. — Ну вот, Макс, теперь ты все знаешь. Ровно столько же, сколько и мы, за исключением разных мелких деталей. Но это уже объясним по ходу дела.

— А что вы ожидали от письма?

— Вокруг тебя и вокруг этого письма было столько суеты, что мы думали, в нем есть если не разгадка происходящего, то, хотя бы, очень толстый и конкретный намек, — Лера развела руками, — но, как видишь, снова проклятая неизвестность.

— На самом деле тебе, как понимаю, было адресовано два письма, — сказал Тыца. — Одно принесли тебе в полицейский участок, второе — домой. За него расписалась твоя жена. Она тебе что-нибудь сказала?

— Когда? Я только по телефону с ней говорил, да и то всего пару минут… Может, мне вернуться, взять его?

— Не думаю, что это продуктивно. Хотя… С одной стороны, оно может оказаться такой же загадкой, как и это, первое… Но если в первом ничего не сказано, то второе как раз может быть ключом…

— Надо брать, — сказал Митя.

— Надо, — кивнул Тыца. — Если произойдет очередная перезагрузка, то мы ничего не получим. А хотелось бы, — его глаза загорелись авантюрным огоньком.

— Как не получим, — удивился Макс, — письмо все-таки предмет материальный…

— Э нет. Здесь нет ничего материального. Возьмем какую-нибудь элементарную вещь… Скажем, видеокамеру. И она работает как обыкновенная видеокамера. Но, на самом деле, это набор программ, из которых одни лишь имитируют корпус, другие — экран, третьи заставляют ее снимать то видео, что мы хотим. И, по сути, в эту вещь можно вставить любые функции. Ну например, каждый раз, когда в объектив попадает собака, камера тут же печет печенье. И выдает его через специальный лоточек, который ты предусмотрительно у нее запрограммировал. Понимаешь? Потому что нет ни видеокамеры, ни печенья. Есть только ряды цифр. И то же самое с письмом. В нынешней сборке реальности оно существует. Его несет курьер, отмечает служба доставки, твоя жена за него расписывается… Но, случись тебе исчезнуть, тебя забудет не только твоя жена, но за тобой будут подтерты все хвосты, включая самые незначительные. И письмо, естественно, тоже.

— Это все, конечно, красиво. Но при чем тут письмо? Если оно адресовано мне, то мне его и принесут. Или, вернее, если кто-то его мне отправил, ведь он остался в реальности. Значит, сохранится и письмо. Так?

— В принципе, конечно, логично. Но неверно. Если система перегружается без тебя, то этот «кто-то» тоже про тебя забывает, а письмо исчезает.

— Но если он останется, то письмо ему принесут, — тихо сказала Соня.

— Если вместе с перезагрузкой его не решат стереть, — покачал головой Филипп.

— Не думаю, что они решат это сделать, — мрачно сказала Лера. — Мы знаем, что все настроено на то, чтобы сохранять все личности в неприкосновенности. Не считая, конечно, их индивидуальной памяти. И почему Макс должен стать исключением?

— Дай подумать… — Тыца подошел к кофеварке, взял чашку и повел над ней носом. — Ох, итальянская обжарка, обожаю… Макс, кофе?

— Спасибо, я, пожалуй, воздержусь.

— Как знаешь… — Тыца сел в кресло спиной ко всем, водрузил ноги на стол и задумался.

— Эй, — Лера осторожно тронула Тыцу за плечо, — ты чего задумал?

— Да так, — Тыца поставил кофе на стол и почесал свою жиденькую бородку. — С чего всегда начинается настоящее приключение?

— Со сделанной глупости, — твердо сказала Лера.

Тыца усмехнулся:

— Знаешь, между мужчинами и женщинами, что бы там ни говорили феминистки, есть неразрешимые противоречия.

— Ты имеешь в виду, что женщины более предусмотрительны? — сказала Соня.

— Так уж распорядилась эволюция, — усмехнулся Тыца, — что мужчина — тактик наступления и атаки, а женщина — специалист по обороне и отступлению. В первобытно-общинные времена, когда охотились на всяких там саблезубых слонов, задача мужчины была отыскать эту сволочь на просторах древнего мира, загнать его, убить. Ну и так далее. А задача женщины — охранять пещеру, чтобы мух не налетело и лисы детей не потаскали. И потому, когда планируются наступательные операции, интересоваться женским мнением, мягко говоря, не рекомендуется.

— Фу-у-у! — закричала Лера. — Ты мне еще скажи, что женщину вообще сделали из мужского ребра!

— Хм… — вздохнул Тыца, — этого я, конечно, не скажу. Если ты не заметила, количество ребер у мужчин и женщин одинаковое. Так что это сомнительная версия. Другое дело, что в древнееврейском отсутствовал термин, во всяком случае такой, который можно было бы употребить в Священном Писании, для обозначения пениса…

— Это ты на что намекаешь? — заинтересовалась Лиза.

— Не стоит думать, что я креационист, но тем не менее, если уж Лера взялась рассматривать эту легенду, то, думаю, в ней шел разговор о пенисной кости, так называемом бакулюме. Которая, как вы могли заметить, у человека все-таки отсутствует.

— Ха! — рассмеялась Соня. — А у кого из млекопитающих она присутствует? У льва и слона, что ли?

— У льва, кстати, есть. Про слона — не знаю, — встрял в разговор Майк. — Тема дурацкая, но все-таки, я считаю, что человек был изначально водоплавающим. Подумайте сами: все, что у него есть: и безволосое тело, и толстый слой жира, и способность задерживать дыхание, которой, кстати, больше нет ни у одного сухопутного и которая вовсе ни к чему на суше. А вернее, жир и голая кожа на суше только мешают. Но вот зато в воде — самое то. Так что лучше вспомни про тюленей или моржей…

— Кстати, у человека есть, выражаясь компьютерным языком, заархивированные гены бакулюма и, например, вибриссов, чувствительных усов как у кошек. Думаю, наука, если бы мы были не в электронном виде, вполне могла бы их «включить», — сказал Макс.

Тут все обратили внимание на то, что Филипп уже давно трясется в беззвучном хохоте:

— Ну вы даете… Начали с обсуждения приключений, а закончили научными теориями о происхождении и эволюции человечества! А тебе, Макс, респект! Чувствую, ты здесь приживешься!

— Да, — махнула рукой и расхохоталась Лера, — это мы, пожалуй, перегнули…

Внезапно в подвале раздался пронзительный зуммер. Макс оглянулся. На одном из мониторов пошел обратный отсчет времени: 3:56, 3:55, 3:54…

— Что это?

— Не обращай внимания. Это как раз то, о чем мы только что говорили. Экстренная перезагрузка, — махнула рукой Лиза.

— Какая еще перезагрузка?

— Перезагрузка виртуальной среды… Ну… скажем так — нашей с тобой реальности.

— Что? — Макс поднялся и подошел быстрыми шагами к экранам. — Вот улица, там сейчас люди, что с ними будет?

Но Тыца, не обращая на него никакого внимания, крутанулся на кресле и обратился к соратникам:

— Ну что? У кого какие идеи? Принимаю ставки! Откатимся опять на утро шестого июня…

Дима кивнул:

— Во всяком случае, нам это очень надо. — И посмотрел внимательно на Тыцу.

Тыца встал и прошелся между креслами:

— Так, времени остается мало. Надо принимать решение.

— Постой, объясни мне подробно, что ты хочешь, — Лера хлопнула ладонью по столу. Похоже, это был единственный способ хоть на мгновение заставить Тыцу обратить внимание на остальных.

— Смотри: второе письмо мы, по-любому, пропустили. Но оно нам нужно. Происходит перезагрузка. Шестое июня начинается заново. И мы снова имеем шанс это письмо получить. Но здесь есть нюанс: если все перезагрузится без Макса, принесут ли ему это письмо? То есть — останется ли это письмо, в принципе, в природе, если в компьютерной памяти нет никаких сведений об адресате?

— Ну… — протянул Дима. — Можно добиться стопроцентной вероятности доставки письма. Просто необходимо кого-то выкинуть в коридор…

— Это хорошая красивая идея, как я до нее не додумался… — ухмыльнулся Тыца. — Ну что, Макс, рискнем?

— То есть, через две минуты я снова проснусь у себя в постели и не буду ничего помнить?

— Через две минуты, да, времени очень мало. Быстрее принимай решение.

— Но если я не буду ничего помнить…

— Нет, не забывай про электрошокер. Помнить ты будешь все. Готов?

— Минута, — сказала Лера.

— Ну готов, чего уж… Давай свой электрошокер и открывайте дверь.

— Пожалуй, мне придется перезагрузиться вместе с тобой. Контролировать тебя из-за двери я не смогу, а дело у нас важное… — Тыца встал и сделал руками несколько круговых движений, словно разминая плечи. — Ну ничего, электричество, говорят, положительно влияет на работу мозга.

— Ага, — ухмыльнулся Дима и открыл дверь, — например, снижает агрессивность. Вываливайте быстрее, тридцать секунд осталось.

Макс и Тыца вышли в коридор и взялись за руки. В руке у Макса светилось зеленое яйцо с обратным отсчетом, а Тыца уже почти поднес к его бедру электрошокер. Пустил в воздух пробный разряд и покачал головой:

— Ну, сука, я очень надеюсь, что они перезагружают именно на шестое июня…

Глава 12

В тот же час на том же месте

В темноте раздалось треньканье будильника. Макс, лежа в своей постели, поднял голову и разобрал зеленые циферки на часах: «Дата: 6 июня 2030 года. Время: 06:00». И это подействовало лучше всякого кофе.

— Что за… — Он хлопнул по кнопке. Обвел взглядом комнату: со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Все так же виднелась в полумраке этажерка с хрустальной вазой, висели на стуле его форма и джинсы, рядом мирно посапывала Мила. За окном светало, ветер играл ветками, тянущимися к рамам… Макс встал, дошел до окна: двор, отлично ему знакомый. Вот под тополем скамейка, на которой они пели под гитару, вот дебаркадер гастронома с разбитыми ящиками, вот распахнулось окно на третьем этаже, где-то запиликал будильник — кому-то тоже пора на работу… Гулял с таксой дедушка из соседнего подъезда, печальный дворник опирался на метлу.

— Бр-р-р-р-р… — Макс помотал головой, и поняв, что это самый слабый способ осознать реальность, отправился в ванную. Сунул голову под струю холодной воды. Но это, вопреки ожиданиям, не помогло. Макс отправился в зал, сел на диван и щелкнул пультом. Возникшая в комнате трансляция скучного, видимо еще не до конца проснувшегося, диктора бубнила новости:

— Как нам сообщает наш корреспондент, сегодня пройдет встреча ученых с президентом. Глава страны желает лично посмотреть на новый проект Института имени Сикорского. Самолет, построенный из материалов, созданных на наноуглеродной основе, способен обогнуть Земной шар за пятьдесят минут…

Макс встал, прикрыл дверь в спальню и набрал на коннекторе номер Кима. В трубке захрипело:

— Ну какого черта… Сколько сейчас?!

— Ким, прости, ради бога… Наверное, надо было попозже тебе позвонить? Ты только через полчаса будильник поставил?

— Уже через двадцать минут, — недовольно пробурчал Ким.

— Слушай, какое сегодня число?

— Пятое… Нет, шестое… Да ты что там…

— Я хотел тебя попросить, чтобы ты сказал начальству, что я сегодня не появлюсь. Что-то я приболел.

— А… Перебрал вчера?

— Да нет… Просто какая-то простуда, температура… Отлежусь денек и завтра буду. Мне сегодня должны письмо принести. Возьми его, пожалуйста, я попозже его у тебя заберу.

— Хорошо…

— Только не забудь, оно для меня очень важно.

— Ох… Ну ладно… Макс, но в следующий раз попытайся мне сказать это попозже на полчаса.

— В смысле? В следующий раз?! Что ты имеешь в виду? — Макс почувствовал, как его лоб покрывается холодной испариной.

— Я тебе говорю: когда будешь мне звонить в следующий раз утром, то делай это, пожалуйста, после 6:30. Кстати, а откуда ты знаешь, на сколько я ставлю будильник?

— Да ты сам как-то говорил…

— Да? А то мне показалось, что ты уже экстрасенсом стал. Ну ладно. На связи!

Макс еще раз посмотрел на телеэкран, где мрачного диктора уже сменили не по-утреннему бодрые ведущие, которые, с идиотским восторгом рассказывали, как лучше приготовить бутерброды.

— Сливочное масло, — рассказывал молодой человек с укладкой и женственными манерами, — должно быть теплым, желательно комнатной температуры. Иначе оно будет плохо намазываться на булочку…

Макс набрал на коннекторе еще один номер:

— Слава, привет! Разбудил?

— Макс, ты что, до сих пор празднуешь?

— Нет. Вот, проснулся, хочу заехать к тебе в гости. Не против? Есть разговор.

— Блин… О чем в такую рань может быть разговор?

— Ох… Боюсь, по коннектору этого не расскажешь. Условно говоря, про смысл жизни. Я сейчас очень сильно пытаюсь понять, в чем же он, и вот хочу с тобой на эту тему проконсультироваться. Есть у меня пара странных открытий…

В трубке наступила тишина. Макс отнес ее от уха, но, увидев, что разрыва связи не произошло, сказал:

— Эй, Славик, ты меня услышал?

— Однако, темы у тебя. Ну заезжай, чего уж…

Как только Макс нажал «отбой», коннектор затренькал и сообщил: «Вас вызывает неизвестный абонент».

— Алло, — сказал Макс с осторожностью.

— Привет, — прозвучал в трубке чуть хрипловатый голос Тыцы. — Проснулся?

— Ага, проснулся. Пытаюсь прийти в себя.

— Это хорошо. Письмо тебе домой принесут в 14:32.

— Ага, понял. Жду.

— Не забывай про письмо в полиции. Я тебе еще позвоню. Давай.

Макс вздохнул. Предстоял разговор с Милой. Как можно объяснить человеку, находящемуся в здравом уме и твердой памяти, что на самом деле он вовсе не живет, а находится в некоем виртуальном пространстве? У Макса мелькнула мысль привлечь к разговору Тыцу, но потом он решил, что так будет еще хуже. Заявится странный тип, то ли наркоман, то ли скейтер, и будет рассказывать такое… А если он еще начнет нести что-нибудь про моржовые пенисы… Так можно только ухудшить ситуацию.

Макс нервно прошелся по залу, переключил несколько раз каналы, и наконец решился. Вошел в спальню, закрыл дверь, осторожно сел на край кровати.

— Мила, просыпайся, есть важный разговор…

Мила промычала что-то во сне и перевернулась на другой бок. Макс вздохнул. Они познакомились год назад, когда он еще не подозревал… Ну он на самом деле еще вчера… Или позавчера… Несколько дней назад его жизнь была совершенно нормальной. Жил как все, не лучше не хуже. И тут такое… А тогда все было очень просто.

Макс и Мила познакомились на Дне города, ровно год назад. Было совсем уже поздно, все официальные мероприятия закончились, и лишь в некоторых местах зарабатывали трудовую копеечку и наслаждались славой музыканты-любители. Макс остановился около одной такой группы. Девушка пела, а скрипач и аккордеонист играли мелодии танго. Прохожие танцевали, и все было очень красиво и романтично. Поздний вечер, притушенный свет фонарей, кружащиеся прямо на асфальте пары. И вдруг, среди зрителей, Макс увидел потрясающе красивую девушку. Она стояла одна, крутила в руках сломанную гвоздику и слушала музыку. Обычно познакомиться с любой красавицей для Макса не составляло никакой проблемы. Но тут он оробел. А если откажет? Он стоял, прячась за чужими спинами, и любовался ею. Было ясно, что надо пригласить ее на танец, но Макс все не мог решиться. Он все откладывал этот момент: приглашу на следующий, на следующий точно приглашу… И тут внезапно на лицо ему упала крупная дождевая капля. Затем еще и еще. Пары прекратили танцевать, зрители стали стремительно разбегаться, и лишь музыканты, стоявшие под небольшим навесом, продолжали играть. Макс увидел, что девушка глянула вверх, вытянула вперед ладошку, словно пробуя силу дождя, и тоже собралась уходить. Он, закусив губу, пересек поредевший круг зрителей, понимая, что сейчас-то, из-за дождя, она ему точно откажет. И вдруг Мила поймала его решительный взгляд и сделала шаг ему навстречу. Они танцевали минут двадцать, до тех пор пока музыканты не стали упаковывать свои инструменты. Из зрителей к этому времени уже никого не осталось. Были только Макс, Мила, музыка и ночной город. И проливной дождь…

— Мила, — Макс наклонился к спящей жене и поцеловал ее куда-то за ухо, — просыпайся, любимая… Хочу тебе кое-что рассказать…

Мила перевернулась на спину, и, не открывая глаз, промычала:

— Ну что? Я слушаю, рассказывай…

Тут, на фоне общего шума, лая таксы, которая, кажется, должна была обнаружить на заборе кота, гула автомобилей, доносящегося с улицы, грохота ящиков у магазина, Макс услышал, как почти одновременно, одна за другой захлопнулись две автомобильные дверцы. У дорогих автомобилей они хлопают одинаково, у дешевых — захлопываются по-разному. И это были хлопки дверец дорогого автомобиля. Макс резко вскочил с кровати и тут же мотнул головой: похоже, он стал даже слишком дерганый. Паранойя, ну что тут еще поделаешь. Когда тебя несколько дней подряд преследуют агенты НСБ, оставаться спокойным трудно. Усмехнувшись над своим испугом, Лебедев все-таки подошел к окну и глянул вниз. И тут же отшатнулся за штору. По двору шли два до боли знакомых агента НСБ, Интеллектуал и Красавчик, а вместе с ними, чуть впереди, шествовал невысокий пожилой человек с короткими седыми зачесанными назад волосами, в безупречном костюме, с пронизывающим острым взглядом. Он поднял глаза к окну Макса, и тот не смог понять, увидели его или нет. Наверное — нет, иначе бы, наверное, человек с пронзительным взглядом как-нибудь бы отреагировал. Но на его лице сохранялась холодная брезгливая отстраненность.

Макс метнулся по комнате. Что делать? Схватить Милу и бежать? Или открыть дверь и побеседовать с агентами НСБ? Второй вариант, конечно, предпочтительнее в данной ситуации. Или, во всяком случае, проще. Ведь, в конце концов, после перезагрузки системы за Максом ничего нет: ни ограбления магазина, ни угона «Мамонта», даже у Ватутина и на Солидарности он не побывал. Почему бы и не побеседовать? Вот только Макс боялся, что агенты прибыли к нему рано утром вовсе не для беседы.

Он снова оказался в тупике. С Милой уйти он просто не успеет, и тогда они попадутся вдвоем. Сейчас враг и террорист только он, а так он втянет в это дело еще и ее. Макс схватил электронный карандаш и стал быстро по воздуху писать записку: «Любимая! Никому не говори, я жду тебя в 15:30 в нашем торговом центре. Это очень важно!» быстро нажал на кнопку, находящуюся на вершине карандаша, и тот снова высветил над собою текст. Все правильно. Передвинув на карандаше окошко на «Прочитать!», Макс оглянулся по сторонам. Куда же его спрятать, чтобы чужой человек его не нашел, а Мила сразу обратила внимание? Макс бросил карандаш в ее сумочку, быстро наклонился к спящей Миле и, поцеловав ее в щеку, побежал к двери. Между этажами натужно гудел лифт, а внизу на лестнице раздавались тяжелые шаги. Лебедев прыжками взлетел на этаж вверх и остановился. В ту же секунду двери лифта разошлись, и он услышал как кто-то, негромко прочистил горло и так же негромко поторопил: «Ну где вы там…». Шаги по лестнице ускорились. Макс догадался: «Пожилой, он начальник, приехал в лифте. Дуболомы пошли по лестнице, чтобы я не мог сбежать». Тренькнул звонок в его квартире. Затем еще и еще.

— Кто там, — раздался приглушенный дверью голос Милы.

— Здравствуйте, мы к Максиму…

Щелкнул замок — и дверь открылась. Макс стоял на лестнице ни жив ни мертв.

— Он дома, надеюсь? — спросил тот же глуховатый голос. Чего только не было в его интонациях: и легкая небрежность, и усталость, и высокомерие…

— Да, дома, — сказала Мила, — проходите.

И крикнула вглубь квартиры:

— Макс, к тебе!

Ленивый голос сказал, видимо, одному из агентов:

— Останься здесь…

Тот угукнул в ответ. Путь вниз был закрыт. Сейчас, когда Макса не обнаружится дома, первое, что они сделают — отправятся вверх по лестнице. Гадать тут особо нечего: чердак, соседний подъезд… Путь отхода только один. И Макс, стараясь ступать как можно тише, побежал наверх. Было необходимо выиграть хотя бы пару минут. Хотя бы пару десятков метров.

На каком-то из этажей открылась дверь. Макс подскочил:

— Здравствуйте!

— Ой, — из квартиры выходила пожилая женщина, она, кажется, работает в библиотеке.

— Извините, пожалуйста, у меня к вам важное дело…

— Да, Максим… Вас же Максим зовут? Вы, кажется, в полиции работаете?

— Совершенно верно. Можно зайти? — Макс понимал, что шептать не стоит, но говорил как можно тише, надеясь, что его не услышат внизу. Все его тело превратилось в громадное ухо, пытающееся уловить все мельчайшие звуки и шорохи подъезда. Но, кажется, на площадке несколькими этажами ниже было тихо. Или стоявший там агент, так же напрягшись, ловил звуки, доносящиеся сверху?

— Простите ради бога, утро, боюсь, что все еще спят, а у меня засорился туалет… Услышал, что у вас дверь открывается… Можно?

— Конечно, Максим, конечно… Мы же соседи… А вы вызвали аварийку? Надо же отключить все.

— Да нет, можно не отключать, именно у меня, не волнуйтесь… Ну так я…

— Да, да, конечно, — закивала женщина. Макс открыл дверь уборной, и уже в спину женщина зачем-то ему представилась: — Меня, если вы забыли, зовут Алла Михайловна.

Макс запер шпингалет, уселся на закрытый унитаз и попытался проникнуть силой мысли, используя каждую клеточку тела, в свою квартиру, где Мила сейчас беседовала с агентами…

Алла Михайловна, видимо не желая его смущать, ушла на кухню и грохотала оттуда посудой. Внезапно в подъезде раздался крик:

— Нет, здесь заперто. Дата последнего открытия двадцатого мая, 18:15!

«Чердак, они сразу проверили чердак», — понял Макс. Выждав еще двадцать секунд, он нажал на спуск и быстро отправился на кухню.

— Максим, — засуетилась Алла Михайловна, — да руки можно и в ванной ополоснуть! Сейчас я дам вам свеженькое полотенце!

— Да нет, я уж лучше здесь, не буду вас стеснять.

Дама нырнула в комнату за полотенцем, а Макс осторожно подошел к окну. Черный внедорожник возвышался посередине двора словно гигантская клякса.

— А вот и полотенчико!

— Большое спасибо, — Макс быстро ополоснул руки, и, взяв полотенце, снова подошел к окну. Ничего не изменилось. Ну что же, будем надеяться, что лестницу у чердака они уже проверили и больше подниматься сюда не будут. Можно какое-то время отсидеться. Но как получить письмо… И коннектор тоже остался в квартире. Где теперь ему искать Тыцу… Похоже, ему уже не найти этих подпольщиков… А может, все будет, как прежде? Поехать сейчас спокойно в отдел, поговорить, если что, с НСБ… Макс вздохнул: все-таки нельзя себя обманывать. Уже ничего и никогда не будет так, как прежде…

— А вы видели, какие у него аристократические замашки, а? Просто член палаты лордов какой-то, — Алла Михайловна, видимо, вела с ним какой-то разговор.

— Это да… — неопределенно кивнул Макс.

— Я ему вчера говорю: вы, любезный, когда убирать будете? Посмотрите на наш двор, как вы его запустили! Кругом мусор, черт знает что! И зачем вам эта метла! Кто сегодня пользуется метлами! Я человек пожилой, но я уже и не помню, когда я их видела! Я была еще маленькой, у нас уже все дворники были с пылесосами!

— Нет, почему, — Макс наконец понял, о чем разговор, — я видел метлы. Некоторые дворники ими пользуются…

— Ну ладно, пользуются, — кипятилась дама, — но это же не значит, что не нужно убирать! И знаете, что он мне ответил? «Милейшая, был бы рад доставить вам удовольствие путем приведения доверенной мне территории в надлежащую согласно нормативам чистоту, но, увы, не чувствую в себе к этому достаточных сил. Меня одолевают сплин и хандра!» Вы представляете себе?! «Сплин и хандра»!

— Ну, — пожал плечами Макс, — бывает…

— Вы как полицейский воздействовали бы на него, а?

— Как у полицейского у меня это вряд ли получится. А вот как жилец дома — поговорю.

Макс протянул полотенце радушной хозяйке, обернулся к окну и увидел, что из подъезда вышли двое: пожилой мужчина и Интеллектуал. Красавчик, похоже, остался в его квартире. Внутри Макса все вскипело. Ну что же, один на один можно и попробовать.

— Спасибо, — сказал он Алле Михайловне и насильно всунул ей в руку полотенце. Та снова увлеклась жалобами на дворника и не обращала на Максима никакого внимания.

— Ах да. Не за что, Максим! Будут проблемы — всегда заходите!

— Да, конечно, — кивнул Макс и устремился вниз по лестнице.

Тихо спуститься, открыть дверь и, главное, успеть выбить у Красавчика пистолет. Потом Милу в охапку и — вперед. Вот только, жаль, что письмо опять не получил… Но кто же знал, что все так обернется…

Макс летел, перепрыгивая по четыре ступеньки, но вдруг услышал знакомый голос. Красавчик говорил немного в нос, считая, видимо, что так выходит сексуальнее:

— Да вот, дежурю тут… Не знаю еще сколько… Обещали, что через четыре часа сменят…

Агент, стоя на лестничной площадке, беседовал с кем-то по коннектору. Макс замер. Похоже, Красавчик так и не понял, что сверху к нему бесшумными шагами приближались сломанный нос и бессознательное состояние. Макс замер. Пожалуй, пословица права, и не стоит будить лихо, пока оно тихо. Пусть этот дуболом торчит на площадке. Вот только интересно, если Мила решит ускользнуть из дома, позволит ли он ей это сделать? Или потащится следом?

Макс, почти так же быстро, как и спускался, побежал наверх. Приложил палец к электронному замку чердака и через минуту уже спускался по лестнице другого подъезда. Дом, к счастью, стоял углом, и вряд ли кто-нибудь стал бы устанавливать наблюдение еще и с этой стороны.

Замерев на мгновение, Лебедев вышел из подъезда. Самое обычное утро: яркий свет, люди спешат на работу, мамы вывозят коляски в скверик, машины скапливаются стадом у светофора… У всех нормальная обычная жизнь. Никто даже и представить себе не может, что он всего лишь электрическая тень. Ну, а если бы представил? Сложно все-таки в это поверить…

Макс обернулся на свой дом: старенький, он глядел на своего бывшего жильца подслеповатыми окнами. Макс очень любил этот дом, и ему казалось, что тот тоже относится к нему с какой-то теплотой. В этом доме Макс провел детство, а потом его родители решили уехать в провинцию, где чище воздух и где подвернулась престижная работа. И увезли с собой мальчика Максима. В город Макс вернулся, когда ему было семнадцать лет — поступать в институт. Он несколько раз приходил к своему старому дому, сидел на скамеечке во дворе, вдыхал запахи своего детства, прислушивался к давно забытым звукам. Смотрел на окна своей бывшей квартиры… Вон там, за третьим от края окном была его комната. Бывало, ночью он тихонечко открывал окно, смотрел на черные тополя и липы, слушал шорох их листвы, наблюдал за поздними прохожими. Когда началась профессиональная лапта и пошли первые серьезные гонорары, Макс тут же решил купить квартиру. В своем доме. Но квартир там никто не продавал. То ли это было такое хорошее место, то ли Лебедеву просто не везло… Он нанял агента, и тот, за хороший гонорар, обошел весь дом, спрашивая, не хочет ли кто-нибудь переехать. Денег было тогда много, и за двухкомнатную Макс обещал купить трехкомнатную в другом месте. Но все равно желающих не находилось. Потом ему надоело мыкаться по съемным и он уже решил купить квартиру где угодно. Подыскал неплохую, на набережной, с новыми коммуникациями, с отличным видом, просторную. И тут случайно столкнулся на улице с бывшим одноклассником. Поговорили о том о сем, и в конце разговора тот спросил: «Ну ты квартиру-то купил?». Макс кивнул: «Почти». «Жаль, — ответил одноклассник, — а то были бы соседями. У нас в доме продают, как раз ту, в которой ты когда-то с родителями жил…» Макс заорал: «Что?! Почему же ты не сказал мне раньше?!» Но тот пожал плечами: «Да я думал, что ты уж купил давно… Да и эту, наверное, уже продали…» Утром Макс был у дверей своей старой квартиры. Вечером она была его.

Он оглянулся на свой дом: больше ему здесь не бывать…

Макс повернулся к дому спиной и пошел по улице. Как ни банально это звучит — прямо в свое будущее. Вот только он не знал, каким оно будет. Но что прошлое кончилось — было уже предельно ясно. Осталось только решить вопрос, почему НСБ приехала к нему с утра пораньше? В предыдущие дни они появлялись на игровом поле куда как позже… Что-то Макс сделал не так. Но что? Киму он звонил и тогда… Значит — это или звонок Славику, или звонок от Тыцы. Тыца звонил с неопределяемого номера. Это, конечно, необычно, но не слишком. И уж точно вряд ли могло встревожить НСБ. Неопределяемых номеров было достаточно: многие принципиально не выставляли у себя в телефоне определитель личности. У молодежи это и вовсе стало какой-то модой. Они считают, что если тот, кому ты позвонил, сразу понимает, кто ты, то это «не круто». Может, они вычислили Тыцу? Не факт… Может, это как-то связано со звонком Славику? Но, кажется, ничего такого Макс ему не сказал. Или они просто поставили коннектор Макса на прослушку и эти два звонка показались им подозрительными?

Мила, скорее всего, им сказала, что спала и не слышала, как я ушел. Значит, они должны были отправиться к Славику. Если, конечно, слушали телефон. В принципе, проверить это весьма просто.

Макс махнул рукой, и перед ним остановилось такси. Таксист, молодой парень в фирменной форме «Домчим Мигом» улыбался во весь белозубый рот:

— Здравствуйте! Наша компания рада доставить вас куда пожелаете!

Макс провалился в мягкий кожаный диван машины:

— Здравствуйте! Улица Фруктовая, сорок шесть.

— Хорошо. Сейчас утро, пробок нет, и я доставляю вас максимально быстро. На это уйдет не более одиннадцати минут!

«Где они берут водителей с такими белозубыми улыбками, — подумал Макс, — или у них в этом „Домчим“ работает профессиональный стоматолог?»

Водитель почти не ошибся. Через тринадцать минут Макс уже выходил у дома № 46 по Фруктовой улице.

— Спасибо, — Макс кивнул и протянул свое удостоверение личности. Таксист провел им по терминалу, и тот приветственно пискнул, снимая деньги.

«Еще один плюс, — удовлетворенно кивнул Макс, — счета они мне не заблокировали. Жаль только, что идти сейчас придется далековато». Из осторожности он не доехал до дома Славика восьми кварталов.

Погода была отличная. Солнышко словно вуалью прикрыли легкие июньские облака, легкий ветерок, казалось, напитался свежестью в соседнем магазине ароматов, листочки на деревьях нежно трепетали под ним, напоминая какое-то старое забытое кино. Впрочем, все было как и вчера, ничем не хуже. И не лучше.

Макс дошел до скверика и оглянулся. Все повторяется: снова надо попросить у кого-нибудь коннектор. На скамейке расположился солидный мужчина с бумажной книгой.

— Извините, вы не дадите мне на минуточку коннектор — свой забыл дома, а надо приятеля вызвать.

Мужчина оторвал от книги недоуменный взгляд:

— Это вы мне? — Было такое ощущение, что Макс, по крайней мере, предложил ему тут же, говоря языком цивилизованным, согрешить.

— Да, именно вам, — смутился Макс.

— А что вы сказали?

— Коннектор, позвонить. Свой забыл…

— Увы, не ношу, — мужчина расслабился.

— Завидую, — кивнул Макс.

— От вас ожидал этого меньше всего. Вы же тоже, кажется, в таком же положении…

— Случайно…

— Случайностями с нами говорит бог.

— Это верно. Со мной, и в самом деле, кто-то говорит. Но вот не знаю кто. Но сомневаюсь, что бог.

— Попытайтесь прислушаться лучше. Возможно, вы ошибаетесь, просто не можете понять, что вам хотят сказать…

— Спасибо. Попытаюсь. А пока пойду искать коннектор.

Тут в сквер свернула та самая девушка, с телефона которой Макс уже звонил. Но только уже с другой стороны, видимо из дома.

— О, привет! Вот мы и встретились снова!

Девушка отшатнулась:

— Простите, мы разве знакомы?

— Э… Возможно. Или просто так кажется… Простите, прекрасная незнакомка, но я, к сожалению, по совершенно прозаическому делу. Надо позвонить приятелю, а коннектор забыл дома. Вы позволите мне отнять минуту вашего драгоценного времени и воспользоваться вашим телефоном?

— Да, но только, если можно, побыстрее: я спешу.

— Одно мгновение, — Макс уже привычно сбросил на трубке личные настройки и набрал номер Славы: — Привет! Я тут около тебя, засел в кафешке, «Гончая и лис», знаешь? Угу, жду.

Он выставил настройки назад:

— Вас, оказывается, зовут Марта… Большое спасибо за эту, очень важную для меня услугу. Я уверен, что мы еще встретимся.

— Возможно, — девушка махнула сумочкой и пошла дальше. Через несколько шагов она обернулась:

— «Гончая и лис», кстати, уже закрыта с неделю!

— Не беда! Я все равно не собирался туда идти! — засмеялся Макс.

На пути к кафе располагался торговый центр, там Макс как раз и собирался встретиться со Славой. Людей там всегда было много, и вряд ли НСБ удастся провернуть штуку с зеркалом. Остается надеяться, что других подобных шуток у них нет. Макс пустился легкой рысью и уже через минуту был в кустах напротив подъезда Славы. Тот вышел, мрачно оглянулся по сторонам, и отправился в сторону кафе. Из подъезда за ним агенты Безопасности не появились, да и во дворе никто не вызывал подозрения. Макс, не торопясь, последовал за Славой и, окончательно убедившись, что хвоста нет, зашел в торговый центр. Там он быстро пробежал до следующего входа и стал дожидаться приятеля.

— Эй, Славик…

— О, привет! А как же «Гончая»?

— Она закрыта уже неделю. Заходи сюда. Здесь наверняка есть какие-то точки общепита.

— Есть, — задумчиво кивнул Слава. — Макс! У меня такое ощущение, что что-то происходит. И ты темнишь.

— Ты прав. Хочу обсудить с тобой одну штуку. Но сначала надо сесть. Не окажешь мне маленькую услугу? Выключи, пожалуйста, коннектор…

Глава 13

Все тайное не становится явным

К счастью, в этом торговом центре не было «ресторанного дворика». Сложно сказать, чем это упрощение жизни так раздражало Макса. Но «ресторанные дворики», это нагромождение прилавков с всегда напряженными продавцами и дежурными улыбками, окружающими вас наподобие древней немецкой рыцарской «свиньи», с ордой столиков по центру, заполненных чавкающей малышней с гамбургерами, забежавшими на минуточку из игрового зала, пенсионерами, копающимися в горшочках с кашами в перерыве между осмотром распродаж, девушками, тянущими через соломинки колу и весело обсуждающими магазины косметики… Это казалось каким-то конвейером еды, ненатуральным, как сцена из фантастического фильма с залом подзарядки роботов… Сборищем жующей и чавкающей биомассы.

К счастью, на втором этаже отыскалась небольшая кофейня, с колесами от телег на потолке, с клочками сена под столами, с клетчатыми занавесками и скатертями, с деревянными стульями а-ля «сельская жизнь». Скажите, почему владельцы кафе так любят сельскую жизнь? Они считают, что в такой обстановке клиент максимально расслабится и сможет, пустив слезу о давно похороненной на скромном сельском кладбище бабушке, расстаться с максимальным количеством денег? Ну тогда и официантками надо набрать старушек, румяных, в кружевных оборочках, с остренькими носами, старческой утиной походкой скользящих между столиков. Но до таких глубин креатива дело пока не дошло, и заказ приняла молоденькая девчонка, с обаятельной улыбкой и немного холодным, как и у всех официанток, взглядом. Славик проводил ее взглядом до плетеной кухонной двери и обернулся к Максу:

— Ты мне расскажи, что ты задумал. Есть ощущение, что ты замыслил какой-то грандиозный план, — Славик почесал грудь и усмехнулся. — Аж мурашки бегут.

— Ничего особенного. Ну, так… — Макс отвел глаза.

— Макс, не ври, — Славик поморщился, — мы же знакомы с тобой… Ох, сколько же мы знакомы…

Тут раздалось мелодичное звяканье коннектора. Маленькие колокольчики наигрывали какую-то джазовую импровизацию на «Вечерний звон». Славик опустил руку в карман.

— Блин, Славик, я же просил выключить…

— Я выключил, — лицо Славика, весьма удивленное, позволяло подозревать, что он не врет. Он посмотрел на экран коннектора и нажал кнопку: — Слушаю вас…

Затем протянул трубку Максу:

— Это тебя… анонимный вызов…

— Да, — взял трубку Макс. Хотя вызов был анонимным, сомневаться в личности абонента не приходилось.

— Здорово еще раз. Есть ощущение, что ты что-то задумал, — зажужжал около уха голос Тыцы.

Официантка поставила на стол пару чашечек кофе, пару тарелок с какими-то булочками, положила салфетки и кокетливо улыбнулась. Она словно отрабатывала хорошо отрепетированный номер: глаза ее оставались холодными, будто затянутые первым декабрьским льдом лужи.

— Ты меня слышишь? Есть ощущение, что ты что-то задумал, — повторил в трубке Тыца.

— Мы с тобой увидимся, и я тебе все расскажу, — пробормотал Макс. Ответом ему послужил тяжелый вздох.

— Ну ладно. Значит, так. На площадке у тебя все утро торчит этот здоровый НСБшник. Получается, ты должен перехватить письмо по дороге. Поймать курьера на улице. В 14:23 он подъезжает на желтенькой машинке, не знаю, что за марка, и останавливается неподалеку от твоего дома…

Макс услышал, как пискнул в трубке планшет: Тыца явно загрузил на экран карту.

— Ага, вот тут, у дома номер восемь по Цветочной улице. Проходит через двор, заходит в подъезд и поднимается к твоей квартире. Но этого нам уже не надо. А вот перехватить его у машины — милое дело. Коннектор твой дома, но, надеюсь, удостоверение личности с собой?

— Да. — Макс автоматически хлопнул себя по карману. — И давай, наверное, после этого сразу встретимся.

— Хорошо бы взять еще и второе письмо… Но…

— Я попросил Кима, чтобы он взял его с собой.

— Хм… Ну ладно. Но вообще было бы неплохо, если бы ты подъехал к своему участку и перехватил курьера, — Тыца сказал это мягко, но, в то же время, настойчиво.

— Я уже не успею, — Макс прикинул время и помотал головой.

— Плохо. Ну ладно, жди меня на Цветочной, — Тыца вздохнул, и трубка слегка дрогнула у Макса в руке, извещая, что разговор окончен.

Макс понял, что все это время Слава в упор мрачно смотрел на него.

— Кто это, Макс?

— Это как раз то, о чем я тебе хотел рассказать. Готов выслушать?

Славик тяжело вздохнул:

— Ну давай, рассказывай… Все кажется еще сложнее, чем я ожидал. Коннектор-то выключать или смысла нет?

— Лучше выключить, хотя по поводу, есть ли в этом смысл — уже и сам не знаю.

— Ну ладно, — Славик снова выключил коннектор и снова засунул его в карман, — слушаю.

Макс оглянулся по сторонам. Прекрасное утро. Кто-то пьет кофе, перед тем как отправиться на работу. Кто-то назначил здесь мимолетную встречу. Обычное утро обычной жизни, которых было уже тысячи. И как тут рассказать, что все, что происходит вокруг, — не более чем фикция, просто электрический туман? Как убедить друга в том, что ты не бредишь? Что ты не перебрал на свадьбе, не употребляешь наркотиков и что там еще… Макс ухмыльнулся: во всяком случае, это станет хорошей тренировкой перед разговором с Милой. Если удастся уговорить Славика, то уж вдвоем будет убедить Милу проще простого. Он еще немного помолчал, затем тяжело вздохнул и начал говорить:

— Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, с того, что ту историю, которую ты сейчас услышишь, я тебе уже несколько раз рассказывал, — жестом он оборвал Славино изумление. — Выслушай, пожалуйста. Все предыдущие наши с тобой встречи, я не знал, в чем суть происходящего. А теперь знаю. Дело в том, что мне приснился весьма странный сон. В котором было убийство, драка с преступником, погоня за ним по крышам… А потом труп исчез. И не только труп: все те предметы, что во время драки были разбиты или сломаны, чудесным образом восстановились. Вплоть до мельчайших фарфоровых статуэток… Знаешь, будто бы время вернулось немного назад. Ну на какие-то минут сорок. Вот только меня забыли об этом предупредить. Странная ситуация, да? Когда я попытался говорить правду, то меня обвинили… Ну даже не знаю, в чем меня обвинили… Во всяком случае, отстранили от службы. Я попытался докопаться до сути сам, но НСБ восприняла это не слишком хорошо. Попыталась меня арестовать и почти уже сделала это, но тут некий парень ударил меня электрошокером, и я снова проснулся в своей постели, утром того же дня…

— И что? — Слава недоуменно повел плечами. — Бывают и просто сны, как говаривал доктор Фрейд…

— Но проснувшись, я не только оказался в том же дне. Стали повторяться все события и разговоры, что мне приснились. А потом появилась и НСБ. Хотя, казалось бы, ну какие у них ко мне могут быть претензии… В итоге, возник тот же самый парень с электрошокером… — Макс говорил, впервые за последние несколько дней пытаясь систематизировать все произошедшее с ним. И чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Тут ему стало реально страшно. Впервые Макс осознал, что он — никто. Просто электрическая тень. Набор каких-то кодов. Кусков программ. Куча цифр. Несколько миллиардов нулей и единиц. Ему показалось, что он даже на секунду выпал из реальности и оказался там, в своем прошлом, во дворике-колодце на проспекте Солидарности… Один посредине враждебного мира. И исчезнуть ему так же просто, как и набору цифр на жестком диске. Ни разу еще, даже в самых опасных приключениях, Макс не чувствовал себя таким уязвимым. И таким смертным. Но он продолжал говорить, говорить, словно рассказывая не свою историю, а какую-то забавную сказку, и порою, слыша собственный голос, он думал, что все это происходило не с ним. Наконец история подошла к торговому центру и звонку Тыцы.

— Вот и все, — выдохнул Макс и отхлебнул кофе. Тот оказался совсем уже холодным. — Ну, что скажешь?

— А что ты хочешь услышать? — Славик пожал плечами. — Похоже ли это на сумасшествие? Да, и весьма. Верю ли я тебе? Это сложно сделать, но, наверное, где-то верю.

— Это хорошо, — Макс наконец-то с облегчением выдохнул. Он ожидал, что все будет гораздо сложнее. — Ты не хочешь выяснить, что же происходит на самом деле? Кто мы?

Славик взял вилку и несколько раз провел ею по пустой тарелке от кекса, рисуя какие-то фигуры. Потом поднял глаза:

— Макс, ответь мне на один вопрос. В чем смысл жизни?

— Ты о чем?

— Именно об этом. Скажи мне, в чем смысл жизни?

— Ну как, — Макс растерялся, — до сих пор никто не мог ответить на этот вопрос…

— Бред. На этот вопрос отвечает себе абсолютно каждый человек. Все прекрасно знают на него ответ. У каждого он свой, понятно, но если кто-то говорит, что ответа он не знает, то просто боится признаться себе, что смысл жизни для него именно в этом.

— «В этом» — это в чем?

— Скажем так, есть много вариантов, — Славик пожал плечами, — и я хочу услышать твой. Ради чего ты живешь?

Он смотрел на Макса в упор, строго будто какой-нибудь судья или прокурор. Глаза в глаза. Наверное, именно так смотрит питон на кролика, прежде чем проглотить его. Максу стало даже немного не по себе.

— Я как-то не готов отвечать. — Он схватился за вилку, немного покрутил ее в руках, но понял, что это глупо, и вернул на стол. — Ну, наверное, живу для того, чтобы жить. Получать удовольствие от каждого мгновения. Не всегда это выходит, но я пытаюсь. Звучит слишком пафосно, но так и есть же, в принципе…

— Правильно. И я тоже. Но сейчас ты мне предлагаешь все это похерить и заняться поисками неизвестно чего. Не знаю, честно скажу, компьютерная иллюзия наш мир или нет. Возможно — все именно так, как ты и говоришь. Но меня он, несмотря на все недостатки, вполне устраивает. И я вижу свою цель, пусть это немного громко сказано, в улучшении окружающей конкретно меня ноосферы. Все. Ты же пока все вокруг себя только ухудшаешь. Ты уже превратил свою жизнь в ад. И жизнь Милы тоже. И, чувствую, на этом не остановишься. Ты был нормальный человек, и вдруг начал все крушить. Ты хоть на минутку остановился, задумался — зачем тебе все это?

Макс замолчал. Он ожидал любого ответа, но только не такого. За столиком воцарилась неловкая тишина. Вокруг прибоем плескались чужие разговоры, позвякивали как далекие рынды вилки о тарелки, а Макс и Славик молчали. Славик смотрел Максу в глаза и ждал ответа. Или не ждал?

Подошла официантка:

— Будете еще что-нибудь заказывать?

— Макс, ты что будешь? — Слава ухмыльнулся и открыл меню. — Дайте мне, пожалуй, еще капучино, фисташковый чизкейк и грушевый маффин… А он будет… Эй, Макс!

— Нет, я ничего не буду… Если я тебе скажу, — Макс покосился на официантку, — что я не заказывал эту ситуацию, а оказался в ней против своего желания, то, хотя это и будет правдой, но не будет отражать всей ситуации. Ты знаешь, у меня сейчас иногда мелькает мысль: а вот хорошо бы снова проснуться в своей постели, и чтобы все было, как прежде. Чертовски этого хочется. Но я, к сожалению, понимаю, что ничего уже, как прежде, не будет. И явись сейчас тут некий волшебник и предложи мне прокрутить все это колесо назад, я, наверное, откажусь. Противно. Не хочу быть марионеткой. Или даже не знаю, как это назвать. Не хочу.

Официантка недоуменно посмотрела на приятелей:

— Э… Ну я, наверное, чуть позже подойду?

— Да, пожалуйста, — кивнул Макс. И повернулся к Славе: — Я хочу отвечать сам за свою жизнь, какая бы она ни была.

— Так ты и отвечал. Какая разница, иллюзия это или нет. В рамках этой иллюзии ты обладал полной свободой воли, разве нет? — Глаза у Славика стали стального цвета. Макс даже не знал, что он бывает таким жестким. Как если бы он всю жизнь общался с другим человеком.

Словно прикидывая, что еще можно сказать, Макс немного помолчал. И встал из-за стола:

— Извини, что тебя выдернул с этим дурацким разговором. Прощай.

— Макс, постой, давай договорим! — Славик вскочил, противно взвизгнули на кафельном полу ножки стула.

— Извини, Славик, не о чем… — Лебедев отправился к выходу, и, оказавшись у двери, обернулся: — Ты в одном неправ. В рамках иллюзии не бывает полной свободы воли…

Славик все еще стоял около столика. Выслушав последнюю фразу Макса он поморщился, как от зубной боли, и сел. Затем махнул рукой официантке, показывая, что можно принять заказ.

Макс ожидал чего угодно, любой реакции Славика, но только не такой. Ему казалось, что он отлично знает своего приятеля, и тот согласится на что угодно, лишь бы вырваться из замкнутого круга. Но вышло все по-другому…

До встречи с курьером оставалось не так уж и много времени. Макс вышел из торгового центра, оглянулся по сторонам. Вокруг него скользили электрические тени — пожилые и молодые, грустные и веселые, спешащие по делам и просто гуляющие. Цифровые деревья шумели цифровой листвой, мимо, тихо жужжа, проплывали тщательно смоделированные на компьютере автомобили. Макс поежился: пожалуй, еще никогда он не ощущал так сильно всю непрочность этого мира и себя в нем. Стараясь идти помедленнее, он отправился на Цветочную.

Как и обещал Тыца, желтенькая машинка ровно в 14:23 остановилась у дома номер 28. Из нее вылез курьер, молодой парень в желтом комбинезоне. Сдвинул на затылок форменную кепку, достал планшет и стал изучать карту, оглядываясь по сторонам.

— Простите, у вас доставка не для Максима Лебедева? Я жду письмо, а вот сейчас на минуту вышел из дома…

— О, — обрадовался курьер, — давайте ваш коннектор!

— Коннектор, к сожалению, дома, но есть удостоверение, — Макс приложил палец к документу — и тот подтверждающе пискнул.

— Ну отлично, — курьер заулыбался, — хорошо, что вы меня увидели. Мне теперь не надо искать ваш дом, тащиться по лестнице… А то и так день какой-то загруженный выходит. И плохой — вся доставка только мужикам.

— А что? Мужики плохие адресаты? — удивился Макс.

— Ну как сказать… Одинокие женщины гораздо лучше, — хитро заулыбался курьер.

Лебедев внимательно осмотрел молодого человека:

— Мне кажется, или вы в детстве слишком увлекались кинематографом? Таким, знаете ли, особым кинематографом…

— О! Верно! Но знаете ли, становиться сантехником — противно. Телемастером — много напрягов, да и в технике я не рублю. А вот курьер — это самое то. А ведь есть же какие-то совершенно ужасные профессии. Ну, например, программист.

— Программист? — переспросил Макс.

— Ну да. Целыми днями у монитора, кругом одни мужики… Ни новых знакомств тебе, ничего… Деньги, конечно, хорошие, но ведь это не главное. Каждый раз, как про эту профессию подумаю, так вздрогну.

— А что, программировали?

— Нет, — рассмеялся молодой человек, — но так этой профессии боюсь, что даже иногда кажется, будто бы я в прошлой жизни как раз и был программистом! Я сразу в курьеры пошел!

— И что, успешно? — Заулыбался Макс.

— Ну возможно, не так, как мне когда-то мечталось, но, знаете ли, не жалуюсь. Тут, главное, несколько секретов знать.

Макс оглянулся по сторонам. Тыцы пока не было, да и ничего подозрительного на улице также не наблюдалось. Вполне можно развлечь себя разговором с таким примечательным персонажем.

— А интересно, что за секреты такие? — Макс сделал даже пожалуй слишком заинтересованное лицо.

— Первое: необходимо совмещать мужественность с трогательностью, — курьер важно пошевелил бровями, довольный оказанным ему вниманием.

Макс с сомнением оглядел молодого человека. На его взгляд, ни мужественностью, ни трогательностью тот не отличался. Обычный юноша, разве что без прыщей.

— Мужественность и трогательность? Это как?

— Ну смотри… Ведь мы же на «ты»? — Курьер оживился еще больше и даже взмахнул руками.

— Типа того…

— Я, например, отлично выгляжу. У меня прекрасная фигура. Кубики на прессе…

— Где кубики? Ты что, заходишь с доставкой в виде «топлес»? — Лебедеву стоило большого труда не расхохотаться. Но его собеседник был абсолютно серьезен:

— Женщины это чувствуют. Без разницы, топлес ты или нет. Знаешь, как у них глаз наметан? Мужчине этого не понять. Ну и всегда можно рубашку побольше расстегнуть, рукав закатать… А на мускулистой руке у тебя, например, бинт. И она, а женщины любопытны, спрашивает: «Ой, бандиты пытались отнять почту?» А ты: «Дурацкая история… Бездомный котенок влез на дерево, я полез его снимать и вот свалился». И она думает: «Он такой мужественный и такой трогательный… Упал с дерева, спасая котенка…»

— Ха-ха-ха, — уже не выдержал и расхохотался Макс: — Это прекрасно! А дальше?

Курьер, ничуть не смущенный, продолжил:

— Второе: ум. Необходимо показать, что ты умный. Еще Тургенев писал, что русские девушки любят красноречие.

— Где это он такое писал?

— Да какая разница. Девушка не спрашивает, где он такое писал. Она думает: «О, а он умен!» И намекаешь, что курьером ты работаешь временно. Например потому, что пишешь бизнес-учебник по доставке. И вообще ты — известный писатель. Но инкогнито. Обязательно сказать это слово, оно очень умное.

— «Инкогнито», — простонал Макс. Он уже даже присел на корточки, настолько ему было смешно. — Черт возьми, обязательно запомню это слово!

— Многие так смеются, — кивнул курьер, — но потом понимают, что я был прав. Я вообще хочу открыть курсы. И, кстати. Если девушка говорит, как тебе кажется, полную чушь, то не стоит смеяться, а следует сказать: «О, какое неожиданное мнение! Я никогда не смотрел на этот вопрос с такой стороны!» Потому что, третье, девушки очень любят, когда их считают умными и окружают вниманием…

— Ох хорошо… — Макс наконец отсмеялся и встал, но тут же закашлялся от смеха: — Я попытаюсь взглянуть на этот вопрос и с этой стороны. Ну, в смысле, это очень неожиданное мнение! Спасибо за письмо и новые знания!

— Всегда пожалуйста! — гордо сказал курьер и распрямил спину, будто проглотил кочергу. — Когда я открою курсы, рекомендую и вам их посетить! Следите за рекламой! В сети меня знают как Черного Селадона!

— Обязательно! — Макс махнул курьеру рукой, смеяться сил у него уже не было, и пошел к появившемуся Тыце.

Тот стоял, прислонившись к фонарному столбу и, как обычно, читал что-то в своем планшете.

— Что это было? — поднял он голову, как только Макс подошел. — Под маской курьера таился сбежавший из цирка клоун?

— Я тебе потом расскажу, — хрюкнул Макс, — если захочешь…

— Получил письмо?

— Так точно. Пошли где-нибудь сядем.

— Лучше все-таки уйти отсюда подальше, — Тыца показал планшет: — Вот, гляди, вполне симпатичная кафешка. Да и идти всего-то минут десять…

На планшете светилась карта и фотографии каких-то интерьеров в стиле хай-тек.

— Вот как раз уходить отсюда подальше я не хочу, — Макс упрямо дернул плечами, показывая, что больше пока ничего объяснять не хочет.

— Понятно, — Тыца помрачнел, — ладно. Где здесь у вас кафе?

— Например, вон! — Макс показал на скромные витрины «Ромашки». В них не было ни зазывающих манекенов, ни вспышек голографии, которая, хотя и вышла из моды, но много где еще встречалась, даже бегущих по воздуху строчек меню — и тех не было.

— Ну ладно. Бедненько, но, надеюсь, чистенько, — кивнул Тыца. — Ох уже мне эти любители ретро.

Кафе, впрочем, вряд ли числило себя в разряде «ретро». Скорее, в разряде «эконом». Лебедев с Тыцей сели за столик в углу, немного попререкавшись, кому же сидеть лицом к двери, в итоге победил Макс.

— Вход всегда надо контролировать, — объяснил он. — А у меня, все-таки, оперативного опыта побольше, чем у тебя.

— Ага, — кивнул Тыца, — вот и по фэн-шую надо лицом к двери сидеть, наискосок от нее.

И протянул руку:

— Давай! Где твое письмо?

Макс достал из-под куртки конверт, рванул боковину, и на ладонь ему выпал маленький диск, точно такой же, как и в первом письме. В конверте больше ничего не было.

— Так, — вздохнул Тыца и забрал у Макса конверт. Обнюхал его, попытался посмотреть на просвет. Затем взял диск, секунду покрутил его в руке, вложил в конверт, тот аккуратно сложил пополам и засунул в рюкзак. — Похоже, дубль. Некто отправил тебе один и тот же диск одновременно и на работу, и домой. Для надежности доставки, так скажем.

— Давай глянем и убедимся.

— Есть такая штука, как первое прочтение. И на основную информацию, размещенную на носителе, можно наложить еще что-то, что исчезнет после первого же просмотра. И потому я хочу сначала скопировать диск на компьютере. А ставить всю эту кучу программ в планшет я счел лишним. Так что успокойся, в берлоге все увидим. Ты что будешь есть?

— Как-то не лезет… — Макс поморщился. — Я уже сегодня кофе выпил, так ощущения, мягко говоря, странные…

— Зря, а я люблю покушать. Приятные ощущения. Хотя сначала, так же, как и ты, когда про все это узнал, кусок в горло не мог впихнуть. Закажи себе что-нибудь очень дорогое, чего никогда не ел, но хотелось. Здесь есть что-нибудь такое?

Макс просмотрел меню:

— «Спецзаказ. Перепелки».

— Я плачу. Ты не ел перепелок?

— Нет, никогда. У меня есть важный разговор…

— Слушай, раз ты уж затащил меня сюда, дай мне поесть нормально. Через семь минут переговорим. А ты пока вспомни, что ты слышал или читал про этих перепелок.

— Ну птички, маленькие такие…

— Потом, потом расскажешь, — прочавкал с набитым ртом Тыца. — Сначала съешь.

Официанта принесла перепелок. Маленькие, как воробьи, они лежали на блюде, украшенном разрезанными на кружки вареными яйцами и зеленью.

— Выглядит аппетитно, — оценил Тыца, — ну давай…

Макс осторожно взял в руку маленькую птичку и поднес ко рту. Пахла она вполне приятно, и, наверное, ничем не отличалась от настоящей перепелки. Он еще немного покрутил ее в руках, затем снова понюхал, и, наконец, переборов себя, отодрал крошки мяса от костей и съел электрическую птичку.

— Ну и как? — Тыца смотрел на него, как академик Павлов на любимую собаку.

— Ну нормально. Птичье мясо такое. Нежное. Чувствуется, что дичь…

— Угу. А по вкусу?

— Ну такое, чуть пряное… — Макс посидел секунду и взял вторую птичку.

— Заметь, мы едим и насыщаемся, — Тыца взмахнул своей вилкой, словно дирижерской палочкой. — Хотя это, по сути, просто электронные коды. Но это не самое интересное. Например, мы пьем алкоголь — и пьянеем. Пьем кофе — и становимся бодрыми. Как такое может быть?

— Ну… Если я когда-то пил кофе, то, наверное, у меня где-то в мозгу засело, что он бодрит. Ну, а алкоголь — делает веселым…

— Я вот тоже так думаю. Но как экспериментатору мне интересно дать попробовать кофе человеку, который его никогда не пил. Как думаешь, что будет?

— Покажется горькой бурдой? Ой, нет. Даже не знаю.

— Верно. Горькая бурда — это если ты настоящему человеку дашь попробовать настоящий кофе. А в наших условиях… Ну ладно, Макс, что ты хотел мне сказать?

— Я хочу забрать с собой Милу, — выпалил Макс.

Тыца тяжело вздохнул. Посмотрел в окно, о чем-то подумал и равнодушно сказал:

— Если она согласится…

— Она меня любит, — возразил Лебедев.

Тыца снова задумался и замолк уже надолго. Макс терпеливо ждал его решения.

— Ну ладно, — наконец махнул тот рукой, — делай как знаешь. Ведь скажи я тебе сейчас, что нельзя, ты…

— Ага, — кивнул Макс, — сделаю по-своему…

— Только будь осторожен, не попадись, — вздохнул Тыца. — Как ты собираешься вывести ее из дома?

— Я оставил ей записку, что жду ее уже через десять минут в торговом центре. Здесь, дальше по улице.

— Угу, — Тыца полез в рюкзак и достал коннектор. — Держи. Мой номер там вбит, он единственный в памяти, твой, вернее, этого коннектора, я знаю. Если что… Не забывай, нам еще необходимо забрать письмо из полицейского участка.

Макс поднялся из-за стола, уже готовый идти на встречу с женой, но задержался на секунду и наклонился к Тыце:

— Слушай, ты на меня так смотришь, явно хочешь что-то спросить… Или что-то сказать…

— Потом, — ответил Тыца после небольшого раздумья. — Не время, не место, после переговорим. Иди. Я следом.

Тыца расплатился, встал и подтолкнул задержавшегося Макса в спину:

— Ну давай же…

Тот вздохнул. Только сейчас Лебедев понял, что самое решающее в его жизни было не когда он обнаружил мертвого Ватутина и не когда столкнулся с Тыцей. Самое главное должно было произойти именно сейчас: он должен был уговорить Милу идти с ним. Но тут же, как только он вспомнил ее, все ее привычки, как она спала, тихо и неподвижно, как пила по утрам кофе, смешно макая в него сушки, как смеялась, когда он шутил, как плакала, если обижалась, и ему тут же стало не по себе. Может, Славик прав, и он не имеет права ломать ей жизнь, тащить ее во все это? И тут же, сквозь витрину, он увидел ее.

— Ой, Тыца, вон она идет по той стороне! В зеленой рубашке!

— Женщины зачем-то называют это блузками, впрочем, не важно. Да, я знаю, как она выглядит.

Поймав взгляд Макса, Тыца расхохотался:

— Эй, осторожнее! Я же говорил тебе, что уже давно за тобой наблюдаю.

— Ну что, хвоста нет? — Макс проводил жену взглядом и почувствовал, как у него защемило сердце.

— Думаю, нет, — мрачно сказал Тыца, — но сейчас увидим.

Приятели выждали еще пару минут, но никого подозрительного так и не появилось.

— Ну давай, — Макс хлопнул Тыцу по плечу, и уже почти ни о чем другом, кроме встречи с Милой, не думая, выскочил из кондиционированной прохлады кафе на начинающую раскаляться улицу. Тыца что-то торопливо буркнул ему вслед: то ли пожелал удачи, то ли предостерег от чего-то, Макс уже не услышал. Он дождался, пока Мила зайдет в торговый центр, и отправился за ней. До вращающихся стеклянных дверей оставалось метров пятьдесят. Сорок секунд нормального шага. Сорок секунд на раздумье и сорок секунд, за которые можно сбежать. Макс не сомневался, что Мила согласится последовать за ним. Но имел ли он право втягивать ее в это? Мы частенько вовлекаем своих близких в различные неприятные ситуации. Даже не осознавая этого. Не понимая той ответственности, что мы взвалили на себя, сказав однажды девушке «Выходи за меня замуж». И, собственно, самой неприятной ситуацией является сама наша жизнь: возможно, не попадись вы ей на пути, она бы смогла найти себе более удачливого и богатого и была с ним счастливее. Или, на крайний случай, жилось бы ей без вас гораздо проще. Вот со «счастливей» — это, и в правду, вопрос. Порою это утешает. Макс дошел до входа в торговый центр, вздохнул и вошел в дверь, словно бросился с вышки в холодную воду. Мила стояла тут же, у эскалатора. Лицо у нее было немного опухшее, как после плача, а взгляд очень грустный. Но как только она увидела Макса, тут же расплылась в улыбке:

— Мне кажется, что я миллион лет тебя не видела! Я так соскучилась! Объясни мне, что происходит!

Макс обнял ее, и на душе у него стало погано и радостно одновременно. Он почти буквально ощутил, что означает выражение «на душе кошки скребут». Раньше он думал, что это просто метафора. А тут он физически почувствовал, как что-то внутри у него расходится словно тонкая ткань под кошачьими когтями. Он взял Милу за плечи, немного отстранил ее от себя и прошептал:

— Прости, дорогая, что все так произошло. Я не хотел. Поехали вверх, там есть этот проклятый ресторанный дворик. Сегодня, пожалуй, я впервые рад, что он существует и что там так много людей…

— Ты о чем?

— Сейчас я тебе все расскажу, давай только отыщем какой-нибудь уютный столик.

Столик они отыскали быстро, но не успели еще толком сесть, как раздался «Полет Валькирий» Вагнера. Макс вздрогнул.

— Это у тебя? — удивилась Мила.

— Нет… Ах точно, у меня, — он достал из кармана коннектор, что вручил ему Тыца. — Слушаю!

— Не обижайся, Макс, но все происходит быстрее, чем я думал. Я хотел бы, чтобы ты сейчас взял у Милы сумку и заглянул внутрь.

— Что ты имеешь в виду? — Макс беспомощно оглянулся по сторонам.

— Сделай, что я говорю! — твердо, чуть ли не по слогам, сказал Тыца. — Все остальное, что ты хочешь мне сказать, я с интересом выслушаю после того, как ты откроешь сумку.

Макс протянул руку через стол и взял маленькую коричневую сумочку. Щелкнул замочком…

— Макс! Ты что делаешь! Ты не доверяешь мне! Ты обыскиваешь меня! Ты что, решил, что я хочу тебя предать?! Эх, ты… — Мила возмущенно поднялась из-за стола.

Сумочка показалась Максу немного тяжелой для своих размеров, но он, секунду поколебавшись, вернул ее на стол:

— Извини. Пойми меня. Мне очень тяжело, но я пришел к тебе…

Тут из сумочки, которую Макс так и не запер, показался толстый небольшой металлический цилиндр с двумя мигающими красными огоньками. Макс и Мила молча уставились на него. А цилиндр, помигивая огоньками, катился по столу, до тех пор, пока не уткнулся в салфетку.

— Мила, что это? — Макс почувствовал, что его голос буквально за мгновение сел до хриплого шепота.

— Я не знаю! — Мила как-то неправдоподобно взвизгнула. — Я вижу это в первый раз!

Макс поднес трубку к уху:

— Здесь железный цилиндр.

— Возьми его в руку, — мгновенно ответил Тыца. Голос его, кажется, стал еще тверже.

— Взял.

— Теперь положи его обратно на стол, выйди из кафе, иди влево, там будет лестница, спускайся на второй этаж. Эта железная штука — маяк, Макс.

— Я понял, — на ходу пробормотал Макс в трубку. Мила схватила его за плечо:

— Не уходи, пожалуйста, не уходи! Я не знала, что он у меня в сумке! Они заставили его взять! Дай мне буквально две минуты! Одну минуту! Тридцать секунд!

Макс стряхнул с рукава ее руку и побежал к лестнице:

— Ну, что дальше? — проорал он в трубку.

— Проходишь всю галерею насквозь, — звенел в коннекторе спокойный голос Тыцы, — спускаешься вниз, выходишь на другую сторону! Ты понял, почему я сказал тебе взять его в руку?

— Да. Он очень тяжелый. Она не могла не знать, что он у нее в сумочке. Она сказала, что ее заставили.

— Ты где?

— До лестницы еще метров двадцать.

— Вниз и влево.

— Я понял.

— Выходишь — там маленькая красненькая машинка… Спортивная такая. Не помню, как эти сволочи называются.

Макс выбежал из торгового центра. На тихой зеленой улочке, чуть левее входа, под большой липой была припаркована красная машинка. Дверца открылась, и Максу помахали рукой. Это была Лера.

— Падай! — крикнула она, и не ожидая, пока Макс втянет ноги в маленький салон, нажала на газ.

— Осторожнее, ноги!

— Что-то нам везет с тобой от НСБ бегать, — усмехнулась Лера.

— Как ты здесь оказалась?

— Ну, а сам как думаешь? О, вот и Тыца…

Тыца равнодушно стоял на обочине, водя пальцами по экрану планшета. Так же спокойно он сел на заднее сиденье, неторопливо выключил планшет и так же неторопливо пристроил его в сетку за спинкой сиденья Макса.

— Лера, давай посмотрим на всю эту свистопляску.

— Авантюрист ты, голубчик, — Лера поморщилась, но все равно свернула назад, к фасаду торгового центра. Там уже стояло несколько громадных «Мамонтов», а пожилой начальник, которого Макс видел утром, раздраженно махал руками, указывая спецназовцам, как блокировать торговый центр.

— Ну что, выскочили, — довольно сказал Тыца.

— А где Мила?

— Вон, левее смотри.

Макс увидел, как Мила вышла из двери и сразу же подошла к пожилому начальнику. Они стали оживленно разговаривать.

— Блин… Она так говорит, что кажется, будто она вместе с ними…

Лера невнятно выругалась.

— Макс, — Тыца положил ему руку на плечо, — мне жаль, что ты этого еще не понял, но она вместе с ними…

— На самом деле я понял, — сказал Макс. Когда он говорил это, он еще врал, но когда фраза была сказана, он понял, что знает это давно. Минуту? Две? С тех пор, как они с Тыцей увидели ее из кафе? Или он знал это всегда? Макс помотал головой, пытаясь развеять все это наваждение. Слишком много, слишком много для обычного человека свалилось на него буквально за пару дней.

— Ну что, Лера, сейчас, мне кажется, нам не помешало бы добраться до отделения полиции, — голос у Тыцы был вполне довольный. — Надеюсь, Макс, ты не собираешься просвещать еще и Кима Белова?

— Нет… Хотя…

— Бесполезно… Хотя это и виртуальные клоны, но даже в таком состоянии люди остаются людьми…

— Что ты имеешь в виду?

— Предположим, мы сейчас выйдем на площадь и скажем всем этим людям: так и так, имеем данные, что вы все лишь цифровые копии. Да и не ясно, по сути, копии или нет. А жизнь — она совсем другая. Хотите уйти из этой гнусной цифровой оболочки? Как ты думаешь, что нам ответят?

— Скажут… — попытался ответить Макс, но Тыца его тут же перебил. Вопрос, видимо, был риторический:

— Я думаю, что абсолютное большинство скажет: да нас и так устраивает. Преступности нет, зарплаты нормальные, пиво и девки — вон, на каждом углу. И зачем что-то менять?

— Но разве приятно быть, как вы тут выражаетесь, белкой в колесе?

— Ну, собственно, белка — это отнюдь не худший вариант, — ухмыльнулся Тыца. — Их устраивает.

— Тыца, а ты спрашивал? — с раздражением сказала Лера. Чувствовалось, что этот спор происходит уже далеко не в первый раз.

— Да какая разница, спрашивал или нет. Я слишком хорошо знаю людей. И хоть они в физическом виде, хоть в цифровом — от этого ничего не меняется. Люди есть люди.

— Ну а тебе тогда зачем это все? — Лера заложила крутой вираж, и автопилот занудным мужским голосом начал читать ей мораль.

— А мне неприятно быть белкой в колесе, — хмыкнул Тыца. — И я хочу докопаться до сути. Даже если я осознаю, что мое положение, когда я все пойму, будет хуже, меня это не пугает. Расстраивает, да. Но не заставляет отказаться от своих планов.

— Почему ты считаешь… — Лера уже практически кричала, — что людям все равно? Им просто необходимо объяснять! Свобода — это…

— Свобода — это то, что они готовы отдать за право жить в идеальном мире… — Ухмыльнулся Тыца. — Хотя, как мы выяснили опытным путем, идеальный мир не избавляет человека от моральных страданий.

— Слушай, Тыца, — Макс развернулся на сиденье. — Ведь ты же, получается, все с самого начала знал!

— Знал, — спокойно кивнул Тыца, — и, конечно, мог тебе сказать: «Мила, дорогой, вовсе никакая не Мила, а техническая личность…» И что бы ты мне ответил?

— Что? Какая еще техническая личность?

— Здесь, Макс, как мы уже поняли, не все — люди. Здесь есть разного рода симуляторы людей — служебные программы…

— Как так «программы»… Ты точно уверен, что Мила — просто программа? — Макс почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.

— Не очень точно, но почти. Я это сегодня понял. Но это не просто техническая личность. Она, как это лучше сказать, «заточена» под тебя. То есть, вычислена именно та составляющая, что привлекает тебя в женщинах и идеально воплощена в ней. Судя по тому, что ты не собирался уходить без нее — воплощена эта составляющая идеально.

В машине все замолчали. Только было слышно, как с легким гулом уносятся назад автомобили, которые обгоняла Лера.

— Я хотел сначала с тобой попозже сегодня встретиться, а потом… — прервал молчание Тыца. — Потом понял, что ты замыслил. А как тут скажешь… Как объяснишь… Ты не расстраивайся, она не предавала тебя. Она изначально присматривала за тобой…

— Зачем? Зачем кому-то присматривать за обычным полицейским?

— Ты да, в самом деле, полицейский. Но, кажется, не совсем обычный. Ведь кто-то посылает тебе эти письма. Но почему, зачем… — Тыца пожал плечами. — Это, пожалуй, самая большая загадка во всей истории. Если мы разгадаем ее, то и все остальное, считай, будет наполовину разгадано. У тебя, Макс, есть какие-нибудь идеи?

— Совершенно никаких…

Пассажиры машины замолчали. Лера кипятилась, было видно, что она хочет продолжить прерванный спор. Но, наконец, она хмыкнула, проглотила комок обиды и решила, видимо, отложить разборку до более удобного момента:

— Ну что, к полиции?

— Что-то я уже не уверен… — Тыца снова извлек свой планшет и погрузился в изучение карты. — Хотя, конечно, очень хочется получить и второй диск. Попытка — не пытка. Давай, подъедем и позвоним этому Киму. Посмотрим, как будут развиваться события…

Макс немного помолчал и потом решился:

— Слушай, у меня есть идея. Нам надо спасти Ватутина.

— Ну я понял, — заулыбался Тыца. — Синдром неофита. Теперь тебе обязательно надо кого-нибудь спасти. И если сделать это насильно, тоже не беда. Но вообще Ватутина здесь уже нет. Сейчас мы перезагрузились без него.

Глава 14

Катастрофически Земли не хватает мне

Тыца снова выключил планшет и некоторое время сидел молча. Затем, не зная, куда себя деть, снова включил и начал бессмысленно листать страницы. А потом дернул Макса за рукав:

— Ты знаешь, что такое анаконда?

— Знаю, — кивнул тот, — это змея такая. Где-то в Южной Америке водится.

— Правильно, — довольно кивнул Тыца, — но не просто змея, а самая большая в мире. Может достигать в длину до десяти метров и весить до ста пятидесяти килограммов.

— Бр-р-р, — поежилась Лера. — Ты чего это вспомнил?

— Говорят, что у сотрудников Корпуса Мира, работающих в джунглях Амазонки, существует инструкция на случай встречи с анакондой. От нее нельзя бежать: все равно догонит. Необходимо лечь на спину и прижать руки и ноги к телу. Она начнет по тебе ползать. Надо лежать и не шевелиться. Не паниковать. Когда она поймет, что вы не шевелитесь, то она не будет вас душить, а просто начнет глотать. Начинает она всегда со ступней. Тут тоже не надо бояться. Необходимо позволить ей проглотить сначала ступни. Потом лодыжки. Она будет надеваться на тебя, словно чулок. И когда она дойдет до коленей, то надо, очень осторожно, не производя лишних движений, достать нож, аккуратно ввести его сбоку в пасть змеи и резким движением, рванув нож вверх, рассечь ей голову.

— Для этого надо иметь нож, Тыца… — грустно усмехнулся Макс.

— Надеюсь, он у нас скоро будет, — ухмыльнулся Тыца. — Лера, останавливай! Местечко, как мне кажется, вполне симпатичное. Река, опять же…

Макс глянул в окно: они остановились на набережной, и от воды их отделяла только узкая полоска пешеходной дорожки. За чугунными узорами ограды блестели перекатывающиеся волны.

— Тыца считает, что вода ест слишком много ресурсов компьютерной системы, и потому, когда ты находишься возле нее, отследить тебя сложнее, — пояснила Лера.

— Ну примета у меня такая, — улыбнулся Тыца. — Макс, звони своему Киму!

— Но… — Макс хотел что-то сказать, но Тыца его перебил:

— Хе… Не знаешь номера? Набирай. Я уже нашел в справочнике, — и продиктовал телефон Кима.

— Привет! — сказал Макс в трубку.

— Привет! — отозвался Ким.

— Мне там не принесли письмо?

— Да, принесли. Оно у меня. Готов его тебе отдать прямо сейчас, — голос Кима показался Максу немного странным.

— У тебя там все в порядке?

— А у тебя?

— Ну как тебе сказать… Бывало и получше.

— Угу, — протянул Ким, — ну, значит, так и решим. Как ты хочешь забрать этот диск?

— Я где-то через час подъеду в отдел. Спасибо, Ким. Ты настоящий друг.

— Пожалуйста, Макс. На связи.

Лебедев нажал отбой и бросил трубку на торпеду.

— Ну что, все в порядке? — зашевелился на заднем сиденье Тыца.

Макс резко распахнул дверцу машины, вышел и сел на бордюр, спрятав лицо в ладонях. Лера вышла вслед за ним:

— Ну, ты что? — она нежно коснулась его макушки.

— Ничего, — Макс поднялся и, не обращая внимания на Леру, снова сел в машину.

— Лера, — высунулся Тыца, — нам, кажется, пора ехать…

— Что-то случилось? — Лера посмотрела на Макса.

— Да, — кивнул Макс, — там НСБ. Они контролируют Кима и ждут, когда я подъеду.

Лера молча завела двигатель и поехала. Несколько минут все молчали. Наконец Тыца тронул Макса за плечо:

— Как ты это понял?

— Ким намекнул мне. Он сказал: «Как ты хочешь забрать этот диск?» Значит, конверт уже вскрыли. По-другому он никак не мог узнать, что там.

— Ну что же, — Тыца вздохнул, — если они перезагрузят еще раз на шестое июня, то можно будет попробовать. Но, во всяком случае, мы знаем, что было на том диске. Поехали в Берлогу, Лера.

— Тыца, — обернулся Макс, — они не могут нас вычислить по коннектору, с которого я совершал звонок?

— Еще недавно могли, хотя это и было сложно, а сейчас, подозреваю, нет. Происходит странная штука. Есть ощущение, что ты словно бы сдвинул реальность. Ну не знаю, как это сказать… И, понятно, что это нельзя назвать реальностью. Но дело в том, что я раньше, понимая, что все это виртуальность, пытался менять какие-то вещи. Не принципиальные, а так, различные пустяки. Но у меня это не получалось. То есть, например, мне было предельно ясно, как позвонить на выключенный коннектор. Но ни разу у меня это не выходило: есть какие-то программы, которые держат все нас окружающее под контролем. Что они представляют из себя — я понять не могу. Но это, знаешь ли, какое-то подобие частицы, которая запускает все вокруг. Вот Дима говорит, что он нашел в старых книгах такую теорию, что будто бы биологические клетки, ну, в реальном мире, не могли работать сами по себе, и их заставляло действовать некое поле, природу которого наука не могла определить. И даже вычислить само это поле так никто и не смог. Но известно, что ни одна модель клетки, как бы тщательно ни была она создана, так и не действовала.

— Ты считаешь, что здесь есть некое такое же поле? — заинтересовался Макс.

— Банальнее. Скажем так, программа-контролер, позволяющая действовать всем остальным программам только в строго заданных рамках. И если она не понимает или не принимает действия какой-то программы, то она просто рубит их на корню и все. То есть, у тебя есть топор, ты им рубишь дверь, но она остается целой. Хотя до этого ты разрубил этим же топором комод, шкаф и сервант. Но его действие по отношению к двери программа не признает.

— Ты вычислил эту программу?

— В том-то и дело, что нет. Я миллион раз пересчитал все коды, но там нет ничего более, чем… Ну, то есть, есть дверь, я ее вижу, есть топор, его тоже вижу, а больше ничего. И почему он не действует — мне не понятно. Скорее всего, это контролирующая все сверху какая-то суперсистема.

— Ха! Ну то есть Бог.

— Фактически, да. И я пока так и не смог постигнуть Бога. Но когда появился ты, многое пошло легче. Вот сегодня я, например, решил снова позвонить на выключенный коннектор. И мне это удалось. Насколько понимаю, мне удалось отключить отслеживание наших источников сигнала.

— То есть, ты считаешь, что я своим присутствием здесь типа как дидошу этого бога, и ему не хватает сил за всем уследить?

— То есть твое существование посылает ему слишком много вопросов, и сервер бога начинает виснуть? — Тыца хотел, похоже, что-то возразить, но потом лишь коротко хохотнул и кивнул головой: — Да, эта версия тоже годится.

До Берлоги доехали быстро. Лера, казалось, радовалась тому, что они избавились от опасной встречи с Кимом, и потому гнала во весь дух.

— Бросай машину здесь, — сказал Тыца, — уже можно и пешком пройти, а то твой красный автомобильчик, постоянно маячащий около входа, рано или поздно вызовет у кого-нибудь подозрение. И, тем более, гулять полезно. Особенно тем, кто проводит много времени у компьютера. Пошли, разомнем ноги. И планшету моему надо кислородом подышать, а то совсем уже батарейка на нуле.

— Кто-то выгуливает собак, кто-то выгуливает компьютеры, — улыбнулся Макс.

— Планшет, конечно, гораздо удобнее коннектора, за единственным исключением — слишком много ест. И батареечка из коннектора, которая заряжается от тепла тела, его не тянет. Зарядка от кислорода в этом случае гораздо удобнее, хотя, конечно, тоже создает некие неудобства. Я вот, например, не чувствую, что в Берлоге не хватает кислорода. А он, собака, капризничает, — Тыца сунул планшет к себе в рюкзак, но молнию застегивать не стал: — Дыши, родной.

Лера остановилась у лотка под цветастым зонтиком:

— Может, по мороженому?

— Можно, — пожал плечами Тыца и внимательно осмотрел стоящий под зонтиком холодильник на колесах, — Макс, посмотри, в каком странном мире мы живем. С одной стороны — какие-то последние достижения цивилизации, с другой — какой-то, прямо скажем, ХХ-й век… Вот зачем этот холодильник на колесах, продавщица… Везде же уже автоматы по продаже мороженого стоят.

— Верно, — улыбнулся Макс. — Я совсем недавно об этом думал. У меня вот, например, дворник во дворе метлой машет…

— Да я тебе еще сотни таких примеров могу привести, — кивнул Тыца. — Я просто, может, в силу профессии, об этом задумывался. Зачем грузчики, если есть такие роботы, которые ремонтируют даже автомобили!

— Ну не все автомобили, только новые, которые под это специально заточены! — возразил Макс.

— Да какая разница! Если робот сам находит поломку и сам ее исправляет, он что, ящик в магазин не занесет?! Зачем это все? Мне кажется, что конец XX века воспринимается людьми как некая золотая эра. Все еще с экологией было нормально, жизнь была неторопливая, более душевная, что ли… Вот, например, приходишь в клинику, а там сидит живой врач, а вовсе не робот. Разговаривает с тобой, расспрашивает…

— Но и диагноз менее точен, — сказал Макс.

— Да ладно, — усмехнулся Тыца, — можно подумать, что сегодня диагнозы точные. Или вот, например. Зачем люди сегодня ходят в магазины, если кругом пневмодоставка? Я вот лично уже не помню, когда в маркете в последний раз был. А народ, ничего, таскается с пакетиками. Это же, по сути, даже дороже получается.

— Общение? — предположил Макс.

— Да, ты, в общем-то, прав. Они хотят чего-то человеческого, и потому идут в продуктовый магазин.

— Но все-таки дело не только в этом. Там можно какие-то новые продукты выбрать…

— Да ладно, — взмахнул руками Тыца, — мне столько продуктовых пробников в пневмодоставке присылают, что, в общем-то, уже можно вообще ничего не покупать, только ими и питаться. Или вот еще пример. Раньше, знаешь, еще ателье были. Шили одежду.

— Ну и сейчас есть.

— Блин, сейчас — это не то, — Тыца даже покраснел от волнения. — Сейчас зашел в примерочную, робот тебя просканил, ты выбрал ткань, оплатил в кассе, вернулся — уже готовый костюм лежит. Еще строчки дымятся. А раньше: ты приходил, портной тебя мерил такой лентой длинной резиновой, без всякого лазера, заметь, общался с тобой. Потом через неделю одна примерка, потом еще через какое-то время вторая… Затем финальная и получение костюма… Тебе не кажется, что это было более правильно?

— Не знаю… Но на все это же уходила куча времени. А жить когда?

— Да это и была жизнь во всех ее нюансах. Ну ладно, сократили мы время, что тратили на тех же портных и магазины. И что, пустили его на что-нибудь стоящее? Нет. На телеэкран, на кино, еще на какую-то фигню. Кирдык этой цивилизации скоро. Обещаю тебе.

Подошла Лера с мороженым:

— Ну, Тыца, кто о чем, а ты о судьбах цивилизации. Держите! — и она дала каждому по вафельному стаканчику. Тыца осторожно откусил небольшой кусочек и сказал:

— Ну а о чем еще говорить? Ведь это самое главное!

Макс рассмеялся. Да, похоже, тема конца этого мира, и в самом деле, была самой главной. Все остальное перед ней отступало.

До Берлоги они дошли быстро, за каких-то пять минут. Хотя Максу казалось, что расстояние здесь должно быть гораздо больше. Возможно, дело было в том, что когда они вышли из машины, то Макс сразу пошел вперед. Ему хотелось немного побыть в одиночестве, и обдумать то, что произошло с ним сегодня. Казалось, что все его переживания и неприятности последних дней (или всего одного дня) как-то померкли, исчезли, уменьшились после несостоявшегося разговора с Милой. И после того, что он узнал. Макс шел и пытался разобраться в себе: что больше всего его расстроило? Предательство Милы? Или то, что он влюбился в женщину, а потом и женился на ней, а она даже вовсе не была женщиной… И человеком. Он снова и снова прокручивал свои встречи с Милой, свидания, шутки, поездки, любимые песни… И никак не мог понять — почему так вышло…

Внезапно кто-то взял его за руку:

— Я понимаю, о чем ты думаешь… — Это была Лера. Она смешно сморщила нос: — Не парься. Твоей вины тут нет. Они тебя просто посчитали. Тыца прав.

— Я понимаю, — поморщился Макс. — Но я не могу понять, как я сам этого не понял. Как так вышло, что я… Что мы…

— Тихо, — Лера поднесла палец к его губам. — Не думай об этом, это уже в прошлом. Ты знаешь, что проблемы делятся на две категории? Первая — это проблемы, которые ты можешь решить. И надо сделать это немедленно. Вторая категория — проблемы, которые ты не можешь решить. И надо про них забыть. Так вот, ты эту проблему решить не можешь. Пока, во всяком случае. Так что забудь. И давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Ты понимаешь, я не могу… — Макс осекся. — И в самом деле, давай. Только о чем? Мне ничего в голову не приходит…

— Ну не знаю. Давай, например, о временах года. Какое у тебя любимое?

— Любимое? Сложно сказать… Каждое время как-то нравится… Хотя, наверное, если уж выбирать без вариантов — то это зима. Можно съездить куда-то, покататься на лыжах, снегоходах…

— Понятно, — кивнула Лера. — Ты — авантюрист.

— Это почему еще? — удивился Макс.

— Ну, это, типа, такой тест по временам года. Если любишь зиму — то это означает, что тебе не хватает острых ощущений и ты пытаешься их как-то привнести в свою жизнь. Заняться экстремальным спортом или чем-то таким.

— Я не занимаюсь экстремальным спортом, — буркнул Макс.

— Ага, — согласилась Лера, — не занимаешься. Ты в полиции служишь. Тут уже не до спорта. Авантюрист, может, и громко сказано, но что любитель экстрима — это точно.

— Ну а если бы я, предположим, сказал, что мое любимое время года — лето?

— Тут тоже все просто: человек, живущий расслабленно, не желающий прилагать усилий к тому, чтобы как-то улучшить окружающий его мир. Ему и так все само плывет в руки. Ну, может, не слишком-то много и плывет, как кто-нибудь думает, но этого человека все устраивает, ему достаточно.

— Дай догадаюсь, — улыбнулся Макс, — если любишь весну — то романтик.

— Романтик, — кивнула Лера, — и тебе чего-то недостает в жизни, ты от нее постоянно чего-то ожидаешь.

— А осень — философ… — буркнул догнавший их Тына.

— И ты прав, — согласилась Лера. — Человек, который уже ничего особенного от жизни не ждет, просто проживает ее и пытается получить удовольствие от каждой минуты. Кстати, Тыца, у тебя какое любимое время года?

— Пришли, — ухмыльнулся Тыца. — Про время года — не знаю, но вот мое любимое место — здесь.

В Берлоге все было по-прежнему: жужжали серверы, весело трещал фальшивый огонь в камине, летел по экранам видеоарт.

Из комнаты с мониторами вышел Митя:

— Какие люди! Поздравляю вас с благополучным завершением приключения!

— И тебе того же, — Тыца махнул рукой. — На самом деле особого-то приключения и не было. Все обошлось довольно тихо и спокойно.

— Да, некоторые любят погорячее, — раздался из-за приоткрытой двери голос Сони.

Макс заглянул в комнату. Похоже, все были в сборе и нетерпеливо их ожидали. Тыца протянул Диме диск:

— Глянь, здесь на уровне записи никаких вложений нет?

Тот взял диск двумя пальцами, словно опасное насекомое, и, вытянув руку вперед, отправился к компьютерам. Кто-то о чем-то, не торопясь, беседовал, кто-то рассказывал какой-то бородатый анекдот, но как только в комнату вплыл диск, все замолчали, и наступила напряженная тишина. Макс внезапно осознал, что сейчас решается не только его будущее, но и всех присутствующих. Момент истины: через несколько минут все станет ясно. Прожит очередной этап жизни и начинается новый…

Митя осторожно засунул кусочек блестящего пластика в щель дисковода. На экране появилась синяя таблица, по которой побежали ряды цифр. Через пару минут компьютер довольно охнул, словно съел что-то вкусное.

— Диск как диск. — Дима откинулся в кресле, — никаких иных слоев. Я, конечно, на всякий случай сохранил копию, но…

— Понятно, — Тыца пододвинул к себе видеосканер. — Так. Ладно. Не будем терять время.

В комнату вошел высокий молодой человек в шляпе и с бородой.

— Привет, Макс! — он протянул руку. — Мы еще не познакомились. Меня зовут Джадд.

— Очень приятно, — кивнул Макс. — Давайте посмотрим диск, все остальные, кажется, в сборе.

— Да, — кивнула Соня.

— Все здесь, — согласилась Лиза.

Все подошли к экрану и Тыца, оглянувшись и скользнув взглядом по лицам соратников, нажал «плэй». Экран на секунду замер, а затем на нем возник вид Земли из космоса. Поверх изображения побежали разные технические данные: какие-то непонятные цифры, таймер, какие-то сочетания букв, которые Макс не мог понять…

— Ну что, то же самое, — оглянулся на него Тыца.

— Нет… — покачал головой Макс. — Это другая запись… Там была какая-то планета, а здесь Земля. Да и начиналось не так.

— Другая, — Тыца удовлетворенно потер руки. — Ну так это еще интереснее! Вот чего я сейчас жду в этой жизни больше всего, так это еще одной перезагрузки на шестое июня, чтобы получить и тот диск!

Но тут произошедшее на экране заставило всех замолчать. В какой-то момент Земля начала вращаться быстрее и сделала резкий «кувырок», словно случайно споткнувшись. Вращение после этого снова стало приходить в норму, но даже с высоты этой съемки были видны катастрофические последствия кульбита — материки исчезали под водами океанов и морей, снова возникали из пучины и снова исчезали в гигантских цунами. Казалось, что ребенок, выстроивший в тазике с водой сказочный остров, просто встряхнул этот тазик и положил конец своей игре. Атмосфера бесновалась не меньше океана: слои облаков перемешивались между собой, возникали гигантские грозовые явления, штормы, воронки, циклоны…

Потрясенные подпольщики молча стояли у экрана. Внезапно запись мигнула, еще на доли мгновения показав разрушенную Землю, а затем экран стал черным. Раздался щелчок видеосканера: запись кончилась.

— Твою мать… Неожиданно… — Тыца оттолкнулся ногами и отъехал на кресле от экрана. Осмотрел всех, желая что-то спросить, но вопрос, видимо, он никак не мог сформулировать. Но, каким бы ни был этот вопрос, вряд ли бы кто-нибудь смог на него ответить: команда была растеряна гораздо больше своего командира. Первая пришла в себя Лера. Она обернулась к Лебедеву:

— Макс! Эти видеозаписи…

И, оборвав себя на полуслове, вытащила из кобуры пистолет и подняла его на уровень лица Макса:

— Кто ты?

Все недоуменно посмотрели на Леру, Дима даже успел сказать:

— Эй, девушка…

Но тут стало понятно, что с Максом происходит что-то не то: глаза у него стали мутные, он несколько раз дернул головой, и казалось, будто бы внутри у него идет какая-то борьба.

Макс почувствовал, что в его голове словно столкнулись две силы. Нет, вернее, в его голове возник другой человек, совершенно иная личность, которая стала жадно подгребать под себя все его мысли, чувства, понятия, присваивать им свои обозначения и ярлыки, втискивать в его мозг свои воспоминания, заставлять его воспринимать этот мир и происходящее в нем, так, как этого хочет она.

Макс тряхнул головой, надеясь избавиться от наваждения, но стало еще хуже: показалось, будто внутри головы расцвел удивительный огненный георгин, заорали какие-то дикие голоса из чужих воспоминаний, а потом наступила темнота и тишина.

Макс взмахнул руками, решив, что ослеп и оглох. Все растерянно подняли пистолеты и навели их на Лебедева. Только Тыца остался спокойно сидеть в кресле. Ситуация его, похоже, даже забавляла. Он с интересом переводил взгляд с Макса на своих соратников и обратно. Через мгновение Макс вздрогнул всем телом, словно по нему прошла сильная судорога, и растерянно оглянулся по сторонам. Наведенные стволы, похоже, мало его смутили. Во всяком случае по сравнению с тем, что он сейчас вспомнил.

— Кто ты?! — почти крикнула Лера.

Макс еще раз обвел всех глазами, еще пару раз тряхнул головой, словно в уши ему попала вода, и заговорил:

— Воронов… Максим Воронов. И, по-моему, я крепко влип…

Макс схватился за виски: ему показалось, что говорил это не он, а кто-то просто раздвигал его губы и произносил какие-то слова. Еще через мгновение в его памяти всплыл школьный дневник: по его обложке скользили буквы: «Максим Воронов, 5 „А“ класс, школа №…» Затем замелькали какие-то лица, улицы, кабинеты и комнаты…

Макс схватился за голову: Лебедев, кто бы он ни был, отступал все дальше, а воспоминания Воронова лезли в его память как пассажиры в переполненный трамвай. Белесый человек, пристально глядя в глаза Воронова, объяснял: «Это будет компьютерный мир, несколько уровней… Нам необходимо… Ваши деньги позволят…» Фразы обрывались, нить разговора то исчезала, то появлялась заново, все походило на сглючивший диск с фильмом. Только помехи, среди которых и проскакивали обрывки воспоминаний, были не полосами на экране, а жутким скрежетом в голове, разрывающими мозг, и, казалось, что они вот-вот просто убьют Макса. Он то ли застонал, то ли зарычал от боли, а потом глянул на окружающих его подпольщиков. Пара секунд ушла на то, чтобы просто понять, кто это и где он находится.

— Это вокруг все ненастоящее, да? — Макс поднял голову и провел ладонями себе по лицу.

Лера опустила пистолет и кивнула:

— В точку.

Вслед за этим опустились и другие стволы. Тыца расхохотался:

— С возвращением в реальный мир, господин… Воронов!

Макс обернулся:

— А, Тыца… Привет!

— Рад, что нам не надо снова знакомиться. Думаю, что стоит всем сесть и послушать, что нам расскажет новорожденный.

— Преждерожденный, выражаясь старинным языком, — ухмыльнулся Дима.

— Да, так более верно, — согласился Тыца, — пойдемте к камину. Это как-то будет наиболее правильно. Рождественская история в начале лета.

— Успехов, — кивнул Дима, — потом расскажете. К сожалению, я должен следить за нашей безопасностью.

Джадд уселся в кресло у соседнего монитора:

— Дверь не закрывайте, мы краем уха послушаем!

Остальные вышли в холл и опустились в кресла.

— Ты должен рассказать нам все, что знаешь. Все… что только узнал, — твердо сказала Лера.

Макс присел на край стола и поморщился:

— Это… словно я вспомнил что-то… какие-то куски знаний… обрывки… В голове просто каша какая-то…

Тыца, усевшийся чуть в стороне, и которого все это возбудило до такой степени, что он даже болтал ногами, будто бежал куда-то, вставил:

— Выходит, эта запись была чем-то вроде кода активации. Посмотрел и — бах! — получил доступ к информации.

Лера пересела ближе к Максу.

— И для нас эта информация очень важна, — она положила свою ладонь Максу на предплечье.

— И, очевидно, не только для нас. Если учесть, какой из-за нее сыр-бор, — сказал Майк.

— От этой информации сейчас зависит очень многое. — Соня от волнения сдвинулась на край кресла.

Макс встал и прошелся среди обитателей Берлоги:

— Я, похоже, пока не готов говорить. Оно всплывает… кусками… Все новые эпизоды… Словно размораживается… — говорил он странно и немного заторможенно.

— Ты в порядке? — спросила Лера.

— В порядке. У меня была жена. Не Мила… Другая. Не здесь. Настоящая. Но я не могу вспомнить ее лицо… и даже имя… И еще — кажется, у меня была дочь… Черт! Это словно копаться в сновидениях…

— Точно. Постарайся вытащить наружу как можно больше, — Лера тоже встала и взяла его за руку.

— Вокруг нас программы. Врачи, дворники, правительство… все это симуляторы. Подожди, Тыца… — Макс посмотрел на друга. — Ты говорил про Милу…

— Говорил, — кивнул Тыца.

— Да, очень похоже, что она тоже служебная программа. Есть простые: дворники, продавцы, официанты… Всякий обслуживающий персонал. А есть такие как она… Их задача — следить за состоянием обитателей виртуального мира, за правильным их функционированием. Ну и за правильной работой системы в целом. Концы тянутся в НСБ. Там идет мониторинг и устранение текущих неполадок… Вроде вас… Или отклонений, способных привести к проблемам.

— Вроде тебя, да? — Тыца прекратил болтать ногами, и, казалось, сгруппировался, словно перед прыжком. — За последние дни система перезагружалась несколько раз. И причем каждый раз внештатно. Два последних ты помнишь. Мы такое первый раз наблюдаем.

— И откатывается система каждый раз на утро шестого июня. То есть туда, откуда пошел сбой, — кивнул Майк.

— Тогда произошло убийство Ватутина. Дело в нем? — Макс поморщился. Вспоминать об этом ему было тяжело.

— Дело именно в тебе, — покачала головой Лера. — В твоем вмешательстве в эту историю. Ватутин был одним из нас. Но им удалось, как они это называют, — «нормализовать» его.

— Его пытали… — снова поморщился Макс.

— Мы знаем. После этой истории ты вызвал повышенный интерес у НСБ. И у нас, разумеется, тоже. Но об этом еще поговорим. Просто ответь на главный вопрос. Зачем? Зачем все это?

Все выжидающе посмотрели на Макса. Но тот медлил. Было видно, что внутри него идет какая-то борьба. Макс попытался как-то упорядочить ту лавину информации, что свалилась на него всего за несколько секунд. Белесый человек, громадные залы с компьютерами, космодром и ракета, готовая к старту… Он понял, что уже готов что-то рассказать, но тут ему стало страшно: настоящие ли это воспоминания, или это снова как тот чужой сон, что он увидел потом на блестящем кусочке пластика? Или, может, это был его сон?

— Я… я не знаю, — выдавил из себя Макс.

По комнате разнесся вздох разочарования.

— Отлично… — хмыкнула Лиза.

— Но я в самом деле не знаю, — Макс пожал плечами. — Что-то всплывает в памяти, но ничего такого, чтобы… Простите.

Майк резко поднялся:

— Ну, в общем, все ясно! Я же говорил: мы сами суем голову в петлю! Все это было лишнее! Зачем?! Мы нормально жили, и если бы не ввязались в эту авантюру, то могли бы… К черту все!

Он резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Эй, Майк, — крикнула Лера, — постой, ты неправ!

— Да прав он, — бросил Филипп. — Тыца говорил, что это шанс все узнать и перейти на новый уровень. А в итоге что вышло?

— Ну и что вышло? — Лера взмахнула руками, как бы призывая в свидетели стены.

— Да то и вышло, — бросила Лиза, — что НСБ теперь сидит у нас на хвосте. Если раньше мы волновали их не больше, чем муха на люстре, то есть раздражает, но заняться лень, то теперь стоит ожидать большой охоты…

— Да, черт возьми! — кивнул Филипп, вышел вслед за Майком и также хлопнул дверью.

— Ну, простите, — сказала Лиза, — я пока не готова дискутировать с вами в одиночестве. Мне надо немного понять, что же я буду вообще делать дальше.

И тоже покинула холл. Тыца проводил ее взглядом и отметил:

— Вот! Я же всегда говорил: Лиза девушка интеллигентная и дверями не хлопает. Молодец. А вот представьте, например, если бы сейчас отсюда вышла Лера. Она бы так дверью саданула, что косяк бы отлетел!

— Тыца! Ну хоть сейчас прекрати свои идиотские шутки! — Лера даже зашарила рукой по столу, чтобы найти предмет поувесистее и запустить им в командира Берлоги.

— Да ладно, нормально все, — Тыца ухмыльнулся. — Как говорит Дима… Вернее, кого он там цитирует… Иисус Христос, короче, говорил: «Чтобы объединиться, надо сначала размежеваться».

Макс развел руками:

— Извините… Но я, и в правду, пока ничего не могу вспомнить…

Исподлобья он бросил быстрый взгляд на Тыцу и Леру. Похоже, они ему верят. Пока. Но если он расскажет даже те крохи, что вспомнил…

— Ну ладно, Лера, — Тыца поднялся из кресла, — пошли таскать каштаны из огня, пока они горячие. Что-то мне кажется, что разговор надо продолжить.

Лера кивнула:

— Да, расставим точки над «ё».

— И над «к», «л», «м», «н» тоже… — ухмыльнулся Тыца.

Макс кивнул, показывая, что подчиняется воле большинства. Тыца открыл дверь в соседнюю комнату и прямо с порога провозгласил:

— Господа, господа! Минуточку внимания! Не будем нервничать!

— Ребята, давайте и в самом деле без ссор, спокойно, все обсудим! — Лера вошла, выставив ладони вперед, словно показывая, что в них нет оружия.

— О-о-о-х, — зарычал Филипп. — Нет, скажи мне — на хрена ты его вообще сюда притащила?! Сидели тихо, спокойно. Теперь жди в гости НСБ в полном составе! И главное, ради чего? От него же пользы ноль!

Тыца, по своему обыкновению, уселся в углу в кресло и водрузил ноги на подвернувшийся стул:

— По-твоему, сидеть сложа руки было круче? Тебе нравится роль белки в колесе?!

— Белки! Белки! — заорал Филипп. — Да ты достал уже своей белкой! Но живой, заметь, живой белки! Сотрут нас на хрен из системы и привет!

— Не сотрут, — Макс покачал головой. — Удалить объект из системы невозможно. Ее задача — сохранить содержимое. Служебным программам это не позволено.

Майк недоуменно оглянулся на Тыцу:

— Он что, не знает про Виста?

Тыца виновато пожал плечами и посмотрел на Макса:

— Ну я тебе уже сказал, что, когда все это началось, мы зафиксировали некоторое возмущение в окружающей… кхм… в программной среде. А потом еще одно — чуть позже. Хорошо, я на смене как раз был — пока алгоритм не скорректировался, проследил цепочки. Одна привела к тебе. А вторая — в НСБ. А там в поле зрения возник новый спецагент. Зовут его Вист.

— К тому времени мы их работу хорошо изучили и НСБ никакой серьезной опасности для нас не представляла. — Лера грустно улыбнулась. — А тут вдруг — новое лицо. И алгоритмы работы другие. Иной раз — противоречащие Системе. Он почти сразу же вышел на Ватутина. А потом на тебя переключился… Он — новая программа с новыми возможностями.

— То есть, его и мое появление как-то связаны? — Лицо Макса потемнело.

— Напрямую, — кивнула Лера.

— Ну и это еще не все!.. — крикнул Майк.

Внезапно в бункере что-то запищало.

— Перезагрузка, — поморщился Дима.

— Ну что, откатываемся на шестое? — Тыца даже вскочил от возбуждения, и, исполнив маленький танец африканского колдуна (во всяком случае, он представлял его себе именно так), потер руки. — Ну, Макс, нам пора с тобой в коридор! Второй диск у нас уже почти в руках!

Дверь открылась, и вошла Лиза:

— Вы никуда не пойдете.

— С чего это вдруг, — Тыца даже не поднял головы, а так и продолжал проверять уровень заряда в своем электрошокере.

— С того, — Майк мягко взял за электрошокер и, с трудом выдрав его из рук Тыцы, положил на стол. — Это нам не нужно.

— Не, погоди, — Тыца хотел вернуть шокер, но передумал: — Нам нужен этот диск. Вот вы тут все орали, что все, что было сделано, то есть, что мы вытянули Макса к нам — бесполезно. И вот сейчас у нас есть шанс сделать это полезным, разгадать эту проклятую загадку, а ты мне говоришь, вы мне все говорите — нет, не надо. Ребята! Или ставки уже сделаны! Анаконда долезла до наших коленей! И тут вы говорите: нет, нельзя доставать нож, нельзя шевелиться!

— Какая еще анаконда? — растерялся Майк.

— Да тут Тыца рассказывал, что, чтобы побороть анаконду, надо позволить ей начать себя есть, а потом уже разрезать ей голову ножом, — махнула рукой Лера. — Это, конечно, очень хороший и доходчивый пример, но, мне кажется, у нас все-таки несколько иное положение.

— То есть, — в глазах Тыцы промелькнула обида, — ты против меня?

— Нет, Тыца, я с тобой. Но, похоже, они правы, — Лера села на край стола и отодвинула шокер подальше от Тыцы. — Смотри, какая ситуация у нас получается…

— Да какая ситуация! У нас такая ситуация, что всего несколько минут до старта! А вы тут разговоры разговариваете! Макс, выходи в коридор!

— Тыца, прекрати панику, — крикнула Лера. — Выслушай меня! Я займу тридцать секунд твоего времени, а потом ты будешь делать все что хочешь!

— Ну ладно, слушаю, — кивнул Тыца и ссутулился.

— Нет, мне не надо, чтобы ты говорил «ладно, слушаю», — покачала головой Лера. — Мне надо, чтобы ты, и в самом деле, меня слушал. А то я тебя знаю!

Тыца тяжело вздохнул, показывая, как он от всего этого устал, и плюхнулся в кресло.

— Ну ладно, говори. Постараюсь понять, что ты там бормочешь…

Слово «бормочешь» под взглядом Леры он произнес совсем уже тихо и покраснел:

— Ну ладно, извини. Я и в самом деле слушаю.

— Что мы имеем на сегодня. Макс просыпается в своей квартире, и к нему тут же прикатывает НСБ. Но он чудом, повторяю — чудом, успевает убежать. Далее НСБ захватывает конверт в отделении полиции, и мы лишь по непонятной случайности успеваем на улице перехватить второе письмо. Ты понимаешь, что будет, если Макс сейчас снова проснется шестого июня?

— Ну, что? — сказал недовольно Тыца.

— Да то, что он откроет глаза, а они будут стоять прямо у его кровати! Что, не так?!

Тыца поморщился, встал, прошелся по комнате:

— Да, Лера, ты права. И вы, ребята, правы. Эй, Макс, входи назад из коридора, быстрее!

— Да я пока и не выходил никуда, — буркнул Макс.

— Ну и хорошо. Да, диску хана. Печально. В общем, что я думаю… Ничего я не думаю. Давайте все отдохнем, успокоимся и еще раз сядем и поговорим. Может, и Макс нам чего-нибудь еще расскажет. У тебя восстанавливается память?

— Ну так… Всплывают какие-то воспоминания, словно рыбешки в проруби, кверху брюхом. Ничего толкового.

— Это ничего. Время у нас пока есть. Пойдем-ка, прогуляемся, Макс. Посмотришь на мир, где тебя нет, — Тыца глянул на мониторы. — Через пару минут выходим.

— Что? — изумился Макс. — Меня нет? Ох, блин, понял. Страшно осознавать такие вещи.

— Да мы уже все осознали. Очень быстро привыкаешь, не беспокойся.

Писк достиг апогея и внезапно оборвался.

— Ну что там, — поинтересовался Тыца, попытавшись придать своему голосу безразличие, — шестое июня?

— Оно, — усмехнулся Дима. Тыца поднял руку и переставил часы.

— Шесть утра?

— Почему-то восемь, — сказал Джадд.

— Странно, — Дима посмотрел на мониторы. — Но так и есть. Они отчего-то изменили своей привычке.

— Если мы знаем, — Лера села в кресло и вытянула ноги, — что перезагрузка происходит из-за Макса, то, значит, и ее сдвиг как-то связан с ним. Но вот каким образом… Может, чтобы его уже точно поймать дома?

— А какая разница? Почему не в шесть? — Тыца подошел и посмотрел на Макса, как на полотно в музее. — Нет, если бы они захотели, они бы и в шесть его в постели взяли. Тут что-то еще… Макс, нет никаких идей?

— Нет, ничего не понимаю…

Дима, сидевший за компьютером, обернулся к соратникам:

— Тихо, ребята! Извините, что перебиваю! Но новости странные. Мы только что закончили мониторинг. Еще минус три дома!

Майк оборвал себя на полуслове:

— Вот черт…

— Ох… — выдохнул Тыца. — Что-то мне это не очень нравится. Пойдемте, оценим все воочию.

Все отправились к мониторам. В воздухе засветилось еще несколько больших экранов с видами и схемами города. Лера попыталась по дороге взять раздраженного Майка под локоть, но тот выдернул руку.

— Вот, смотрите, — Дима повел курсор по карте. — Здесь, на третьей линии и восьмой. И здесь — на площади Славы.

— Жители? — Спросила Лера.

— Уплотнили население на северо-западе. Кое-где даже семьи перетусовали, — ответил Джадд.

— Бред, — поежилась Лиза. — Зачем? Что они вообще хотят?

Макс с Тыцей оказались сзади всех. Воронов наклонился к нему:

— Объясни, что вообще происходит?

— С некоторых пор стали исчезать объекты из нашего мира. Размер бедствия прямо-таки растет в геометрической прогрессии.

— По ходу, наш виртуальный рай кто-то решил схлопнуть, — обернулся к ним Филипп.

— Ресурсы, — кивнул Макс.

— Что? — отвлеклась от созерцания карты Лера. — Что ты имеешь в виду?

— Ресурсы. Система перераспределяет их. Забирает отсюда. Вспомните, например, когда последний раз шел дождь…

— Очень давно, — пробормотала Соня, — я так по нему скучаю… Ведь он требует много ресурса, прорисовка капель, все такое? Правильно?

— Именно, — кивнул Макс.

— И куда уходят мощности?

— Туда, где их требуется больше.

— Та-ак, — протянул Майк. — Я же говорил — он знает больше, чем нам рассказывает. И мне это очень не нравится.

— Майк, прекрати, — махнула рукой Лера, — тем более должно быть понятно, что он нам нужен.

— Это тебе он нужен! — окрысился Майк. — Это мне понятно.

— Ты о чем?

— Что, я неправ?!

— Майк! — резко выдохнул Тыца, решивший, пожалуй, впервые показать свои права командира.

— Да пошло все… — Лиза снова психанула и, развернувшись, хлопнула дверью, скрывшись в соседней комнате.

— Ну и черт с ним, — махнул рукой Тыца. — Восемь — это даже лучше. Кофейни уже открылись. Идем, Макс.

Глава 15

Ластик и человек

Макс оглянулся по сторонам. В связи с его отсутствием мир ни капельки не изменился. Все так же бежали по делам озабоченные граждане, гудели автомобили, с неторопливым треском поднимались стальные жалюзи магазинов, мигали равнодушными глазами светофоры. Именно так выглядит мир, в котором тебя нет. Ни капельки не переменившимся. Макс огляделся по сторонам, вздохнул:

— В первый раз ощущаю себя покойником…

— Ты даже не покойник, — усмехнулся Тыца. — Покойник — это что? Цветочки, могила, заплаканная вдовушка, рыдающие дети… Масса разнообразнейших воспоминаний. Приятные оглашаются под приправой смахиваемой слезы, неприятные забываются. Ну или просто делается вид, что они забыты… Вот чем, кстати, покойник отличается от трупа?

— Это разве не одно и то же?

— Э, нет, — Тыца потер ладони, собираясь рассказать что-то интересное. Было видно, что разговор этот ему весьма нравится. — Покойника кто-то любит, кто-то по нему скорбит, кто-то к нему просто равнодушен. А труп — это просто мертвое тело не пойми кого, и никаких реакций, кроме профессиональных, он вызвать не может. Ну или там, не знаю, чувства жалости или брезгливости. Которые сами по себе, впрочем, чувства совершенно технические. А вот ты даже не труп. Ты пустота. Хотя еще секунду назад шел по этим улицам, у тебя были друзья, жена, коллеги. Улыбался девушкам, встречал знакомых, вокруг тебя, худо-бедно кипела какая-то жизнь. Вились, пенились и бурлили то сильнее, то слабее ручейки этой самой жизни. А сейчас — всё, никого. Будто мороз ударил. Все замерло. Пустота. Ты — никто. Ошибка программы. Хотя ты, заметь, остался, и по этим улицам идешь.

— То есть, меня как будто стерли?! — Погрустнел Макс. — Как-то неприятно это осознавать…

— Система, не обнаружив тебя, удалила тебя из реестра как ошибку. И, соответственно, все файлы, так или иначе связанные с тобой. Воспоминания, различные документы… Забавно, что человек, или будем правильнее говорить виртуальная личность, живя здесь, создает миллионы цепочек, сотни миллионов жизненных ситуаций. И, естественно, их все искоренить невозможно. Иначе весь этот мир рухнул бы в тартарары. И потому исчезаешь только ты. Я могу про себя сказать: у меня был друг, и я ему как-то, получив хороший гонорар за разработку одной программы, подарил велосипед. Чтобы мне было не скучно кататься одному. А уже после того, как я выпал из системы, я его встретил. Как раз на этом велосипеде. Он меня не узнал. А я не мог отказать себе в удовольствии побеседовать с ним. Знаешь, очень забавно ощутить себя исчезнувшим. Одно дело — теория, а другое — практика. Поверь мне, в этом есть весьма своеобразный кайф. Не сочти меня мазохистом. Потом сам поймешь, о чем я. Это не мазохистские ощущения. Они ближе, наверное, к ощущениям бога. Ты вне этого мира, но, в то же время, можешь им как-то распоряжаться, все знаешь… Ну так вот, я спросил у этого бывшего приятеля, так, между прочим, откуда у него этот велик…

Тыца замолчал, и на его лицо легла тень.

— Ну, — сказал Макс. — И что дальше?

— А? Что дальше? А, велик, — встрепенулся Тыца. — Он смотрит на меня ошалевшими глазами и говорит, сам от этого обалдевая: «Не знаю…» Я подсказываю: «Может, подарил кто?» Он: «Нет, я его купил. Или не покупал… Да, точно не покупал… Но мне его и не дарили…» Завис, короче.

Макс покачал головой, не зная, как к этому отнестись. Тыца рассмеялся:

— Смешно, конечно. Но сейчас. А тогда горько было. И они меня так и не узнали. Качественно стирают…

Макс представил забывших его друзей, и ему стало грустно. Но Тыца развеселился:

— Но тебе переживать нечего. Максим Лебедев исчез, зато появился Максим Воронов. Теперь Лебедева нет как личности в этом мире. И, собственно, никогда не было. Мир стал немного правильнее. И это — хорошо!

— Пока все-таки не могу это представить…

— О, вот хороший способ произвести эксперимент, — Тыца отправился к обочине и поднял руку. Макс увидел, что по дороге движется полицейская машина, и вжал голову в плечи:

— Тыца, ты что делаешь? Я же наверняка в розыске!

— Эксперимент, — Тыца замахал рукой еще сильнее и даже пару раз подпрыгнул. — Вот едет наглядное пособие, смотри.

— Это же участок моего отдела! Наверняка они меня знают!

— И я как раз об этом же! Хочу, чтобы ты понял, что в том, что с тобой произошло, есть и плюсы.

Полицейский автомобиль медленно остановился возле Тыцы. Макс с ужасом увидел, что за рулем сидит Ким, а рядом с ним Антон. Они внимательно осмотрели сначала Тыцу, потом посмотрели на Макса. Лебедев, вернее, уже Воронов, был готов растянуть лицо в улыбке узнавания, но понял, что глаза полицейских совершенно холодны. Вполне цивилизованно одетый, он вовсе не заинтересовал бывших коллег. Они скользнули по нему пристальными, но равнодушными взглядами и снова уставились на странно выглядевшего Тыцу.

— Проблемы? — внимательно спросил Антон.

— Не подскажете, как пройти к дому по проспекту Солидарности, шесть? — Тыца расплылся в улыбке и, обернувшись, весело подмигнул Максу.

— Что, в коннекторе навигатор не работает? — Ким посмотрел на Тыцу, пытаясь понять, что же хочет от них этот странный молодой человек. Ким, как и всякий полицейский, уже в самом внешнем виде Тыцы видел иронию над правовым полем как таковым и над стражами правопорядка в частности.

Тыца кивнул в сторону Макса:

— Да мы с приятелем поспорили, смогут ли полицейские по памяти дорогу подсказать…

— Угу, — многозначительно кивнул Ким. — На что поспорили-то?

Из его интонации следовало, что он очень сомневается, будто представшие перед ним граждане могут поспорить на что-нибудь хорошее и правильное. Ну, например, на щелбан. Скорее, он подозревал, предметом спора был какой-нибудь штакет, косяк, или как там это называют.

Антон с удивлением оторвался от коннектора:

— Нету такого дома. Вообще. Ким, кажется, они нас дурят.

— Дурят? Отлично. Предлагаю и нам развлечься…

Ким открыл дверцу машины и сделал вид, что хочет выйти.

— Все, все, все… Все нормально, ребята, — замахал руками Тыца, — просто шутка. Вы были очень любезны. Черт. Я проспорил приятелю две кружки пива.

— Не рекомендую так больше шутить, — сказал Антон, — не забывайте, что мы на службе.

Тыца толкнул Макса в бок:

— Ну что, двинули, — и подмигнул ему: — Видал?

— Тот, что был за рулем — это мой напарник. Бывший. И друг. Именно он предупредил меня о засаде НСБ в участке. А в предыдущий раз его из-за меня отстранили. Он задерживал НСБшников в коридоре… — Макс выдохнул. Похоже, он так и не смог объяснить Тыце, что значил для него Ким в прошлой жизни.

«Или, — он вдруг с ужасом осознал, — в настоящей жизни. А сейчас…» Но Тыца прервал ход его мыслей:

— Это жизнь, Макс. Наша жизнь. Она такова. Эх… пойдем, правда, перекусим, что ли? Хотя у всех и утро, я уже умудрился устать как собака. И проголодаться как волк.

— Мы, кажется, с тобой недавно ели?

— Ха, — сказал Тыца, — это когда было!

— Сегодня, — улыбнулся Макс, — всего несколько часов назад…

— Ну, это еще сколько ждать. Надо пока подкрепиться. А здесь поблизости есть одно милое кафе…

Кафе и в самом деле оказалось поблизости. Но назвать что-то подобное «милым» мог, пожалуй, только Тыца. Это было какое-то безумное буйство хай-тека, бред обожравшегося кактусов архитектора, свихнувшегося на пластике, бетоне и стекле. Громадные пластиковые конструкции красного и зеленого цвета, подпирающие высокий потолок, колор которого от левой стенки к правой постепенно переходил из голубого в розовый. Высокие столики, созданные из полированной стали, росли прямо из стен и больше напоминали больничные каталки, чем столики в кафе.

— Миленько, — ухмыльнулся Макс. — Я, безусловно, не особо верил всяким теориям, что определенный цвет стен или посуды может угнетать аппетит, но, попав в это кафе… Короче, это очень правдивая теория!

— Макс, ты не представляешь, — Тыца отодвинул принесенное официантом меню в сторону, даже не заглядывая в него, — это лучшее место в городе, где готовят спагетти. Не знаю, как у них это получается, но, поверь мне, единицы и нули в их макаронах замешаны в абсолютно правильной пропорции. Обожаю сюда приходить. Хотя вот соус я бы немного переписал. Апгрейдил бы его. Ты, кстати, как? Научился уже есть? Куропатки пошли впрок?

— Научился, — кивнул Макс.

— Ну, тогда так, — Тыца подозвал официантку с автоматической улыбкой и равнодушными глазами, — мы вот что закажем. Две порции спагетти, к ним два ваших фирменных соуса и… Макс, ты будешь мясо или овощи?

— Да все равно. Последую твоим рекомендациям, — Макс с любопытством рассматривал посетителей. Публика здесь собиралась весьма примечательная. Было непривычно много молодежи, и вся молодежь была какая-то необычная. Парни в странных шляпах, в блестящих костюмах, с узкими галстуками. Девушки в длинных роскошных платьях или, наоборот, в спортивных костюмах, но тоже, судя по виду, весьма дорогих.

— Ты чего рассматриваешь? — Спросил Тыца, после того, как официантка приняла заказ.

— Публику. Уж больно народ здесь какой-то странный…

— А ничего странного, — Тыца махнул рукой, — золотая молодежь. Дети богатых родителей. Бездельники, короче говоря. Я заказал нам к пасте морепродукты. Они, пожалуй, здесь получше остального. Ты только попробуй…

Паста, и в самом деле, Тыца был абсолютно прав, была великолепна:

— Никогда не ел таких вкусных макарон, — сказал Макс, набивая себе рот. — А вот по поводу соуса ты прав. Чего-то ему недостает.

— Знаешь, я всегда жил с ощущением, что все вокруг какое-то не такое. Недоделанное что ли. Несовершенное. Прямо как у Ницше — бог умер… человечество осталось одиноким, незавершенным.

— Я вот думаю, что это не бог умер. — Макс кивнул. — Помнишь запись?

— Думаешь, человечеству настал конец? А мы тут, типа, в раю? Или где-то там, где все до конца так и не доделано? — Усмехнулся Тыца.

— Думаю, что если мы выберемся отсюда — найдем ответ, — кивнул Макс и увидел, как за стеклянной стеной кафе набирает зигзагами высоту, борясь с ветром, белый полиэтиленовый пакет. Макс вздохнул: он прекрасно помнил, где уже видел что-то подобное.

— Слушай, Тыца, — он внимательно посмотрел на приятеля, — скажи мне, что ты думаешь по поводу той записи, что мы сегодня увидели?

— Что думаю? — удивился Тыца. — Ничего не думаю. Мне гораздо интереснее, почему она произвела на тебя такой эффект. Ты когда предыдущий диск посмотрел, что-нибудь подобное было?

— Нет, — покачал головой Макс.

— Значит, в этих двух записях был вложен какой-то ключ, который активировал записи… ну, то есть какие-то зоны твоего мозга, и у тебя появились воспоминания о твоей прошлой жизни. Ты, кстати, больше ничего не вспомнил?

— Пока нет, — поморщился Макс, — какие-то обрывки только, сумятица. Когда я пойму, что мне есть что рассказать, я сразу это сделаю, не беспокойся.

— Понятно, — задумался Тыца, — значит, активировались воспоминания двумя ключами. С одного диска и со второго. Но, по всей видимости, они должны были следовать в другом порядке. Если бы сначала посмотрел второй диск, то, возможно, воспоминания были бы у тебя более стройными… А вот еще вопрос…

— Слушай, Тыца, это, конечно, все хорошо, — прервал его Макс, — но скажи мне все-таки, что ты думаешь про то, что мы видели?

— В смысле про катастрофу? Ничего не думаю. Мы вообще не знаем, что это была за запись. Компьютерная графика, документальная и в самом деле съемка… Нет смысла пока об этом думать.

— Ну как нет смысла думать. Если Земля погибла… — Макс произнес это вслух и почувствовал, как вздрогнул.

— Никогда не пытайся решать задачи, которые ты на данном этапе решить не можешь. Вот, представь, что я сейчас возьмусь за голову и начну стонать: «Ах, Земля погибла, что же нам делать?» Это нам поможет? Нет. И потому необходимо делать как раз то, что мы сейчас делаем. То, что мы в силах сделать. Я вообще думаю, что зря мы всей компанией эту запись посмотрели. Ты видел, какое впечатление это на народ произвело?

— Ну так, — пожал плечами Макс, — помрачнели…

— Да нет, не помрачнели, — скривил лицо Тыца. — Ну, то что они скандал устроили — это не считается. Дело-то не в тебе было. Они просто испугались. Они чертовски испугались этой записи. И начали психовать. У всякого человека, даже электронного, есть предел выдержки. И, мне кажется, кое-кто там уже до этого предела дошел…

Тыца расстроенно замолчал и даже отодвинул от себя тарелку с недоеденным спагетти. Макс хотел что-то сказать, но, увидев, что его другу не до этого, промолчал.

Несколько молодых людей за соседним столиком подозвали официантку и попросили сфотографировать их. Они начали выстраиваться в какую-то шуточную акробатическую пирамиду, но у них это никак не выходило, потому что они постоянно хохотали. Официантка терпеливо ждала, фотоаппарат слегка подрагивал в ее руках. Кто-то запустил видеокамеру, и она, совершая небольшие виражи в воздухе, снимала весь процесс строительства пирамиды. В другом углу молодой человек в розовой шляпе кричал в коннектор: «Приезжай как можно быстрее! У нас тут классно!», двое молодых людей в углу искренне и глубоко целовались. Поскольку они оба были в спортивных костюмах, Макс сначала подумал, что это два парня, но вскоре опознал в левом девушку с короткой стрижкой. Кто-то закричал: «Да принесите же нам, наконец, сока!»

Тыца вздрогнул, посмотрел на Макса:

— Ну да, тут всегда так весело…

— А в Берлоге невесело… — продолжил Макс его мысль.

— Ну как сказать. Там, как по мне, гораздо веселее. Но, кажется, что многие из тех, кто там, предпочли бы веселиться не там, а здесь.

— А кто им мешает?

— Да никто не мешает. Я имею в виду, что веселиться они хотели бы вот так вот, тупо. Не осознавая всю сложность и неоднозначность этого мира. Это вообще была ошибка — притащить так много людей. Такой, знаешь, романтизм неофитов. Вот, какую мощную штуку мы открыли. Давай-ка поделимся ею со всеми… Сейчас бы я так уже не поступил. Надо выбираться отсюда, иначе вообще кранты будут…

— То есть, ты думаешь, что нам необходимо отсюда как-то выбраться, и как только мы выберемся…

— Выберемся… — поморщился Тыца. — Пока это только разговоры, к сожалению. Мы об этом только и мечтаем. Но отсюда попасть в реальный мир? В Системе ни одной дырки. Отслеживать процессы в ней можно, а вот влиять не особо получается. Хотя…

— Я тебя вот еще о чем хотел спросить, — оборвал его Макс. — Пока толком не могу понять, как они нас ищут. Если мы знаем, что находимся в компьютерной программе, то это должно быть просто. Типа: ctrl+F… Запустил поиск…

— Ты забыл, что здесь имитация реальной жизни. Ведь полиция работает традиционными методами? Опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев?

— Я тебе больше скажу: НСБ так же работает, — сказал Макс. — У них есть аппаратура какая-то мощная, но, по сути…

— Здесь как раз не уверен. Понятно, что они составляют протоколы и пытаются всем доказать, что пользуются методами дедукции. Но я думаю, что эти вот аппараты, про которые ходят легенды, как раз и есть… Как бы это точнее сказать… Ну, типа, выход на компьютерный уровень. Вот он идет с этой пушкой и что-то ищет. Но я думаю, что он не вещь ищет конкретную, а просеивает электронные коды. Ну тот самый поиск как на компьютере, чтобы нужный файл найти. И вообще, есть ощущение, что в этой НСБ есть группа прикрытия. Которая делает вид, что кого-то опрашивает, преследует, а где-то в глубине их здания сидят настоящие люди… Ну, то есть настоящие агенты, которые занимаются уже настоящим делом.

— А оружие у них, думаешь, тоже не простое? — Заинтересовался Воронов.

— Оружие тоже, думаю, немного не из этой реальности. Вернее, выходящее за ее рамки. Если рассуждать понятиями виртуальной реальности, то, собственно, пуля — это небольшая программка, вирус, способный разрушать такие же программные объекты. Попадая, предположим, в яблоко, она считывает его код и разрушает его этим. А попадая, например, в железо, начинает считывать код, но мощности у нее не хватает, и она разрушается сама. Ну это я так, совсем уж на пальцах. Для детей и полицейских, — Тыца усмехнулся. — А пули НСБ могут переварить практически любой код.

— Так получается, что НСБшники… Они знают, что происходит?

— Кто-то, думаю, знает. Если программы вообще могут что-то знать… Но вряд ли рядовые члены. Рядовых Система просто прокачивает, и они…

— В смысле?

— Ну, дают им скиллы…

— А?

— Ох… Ну как в компьютерной игре. Побольше мускулов, смекалки, смелости… Чего там еще есть…

— А ты не пробовал?

Тыца хотел что-то ответить, но осекся. Наконец он вздохнул и продолжил:

— Я хотел это сделать. Я, собственно, немного изучал, как мы устроены… Но боюсь.

— Чего?

— Ну, Макс, мы же с тобой не жесткие диски, на которые можно без проблем поставить новую систему. Не пошла, или начались багги — снес и залил старую. Хотел однажды рискнуть, прокачать у себя пару скиллов, но… Я пока еще недостаточно понимаю, как все это устроено. А экспериментировать не на ком. Да и Система следит за этим — видимо, такое в главной программе не предусмотрено.

— А если на кошечках потренироваться?

— То есть, предлагаешь, прокачать кошку?

— Ты же сам говорил, что они не живые, а просто программы?

— Ну, вообще-то, идея хорошая… Надо будет заняться.

Тыца отодвинул пустую тарелку и оглянулся:

— Чего бы еще тут съесть. Очень неплохая итальянская кухня у них. Овощи всякие, запеченные с моцареллой, вино опять же… Давай, Макс, еще что-нибудь закажем.

— Ну закажи, — пожал плечами Макс, — я как-то уже наелся.

— О, как ты банально все воспринимаешь. Наелся. Есть надо не для того чтобы есть, а для того, чтобы получать удовольствие. Пока мы, во всяком случае, имеем такую возможность. Вот будем плохо жить, тогда и начнем кушать для поддержки сил. А пока давай себя баловать. В чем, как не в этом, смысл жизни?

— У меня был недавно похожий разговор.

— Что за разговор-то? — заинтересовался Тыца.

— Да со Славиком. Я же предлагал ему к нам. Он не только мой друг… в этом мире, но и человек весьма умный. У него аналитический склад ума. Я думаю, что он сейчас много чего нам бы смог посоветовать. Да и знаю я его… Впрочем, не знаю, сколько я его знаю. Ты не в курсе, как давно я тут?

— Не-а, — Тыца покачал головой. — Мы-то тебя обнаружили совсем недавно, а появиться ты мог хоть за день, хоть за двенадцать лет, хоть вообще, черт знает когда. Это уже никак не узнаешь. А по поводу Славика… Что он тебе сказал-то?

— Да примерно то же самое, о чем вы с Лерой спорили в машине. О том, что каждый человек хочет получать от жизни удовольствие, и его, по сути, не волнует, белка он или нет.

— Угу. Отказался, значит, от твоего предложения. Интересно.

— Почему интересно?

— Ну так… Это мне еще надо обдумать. Знаешь, кстати, чем мужчина от женщины отличается?

— Предполагаю.

— Ха! Нет, еще один нюанс. О котором ты, уверен, не задумывался. Девушка звонит тебе и говорит: «Милый, у меня к тебе есть разговор. Вечером мы обсудим очень важную вещь». И ты весь день ходишь с волосами дыбом и думаешь: «Что же за вещь мы обсудим?! Она хочет расстаться? Ее мама решила навечно поселиться у нас? Ей сказали, что у меня рак?» А вечером тебе девушка говорит что-нибудь типа: «Я вот думаю, что у нашей собаки коврик быстро пачкается. Надо подыскать в магазине какой-нибудь другой». А мужик — он никогда о разговоре не предупреждает. О важном, не важном — без разницы. Сразу и в лоб. Хотя может вынашивать этот разговор в себе так же очень долго. А если ты скажешь девушке, что у вас будет «важный разговор», то она просто кивнет и ни капли не будет по этому поводу париться.

— Ну и какая мораль из этой истории?

— Да мораль такая, что мужчина вечно находится на страже благополучия и готов бороться с проблемами. А женщина — совсем другое дело. И вот мы, как мужики, очень часто воспринимаем какие-то крупицы информации, попавшей к нам, как преддверие очень важного разговора. А на самом деле это просто «собачий коврик».

— Ну, — кивнул Макс, — а к чему ты это все?

— О боже! — Тыца аж подпрыгнул на стуле. — Да мне просто поболтать захотелось! Но вот твоя реакция на это как раз превосходно доказывает правильность этой моей теории! Так ты будешь что-нибудь заказывать?

— Закажи сам. Не уверен, что осилю целую порцию, но компанию тебе составлю.

— Так, — Тыца оглянулся в поисках официантки и проследил взглядом за вошедшей в кафе полной черной женщиной. — Вон, Макс, гляди! Я вот думаю, а вдруг там, ну ты понял, мое настоящее тело окажется телом какой-нибудь старой полной уборщицы?

Глянув на реакцию Макса, который явно примерил это тело и на себя, Тыца довольно захохотал. Вдруг, совершенно неожиданно лицо его помрачнело, а глаза стали жесткими:

— С другой стороны, а что, если реального мира больше нет? Что, если человечество просто ушло в виртуальный мир с концами? Может, все то, что мы увидели на записи, — суровая истина? И мы вот тут трепыхаемся, собираемся куда-то выбраться, а там и нет ничего…

И прежде чем Макс успел что-нибудь ответить, Тыца отшатнулся от него и произнес:

— Ох, а здесь еще кофе такой прекрасный… Сейчас возьмем себе на десерт. Ты какой любишь: эспрессо?

Тут у Тыцы тревожно затренькал коннектор. Он резко вытащил его из кармана, глянул на экран:

— Черт! — набрал номер и стал ждать ответа, постукивая ладонью по столу: — Димон, Димон… ну, давай же!

Лицо при этом у него стало таким, каким Макс еще ни разу его не видел: злость и отчаяние были перемешаны в нем равными долями. Когда Тыца говорил что-то жесткое, то лицо его сменяло маску раздолбая на маску серьезного человека. А сейчас все маски были сброшены: Макс увидел боль живого человека.

— Тыца! Что? Что случилось?

Тут экран коннектора вспыхнул ярко-красным цветом, и Тыца взвыл:

— Нет, Димон!

Посетители кафе оглянулись на Макса и Тыцу. К ним заспешила от стойки официантка, симпатичная брюнеточка с каре. Тыца глянул на Макса пустыми глазами:

— Расплатись. Я там, на улице…

— Я не знаю, мои карточки… А денег у меня нет…

Тыца кинул на столик бумажник и молча вышел из кафе.

— У вас что-то случилось? — официантка выглядела искренне обеспокоенной.

— Да, извините, мы уже уходим. Дайте счет, пожалуйста.

Когда Макс через минуту вышел из кафе, Тыца сидел на бордюре. Опустив голову на руки. Плечи его вздрагивали.

— Тыца, ты что? Что-то случилось? — Макс попытался сказать это как можно мягче, но все равно вышло не слишком ласково. Да и как можно задать вопрос в такой ситуации, который бы не показался бестактностью.

Тыца поднял голову. В его глазах блестели слезы:

— Это был мой друг. Он был мне другом.

— Что случилось?

В это же мгновение почти к ногам Тыцы подлетела Лерина спортивная машина.

— Садитесь! — На глазах Леры тоже были слезы.

— Лера, Димон… — пробормотал Тыца.

— Я знаю, — Лера потерла себе глаза. Они уже мчались по дороге, беспорядочно огибая не слишком быстрые автомобили.

— Он был моим другом. Настоящим, — Тыца забился в угол сиденья, поднял колени к груди и впервые напомнил Максу маленького мальчика, который внезапно осознал, в каком жестоком мире он живет.

— Тыца, извини, но объясни, пожалуйста, что произошло…

Тыца щелкнул в коннекторе какими-то кнопками и протянул его Максу:

— Смотри!

Макс глянул на маленький экранчик и сразу понял, что там идет видео с камеры, установленной в коридоре у входа в Берлогу. По тоннелю, к двери, в боевом порядке перемещались крепкие фигуры агентов НСБ. Они словно скользили на коньках, такими плавными и выверенными были их движения. Неожиданно изображение уменьшилось вдвое и возник второй экран. На нем был Дима, сидящий у компьютера и раскладывающий пасьянс. На его голову были водружены громадные наушники, из которых доносилась какая-то жесткая музыка.

— Что это? — изумился Макс.

— Запись с камер наблюдения, — сказала Лера. — В коридоре пошло движение, и в трансляцию автоматически включилась вторая камера, которая позволяет видеть дежурного оператора и контролировать правильность его действий. Ну и Тыце на коннектор сразу пошел сигнал. И мне…

На картинке Дима, ритмично покачивая головой, взял из лежащего на столе пакетика горстку чипсов и закинул ее себе в рот. Сбоку от него на столе засветился экран коннектора.

Тыца, смотревший происходящее через плечо Макса, мрачно пояснил:

— Это мой вызов. Но он его не слышал из-за музыки.

Между тем на экране агенты сгруппировались возле двери и появился, по всей видимости, их начальник, пожилой мужчина с зачесанными назад короткими волосами. Он кивнул головой, и один из типов в бронежилете прикрепил к двери небольшой прозрачный прямоугольник.

— Это тот самый! — закричал Макс. — Именно он приехал ко мне утром, а потом стоял с Милой около торгового центра!

— Да, — мрачно кивнул Тыца. — Это и есть Вист, о котором мы говорили.

От прямоугольного пакета на двери в Берлогу во все стороны разбежались тонкие нити, и образовалось что-то вроде паутины или географической сетки, но только с меридианами, без параллелей. Дверь под нитями начала раскаляться. Это было видно даже на маленьком экранчике: железо сначала порозовело, потом начало краснеть, а затем стало ярко оранжевого цвета, и по нему побежали пузыри.

Тут Дима обратил внимание на коннектор, скинул наушники и поднес его к уху. И тут же поднял голову на монитор, где была видна группа захвата. Оттолкнулся ногами от стола и немного отъехал в своем кресле и глянул на дверь холла. Ту уже пересекали расходящиеся во все стороны ярко-красные линии. Дима поднял глаза к камере и горько усмехнулся:

— Не успел…

Затем засунул руку под стол и что-то там нажал. И почти в это же мгновение дверь разлетелась на тысячу раскаленных кусочков. По Берлоге из коридора пополз какой-то жутко ядовитый на вид желтый дым. Свет потух. Заметались лучи фонарей НСБ, и помещение стало стремительно наполняться людьми в бронежилетах.

— Блин, сколько же их… — выдохнул Макс. Тыца в ответ всхлипнул.

Вскоре фонари остановились на Диме, который продолжал так же спокойно сидеть за мониторами, только уже глядя не в них, а на штурмующих. Защелкали затворы, и вокруг него возник целый частокол ружейных стволов.

Спокойной походкой в помещение вошел Вист.

— Добрый день, господин…?

— С чего это вы взяли, что сейчас день? — ухмыльнулся Дима. Музыка в его наушниках, лежащих на столе, продолжала играть, но ее уже почти не было слышно из-за шарканья ног и напряженного дыхания спецназовцев.

— С чувством юмора, вижу, у вас все в порядке, — констатировал Вист, — это хорошо. Мне нравятся люди, способные сохранять ясную голову в подобных ситуациях.

Тревожный зуммер в Берлоге внезапно сменился тонким свистом. Лицо Виста изменилось. Сначала стало настороженным, а затем испуганным. Он сделал пару шагов назад, а потом вдруг резко закричал, срывая голос:

— Всем на выход!

И сам, расталкивая спецназовцев, совершив несколько гигантских прыжков, вылетел сквозь взломанную дверь наружу. Агенты попытались последовать за ним, но помещение в это же мгновение наполнилось тысячами светящихся зеленых нитей. Агенты застыли на месте как роботы, у которых кто-то внезапно выключил питание, а затем рассыпались на сотни кубиков словно аккуратно порезанное масло. Еще какое-то мгновение свист набирал силу, а потом изображение берлоги исчезло. Осталась только трансляция камеры из коридора. Было видно, как Вист поднялся с земли и пощупал рукой то место, где раньше был проем двери. Теперь здесь была однородная бетонная масса. Вист аккуратно отряхнул от пыли полы плаща и покачал головой:

— Что ж… Это даже забавно… В любом случае — минус один.

Затем он как собака повел носом и уставился в тот угол потолка коридора, где находилась камера. Макс вздрогнул: ему показалось, что Вист смотрит прямо ему в глаза. Вист кивнул головой, отдал рукой некое подобие салюта, вынул из кармана пистолет, мгновенно поднял его, экран вспыхнул и потемнел.

Макс протянул темный коннектор Тыце:

— Это все из-за меня.

— Не понимаю, как они нас нашли? — Лера всхлипнула. Следя за дорогой, она не смотрела на экран, но ловила каждый звук, что доносился из коннектора.

— А где остальные? — с ужасом спросил Макс. — Они были там?

— Нет, — покачала головой Лера, — по всей видимости — нет…

Тыца сидел, отвернувшись к окну. Макс заметил, что по его щеке катится слеза.

— Простите. Это все из-за меня, — повторил он.

Тыца взял коннектор и стал нажимать на него.

— На, глянь, с чего все началось. Тебя тогда еще не было. Это трансляция из квартиры Ватутина…

Макс осторожно взял протянутый коннектор. И сразу узнал на экране знакомую ватутинскую квартиру. Верхний свет был выключен, и ту комнату, в которой он обнаружил труп, освещала только настольная лампа. Ватутин, Макс узнал его даже по спине, был явно испуган и очень спешил. Дрожащими руками он лихорадочно шарил по ящикам стола и книжным полкам. На пол валились папки, стопки бумаг… Наконец Ватутин схватил лист бумаги в канцелярской папке. Быстро пробежал его глазами — и тут со стола свалилось зеленое пластиковое яйцо, такое же, как и у Тыцы. Было видно, что по нему торопливо бегут цифры:

00:57

00:56

00:55…

— У тебя там тоже стояла камера? — Спросил Макс.

— Нет, это была его камера, — ответил Тыца, — но она передавала изображение на сервер, который стоял вне квартиры. Потому съемка и уцелела, а потом я сумел ее вытянуть.

— Так это ты вызвал полицию с анонимного номера?

— Не я… — покачал головой Тыца. — Есть кто-то еще, кто вызвал полицию. И этот «кто-то» еще вызвал вас и на проспект Солидарности.

— И?..

— Что «и», — Тыца раздраженно дернул плечами, — у меня нет ни малейших подозрений. Похоже, в нашем «банкете» участвует третья сторона. Сидя под столом, крадет горячие пирожки.

На экране Ватутин метнулся к окну:

— Черт!.. — он осторожно выглядывал из-за занавески. Макс сумел рассмотреть знакомый пейзаж: пустынную улицу, которую редкими пятнами освещают фонари, поверхность крыши, которая подходила почти к окну, там все было тихо.

Ватутин еще раз посмотрел на прибор, где на одном из индикаторов перемещались точки, а затем снова стал всматриваться в темноту улицы. Затем чертыхнулся и нырнул в соседнюю комнату. Максу показалось, что он тоже увидел в окне, на крыше, промелькнувшую черную тень. Как и в первый раз, картинка уменьшилась вдвое и появился второй экранчик. Ватутин, стоя у книжных полок, пробегал рукой по корешкам книг. Еще и еще. Яйцо снова запищало, и Ватутин начал затравленно озираться. Вскоре из яйца показалось узконаправленное мерцающее сияние, и на книгах прорисовалось изображение двери сейфа. Ватутин кинулся к ней, и тут в комнате раздался голос:

— Не получается, Кирилл Петрович?

Ватутин вздрогнул. И вместе с ним вздрогнул Макс. В комнате вспыхнул яркий свет, стало видно, что в углу, в массивном кресле сидит мужчина в плаще и низко надвинутой шляпе. Его облик довершали большие темные очки в роговой оправе.

— Это ведь Вист? — сказал Макс.

— Да, — подтвердила Лера.

— Я больше не могу это смотреть. — Макс протянул коннектор Тыце. Тот молча взял его и выключил. — Я хотел бы спросить…

— Не надо, — Тыца покачал головой. — Я не готов сейчас ни о чем разговаривать. В общем так, вкратце. Поживем все некоторое время по домам. Макс поживет у меня. Только Лера, вот что… Высади меня где-нибудь прямо здесь. Я сейчас увижусь с ребятами, и еще у меня есть пара дел.

Лера остановила машину.

— Я с тобой? — спросил Макс.

— Нет, ты пока с Лерой. Она привезет тебя ко мне попозже. Часиков в двенадцать, скажем. Да, Лера?

— Конечно, да, — Лера кивнула.

— Ну все. Я сваливаю. Увидимся.

Тыца вышел из машины и тут же скрылся в какой-то подворотне.

— Куда он?

— Не знаю, — Лера пожала плечами. — В нашей компании все гораздо более автономны, чем может показаться на первый взгляд. Извини, что Тыца показал тебе это видео. Он, во-первых, хотел, чтобы ты понял, что ты не виноват во всем этом, а во-вторых, чтобы ты был осторожен.

— Понимаю, — кивнул Макс.

— Ну ладно, поехали ко мне. Посмотришь, как живут те, кого нет в этом мире.

Лера завела машину, но тут в окно постучали. За окном стоял Тыца.

— Извините, ребята, я понял, что не надо придумывать лишних ходов. Макс, мой адрес: проспект Науки, двадцать два, квартира восемьдесят девять. Возьми электронный ключ. Надеюсь, ты найдешь, где это. Сейчас я дам тебе денег…

Тыца начал шарить по карманам.

— Твой бумажник еще у меня… — сказал Макс.

— Ох, давай его сюда, — Тыца извлек несколько купюр. — Этого тебе хватит, чтобы поесть и купить зубную щетку. Выходи из машины. Давай, Лера, пока.

— Зачем «пока»? Я могу совершенно спокойно его отвезти.

— Давайте потусуемся отдельно. А то что-то я беспокоюсь. Макс, будь осторожен, но, в принципе, квартира надежная и не засвеченная. Вряд ли они там появятся. Во всяком случае, в ближайшие пару дней. Вычислить ее не легче, чем Берлогу. Я приложил там гораздо больше усилий, хотя, возможно, стоило заняться поплотнее как раз Берлогой.

— Я еду? — спросила Лера.

— Да, все, спасибо тебе, пока.

— Пока, Лера, — Макс махнул рукой и захлопнул дверцу. Тыца посмотрел, как маленький красный автомобильчик исчез в уличном трафике, и повернулся к Максу:

— Короче, остановка за углом. Я появлюсь через пару дней. Не волнуйся. Если что — позвоню. И ты звони, если что.

Макс пожал ладонь Тыцы и отправился к остановке. Отойдя на несколько метров, он оглянулся. Тыцы на тротуаре уже не было. Может, нырнул в какую-нибудь подворотню. А может, и в дырку между компьютерными программами. Макс был готов ожидать уже чего угодно.

Только оставшись один Макс начал осознавать всю важность произошедшего. Сколько времени существовала эта компания? Видимо, весьма долго. И НСБ она совершенно не интересовала. И вдруг… Макса бросило в жар. Вина в этой смерти целиком лежит на нем. Он понял, что уже давно прошел мимо остановки и бредет по улице, натыкаясь на прохожих. «Так, — сказал он себе, — хватит ныть. Эту проблему я пока никак не могу решить. Надо ехать на квартиру к Тыце и сидеть там». Однако, никуда он не поехал. Сначала зашел в какое-то кафе, выпив там чашку кофе, затем посидел в парке, затем в каком-то тихом дворике, глядя, как мальчишки играют в футбол… И лишь почувствовав голод, вышел на улицу, и, осознав, где находится, понял, что до дома Тыцы ехать ему порядком. Поднял было руку, чтобы остановить такси, но к остановке неподалеку подкатил электробус.

Вообще-то электробусы Макс любил не слишком. Ползущие по городским пробкам они вызывали у него мысли о потерянных часах жизни, даже в то время, когда они никуда не спешил. Трамваи, быстрые и бесшумные, нравились ему гораздо больше. Макс прикинул, что можно немного пройтись, и впереди будет трамвайная остановка, откуда вагончики бегают практически до дома Тыцы. И сел в электробус. Потеряв всю жизнь, глупо начинать экономить ее минуты. Салон был полупустой. Впереди сидела пара старушек в платьях, сшитых по лекалам голливудских модельеров. Они, по всей видимости, то ли возвращались с какого-то бала, то ли отправлялись на него. В середине салона несколько подростков рубились по сети в «Атаку с воздуха». Они перекрикивались: «В хвост ему заходи!», «Он меня из-под солнца атакует!», «Готово! Я его сбил!» и нещадно, пытаясь казаться взрослыми, ругались. Макс сел на заднее сиденье, в самый угол, и уставился в окно. Через пару остановок подростки вышли, и один извинился за всех перед начавшей что-то выговаривать им старушкой. Вскоре вышли и старушки, и Макс остался совершенно один.

Макс глянул вперед по салону. У ветрового стекла зелеными огоньками светилась щель для маршрутной карточки. Можно было, конечно, зарегистрировать свой маршрут, и тогда бы электробус перестал останавливаться на пустых остановках и пошел немного быстрее. И даже, например, продемонстрировал бы Максу какой-нибудь фильм, длина которого идеально совпала бы со временем путешествия. Или, кажется, когда Макс в прошлый раз куда-то ехал, то он не досмотрел какое-то кино. Значит, есть шанс увидеть его окончание… Впрочем, нет. Аккаунт Макса уже исчез с портала городского транспорта. Но вставать и делать даже несколько шагов не хотелось.

Пока электробус не спеша переваливался по городским улицам, притормаживая на светофорах и переходах, Макс вполне мог бы подвести итоги своей жизни, вернее того, что от нее осталось. Вместо этого он вынул коннектор и стал читать новости. Думать ни о чем не хотелось, да и, честно говоря, не было никакого смысла. Макс согласился с Тыцей и Лерой: к проблемам необходимо относиться просто. Если они поддаются решению — немедленно решить, если нет — то постараться забыть о них.

В новостях писали одну чушь: об актере, который, как выяснили папарацци, сожительствует со свиньей, о писателе, который, по слухам, свои лучшие книги переписал с неизвестных рукописей из архивов, о хоккеисте, знаменитом «тафгае», который, будучи пьяным, пытался изнасиловать полицейского. Судя по стыдливым комментариям представителей полиции, хоккеисту это таки удалось. Его адвокат уже выступил с заявлением, что спортсмена «возбуждает форма», и полицейский был сам виноват. Макс закрыл интернет и снова уставился в окно. Но и там не было ничего интересного: пустые улицы, припаркованные автомобили, ветер, сгибающий кусты… В начале проспекта Науки Макс вышел: хотелось немного пройтись пешком. Но и это не принесло облегчения. Мысли устроили какую-то дурацкую карусель, заставляя снова и снова возвращаться к случившемуся сегодня. Где-то Макс зашел в небольшой продуктовый магазинчик, немного постоял у прилавка, выбирая то, что составит его сегодняшний ужин, но так и не решился ничего взять. Он вышел и обнаружил, что дом Тыцы практически напротив. Это была здоровенная серая многоэтажка, тянувшаяся на целый квартал, а в высоту, похоже, решившая посоперничать с какой-нибудь телебашней.

Найдя нужный подъезд, Макс автоматически приложил палец к сканеру и получил ответ: «Вы не опознаны. Попытайтесь пройти идентификацию по отпечатку еще раз». Полицейский Лебедев уже не числился в базах, и его отпечатки больше не опознавали никакие замки. Макс достал электронный ключ, и дверь, согласно пискнув, отворилась. Квартира Тыцы находилась на последнем этаже и была здесь единственной. Вспомнив планировку дома, Макс понял, что Тыца поселился в угловой башне дома. Сразу у лифта стояла решетка. Макс отыскал узкую, никак не обозначенную щель, и засунул в нее ключ. Решетка открылась, и Макс сунул ключ уже в щель простой деревянной двери. Она тоже пискнула и открылась, но за ней оказалась еще одна, железная. Макс нашел щель и в ней. Да, похоже, что войти сюда неожиданно было непросто. Дальше, к счастью, дверей не оказалось. Квартира оказалась весьма большой: только холл был метров сорок, а от него уже отходили комнаты. Лебедев выглянул в окно: где-то далеко внизу бежали автомобили, а вокруг начинали зажигаться золотые грозди окон. До крыши самого дома было весьма далеко. При желании, здесь можно было не только держать круговую оборону, но и не пускать небольшую армию противника в эту часть города. Квартира Тыцы представляла собой странное зрелище. Во-первых, она была каким-то образцом роскоши. На полу лежали толстые арабские ковры, нога в которых утопала как во мху, в зале, на специальном подиуме возвышался белый концертный рояль, кровать Тыцы запахивалась тяжелым бархатным балдахином с шитыми золотом гербами. Во-вторых же, было понятно, что владельцу эта роскошь совершенно безразлична. Рояль использовался как склад деталей разобранных компьютеров, на балдахин было приклеено множество желтеньких бумажек-напоминалок, а самый роскошный ковер лежал в прихожей, именно на нем Макс оставил свои грязные кроссовки.

Стоящая в ванной роскошная джакузи оказалась наполнена водой, и в ней плавали золотые рыбки. То, что Тыца не купается вместе с рыбками, можно было понять по тому, что на дне джакузи в изобилии росли водоросли. Но, к счастью, в углу присутствовала душевая кабина. Макс принял душ, и, замотавшись найденным тут же в тумбочке гигантским полотенцем, прошел на кухню. Открыл холодильник, величиной с хороший платяной шкаф. Да, пожалуй, зря он не купил в магазинчике хотя бы пельменей. Холодильник был полон, но где-то половину его содержания составляло пиво, а другую — различные виды сыра, в основном, как сразу стало ясно, остропахнущего. Макс быстро закрыл дверцу и решил проверить кухонные шкафы, в надежде отыскать хотя бы пачку макарон или риса. Но там все было забито банками с кофе. Полными, пустыми, с остатками кофе на дне, с только что начатыми… Учитывая, что все банки принадлежали к одному виду — «Бодрое арабское утро» с бедуином на этикетке, это была явно не коллекция. Макс снова залез в холодильник, выбрал сыр, который, как ему показалось, пах не слишком сильно, взял пару бутылок пива и поужинал. Заказывать пневмодоставку ему не хотелось, и в магазин он решил сходить утром. Затем Макс еще раз обошел квартиру Тыцы, уже по кругу, любуясь ночным городским пейзажем, и в одной из комнат, где оказался диван с подушками и одеялом, лег спать. Можно было, конечно, поискать постельное белье, но что-то подсказывало, что Тыца вряд ли обладает большим его запасом. Даже, скорее, когда простыня оказывается грязной, он, наверное, просто выкидывает ее и тут же покупает новую.

Но уснуть Максу так и не удалось. Он долго ворочался, а события прошедшего дня тяжелыми камнями переваливались в его голове. И вдруг один из этих камней подпрыгнул и выпал из круговорота. Макс вскочил и стал в потемках судорожно искать коннектор.

— О, черт, да где же он…

Наконец сон слетел окончательно, и Макс догадался включить свет. Естественно, он положил трубку в изголовье, а вовсе не оставил в джинсах… Дрожащими пальцами Макс набрал номер Тыцы:

— Можешь говорить?

— О-о-о… — простонал Тыца. — Только не говори мне, что у меня дома жрать нечего. Я же дал тебе денег! А ты так ничего и не купил, уверен!

— Ну не купил, но дело не в этом…

— Как не в этом! — изумился Тыца. — Ты не купил, а виноват я? Хорошенькое дельце!

— Да ты послушай, — Макс уже начал злиться. — Я понял, почему они перезагрузились в восемь!

— О! Интересно!

— В восемь я был у Славика…

— Хм… То есть ты думаешь, что они хотели взять тебя там?

— Вместе со Славиком. Но зачем он им нужен?

— Так, — сказал Тыца. — Давай, пожалуй, пересечемся. Славик, кажется, живет…

— Лучше встретиться на Фруктовой. Там недалеко и незаметно. Там есть такой скверик…

— Договорились, — сказал Тыца. — Ты сможешь там быть часиков в десять?

— В десять? — изумился Макс и сверился с часами на коннекторе. — Да до десяти еще…

— Никуда твой друг не денется, — хмыкнул Тыца. — Я хотел бы пару часов хотя бы поспать. Встречаемся в десять?

— Безусловно, — кивнул Макс и повесил трубку. После этого он вздохнул, прошелся по квартире, несколько раз тихо пробормотав, изумленно покачивая головой:

— Завидую Тыце. Он сможет сейчас спать.

Сам он не стал даже ложиться. И в половине десятого был уже в скверике. К его полному изумлению, Тыца уже сидел на скамейке.

— О, ну наконец-то, — вскочил он, увидев Макса. — У тебя есть какая-нибудь версия, зачем им мог понадобиться Славик?

— Может, они решили разобраться и с ним, потому что я ему все рассказал?

— Возможно, — кивнул Тыца. — Где он живет? Пошли посмотрим на его окошки, а потом будем разбираться дальше.

Через несколько минут они уже стояли у нужного дома.

— Вон его окна, — показал Макс. — Никакого движения. Балкон закрыт.

— Ну, значит, набери его номер. Ты помнишь или надо лезть в справочник?

— Помню, — сказал Макс и достал коннектор. — И что мне ему сказать?

— Дай-ка я сам, пожалуй, ему что-нибудь скажу, — Тыца выдернул трубку у Макса и поднес ее к уху. — Слава, привет! Это Максим!

Макс услышал, как в трубке раздался кашель, а затем удивленный голос Славика спросил:

— Какой еще Максим?

— Лебедев, — буркнул Тыца. — Не узнаешь что ли?

— Простите, а мы знакомы? — В голосе Славика послышалось удивление.

— Конечно, мы же с тобой еще в лапту играли!

— Что ты творишь?! — прошептал Макс.

Тыца на секунду прикрыл трубку ладонью:

— Спокойно!

— В лапту? — изумился Славик. — Я что-то вас не помню… Вы в какой команде играли?

— Э-э-э… В «Динамо»!

— Но я не играл в «Динамо»…

— Да? Извините… — Тыца нажал отбой.

— И что? — Развел руками Макс. — Зачем все это было?

Тыца ухмыльнулся:

— Небольшая проверочка. Этот парень всегда вызывал у меня подозрение.

— Подозрение в чем? — Скривил лицо Макс.

— Ну теперь уже без разницы.

— А почему ты представлялся моим именем?

— Мне было интересно, как он отреагировал бы, если бы узнал знакомое имя, но не узнал бы голос…

— Слушай, Тыца, ты что-то мутишь… — Макс попытался заглянуть приятелю в глаза. Тот усмехнулся:

— Пока мы выяснили, что твой Славик жив и нормально себя чувствует. Ты спокоен?

— Пока выяснили? — напрягся Макс. — Ты собираешься выяснить еще что-то?

— Ну, в общем, ладно, — махнул рукой Тыца. — Пошли куда-нибудь. Нечего здесь ошиваться.

— А почему ты решил встретиться именно здесь?

— На тот случай, если бы Славик решил с тобой поговорить лично.

— Ты думаешь, что он…

— Ладно, Макс, идем, — Тыца поморщился. — У меня еще дел сегодня…

— Ну пошли, — кивнул Макс, — здесь есть нормальная кофейня.

— То есть не приличная, не хорошая, а просто «нормальная»?

— Угу…

— Да ну ее… Неохота. Я бы сейчас с удовольствием, — Тыца зажмурился, словно кот, — посидел бы где-нибудь на природе, под березками. Ну хотя бы в парке каком-нибудь… Есть такие парки у нас в городе, где тихо, спокойно, никого нет?

— Не знаю, — Макс пожал плечами. — Вообще-то я был недавно был в одном парке… Там, кажется, не очень много народу. А там еще поблизости есть симпатичное кафе с кавказской кухней, где я остался денег должен. Но это неблизко.

— Если должен, — поехали, — сказал Тыца и замахал рукой такси. — Куда ехать-то?

— К парку Летчиков…

Таксист молча кивнул. С легким звоном включился счетчик.

— Вот все-таки удивительные вещи происходят, — ухмыльнулся Тыца, — живем в совершенном мире, а вот, например, автоматический счетчик заработал, когда мы еще не сели в машину. И немного нас обул…

— Не такой уж этот мир и совершенный, — мрачно сказал таксист. — Говоря откровенно — дерьмо, а не мир.

— В чем-то вы правы, — кивнул Макс, усаживаясь поудобнее. — А какой бы мир показался вам более приемлемым?

Таксист сначала отвернулся к окну, а затем печально, подвигав челюстью, сказал:

— Наверное тот, где я бы не колесил по улицам, а занимался какой-нибудь наукой. Биологией, например.

— Хм, — заинтересовался Тыца, — а почему бы вам здесь не заняться какой-нибудь наукой? Например, биологией?

— Как я ей займусь, — буркнул водитель, — ведь я же всего-навсего таксист… Кручу баранку. И все.

Тыца ухмыльнулся:

— В каждой своей жизни, наверное, мы мечтаем о чем-то другом…

— Жизнь, сволочь, всего одна, — процедил таксист и больше не разговаривал.

К кафе они подъехали минут через десять.

— Да уж, — сказал Тыца, осмотрев дверь, ведущую в полуподвал, — впечатляет. Прямо как на сельской дороге где-нибудь.

Макс рассмеялся:

— Идея у владельца кафе была именно такая.

Друзья зашли внутрь, и старик поднялся со стула у телевизора:

— Здравствуйте, гости! Что желаете покушать?

— Здравствуйте, — улыбнулся Макс, — ничего. Я просто хотел бы вам вернуть небольшой долг.

— Долг? — Удивился старик и оглянулся в сторону кухни. — Мне? Вы ничего не путаете?

Макс с сожалением понял, что его не узнали. Да и как, если он вычеркнут из списка живых. Знакомство было, пожалуй, весьма пустяковым, но почему-то стало очень горько. Из кухни выглянула смуглая Вера.

— Эй, — окликнул ее старик, — человек говорит, что нам денег должен…

Вера равнодушно пожала плечами.

— Я именно вам должен… Вы мне одалживали, — Макс неловко протянул старику несколько купюр. Тот, немного поколебавшись, взял их и внимательно посмотрел в глаза Максу:

— Что-то я не помню, молодой человек, чтобы вы были мне должны. Вам, безусловно, виднее, но если вы поймете, что ошиблись — возвращайтесь, я верну вам деньги.

— Это было давно, считайте — в другой жизни, — вздохнул Макс, — но расплачиваюсь сейчас.

Старик растерянно пожал плечами:

— Успехов вам. Вы кажетесь хорошим человеком. Надеюсь, это не розыгрыш.

Когда вышли из кафе, Тыца улыбнулся:

— Да, с долгами интересная штука получается. У кого бы одолжить?

— Тебе уже бесполезно, все и так забыли, — хмыкнул Макс.

— Да, чем-то я не тем занимался, перед тем как меня окончательно стерли. А где тут вход в парк?

— Где-то там, — пожал плечами Макс, — но я бы предложил войти прямо здесь.

— Лазить через заборы некультурно, — сказал Тыца, уже подтягиваясь на чугунных прутьях.

Макс перемахнул через забор вслед за ним:

— Вон, кажется, симпатичная скамейка, как раз под березой, как ты хотел.

— Ага, хорошая, — Тыца сел, вытянул ноги и откинулся на спинку. — Жизнь, все-таки, хорошая штука. Местами.

— Рассуждения покойника, — ухмыльнулся Макс.

— Именно так, — согласился Тыца и закрыл глаза.

Макс мгновение посмотрел на него и тоже откинулся на скамейке, закрыв глаза. Через несколько мгновений он почувствовал, что засыпает: перед глазами снова закрутились куски чужих воспоминаний. Ребенок, девочка лет десяти, подмигивающая Максу через зеркало, она же, но более взрослая, едущая на велосипеде по какому-то странному бетонному полю… Какие-то люди в белых халатах, объясняющие, водя пальцами по гигантским экранам, какие-то электрические схемы… Кто-то во сне тронул Макса за рукав, он уже почти обернулся, но внезапно, непонятно почему, испугался и открыл глаза, легко вскрикнув.

— Ты чего? — удивился Тыца.

— Воспоминания…

Тут же в воздухе появился хостес, но Тыца замахал руками, и тот скрылся, поняв его без слов.

— Роботы становятся все более совершенны, — резюмировал сценку Макс. — Им уже даже слов не надо, чтобы человека понять.

Тыца покивал головой, с жалостью посмотрел на березу:

— Человека ли? Ну ладно, Макс, побежал я по делам. А ты не забудь купить еды. А сыр, кстати, вкусный! Видел, сколько у меня сыра? Надеюсь, ты его начнешь пробовать, а то я там бываю не слишком часто, и он испортится, ко всем чертям. Вот это тоже интересная проблема.

— Какая? — не понял Макс.

— Та, что продукты портятся, — Тыца заулыбался, — как они могут это делать, если состоят всего лишь из нулей и единиц. Вопрос очень философский. Примерно такой же, как и тот, какую жизнь мы сейчас проживаем…

Глава 16

Поехали кататься!

Чем можно заняться в чужой квартире, когда у тебя нет особого желания выходить на улицу? Послушать музыку? Посмотреть какие-нибудь фильмы? Проспать несколько дней подряд? Макс попробовал все эти способы убийства времени, но ни один ему не понравился. В другое время, наверное, он был бы рад таким каникулам, но сейчас его постоянно сверлили разные мысли. Он ложился подремать часок и уже через пять минут просыпался чуть ли не с криком: где сейчас Тыца? Как там ребята? Что делает сейчас Мила? Неужели, она и вправду не человек? Но больше всего Макса беспокоил вопрос о Лере. Где она сейчас? Чем занимается? А иногда, когда становилось уж совсем грустно, Макс, вспоминая различные высказывания Леры, пытался понять, нравится ли он ей. И тут же обрывал себя, отгоняя эти мысли как можно дальше.

Время от времени прихорашивался перед зеркалом, намереваясь выбраться погулять, пройтись где-нибудь по центральным улицам, но ловил себя на мысли, что собирается это сделать в надежде встретить Леру. И никуда не шел. Впрочем, пару раз он совершил вылазки в ближайший магазин, где закупил стратегический запас пельменей. В принципе, можно было заказать еду по пневмодоставке, но Макс выбирался в магазин, чтобы окончательно не закиснуть. На третий день, когда он варил очередную порцию пельменей, собираясь то ли поужинать, толи пообедать, голос Тыцы сказал у него за спиной:

— А ты луковицу положил?

Макс резко развернулся. Это и в самом деле был Тыца. Он, внимательно глядя на кувыркающиеся в кипятке пельмени, протянул Максу вялую ладонь:

— Привет! Когда варишь пельмени, в воду всегда надо класть луковицу. Поверь мне, так гораздо вкуснее. Но ты этого, как понимаю, не сделал…

— Не сделал, — виновато развел руками Макс.

— Но в следующий раз, — кивнул Тыца, — я надеюсь, ты учтешь рекомендации лучших поваров. Только не забудь: луковицу нужно класть прямо в шелухе.

— Учту, — Макс кивнул и внимательно посмотрел Тыце в глаза: — Что скажешь?

— Пока ничего. — Тот равнодушно пожал плечами. — Ты что-нибудь еще вспомнил?

— Увы… Какие-то куски бессмысленные. Но ничего по делу.

— Это не радует, — Тыца разочарованно плюхнулся на стул. — Вот и у меня тоже что-то никаких успехов. Какие у тебя планы?

Макс с досадой махнул рукой:

— Какие могут быть планы у покойника в отпуске? Идти в город, где из старых знакомых меня никто не узнает, а обзаводиться знакомыми новыми я не имею ни малейшего желания? Никаких планов у меня нет. Вернее — только один — лежать на диване лицом к стене.

— Гы, — хмыкнул Тыца, — правильно говорят, что самый большой шок в жизни человека — это рождение. Теперь, на примере Максима Воронова, мы знаем это точно. Слушай, новорожденный, может тебе памперсов купить? Лежать на диване, клянусь, станет еще удобнее!

— Ну а у тебя какие планы? — Макс решил не реагировать на колкости.

— У меня — простые. Сейчас подъедет Лера и отвезет меня кое-куда. Хотел предложить тебе хотя бы в машине по городу прокатиться…

— Угу, — сказал Макс и почувствовал, что, хотя он и гнал от себя в эти дни мысли о Лере, единственное, что он сейчас хочет в жизни, — увидеться с ней. — Я согласен. То есть я присоединяюсь к твоим планам.

— Ну так-то батенька уже лучше, — Тыца довольно заулыбался, словно вытащил счастливый билет. — Доставай свои пельмени, они, наверное, уже готовы.

Лера подъехала буквально через пятнадцать минут. Макс и Тыца сбежали по лестнице вниз: Тыца утверждал, что это единственная физическая зарядка, доступная современному городскому человеку, и потому пренебрегать ею нельзя. Тыца к тому же прихватил из дома громадную сумку с какими-то компьютерными деталями. Так что зарядка была весьма полноценной.

— Так ты что, — удивился Макс, — и поднимаешься по лестнице?

— Да ну, — хмыкнул Тыца, — я же все-таки не совсем сумасшедший.

Лера поприветствовала приятелей и, когда они сели в машину, обернулась к Тыце:

— Слушай, когда ты, наконец, обзаведешься собственным автомобилем?

— Ты посмотри на меня. Где я, а где автомобиль. От меня расстояние до автомобиля, как от первобытного человека до пива в жестяной банке. А что? Скажи мне, что ты устала меня возить…

— Ну почему, — улыбнулась Лера. — Но ведь у меня могут быть какие-нибудь собственные дела!

— Ага, — понимающе кивнул Тыца, и глаза его весело засветились, — то есть ты сегодня не хотела ехать со мной на встречу?

— Да нет, почему, хотела, — замотала девушка головой, — но если вдруг…

— Именно это я и хотел услышать! — Тыца расплылся в улыбке.

— Ну тебя к черту! — Лера махнула рукой и почему-то покраснела. — Куда ты собрался ехать?

— Мне надо посидеть с Майком, кое-что обсудить с ним. Ну и сумку к нему закинуть.

— Понятно. Это, как минимум, часов на пять. Знаю я вас. Обратно, надеюсь, ты доберешься самостоятельно?

— Безусловно, дорогая, — кивнул Тыца и заулыбался еще шире.

Лера тихо выругалась, но отвечать уже ничего не стала. Да и выругалась она как-то смущенно. Макс попытался заговорить с Тыцей, однако тот вытащил планшет и погрузился в изучение рядов каких-то странных значков.

— Это что там у тебя такое? — Макс безуспешно пытался отыскать на экране у Тыцы хотя бы один знакомый символ.

— Все пытаюсь понять, как все это устроено. — Поморщился Тыца. — Ну, в смысле, то, что вокруг нас. И мы сами…

— Угу, — промычал Макс и попытался заговорить с Лерой.

— Ребята, — вздохнул Тыца, — давайте после поговорим. Мне, честное слово, надо сейчас одну штуку понять. И очень быстро, желательно.

Макс понимающе вздохнул и уставился в окно. Майк жил далековато: почти у выезда из города, в небольшом деревянном домике, который бы напоминал старинную аристократическую дачу, если бы не был так мал. Пока же он был похож на внезапно раздавшийся сортир на даче любителя резьбы по дереву.

— Ну ладно, счастливо оставаться, — Тыца неловко выбрался из машины, и вместо того, чтобы надеть сумку на плечо, потащил ее за собой по земле.

— Если что — я вам позвоню! — крикнул он.

— А тебе куда? — спросила Лера Макса.

— Никуда, — тот пожал плечами, — я просто настолько офигел сидеть дома, что решил немного прокатиться. Высади меня, где тебе удобнее.

— То есть ты решил просто погулять?

— Ну что-то типа того. — Макс пожал плечами, стараясь не смотреть на Леру. Он боялся, что взгляд выдаст все его мысли.

— Ты знаешь, у меня, пожалуй, аналогичные планы, — Лера как-то очень крепко сжала руль и уставилась вперед.

— О! Это лучшее, что я мог сегодня услышать, — обрадовался Макс.

— Тогда давай где-нибудь оставим машину, я так уже устала быть за рулем!

— Давай! Останавливай прямо здесь и пойдем пешком! Вон — остановка, и вернуться за автомобилем будет несложно!

Лера причалила к обочине:

— Я вообще-то не особо представляю, куда можно пойти.

— Я тоже, — кивнул Макс. — Но какая разница?

В итоге они прошлись по набережной, посидели под веселыми зонтиками в каком-то уличном кафе, погуляли по старым дворам, а потом, уже совершенно уставшие, отправились забирать Лерину машину.

— Я чувствую себя очень странно, — Макс искоса посмотрел на Леру. — Просидел двое суток у Тыцы в квартире, теперь прошелся по городу, где меня не знает ни одна живая душа…

— Ну ты преувеличиваешь, — Лера провела ладонью по рулю, и машина завелась. — Я лично знаю нескольких человек в этом городе, которые с тобой знакомы…

— Ну я же не об этом… — вздохнул Макс.

— А я об этом, — сказала Лера. — Ты вспомнил что-нибудь еще?

— У меня такие странные ощущения, будто бы, знаешь, хочешь чихнуть — а не можешь. Но вот-вот чихнешь, кажется. Мне кажется, что я вот прямо сейчас что-нибудь вспомню, но так ничего и не вспоминается…

— Жаль, — Лера вырулила на середину дороги. — Хотелось бы узнать, для чего мы все это затевали… Ну да ладно. Я, пожалуй, тебя сейчас завезу к Тыце, а потом, отправлюсь домой. Он, наверное, уже у себя…

— Давай лучше наоборот, — сказал Макс, — завезем тебя домой, а потом я уж сам как-нибудь доберусь. Подышу хотя бы свежим воздухом.

— Ты еще не надышался? — улыбнулась Лера. — Без проблем.

Через полчаса они были у ее дома.

— Зайдем? — кивнула Лера. — Вон мои окна на третьем этаже.

Макс поднял голову и увидел аккуратные жалюзи и листья цветов, стоявших на подоконнике.

— Да я не знаю, уже кажется поздно, — смутился он, — но, вообще-то, я, конечно, «за».

Лера жила в скромной типовой квартире. Обстановка там была такая же типовая: старый диван-трансформер с гнездами USB в изголовье, стеклянный стол, крышка которого могла превращаться в компьютерный экран, автоматический бар со смешивателем коктейлей по моде прошлого десятилетия, скромные, похожие на домотканые дорожки и высокие пластиковые стулья с фосфоресцирующими спинками.

— Симпатично, — оглянулся Макс, — у меня у родителей примерно такая же квартира была.

Лера начала рассказывать, что квартира ей досталась от дяди, которого она никогда не знала, но тут у нее затренькал коннектор:

— Лиза, — пояснила она и отправилась в соседнюю комнату.

Макс сел на диван, откинул голову на спинку и неожиданно для себя задремал. Когда он открыл глаза, Лера стояла перед ним в домашнем халатике и выглядела весьма сексуально. В руке у нее был комплект постельного белья.

— Черт, я кажется вырубился. Привык у Тыцы дрыхнуть целыми днями.

— Это на тебя повлиял избыток кислорода во время прогулки, — рассмеялась Лера. — Знаю я квартиру Тыцы — там одна пыль! Куда ты сейчас?

— Тыца сказал, что еще пару дней меня потерпит. Тем более и в самом деле среди пыли меня заметить сложно.

Лера осторожно положила постельные принадлежности на диван и невпопад кивнула:

— С ним не соскучишься.

— Это да, — погрустнел Макс. — Он говорит, что, возможно, все человечество ушло в виртуальность. Что за пределами этого мира, возможно, ничего нет.

— А что думаешь ты?

— Это не так. Я здесь недавно появился. Значит, есть место, откуда я пришел.

— Хочешь, я тебя к нему подброшу?

— Ну… если это удобно…

— Конечно, удобно. Обожаю ночные поездки, — кивнула Лера и начала застилать диван.

Макс несколько мгновений молча наблюдал за ней:

— Ты кого-то ждешь?

Лера подошла к нему вплотную:

— Нет.

А затем сделала шаг еще вперед:

— Нет. Я уже никого не жду. У меня такое чувство, что когда-то я тебя очень хорошо знала…

Макс коснулся ртом ее губ. Они были мягкие и горячие…

Макс проснулся среди ночи. Он резко сел на постели и громко, совершенно неожиданно для себя, сказал:

— Сон, — это слово в темной тишине квартиры прозвучало пугающе и странно.

— Что ты там говоришь? — заворочалась Лера.

— Кажется, я знаю, как выйти из этого мира, — Макс сел на постели. Решение пришло к нему внезапно, то ли во сне, то ли в полудреме, когда он обдумывал, что давно не чувствовал себя таким счастливым. — Мне нужен Тыца.

— Что, прямо сейчас?

Макс вскочил и начал одеваться.

— Ну о'кей. Нужен так нужен, — Лера нехотя села на диване. — Раз до утра это ждать никак не может…

Город был совершенно пуст, и до башни Тыцы они добрались буквально за три минуты.

— В принципе, — хмыкнул Макс, — у меня есть ключ, но как-то неудобно им открывать. Давай, наверное, позвоним.

Но звонить не пришлось: дверь тут же открылась, и на пороге возник сонный Тыца.

— Угу, — сказал он, и, увидев изумленные лица, поднял палец вверх и поучительно произнес: — Видеонаблюдение называется! Чего вам не спится-то, а?

Затем развернулся и отправился вглубь квартиры. Зашел в комнату с роялем и плюхнулся на стул:

— Ни днем ни ночью от них покоя нет. Что же такое.

— Тыца! Я гений! — крикнул Макс. Тот поднял заспанные глаза:

— Ну, в каком-то плане — даже абсолютный. Например, приехать к другу в три часа ночи, чтобы сообщить ему об этом, — такое дорогого стоит.

— Сон, Тыца! Вот что им еще от меня нужно!

— Им — это НСБ?

— Да!

— Понял. И потому ты сам решил не спать, а заодно и будить всех, кого только знаешь. Можешь взять коннектор и обзвонить по телефонному справочнику весь город. Я думаю, НСБ будет очень досадно.

— Да прекрати стебаться! Мне время от времени снится довольно странный сон. Всегда один и тот же. Черт, он даже на сон не похож… Скорее, будто кусок видео. Именно он и был на первом диске! Этот сон еще очень интересовал нашего штатного психолога — все пилюли мне какие-то совал…

— Пилюли? — напряглась Лера.

— Какая-нибудь вирусная программа, — кивнул Тыца. — Ты их принимал?

— Ни разу.

— Вот это очень хорошо, — обрадовался Тыца.

— Короче, не знаю как, но ты должен этот сон из меня вынуть. Думаю, это не очень сложно. Если все мы лишь компьютерные программы…

Тыца глянул на Леру.

— Если это действительно инородный кусок, помещенный в память… кхм… нашего пациента… Что сон Макса мог оказаться на диске — как-то не очень верится. Тебе кто-нибудь лазил в голову, Макс?

— Не знаю, — Воронов покачал головой. — Насколько помню — нет. Но ручаться не буду.

— А вот что фильм мог оказаться в сознании — это уже более вероятно, — Тыца задумался. — Как-то мне кажется, что засунуть что-то в сознание можно более простыми методами, чем оттуда что-то извлечь. Впрочем, чем там занимаются в НСБ, мы себе даже не представляем. И сумеем ли мы это повторить…

— У тебя получится, — твердо сказал Макс и даже прошелся по комнате от возбуждения.

— Лера, — Тыца покачал головой. — Мне кажется, что наш пациент как-то недостаточно устал…

— Ты что имеешь в виду, — густо покраснела Лера.

— Ну вы же гуляли, дышали воздухом, прошли большое расстояние… А ты о чем?

— Тыца, иди к черту. — Лера покраснела еще больше.

— Слушай, Макс, будь другом, притащи из комнаты, где ты ночевал, это идиотское оранжевое кресло. Сейчас я попытаюсь что-нибудь сделать…

— Угу, — кивнул Макс.

Кресло и в самом деле было странное. В нем можно было только полулежать, словно на старинной картинке «прием у дантиста». Макс вообще думал, что Тыца приобрел это кресло по случаю распродажи старинного зубоврачебного кабинета. Кресло оказалось неожиданно тяжелым, и когда Макс все-таки дотащил его до зала с роялем, то увидел, что Тыца уже достал кучу каких-то проводов и вытащил откуда-то большой компьютер.

— Хорошая машинка, — радостно хлопнул Тыца по железному ящику, — сколько же у него терабайт оперативки… Сначала было два, а потом я доставил еще… Впрочем, не важно. Это моя тяжелая артиллерия. Ставь кресло сюда и ложись.

Макс откинулся в кресле. Оранжевый кожзаменитель неприятно холодил через рубашку спину. Тыца несколько раз обошел Макса кругами, довольно потирая руки.

— Ну что, Лера, ты готова к вскрытию нашего пациента? Давай-ка мне зажим, скальпель и спирт. И огурец.

— Что? — изумилась Лера.

— О-о, — покачал головой Тыца, — с вами совершенно невозможно работать. Когда же вы начнете изучать классику…

Затем он присел и прилепил на голову Макса несколько проводков. Извлек из кармана пару небольших металлических шариков и запустил их словно спутники вокруг максовской головы. Тот скосил глаза:

— В первый раз такое вижу.

— А я в первый раз такое делаю. Не обещаю, что все будет быстро. Но сейчас посмотрим…

— Только в область оперативной памяти не залезай, — сказала с дивана Лера.

Тыца озорно обернулся:

— Так я все-таки что-то пропустил?

— Тыца…

— Что? А если случайно залезу?

— Даже не думай, — Макс угрожающе покачал головой.

— Ладно, но… Тогда, может быть, хоть какой-то бонус для меня. Тебе эротические сны снятся? Я бы скачал парочку.

И, увидев угрожающий взгляд Макса, замахал руками:

— Да что ты нервный такой! Я никогда этого не делал и даже не представляю, что в итоге у нас выйдет! Может, там и нет никаких эротических снов!

Тыца сел за клавиатуру, и жесткий диск компьютера угрожающе загудел. Шарики вокруг головы Макса начала крутиться быстрее. Тыца обернулся на Леру, потом глянул на Макса:

— Кстати, лучше, если все присутствующие немного вздремнут. Так мне, во-первых, будет спокойнее, во-вторых, меньше вероятность, что я поврежу Максу какие-то воспоминания. Или, хуже того, физиологические установки.

Лера подняла на диван ноги, и оттуда с грохотом посыпались на пол какие-то компьютерные детали.

— Лера, — крикнул Тыца, — они просто выглядят как мусор, на самом деле это очень ценные вещи!

Макс закрыл глаза. И неожиданно уснул. Он никак не думал, что это удастся сделать при том, что кто-то копается у тебя в голове. Проснулся он от голоса Тыцы:

— Есть! — крикнул тот.

И в тот же момент раздался тревожный зуммер. Лера вскочила, а Макс открыл глаза. Тыца уставился на второй монитор.

— О-па… Нас засекли. Видимо, как раз благодаря этому сну.

— Сколько у нас времени? — Лера кинулась лихорадочно собирать какие-то вещи.

— Минуты полторы от силы. Макс, вставай, не хочу бросать этот комп, он мне слишком дорого достался. Да и вообще, черт возьми, в этой квартире слишком много дорогих моему сердцу вещей. Но, увы. Как говорил один бизнесмен, копить надо там, где ржа не съедает, червь не точит и ОБЭП, ну, в смысле, НСБ не отбирает…

— То есть за границей? — ухмыльнулся Макс.

— Нас засекли. Майк, труби общий сбор, — Лера запихивая вещи в сумки умудрялась еще и беседовать по коннектору.

— Тыца, так ты успел? — Макс схватил приятеля за руку.

Тот подбросил в руке небольшую флешку:

— Вот он, твой сон. Ну, и еще пара-другая воспоминаний.

— Эй!

— Спокуха, — Тыца метался по комнате словно безумная молния. — Просто хотел посмотреть, как мы с тобой в тот раз от агентов удирали. Я там такой крутой… Так, все всё взяли? Хороший выход в подземные коммуникации идет прямо из подвала этого дома. Быстрее вниз. Предлагаю воспользоваться лифтом!

Через десять минут бега по тесным бетонным лабиринтам подземелья друзья уже были далеко от квартиры Тыцы.

— Я там оставила машину, — задыхаясь, сказала Лера.

— Надеюсь, ты не запарковала ее около пожарного гидранта. Если эти НСБшники случайно подожгут мою квартиру, я бы хотел, чтобы она была потушена как можно более быстро. Ох, сколько у меня там всего. Не думал, что они вычислят нас благодаря такой безобидной операции, как поиск закладок в сознании Макса.

— Так это точно была закладка? — спросила Лера.

— Стопроцентно, — Тыца даже сжал кулак, — представь, как эти сволочи натопчут мне в квартире. А у меня там, между прочим, ковры.

— Ты, Тыца, не расстраивайся, — сказала Лера, — у меня что-то есть ощущение, что нам туда уже не вернуться…

— Впрочем, верно. Вперед, к новым неизведанным мирам! Береги компьютер, Макс! О кстати, кажется, пора подниматься. — Тыца кивнул на небольшую лесенку, ведущую к уличному люку.

Макс за секунду преодолел несколько метров, отделявших его от поверхности, и откинул крышку. Буквально в нескольких шагах от него стоял микроавтобус, около которого переминались с ноги на ногу Майк и Лиза. За рулем сидел Филипп, нервно выстукивая какую-то дробь.

— Ребята, привет! — Макс окончательно откинул крышку. — Помогите вынуть сумки!

Из салона микроавтобуса выбежали Соня и Джадд. Через пару минут все оборудование было уже внутри.

— Что за кипиш? — вздохнул Майк.

Тыца извлек из рюкзака пищащее «яйцо»:

— Фига себе! Они стали быстрее! Что-то в этом мире стремительно меняется! Ну-ка все в автобус! Фил, гони!

В автобусе было весьма тесно: подпольщики расселись по двум мягким кожаным диванам, идущим вдоль стен, а весь проход занимали сумки с компьютерным оборудованием. Тыца, как обычно, уместился в уголке и достал свой неизменный планшет.

— Как они вас обнаружили? — Майк включил что-то на яйце и сунул его в руки Макса.

— Тыца вынул кое-что из головы Макса. И они отследили точку выхода. — Лера попыталась куда-нибудь пристроить свои длинные ноги, но места в автобусе решительно не хватало.

— А подробней можно? Было бы все-таки интересно узнать, что такого важного нам удалось получить, раз уж мы второй раз засветились из-за нашего героя?

Макс вздохнул:

— Есть два образа. Тот, что мы видели на диске, и тот, что Тыца вынул у меня отсюда… — Он постучал себе по голове. — Они, очевидно, и сами по себе имеют ценность. Но! Я уверен, что, если сопоставить их вместе… Вернее технические данные этих файлов, — мы сможем найти между ними общие значения. И это, скорее всего, и укажет нам, координаты того места, через которое они попали сюда.

— Допустим. И что? — не понял Майк.

— Раз есть вход, значит, есть и выход, — улыбнулся Макс.

— Это все теория, — поморщился Джадд.

— Другого у нас все равно нет, — примирительно сказала Лера.

— А общий сбор зачем? — зевнула Лиза.

— Нашли Тыцу, найдут всех остальных.

— Отличная перспектива, — хмыкнула Соня.

— А на второе видео можно взглянуть? — Майк попытался заглянуть в планшет Тыцы.

Тот повернул его. Камера пролетала над поверхностью какой-то загадочной планеты. Только теперь на видео были технические данные съемки. Джадд наклонился ближе:

— Это что такое? 3025 год? Однако… Я понял, почему в НСБ такая паника. Парень просто подсмотрел кино, которое еще не сняли. А Тыца тут же нарушил закон о пиратстве.

— Очень смешно, — сморщила носик Лера.

Планшет пискнул, и Тыца развернул какую-то вкладку.

— Есть! Вот оно!

— Что там?

— Совпадение кодов!

— Ну и?

— Как я и думал. Не знаю, куда ведет этот узел, но он находится в здании НСБ.

— Надо же, какая удача. Это сильно облегчает нам жизнь, — съязвил Майк.

— И как мы туда попадем? — психанул Джадд. Казалось, он готов был схватить кого-нибудь за шкирку и сильно встряхнуть.

— Есть множество разнообразных способов, — пожал плечами Тыца. — Ну, например, если нас всех арестуют…

Никто не засмеялся: положение было и в самом деле не слишком хорошее. Внезапно у Макса в кармане завибрировал коннектор. Он изумленно посмотрел на Тыцу. Тот никуда не звонил. Макс достал трубку:

— Слушаю…

— Здравствуйте. Вы мне звонили… — раздался приглушенный голос. Макс вздрогнул:

— Славик?!

— Да, так меня зовут, — Славик почему-то шептал в трубку. — Я не помню вас, но сейчас ко мне пришли люди и утверждают, что мы были знакомы. Эти люди из НСБ. Спрашивают, где вы. Но я сказал, что не знаю вас. Я сейчас вышел в другую комнату, они меня не слышат…

— Славик! Вызывай полицию! Срочно! — заорал Макс.

— И еще они сказали, что вас ждет засада. Говорят, что прямо сейчас. Мне почему-то захотелось вас об этом предупредить.

— Спасибо! Немедленно звони в полицию! Говори: бандиты вломились, убивают! — заорал Макс.

В трубке раздался грохот и крики. Макс заорал:

— Слава! — но его коннектор был уже отключен.

— Что там? — всполошились подпольщики.

— Позвонил Славик, у него НСБ… Там кричали…

— Звони в полицию, — крикнула Соня.

Макс быстро набрал номер дежурной части:

— Я хочу сообщить об убийстве! Человека убивают прямо сейчас! Адрес: Запрудная, три, квартира двадцать девять!

— Откуда вам известно об этом? — спросил сонный дежурный.

— Я это точно знаю, выезжайте быстрее! — заорал Макс.

Нажал отбой и посмотрел на остальных:

— Может, вернемся?

— Нет, — Тыца покачал головой, — мы, к сожалению, на войне… И не можем себе этого позволить…

Все молчали. Через десять минут Макс снова набрал дежурную часть:

— Я вам звонил по поводу убийства…

— Вы не могли бы дать показания? — Голос дежурного был очень напряжен. — Откуда вам стало известно о происшествии?

Макс нажал отбой и заплакал.

Глава 17

Мосты и реки

Дождь почему-то всегда навевает воспоминания. Обычно печальные. Макс смотрел на несущееся под колеса мокрое шоссе и вспоминал утраты последних дней. Все, что было ему дорого, исчезло. Впереди была пока только пустота и неизвестность. Впрочем, как и у любого из нас, каким бы мы надеждами на будущее себя ни тешили. Фургон мягко потряхивало, Макс осторожно сжимал плечи Леры и думал о том, что все-таки, чтобы что-то найти, необходимо что-то потерять. Кто придумал это — неизвестно, но таков закон жизни.

— Ну и что мы будет делать дальше, — спросила Соня. Ни у кого, просто обращаясь в ту пустоту, что была у всех в будущем. И куда на дикой скорости летел по шоссе их небольшой фургон.

— Все решается, — поморщился Тыца и снова уткнулся в планшет. И тут же полетел вперед: микроавтобус несло юзом по мокрому шоссе.

— Фил, какого черта?! — заорал Тыца, подняв планшет над головой.

— Проверьте-ка местность. Что-то тут не так… — Фил, врубив дальний свет, вглядывался в темноту.

— Что не так? — Макс посмотрел сквозь ветровое стекло.

— Не знаю, — покачал головой Филипп, — но что-то происходит. Как только проехали мост, стало как-то странно… Не могу объяснить.

Макс глянул в экран заднего вида. От моста они отъехали всего метров пятьдесят. Тыца взял «яйцо» и начал словно головоломку крутить его, двигая разные кольца по кругу. Через пару минут он покачал головой:

— Не знаю. Вроде чисто…

Макс пролез в кабину и глянул вперед:

— Ну-ка, дай посвети противотуманкой.

Желтый луч пробил тьму, и вдруг, метрах в двухстах впереди, преломился, ушел куда-то вбок, словно натолкнулся на зеркальную поверхность.

— Ловушка, — холодно констатировал Макс.

И в то же мгновение из зеркальной поверхности навстречу фургону выехали три «Мамонта».

— Что за… — Филипп начал резко сдавать назад. В руках у Тыцы проснулось и резко завопило «яйцо».

— Назад!!! — заорал он.

— А я что делаю, по-твоему, — Филипп выругался.

— Назад нельзя, — покачал головой Макс, — зеркала выставляются парами.

Майк проворно вытащил пистолет. Остальные подпольщики также полезли за оружием.

Тыца вдруг снова схватил планшет, и начал что-то лихорадочно печатать.

— Или сейчас или никогда.

Лера настороженно посмотрела на него:

— Это рискованно, Тыца.

— Неужели? Есть другие варианты?

— Эй, вы о чем?! — Лиза в панике закрутила головой, глядя то на Леру, то на Тыцу.

Макс рванулся, наступая на жесткие ребра компьютерных корпусов и чьи-то ноги, к задней дверке. За мостом, будто из пустоты, из-за зеркала на дорогу выехало еще два «Мамонта». Из них под струи дождя стала вываливаться штурмовая группа. Заблестели в свете фар мгновенно намокшие черные шлемы. Последним из внедорожника вышел человек в плаще и шляпе.

— Вист, — пробормотал Макс.

— Да что ты делаешь, Тыца! — заорал Фил.

— Мы начали разработку скрипта, который должен, по идее, взаимодействовать с внешней средой… — Лера смотрела в планшет Тыцы и сжимала кулаки.

— Должен?.. — изумилась Лиза. — А откуда взялась внешняя среда?

— Есть, как минимум, резервный мир, — ответила Лера, — то есть резервная копия нашего.

— Как минимум?! — заорал Филипп.

— Ну, есть версия, что существует несколько параллельных миров, — сказал Макс, равнодушно глядя в окно. — Какие-то получше, какие-то похуже… А есть и резервные: не забывайте, мы же, по сути, находимся на жестком диске гигантского компьютера…

— И вы уверены, что мы туда попадем? — Соня глянула в окно на приближающийся спецназ. — В резервный мир? Этот скрипт вообще работает?

— Мы еще не успели проверить… — поморщился Тыца.

— Что делать-то?! — закричал Филипп.

— Что хочешь! Мне надо еще три минуты!

— Хорошо хоть не три года, — Филипп чертыхнулся и попробовал поставить машину поперек шоссе.

Было видно, как агенты НСБ, короткими осторожными перебежками приближаются к фургону. Майк передернул затвор:

— Ну что, не ожидал, что все так мрачно кончится. Ведь я совсем не боец. Да и пожить еще хотелось…

— Эй, программист, — закричал Филипп, — боюсь, у тебя секунд тридцать максимум!

— Дорогие мои! — разнесся над шоссе многократно усиленный спокойный голос. — Ситуация неприятная. Из нее один-единственный счастливый выход: покинуть фургон и сдаться сотрудникам НСБ. Процесс покаяния мы пропустим. Все будут нормализованы и вернутся к обычной жизни.

— К обычной жизни… — пробормотала Лера.

— Они будут стрелять или нет… — Макс посмотрел вперед. Спецназовцы были уже в одном хорошем рывке от фургона, но они, видимо, ожидали, пока договорит Вист.

— В противном случае у нас имеется санкция на удаление, — продолжал тот. — Я начну считать до пятнадцати. Примите здравое решение. Один, два…

— Нормализованы… — ухмыльнулся Джадд. — Прикинь…

— Новая жизнь на новом посту, — улыбнулся Макс. В ответ кто-то всхлипнул.

— Эй, Соня, ты чего?

— Я… не знаю… я иду.

— Ты что?! — заорала Лиза.

— Я больше не могу, — Соня уже рыдала в голос. — Я просто устала от всего этого… Простите меня…

Она открыла дверь фургона и вышла. И тут же попала под прицелы спецназа. Их глаз за темными стеклами шлемов было не разглядеть, но поднявшиеся стволы говорили красноречивей любых взглядов. Соня подняла руки и отправилась к джипам, которые стояли сзади фургона.

— Минута прошла, Тыца? — хмыкнул Джадд. — Подарю тебе еще одну. Не забывайте про меня, если что.

Джадд приоткрыл дверцу автомобиля, высунул руку и замахал:

— Эй!

— Выходите с поднятыми руками, — донесся голос Виста.

Джадд выпрыгнул из фургона, не торопясь поднял руки и медленно пошел к нему.

А Вист продолжал отсчитывать:

— Девять… десять…

— Они впихнули Соню в джип, — сказала Лиза.

Все остальные только вздохнули. Спина Джадда выглядела какой-то очень жалкой и трогательной. Дождь с размаху молотил по нему, и пару раз он опустил левую руку и вытер с лица капли.

— …Четырнадцать… пятнадцать. Время вышло, — Вист обернулся к агентам и кивнул. Макс быстро глянул вперед и увидел, что группа агентов исчезла: они ушли с линии огня. Значит, и в самом деле будут стрелять!

— Всем вниз! — заорал Макс и одновременно увидел, как упал прошитый пулями Джадд, а в заднем стекле образовалось несколько аккуратных дырочек.

— В укрытие! — разнеслось над дорогой. Макс приподнял голову и заметил, как из правой ладони мертвого Джадда выкатываются небольшие металлические шарики.

Вист схватил ближайшего агента и прикрылся им как щитом. В это же мгновение шарики вспыхнули и, подлетев в воздух, рассыпались десятками колючих огней. Пространство над шоссе наполнилось шумом и грохотом. Казалось, что фургон очутился в самом центре новогоднего фейерверка. Маленькие светящиеся точки замысловатыми траекториями, словно самонаводящиеся светлячки, отыскивали агентов НСБ и один за другим следовали глухие разрывы.

— Ну что, пора, кажется, — сказал Майк и высадил прикладом автомата заднее окно фургона. Стекла звякнули об асфальт одновременно с его первым выстрелом. Макс подхватил другой автомат и выбил второе стекло. Тут же у него над ухом, обжигая горячим дыханием, заходил ствол в руках Лизы. А за спиной у Майка заходил автомат в руках Леры. «Эх, кто бы научил их еще и стрелять толком и о боевых соратниках думать. Оглохну же, к черту», — пролетела в мозгу Макса мысль.

Рассыпавшаяся по обочинам штурмовая группа открыла ответный огонь. Корпус фургона наполнился гулом, словно консервная банка, по которой молотит безумный град.

— Что там? — заорал Макс.

— Минута, еще минута! — Тыца с планшетом лег поверх сумок. На спину ему сыпались пустые гильзы.

— Ну, значит, минута, — заорал Майк, и, наступив на спину Тыцы, выскочил из фургона, тут же открыв огонь: — Аааа! Дерьмо цифровое!!!

Тут же несколько пуль прошили его руку. Он упал и откатился к обочине, не переставая стрелять. Лицо его было искажено:

— Это ничего… это все ненастоящее… — бормотал он.

— Сорок секунд!!! — крикнул Тыца.

— Майк! Давай назад!!! — заорала Лера.

— Майк!!! — заверещала Лиза. Штурмовые группы зигзагами побежали к фургону.

— Не успеем!!! — заорал Филипп. — Они уже совсем близко!

Майк оглянулся назад.

— Что б вас!.. Фил! Прыгай с моста! Я прикрою!!! — и, развернувшись, начал стрелять по другой группе спецназа. Несколько агентов НСБ свалились как подкошенные.

— Пристегнулись!!! — крикнул Филипп и резко сдал машину назад.

Лера, Макс и Лиза упали. Дверь фургона по инерции захлопнулась.

— Майк!!! — заорала Лиза.

Филипп на секунду притормозил и глянул в сторону Майка. Тот поднял большой палец, и тут же несколько пуль вошли ему в спину. Филипп тут же дал полный газ. Фургон полетел в сторону Виста. Филипп хотел, видимо, сбить агента, но тот успел отпрыгнуть. Зато под колеса попали несколько спецназовцев. Фургон тяжело перевалил через их тела, но, почувствовав под колесами свободную дорогу, взвыл еще громче и с размаху протаранил перила моста. Чугун посыпался вниз мелкими звеньями, и автобус устремился вслед за ними. Максу показалось, что он смотрит замедленную кинопленку: медленно, словно в кино, к нему приближалась черная поверхность воды. Он уже мог рассмотреть сначала круги от дождевых капель, высвеченные фарами, потом маленькие волны, а потом ему показалось, что он увидел тонкую рябь от теснимого машиной воздуха. И в это же мгновение вода исчезла. Фургон нырнул в пустоту.

— Есть, — сказал Тыца, — сто процентов загрузки.

Но пустота длилась еще меньше, чем падение, и завершилась чудовищным гротом и стоном сминаемого железа. Макс упал куда-то к лобовому стеклу, и на него посыпались сначала сумки с компьютерами, а затем и сообщники. И тут же наступила полнейшая тишина. Тыца поднялся, и, уперев ногу в диван, сумел дотянуться до задней дверцы.

— Йу-хху! Получилось!!! — разнесся его крик.

Макс глянул на Филиппа. У того кровь из рассеченного лба заливала ему лицо. Макс поднес руку к его шее: пульса у Филиппа уже не было.

— Что там? — крикнул он Тыце.

— Пока не понятно… Но мы сделали это!

Макс встал, подсадил девушек. Затем выбрался сам на поставленную на попа машину и оглянулся по сторонам. Вокруг был удивительный пейзаж. Макс ощутил себя внутри фотографии. Это был его родной город, хорошо знакомая ему улица, но все вокруг совершенно неподвижно — не было ни ветерка, ни пылинки. Даже солнце и облака замерли, словно на фото. На улице стояли автомобили, будто застигнутые во время движения фотографом, люди, кто хмурясь, кто улыбаясь, кто с равнодушным лицом замерли на тротуарах. По спине Макса пробежали мурашки:

— Тыца, что это?

— Это резервный мир, сохраненная копия. То есть бэкап версия, чтобы было из чего восстанавливать, если в нашем мире что-то случится.

Макс спрыгнул на землю, погладил по руке рыдающую Лизу и обнял Леру.

— Где Филипп? — Лера, догадавшись, на секунду отстранилась от него.

Макс покачал головой. Лера всхлипнула. Лиза зарыдала еще сильнее.

— Успокойся, детка. Он не умер. Он с нами… Они все с нами, — Лера погладила ее по спине и обняла.

Тыца подошел к Максу:

— Ну вот как-то так, братан.

— Что это, объясни еще раз… Где мы?

— В резервной копии нашего мира. Так сказать, запасной вариант, в режиме стенд бай… По логике, у каждой цифровой реальности должна быть резервная копия. Мы давно к ней подбирались…

Тыца направился к ближайшему прохожему. Провел руками перед его лицом и начал пристально рассматривать. Прохожий выглядел как очень качественная восковая кукла — ни единого рефлекса. Тыца поежился. Затем обернулся к Максу:

— Неплохая работа. Но несколько непривычно. Не работает ни одна из служебных программ.

Тыца провел рукой перед стеклом автомобиля:

— Даже отражений нет. А ведь тут, где-то должны быть и наши модели тел. И Майка, и Джадда, и Фила…

— Совершенно верно, — раздался голос с легкой хрипотцой.

На разделительной полосе проспекта стоял Вист. В плаще и шляпе он выглядел как герой вестерна, вышедший из салуна для дуэли.

— Меня зовут Вист.

— Специальная программа… — констатировал Тыца.

Вместо ответа Вист приложил два пальца к шляпе:

— Хотя я бы предпочел называться агентом специального назначения.

Беглецы наставили на Виста свое оружие.

— Потрясающе! — рассмеялся тот. — Выглядит очень внушительно. Но, давайте-ка я вам кое-что объясню. Или даже продемонстрирую.

Вист вскинул в сторону свой пистолет, иронично оглянулся по сторонам и по-ковбойски выстрелил в одного из замерших пешеходов. Тот разлетелся на капли, как водяная скульптура, которой по каким-то причинам удалось сохранить четкую форму. Но капли довольно быстро замерли и, словно под действием притяжения, стали, возвращаясь назад, складываться в цельную фигуру. И уже через несколько секунд казалось, будто бы этого выстрела и не было: человек стоял, как и прежде. Вист покосился на беглецов, и, довольный произведенным эффектом, выстрелил в автомобиль. В воздухе зависло целое облачко капель, затем возник туманный профиль автомобиля, а еще через некоторое время он стоял на месте как ни в чем не бывало.

— Видите? Со мной будет то же самое. Желаете проверить?

Беглецы начали медленно отступать назад. Вист, ухмыльнувшись, пошел на них, продолжая говорить:

— А вот с вами другая история. Вам повезло меньше. Видите ли, я принадлежу этому миру. Я, если можно так сказать, его органическая часть. А вот вы — нет.

И выстрелил в Лизу. Никто не успел опомниться, а Лиза уже отлетела к стене дома и упала там, словно брошенная непослушным ребенком тряпичная кукла.

— Бегите, — прошептал Макс. — Я задержу его. Бегите к НСБ. По моей команде.

И сделал пару шагов навстречу агенту:

— Господин Вист! У меня есть предложение. Я ведь вам нужен живым, и в здравой памяти, чтобы найти запись, так? Мы можем договориться.

— Договоримся. С вами, Максим Викторович, конечно, договоримся. Но это не относится к вашим друзьям. Весьма сожалею.

Вист сделал несколько шагов навстречу Максу и поднял ствол. Макс моментально вскинул свои пистолеты и выпустил в Виста несколько пуль. Тот взорвался веселой водяной радугой. Макс заорал:

— Бегите!

Сам же бросился к быстро возникающим из пустоты очертаниям спецагента. Успел подбежать, прежде чем тот воссоздастся до конца, и ударом кулака отправил его на землю. Но тот проворно поднялся:

— Отличный ход, Воронов, вы быстро учитесь. Я мечтаю о таком сотруднике как вы. С особыми полномочиями.

Максим вместо ответа снова бросился на Виста и сумел выбить у него пистолет. Вист, совершив какой-то невероятный кульбит, выбил из рук Макса оба пистолета, и они заскользили по асфальту в разные стороны. Затем Вист без всяких усилий взлетел над землей, и его нога прошла буквально в миллиметре от лица отклонившегося Воронова. Макс попытался провести несколько тяжелых, своих фирменных ударов, но ощутил себя персонажем компьютерной игры: Вист так ловко уворачивался, будто бы был не телом, хотя бы и компьютерным, а лишь фигурой на мониторе. Макс попытался действовать хитрее и тут же получил ощутимый удар в челюсть. Через несколько минут противники замерли. Макс тяжело дышал и стирал кровь с лица. Вист поправил шляпу:

— Пока что ваши свойства ограничены алгоритмом человеческой физики. Еще пара минут и вы уже ходить не сможете! Не то что драться.

И тут же нанес мощнейший удар. Макс отлетел и весьма ощутимо приложился о столб, на котором был укреплен светофор. Краем глаза он успел заметить, что от столба даже отлетели несколько небольших капель, но тут же вернулись на место. Макс попытался подняться, но Вист схватил его за горло и прижал к столбу.

— Зато как человек вы способны на иррациональное поведение. Впрочем, это нужно не всегда. Полноте уже, Максим Викторович! Хватить играть в героя.

Придерживая одной рукой Воронова, Вист опустил вторую в карман, но Макс оказался быстрее: он выхватил из-за пояса пистолет, и агент снова рассыпался фейерверком разноцветных брызг. Вскочив, Макс поддал на ходу несколько аморфных фрагментов спецагента и нырнул в переулок. Огибая застывшие фигуры прохожих, он устремился в сторону здания НСБ. На перекрестке Макс оглянулся: Вист как ни в чем не бывало бежал за ним. И точно, Вист был прав в одном: это был его мир, и двигался он очень быстро. Макс поймал в прицел здание около Виста и несколько раз выстрелил. Дом рассыпался миллиардами брызг.

Где-то вдалеке послышались выстрелы: «Что там?! — испугался Макс, — другие агенты?!» Но вскоре понял, прислушавшись к стрельбе, что Тыца и Лера просто прокладывают себе путь к зданию НСБ напрямую, расстреливая дома.

Туман распадающихся зданий, расстреливаемых Максом, задерживал спецагента, но не надолго. Вист стремительно нагонял. Поняв, что уже не уйти, Макс остановился и обернулся, готовый снова принять бой. Но агент исчез. Улица была совершенно пуста, если не считать замерших прохожих с пугающей неподвижностью в лицах.

Макс оглянулся по сторонам. Что происходит? Скорее всего, Вист просто свернул в какой-нибудь из старинных косых переулочков, чтобы обойти Макса спереди. Это, конечно, очень странная погоня: соревноваться с тем, кто гораздо быстрее тебя, да и место финиша отлично известно. Воронов рванулся к ближайшему зданию и толкнул стеклянную дверь. Все было так же, как и в нормальном мире. Единственное отличие: пустота и тишина внутри. Интересно, почему здесь нет людей: на улице их столько же, как и в обычном городе, а внутри здания, ни человека… Макс юркнул за стойку портье и притаился. Через пару минут на улице появился оглядывающийся Вист. Точно — он обошел Макса спереди. В догонялки у него не выиграешь, попробуем поиграть в прятки. Вист подошел к стекленной стене и вгляделся внутрь здания. Макс осторожно опустился на пол и лег на спину, вглядываясь в потолок. Ковровое покрытие было мягким, как и в настоящей жизни. Макс осторожно провел по нему рукой: ну и что будет дальше. И услышал, как в холле открылась дверь и заскрипели ботинки спецагента. Вот они уже совсем близко. Макс, стараясь не издать ни звука, аккуратно перехватил пистолет поудобнее. Сколько там осталось в магазине? Один патрон? Два?

— Любили в детстве играть в прятки, Максим Викторович?

Макс медленно поднялся, держа Виста на мушке:

— Трудно сказать. Кто же теперь знает, какое оно у меня было, настоящее детство… Не так ли, господин Вист?

Тот ухмыльнулся:

— Вы делаете глупости, Максим Викторович… Вы же оказались здесь по собственному желанию, — Вист обвел вокруг себя рукой, словно хвастаясь красивым зданием, где они оказались, но Макс понял, что разговор идет про компьютерную реальность, — а теперь устраиваете какие-то непонятные бунты… Зачем вам это?

— Хочется, — пожал плечами Макс.

Внезапно на рукаве Виста замигал красный огонек. Вист глянул на него, поднял глаза на Макса, обернулся в сторону улицы.

— Что это вы затеяли?!!

И прежде чем Макс успел как-либо среагировать, Вист резко сорвался с места, прямо через стекло выпрыгнул на улицу и побежал. Пока прореха не заросла, Макс кинулся за ним. Но все-таки Вист бегал очень быстро. Макс вскинул пистолет, поймал в прицел спину Виста и нажал на спуск. Мимо. Еще раз. Готово! Вист разлетелся мелкими брызгами. Но не успел Воронов даже добежать до того места, где исчезла фигура спецагента, как он уже возродился. Вист бежал вперед, как обезумевший, не обращая внимания больше ни на что.

Пистолет щелкнул пустым затвором. Макс на ходу вставил новую обойму и снова выпустил в Виста пулю. И попал. Рванулся вперед: здание НСБ было уже совсем близко. Через двадцать секунд Вист снова обогнал его: похоже, ему было не до соперника, он стремился попасть в НСБ. Макс снова распылил его, понимая, что благодаря этому, он выиграет всего несколько секунд. Но в такой ситуации и они пригодятся. И все-таки в дверь НСБ Макс сумел нырнуть раньше Виста. Но куда здесь? Рванул на второй этаж, добежал по коридору до какой-то лестницы, поднялся на третий…

— Макс, это ты?! — раздался голос Леры. Макс с облегчением остановился: пока все в порядке. Теперь желательно попробовать отдышаться.

— Слава Богу! — Из какого-то кабинета выбежала Лера. — Я так боялась, что больше тебя не увижу. А где…

— Полагаю, уже где-то в здании.

— Эй, хватит обжиматься, — с лестницы появилось довольное лицо Тыцы. — Я нашел! Это этажом выше!

Макс подбежал к Тыце и хлопнул его по плечу:

— Ты даже не представляешь, насколько я рад тебя видеть, ботаник!

Тыца хмыкнул:

— Аналогично, качок! Где этот…

— Должен быть где-то здесь.

— Тогда надо быстрее, мы можем успеть!

Друзья взлетели по лестнице, но в коридоре уже стоял Вист. Похоже, он знал, куда идти, и просто поджидал там подпольщиков. Значит, Тыца не ошибся: за дверью, у которой стоял Вист, и находилась их цель. И Вист знал это гораздо лучше, чем они сами. Как только Тыца выбежал из-за угла, агент сразу выстрелил. Макс отшатнулся назад и резким рывком успел втащил за собой и Тыцу. Стена, где тот только что стоял, разлетелась, открыв прекрасный вид на город. На мертвый замерший город.

— Где-то там был мой дом, — успел отметить Макс, но тут же заработал автомат. Виста, распыленного в куски, унесло в высоту.

— Приятного полета, гаденыш! — качнула головой Лера, ставя свое оружие на предохранитель.

— Молодец, Лера, — ухмыльнулся Макс, — надеюсь, очередную реинкарнацию не стоит ждать раньше, чем через десять минут.

— Сюда, — кивнул Тыца, — пульт управления находится в круглом зале!

Громадный зал, где-то метров двадцать в диаметре, был ярко освещен. В его центре стоял внушительный круглый стол из черного полированного дерева, а вдоль стены находилось с десяток странного вида приборов, похожих на спортивные тренажеры. С мощными «суставами» в резиновых гармошках, отливающих никелировкой. Вот только вместо отягощений и сидений у этих тренажеров были пустые рамы размерами выше человеческого роста. С другой стороны стояли мониторы с застывшими около них фигурами агентов.

Лера подошла и заглянула ближайшему агенту в лицо:

— Ужас, аж дрожь пробирает… Что это за место?

— Как я и предполагал, это что-то вроде аварийно-технического отдела, — сказал Тыца.

— И что нам тут надо? — Спросил Макс.

— Вон то, — Тыца показал на стоящие вдоль стен рамы.

— Что это? — пробормотала Лера.

— Сканеры, сейчас объясню…

Тыца бросился к стоявшему в центре черному столу и нажал на небольшой зеленый кубик, водруженный в его середину. На поверхности высветилась компьютерная клавиатура. Тыца интенсивно застучал пальцами и обернулся к соратникам:

— Не знаю, что нас ждет снаружи, но внутри уже точно ничего хорошего не будет! Риск — благородное дело!

— Ага, — кивнул Макс, — кто не рискует, тот в тюрьме не сидит!

— Ну, похоже, так, — Тыца с силой ударил по клавише «Enter». Металлические рамы пришли в движение: медленно подрагивая, они приняли горизонтальное положение, а пространство внутри них наполнилось пересекающимися тонкими желтыми лучами.

— Напоминает гамаки… — констатировал Макс.

— Уже не до шуток! Ложитесь в рамы. Быстро!

Лера и Макс осторожно расположились в «гамаках», удерживаясь в воздухе на лучах.

— Да, здесь они не слишком озабочивались законами реального мира, — хмыкнул Тыца и тоже лег в раму.

— Сканирование виртуального тела. Кто бы мог подумать, — произнесла Лера. — Мне страшно. И теперь я знаю, что человек чувствует перед тем, как родиться.

— Поймать бы того остряка, который придумал все это… — Макс поежился. — Ну что, все кончилось? Долой виртуальные миры?!

Тыца вздохнул:

— Ох, как я хотел бы на это надеяться…

Глава 18

Милый друг

Что-то пискнуло. Но это был явно не будильник. Макс открыл глаза. Прямо перед ним, отделенная узким коридорчиком с пластиковым полом, была стена. Совсем близко, рукой можно потрогать. Но только вот стена была какая-то странная… Немного вогнутая, сделанная то ли из камня, то ли из пластика, так сразу и не поймешь. Макс посмотрел влево. Под потолком узкого коридора немного подрагивал свет длинной тонкой полоской. Метров через сорок коридор заканчивался железной дверью в заклепках и с круглой ручкой-штурвалом по центру. Словно на каком-нибудь корабле или подводной лодке. Но на кораблях явно не бывает каменных стен. Макс протянул вперед руку… Пластик это или камень… И в ужасе увидел, что вместо его руки к стене тянется какая-то совершенно чужая.

— А! Что за хрень?!

— Прикольно, да? — раздался где-то справа голос Тыцы.

Макс резко обернулся, и это вышло даже легче, чем можно было предположить. От резкого движения он чуть было не врезался в стену, у которой стоял. Вместо Тыцы его приветствовал довольно смешной человек в синем комбинезоне с чересчур оптимистичным лицом, как будто бы с замершей мимикой. Человек поднял руку и помахал ею:

— Привет, Макс!

Макс опустил голову: он мало чем отличался от Тыцы. Вернее, не отличался вовсе: на нем был точно такой же комбинезон, а в блестящем полу отражалось подозрительно похожее на его визави лицо. Из-за спины Тыцы выступил еще один человек, такой же, как и они. Но все-таки в его металлическом шаге улавливалась некая грациозность:

— Неожиданно… — произнес он голосом Леры.

— Мы — андроиды? — Понял Макс.

Он глянул в правую часть коридора. Метров через двадцать там виднелась точно такая же металлическая дверь, что и слева.

— Где мы? — Макс с ужасом посмотрел на своих друзей.

— Похоже на космический корабль… Еще одна виртуальная реальность? — с надеждой спросила Лера.

— Боюсь, нет, — вздохнул Макс.

— Полагаю, наше сознание просто подключилось к модулю управления… — Тыца проверил, как действуют его руки, изобразив что-то вроде танца. — Э… Что же там может быть?.. А, ну, думаю, роботы-ремонтники.

— Антропоморфного вида? — усомнилась Лера.

— Ну в креативе создателей мы уже убедились, — хмыкнул Тыца. — Наверняка здесь есть и обычные роботы-ремонтники, пауки с клешнями, но эти, видимо, для совсем уж пожарного случая. Чтобы человек мог лично, так сказать, разобраться в появившейся проблеме.

— Я, кажется, начинаю понимать… — Макс обернулся сначала налево, потом направо. — Пока бы нам неплохо отыскать Мостик Центрального Управления. Предлагаю двинуться вправо.

— Почему вправо? — спросил Тыца.

— Ну хотя бы потому, что туда ближе. Но если ты хочешь предложить идти влево, то я не против.

— Да нет, я так, просто спросил…

— Ну тогда идем, — сказал Макс и двинулся первым. Движение сопровождалось тоненьким, еле слышным визгом суставов. — У меня такое ощущение, что я просто в каком-то фильме из XX века оказался. Как там они назывались? «Отроки во Вселенной»?

— Видимо, эти андроиды стояли тут довольно давно. — Тыца повертел головой, разминая шею. И обернулся к Лере: — Девочка Элли! Дай мне бутылочку масла!

— Ой, иллюминатор, — Лера бросилась к проему в стене. Но через маленькое круглое окошко была видна только чернота с огоньками миллиардов звезд.

— Ты какие-нибудь созвездия знакомые видишь? — заинтересовался Тыца. — Жаль, коннектора нет. У меня там стоит программка для определения созвездий…

— Тыца, какие созвездия. Здесь все небо сплошь из звезд… — вздохнула Лера, — ровный ковер из звезд…

Макс глянул на друзей:

— Если обе записи попали в виртуальный мир через этот узел, то все сходится. Скорее всего, это записи системы управления космическим кораблем.

Тыца наконец отлип от иллюминатора:

— То есть, Земля реально погибла, и мы болтаемся в космосе? Какой там был… три тысячи двадцать пятый год?

— Именно он. Наши сознания оцифровали и отправили в космос…

— Смотрите, — закричала Лера, — я думала, это тоже иллюминатор, а это вот что!

Она стояла у другой стены напротив иллюминатора.

— Что это?! — Тыца тоже заглянул в небольшое круглое окошко. Там уходили в бесконечность ряды высоких белых стендов. На каждом стенде были видны тысячи ячеек.

— Я думаю, что это наши тела, — сказала Лера.

— Тела?!

— Да. Образцы ДНК.

— Думаю, мы должны в этом убедиться. Но как же тут… — Тыца попытался что-то нажать не двери, но она неожиданно открылась. — Ага. Заходим. Видимо, для роботов тут никаких замков нет.

— Ага, — кивнул Макс, — как для полицейских.

Тыца подошел к ближайшему стенду, наклонился к ячейке:

— Мишель Санье, двадцать шесть лет. Договор номер… Заключен… Дата загрузки… Социальный код… Счет номер… Черт! Я прочел штрих-код! Я глазами посмотрел на штрих-код и тут же понял, что в нем зашифровано!

— Вера Стужева, тридцать пять лет, — прочитал Макс. — Никогда не ощущал себя роботом до такой степени…

Лера оглянулась по сторонам:

— Думаю, здесь их сотни тысяч…

— Зерно новой цивилизации, — кивнул Макс.

— Выходит. Реальные наши тела остались там… на Земле, — если бы роботы могли плакать, то, наверное, робот-Лера сейчас бы зарыдал.

— По сути, мы там все погибли. — Макс неловко ткнулся в плечо Лере, желая ее поддержать.

— Опять, — вздохнул Тыца, — пойдемте лучше отыщем капитанский мостик… Или, Макс, как ты там сказал?

— Мостик центрального управления.

— Ага, все-таки я в детстве прочел слишком много книг о пиратах…

— А я больше любил о роботах, — усмехнулся Макс.

— Так ты вытянул счастливый билет! — захохотал Тыца. — Мог ли ты тогда ожидать, что тебе так повезет и ты станешь роботом!

Мостик нашелся весьма быстро. На мостик на пиратском судне он, правда, был похож мало. Скорее он напоминал центр управления каким-нибудь суперкомпьютером: на стенах были десятки мониторов, а около них стояли пустые кресла.

— Корабль пустили на поиск места, пригодного для обитания, — Макс оглянулся по сторонам.

— А по достижении наши сознания должны вернуться в новые, клонированные тела, — кивнул Тыца.

Он подошел к полукруглому ряду мониторов.

— Ну-ка, что у нас тут… — и тут же набрал что-то на клавиатуре. — Слегка непривычно… Есть ощущение, что движения регулируются гораздо тоньше, чем в обычном теле.

— Непривычно, — подтвердил Макс. — Это мы еще танцевать не пробовали…

— Но ведь кто-то должен им управлять… — Тыца попытался еще что-то ввести на клавиатуре.

— Интересно, сколько еще поиск будет длиться? — сказала Лера.

Макс подошел к огромному обзорному окну, закрытому защитным экраном. Осмотрелся и нажал на какую-то панель. Раздалось короткое жужжание — и штора исчезла.

— Думаю, мы достигли точки назначения.

За окном открылся вид на фантастически красивую зелено-оранжевую поверхность той самой планеты, что он когда-то видел во сне.

Тыца оторвался от клавиатуры.

— Вот это да! Мы это уже видели!

— Красиво, — сказала Лера.

— Даже клево, — рассмеялся Тыца и стал снова стучать по клавишам.

— Насколько я понимаю — мы действительно в реальном мире… — Лера вздохнула. — Но кто в самом деле управляет этим кораблем?

— Хороший вопрос, — кивнул Тыца. — Проблема в том, что нет никакого доступа к данным системы корабля. Вообще непонятно, как до них добраться. Я этого сделать не могу.

— Да, это действительно так! — пространство мостика заполнил усиленный динамиками голос. — Вы сделать этого не можете!

Одновременно почти на всех мониторах появилось лицо пожилого мужчины.

— Корабль запрограммирован на дрейф по орбите планеты. И это будет продолжаться о-о-очень долго. Где ты, Воронов? Мне тебя плохо видно.

Одна из камер наблюдения на стене зажужжала и повернулась в сторону Макса.

— Вот так лучше. Ну здравствуй, Максим Викторович.

— Здравствуй, Питер, — кивнул Макс.

— Ну вот. Я-то уже думал, ты с этим своим побегом из рая окончательно утратил память.

— О чем он? Вы знакомы? — Тыца смотрел то на экраны, то на Макса.

— Знакомы, — покачал головой Макс. — Это Питер Вайс, руководитель проекта.

— Какого проекта? — изумилась Лера.

— Так твои друзья еще ничего не знают? — лицо на экранах захохотало. — Тогда я не могу отказать себе в удовольствии. Видите ли, Максиму не жилось мирно в лучшем из виртуальных миров космической капсулы DEUS. А это совсем не тот ваш убогий уровень жизни. Здесь у нас есть все, что мы пожелаем. Ему по-мальчишески хотелось справедливости…

— Мы достигли цели, и люди должны вернуться. И жить там, — Макс показал пальцем за панорамное окно, — в реальном мире!

— Куда вернуться, Максим? В свои несовершенные тела? С их болячками и процессом старения? Где жить? На этой планете? Лучше скажи, выживать. И, заметь, не все это смогут. Начинать все сначала — кому это надо? Это удел сумасшедших героев. А их один на миллион. И он не спрашивает остальных, верно?

— Мир, в котором мы жили, изменился, Питер. Ты его изменил, никого не спрашивая. Ты одурачил всех. Ты стал диктатором.

— Я сделал это ради их же блага! Разве в моем мире им плохо?

— Чтобы развивать свой премиум-уровень, ты пожираешь ресурсы других уровней. Не знаю, что происходит в эконом-классе, но даже там, где я оказался, это сильно ощущается. Исчезают дома, сокращаются территории… Мы, кажется, не планировали оборванных дорог, насколько я помню. А их становится все больше… Значит, уровень усыхает, как шагреневая кожа…

— И что с того? — Лицо на экранах искривилось.

— У нас были другие цели, Питер! Мы хотели сохранить человеческую жизнь.

— Здесь, где я, жить можно вечно. И с большим комфортом!

— Это не жизнь, Питер. Это обман.

Лица на экране снова затряслись от смеха:

— А где правда? Там где ты? Ты посмотри на себя и своих друзей. Как долго вы протянете? Пока не кончится питание?

Робот-Тыца начал вертеть головой, осматривая себя. И наткнулся на рукаве на датчик зарядки, в котором мигала красным последняя полоска. Затем вскрыл крышку рядом и там оказался электроразъем.

— Увы, молодой человек, — хмыкнул Вайс. — Эти андроиды простояли здесь очень много лет. Повинюсь: мы совсем забросили их профилактику, и энергии в аккумуляторах осталось совсем немного. А возможность зарядиться от энергосистемы корабля я отключил.

— Где моя дочь? — Макс сделал шаг к экранам.

— Там, где ей самое место. На нижнем уровне. А он, как ты верно сказал, весьма и весьма ограничен ресурсами. Там по-настоящему несладко. Но это был ее выбор. У нее же был такой… хе-хе… непослушный отец. Не лучший пример для подражания.

— Что ты хочешь?

— Вашего самостоятельного решения. У вас, собственно, два пути: дождаться полной разрядки аккумуляторов и угаснуть вместе с системой робомеханика. Или…

— Или что? — спросила Лера.

— Или вернуться к вашему папочке. Любить, дышать, удивляться…

— Настолько, насколько позволит система? — Тыца захлопнул крышечку электроотсека.

— И что? — удивился человек на экране. — Об этом вы и знать не будете.

Макс сделал несколько резких шагов вперед и разбил ближайший монитор. Питер снова захохотал:

— Эмоции — это прекрасно… Пока батарейки свежие!

— Но мы имеем право… — Лера, похоже, собралась произнести пространную речь, но вот слушать ее не хотел.

— Что вы там имеете, меня интересует меньше всего. Я предлагаю вам всего один раз. И всего один раз я включу для вас шлюз перехода. Прямо сейчас. Больше широкий жест делать не буду.

Друзья переглянулись.

— Ну уж нет, — покачал головой Тыца. — Лучше сдохнуть.

Лера подошла к Максу:

— Иди. У тебя там дочь…

— Послушайте мудрый совет женщины, Максим Викторович.

— Питер, тебе нужен не я. Тебе нужны записи, чтобы уничтожить их вместе с моей личностью.

Макс обернулся к Тыце. Тот внимательно посмотрел на него, что-то понял и снова склонился к клавиатуре.

— Какая проницательность! А у тебя есть выбор? Так ты хотя бы спасешь своих друзей, — сказал Вайс.

Лера обнимает Макса.

— Я… я останусь с тобой…

— Хорошо. Я согласен. Открывай шлюз.

На экране Вайс кому-то кивнул в сторону. Раздался тонкий писк.

— Welcome. Сейчас я объясню вам, что необходимо делать. Контакты на вашей руке…

Макс кивнул Тыце, и тот нажал на клавиатуре какую-то комбинацию. По экрану побежала строка загрузки.

— Что вы там делаете?! — забеспокоился Питер и начал отдавать кому-то невидимому какие-то приказания.

— Это записи, Питер. Много копий. Они сейчас расходятся по всем виртуальным мирам.

— Черт!

Тонкий писк замолк.

— Ты кретин, Воронов. Желаю тебе сдохнуть.

— И вам того же, Питер.

Экраны погасли. Макс посмотрел на Тыцу и Леру.

— Мы сделали, все, что смогли, — кивнул робот, который когда-то был девушкой.

— Я думаю, что смерть от разряженных аккумуляторов гораздо менее мучительная, чем смерть, от отсутствия воды или еды, — потрогал энергетический отсек робот-Тыца. — Это совсем не больно, словно уснешь. Раз — и ты на небесах.

— Макс! — закричала Лера. — Не может быть, чтобы отсюда не было никаких выходов! Откуда они управляют кораблем? Где находятся системы памяти, на которых, были когда-то записаны мы, а теперь с которых этот тип нас учит жить?!

— Здесь, недалеко, — кивнул Макс. — Но нам туда не добраться. Корабль разделен на два независимых отсека… Насколько я понимаю, мы ничего не можем сделать. Нам остается только тихо ждать разрядки аккумуляторов.

— Как понимаю, Макс, твоя память все-таки восстановилась? — Спросил Тыца.

— Теперь — да. Если есть какие-то вопросы, готов на них ответить.

— А смысл? Впрочем, один вопрос у меня есть. Ты уверен, что у нас нет никакого выхода?

— Никакого. Так была спланирована система безопасности на капсуле.

— Ну и ладно, — Тыца начал что-то вбивать на клавиатуре. — Зато здесь есть несколько неплохих игрушек. Парочку я давно собирался пройти, да все никак времени не было.

— Насколько нам хватит аккумуляторов? — спросила Лера.

— Я думаю, они порядком износились за время полета. Без подзарядки протянут часа три-четыре, не больше. В общем-то, ждать совсем не долго. Это не страшно, — Макс опустился на пол. — Садись, Лера. Электроэнергию лучше экономить.

— Так ты, и в правду, все вспомнил? — Лера пристально посмотрела на Макса.

— Да. Земля погибла. Люди, те, кто мог себе это позволить, купили места на капсуле. Богатые на одних условиях, те кто победнее — на других… И запрограммированная космическая капсула отправилась по Вселенной в поисках новой планеты…

— Но, погоди, дворники, алкоголики… Весь прочий человеческий му… Ну, в смысле, те люди, которые вряд ли могли заработать себе на космический полет? Они-то как здесь оказались? — изумилась Лера.

— Это, кстати, очень хороший вопрос, — ухмыльнулся робот Воронов. — Управляющая команда, поверь мне, недоумевает так же, как и ты. Есть некие глубины человеческой психологии, которые, как оказалось, еще изучены нами очень плохо. Сразу скажу, что большинство обслуживающего персонала — это фантомы. Ну то есть, это технический термин, вернее, технический сленг, — искусственно созданный образ человека. Впрочем, находились и такие экстремалы, извините за выражение, которые хотели быть дворниками, курьерами и так далее. Ну, то есть, добился человек в этой жизни всего возможного, а когда ему предлагают немного попробовать иной жизни, то он хочет сменить свою роль. Был владелец заводов и пароходов — а теперь хочет целыми днями махать метлой, ну, то есть, вернее, бухать хочет и ничего не делать. Что-то вроде отпуска. Поскольку понимает, что, как только из виртуального мира выйдет, — ему снова придется свои пароходы со стапелей спускать, не продохнешь. Но самое интересное в другом. Многие вполне успешные люди, начав жизнь, так сказать, заново, оказавшись изначально в тепличных условиях, то есть с несколькими миллионами в кармане, оказались к этой жизни не готовы. В прошлой жизни он создал гостиничную империю, считался акулой и боевым слоном, все поражались хитрости его сделок, а в этой… Просадил все деньги на сомнительных предприятиях и стремительно спился. Почему? Никто не знает. Даже анализ его прошлых и нынешних сделок — это как график температуры в январе и в июле. Что, раньше весь его успех был затянувшейся цепью случайностей? Что-то необратимое произошло в его мозгах? Черт его знает. Но факт остается фактом — все те пьяницы и криминалы, которых ты встречал на просторах этой благословенной виртуальности, в настоящей жизни были более чем успешными людьми. Теперь обсуждается вопрос: сумеют ли они выйти из этого нового состояния, когда будут клонированы? Или, даже когда им будут возвращены их миллиарды и положение, они по-прежнему будут тырить виски в супермаркетах и пропивать все что возможно?

— Эй, ребята, — крикнул Тыца, — хватит обсуждать всякую фигню. Экономьте батарейки. Или, если уж хотите болтать, поговорите о чем-нибудь более важном, что и в самом деле стоит обсуждения перед смертью…

— Да какая разница, — вздохнула Лера, но все-таки замолчала.

Макс откинулся к стене и представил, как в черном пространстве космоса капсула DEUS наматывает бесконечные круги вокруг оранжевой планеты. Чем-то это напоминает нашу жизнь. Маленький кусочек жизни среди космического холода. Возле стены сидят на полу два робота — Макс и Лера. Лера склонилась на плечо Макса. Их руки переплетены между собой. На датчиках зарядки осталась последняя полоска, и мигает она все чаще. Тыца у монитора проходит какую-то игрушку. Склоняется совсем близко к клавиатуре и неожиданно бьет по ней несколько раз:

— Есть! Даже этими крюками всю игрушку прошел!

Тыца победно обернулся к друзьям. Но они не разделили его восторг. Лера крепче прижалась к Максу.

— Не знаю, сколько нам еще осталось, поэтому скажу сейчас. Я тебя люблю.

— А мне кажется, я искал тебя целую вечность…

— И ведь даже не поцеловаться, — всхлипнула Лера. — Даже последнюю сигарету не выкурить…

— Осталась последняя полоска индикатора, — кивнул Макс, — очень странно умирать роботом…

Тыца вздохнул и отвернулся к монитору:

— Эй, а где моя бонусная игра?

Внезапно остальные мониторы снова засветились. Тыца с удивлением отшатнулся:

— Эй, ребята, смотрите!

Макс поднял голову:

— Слушай, Тыца, ты можешь выключить эту фигню? Честное слово, мне не хочется еще раз выслушивать бред Вайса…

— Эй, — раздался голос из динамиков. — Пока ничего не стоит отключать.

— Да я и не могу этого сделать, — хмыкнул Тыца.

— Кто это? — спросила Лера. — Это кажется, какой-то другой голос…

— Очень странно, — Макс встал и подошел к мониторам. Те несколько раз вспыхнули, и на них показалось изображение.

— Славик! — Охнул Макс.

— Привет, Макс! Привет, ребята! — На экранах, и в самом деле, появилось лицо Славика.

— Ты что, жив? — Изумился Макс.

— Кажется, да, — кивнул Славик. — А вы там как себя чувствуете? Ну и рожи у вас!

— Что происходит? Кто это? — Спросила Лера. — Или это глюки от низкого заряда батареи?

— Угу, — сказал Тыца. — Все-таки я хороший программист. Было вокруг этого Славика какое-то ненормальное программное оживление. Я прав?

— Практически да, — кивнул Славик. — Воронов! Уж никак не ожидал от тебя такой глупости! Куда тебя понесло, ты что не знал, что здесь, кроме роботов, ничего нет?

— Я все забыл… Но позволь, ты-то откуда это знаешь?

— Что у вас там с батарейками? — Славик сощурил глаза. — По одной полоске осталось? Ну что же, пять минут у нас еще есть. Хочу тебе сразу сказать Макс, что не все доверяли твоему приятелю Вайсу. Да и тебе, впрочем, тоже. Но в тебе мы ошибались. К сожалению, система безопасности была сделана на очень высоком уровне, и вмешаться в функционирование капсулы, а тем более создать вторую систему контроля, как мы когда-то планировали, было невозможно. Но, как мы видим, даже элементарная партизанщина может давать свои плоды. И дала бы, если бы ты не оказался идиотом и не влез в шкуру робота.

— Все чудесатее и чудесатее, — сказал Тыца.

— Стой, объясни мне, что происходит, — глаза робота-Макса непонимающе замигали.

— Когда ты поднял этот бунт, то я тебя немного прикрыл. Ты что думаешь, рвануть с одного виртуального уровня на другой так просто? — Славик рассмеялся. — Отнюдь. Но потом ты засиделся. Женился, расслабился, мне пришлось тебя немного поторопить…

— Так это ты прислал ему эти письма? — Довольный разрешением загадки крикнул Тыца.

— Нет, письма Максим Викторович прислал себе сам. Он отправил их еще из того, верхнего уровня. Своеобразная напоминалка, кто он такой и зачем там оказался. Но вот только увы, письма так и не дошли.

— Мила? — спросил Макс.

— Совершенно верно, — кивнул Славик, — и тогда пришлось включиться в игру мне. Вызвать, например, полицию в квартиру Ватутина. И к дому на Солидарности. Это, конечно, было рискованно, но, как мы видим, моя ставка себя оправдала, и Макс письма получил. Мне удалось направить тебя в нужную сторону…

— И разговор в кафе про смысл жизни и про то, что я разрушаю все вокруг себя, — это именно направление в нужную сторону?! — возмутился Макс. — Да я после этого готов был идти сдаваться в НСБ!

Славик довольно рассмеялся:

— Ну так ведь не сдался?! Все-таки я тебя слишком хорошо изучил. А какой я себе классный образ придумал, а?

— Ты вообще кто? Мы были знакомы? — Макс изо всех сил всматривался в лицо на мониторах. Но Славик его или не услышал, или просто не счел нужным объяснять.

— Мне эта виртуальность во как не нравилась, — Слава полоснул себя рукой по горлу, — тошнило от всех этих идеальных людей, будто спрыгнувших с плакатов колы. Чем бы, думаю, от них, сволочей, отличаться. И вот — придумал. Хромой, как Тимур, завоеватель мира. Красиво, согласись?

— Не знаю, — Макс пожал плечами. — Вроде как средневековые мистики утверждали, что дьявол тоже хромой, что выдает его испорченную природу.

— Вот! — крикнул Славик. — Я о том же! Я стал дьяволом в этом мире!

— Ну ты молодец, что сказать, — пробормотал Макс. — И, главное, пример для подражания выбрал достойный…

— Знаешь, тащиться с тобой я не видел никакого смысла. Сейчас бы здесь сидели не три робота, а четыре. Нет, спасибо, не хочется. Но, кстати. Посмотри на положение, в котором ты оказался, и скажи мне, что я неправ.

— Так, погоди, Слава, что ты вообще хотел? Мне кажется, что утренний визит Безопасности в мою квартиру организовал именно ты…

— Да, я. Сразу после твоего телефонного звонка. Мне было надо, чтобы ты начал действовать. И эти подпольщики, которые развлекались тем, что коллекционировали макулатуру с помоек и создавали огонь, который не жжется, тоже должны были начать действовать. И если бы НСБ не взяла вас за жопу, то вы так бы и сидели на ней ровно. Кушали бы в кафе, обсуждали, в чем преимущество северо-итальянской пиццы над пиццей из Южной Италии, — Славик презрительно поморщился.

— Ну ты молодец, — снова процедил изумленный Макс.

— Да, молодец, — Слава сделал вид, что не услышал сарказма. — Тебе не казалось странным, что НСБ прохлопала тебя пару раз практически на ровном месте? Ты, например, интересовался когда-нибудь, открывается ли окно сортира в отделения полиции? А? Или, кстати, думаешь, перед тем, как расставлять зеркала во дворе Стрельцова, НСБ не проверила колодец?

— То есть, ты тот персонаж, который чужими руками загребает жар? — спросила Лера.

— Макс — приятель Вайса. И основной спонсор этого проекта. Если кто-то и мог что-то изменить, так только он.

— Но почему ты не перезагружаешься? — спросил Тыца.

— Потому что я — ошибка системы. Заранее запрограммированная ошибка. Привет, Лера! Извини, что не мог тебя предупредить, что ты не перезагрузишься. Но так было проще для нас всех. Ведь правда, Максим Викторович, в некоторых ситуациях не стоит говорить человеку, кто он такой? Чтобы не делать его жизнь еще более отвратительной?

— Правда, — кивнул Макс.

— Макс, — Лера ошарашенно уставилась на Макса, — что он имеет в виду?

— Ну…

— Он имеет в виду то, что человеку, которому осталось жить несколько часов, наверное, не стоит говорить, что ее дочь находится на эконом-уровне. Я правильно понимаю?

— Дочь?! — Лера пошатнулась, потеряв от неожиданности управление и села на пол. — Это про меня? У меня есть дочь?! Где она?!

Робот Макс опустился рядом и обнял Леру.

— Да. У тебя есть дочь. Она сейчас, насколько понимаю, находится на другом уровне. Там такой же мир, как и у нас, только гораздо более… Простой, что ли… Не волнуйся, в этом нет ничего страшного. Там тоже живут люди.

— Моя дочь, — простонала Лера.

— Главное — она жива, — Макс взял металлическим щупальцем такое же щупальце Леры, но понял, что это далеко не то же самое, что взяться за руки. — Ты слышишь? Она будет жить. И, возможно, когда-нибудь высадится на какой-нибудь планете.

— Но как, — простонала Лера, — почему я ничего не помню? Как я могу не помнить такое?

— Точно так же, как и не помнил всего этого я, — Макс поднял голову к экрану.

— Ну ладно, экономьте батарейки, ребята, — хмыкнул Славик.

— То есть вы не были друзьями? — спросила Лера.

Макс покачал головой и услышал, как жужжат шарниры шеи:

— Как выяснилось — нет.

Славик на экране расплылся в улыбке. Макс, стараясь не смотреть на его рожу, наклонился к Лере:

— Лера, я тебя очень люблю. Ты очень важна для меня. Я… Черт возьми, я не знаю, как это сказать…

— Почему ты не сказал мне про дочь?

— Наверное потому, что привык сам решать проблемы, которые создаю. Не втягивая в это близких людей… Да и какой смысл был говорить это сейчас… За несколько минут до смерти. Уходить надо легко.

— Нет, Макс, ты ошибаешься… Уходить надо все зная… И то, что ты не сказал мне про дочь…

— Лера! — Макс понял, что она права. — Я имею право что-то говорить тебе, а что-то нет. Хотя бы потому, что это и моя дочь.

Лера вскинула голову:

— Твоя?!

— В воспоминаниях, что вернулись ко мне, постоянно присутствовала женщина. Я чувствовал, что это моя женщина, важная для меня женщина. Что я очень люблю ее. Но она всегда стояла ко мне спиной. Возможно потому, что мое подсознание боялось увидеть ее лицо. Потому что, если бы я его увидел, то не смог бы делать то, что я был должен делать…

— Ой, — прошептала Лера, — ты говоришь о том…

— Да. Ты и есть моя жена. Но я понял это только здесь, на корабле… Я очень тебя люблю. И ты права — умирать лучше, все рассказав.

Лера уткнулась в грудь Макса. Обняла его рукой, и с легким щелчком на ее запястье открылся зарядный отсек.

Славик на экране хмыкнул и состроил ироничную гримасу. Но было видно, что такой финал его вовсе не устраивает. Он выдохнул:

— Хм… Согласись, Макс, что мной был выбран прекрасный образ. Хромой интеллектуал, друг детства. С одной стороны, ты вроде как чувствуешь передо мной какую-то вину, с другой — немного покровительствуешь, с третьей — прислушиваешься к моим советам… Хорошо я придумал?

— Хорошо, — зло кивнул Макс, — и что дальше?

— Увы, ничего. Вы, как идиоты, очутились на этом корабле в обличии роботов. Я-то надеялся, что вы выйдете на Вайса и разберетесь с ним. Но разобрались с вами. Эй, бородатый, что там у тебя датчик показывает?

— Пятнадцать минут, — ответил Тыца.

— Неплохо. Последние пятнадцать минут жизни, они должны быть очень романтичными. И я помог вам в этом!

Славик с гордостью покрутил головой. И улыбнулся:

— Ну ладно, шучу. Какая, к черту, романтика. Вайс вам соврал. Отсюда есть выход, и он очень простой.

— Этот выход, он куда? — спросила Лера.

— Постараюсь, чтобы он оказался немного поближе к Вайсу, — усмехнулся Славик. — Я сейчас запущу на мониторах инструкцию, что вам необходимо делать. Выполняйте все рекомендации очень внимательно. Ну а я прощаюсь. Со Славиком вы точно больше не увидитесь. До встречи!

Экраны погасли, потом снова вспыхнули, и по ним поползли какие-то цифры. Тыца начал энергично вбивать их на клавиатуре.

Макс внезапно ощутил полнейшее спокойствие и даже закрыл глаза. Ему показалось, что он снова находится на бескрайней желтой равнине. Вдали виднеется стартовая площадка, на которой стоит ракета. Среди корпусов космодрома выделяется высокое роскошное здание — это Центр Сканирования Личности корпорации AVALON.

Макс оборачивается. Вместе с ним идут Лера и Катя.

— Надо же, папа! Ты главный инвестор проекта, а мы идем на сканирование как простые смертные, — качает головой Катя.

— А чем это мы отличаемся: от простых смертных? — улыбается Макс.

— Ну у нас есть деньги. И вообще — для этого проекта ты многое сделал.

— Видишь ли, там где будут жить копии наших личностей, деньги не будут иметь значения.

— А что будет иметь значение? — спрашивает Катя.

— То, какой ты есть. Что ты сам из себя представляешь как личность.

Макс оборачивается к Лере.

— Ну а ты что грустишь?

— Ты думаешь… ну… мы там будем счастливы?

— Конечно, милая, — он заключает жену в объятия. — Все будет хорошо. Что бы с нами ЗДЕСЬ ни случилось, ТАМ… мы будем в безопасности. Там для нас все только начинается…

Часть вторая

ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ

В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо свое, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.

Николай Гумилев

Да, сей пожар мы поджигали,

И совесть правду говорит,

Хотя предчувствия не лгали,

Что сердце наше в нем сгорит.

Вячеслав Иванов

Пролог

Она не помнила, кто и когда ей в первый раз сказал: «А ведь мы живем в аду». Пыталась вспомнить, но не могла. Года три назад это была популярная шутка. Ее произносили так часто, что она даже стала раздражать. «Уволили? Ну не расстраивайся, все равно мы живем в аду!» «Выиграл в лотерею? Слишком не радуйся, из ада-то ты никуда не денешься!» Под эту шуточную теорию была даже подведена какая-то теоретическая база, куча иронических доказательств: у нас почти всегда серая погода, не дождь, но и не ясно. Никаких облаков — ровная серая пелена. Деревьев почти нет. Так, изредка где-нибудь встретится какой-нибудь кривой ствол, с коротенькими щупальцами обрезанных ветвей. Рассказывали, что будто бы раньше деревьев было больше, а потом все куда-то исчезли. И кустов не осталось. Только трава — невысокая, ровная. Английские газоны. Она вспомнила, как Тук, обосновывая теорию ада, смеясь, говорил ей: «Ты видела, чтобы эту траву когда-нибудь стригли? А? Вот в том-то и дело: ее никогда не стригут!»

Она наклонилась и прикоснулась к траве ладонью. Самая обыкновенная: мягкая, чуть влажная… Впрочем, если поверить, что мы в аду, то откуда узнаешь, как должна выглядеть настоящая трава. Как она выглядит в настоящей жизни… И правда, в каких-то книжках писали, что траву якобы подстригают, но ведь это же всего лишь книги… Книги, кстати, тоже куда-то исчезли. Раньше были книжные магазины, даже библиотека была около стеклянного супермаркета. А теперь нет. Странно, что она никогда об этом не задумывалась. Все это было словно у тумане: спроси кто, точно ли была библиотека, она бы не смогла это уверенно подтвердить…

Она оглянулась по сторонам. Убогие примитивные дома. Коробки. Она часто вспоминала, как в детстве, лет в четырнадцать или пятнадцать, они с ребятами со двора ходили смотреть какие-то необычные дома. Может, на взгляд какого-нибудь эстета, в них и не было ничего удивительного: пара колонн впереди, мозаика на торце, железные лестницы вместо бетонных. Но детям это казалось просто чудом. Она помнила, как они курили с ее тогдашней приятельницей по прозвищу Герда в подъезде такого дома и обсуждали, как было бы круто в нем жить. Казалось, только поселишься в таком доме, и жизнь изменится бесповоротно… Что-то произойдет в ней такое, что ни у кого не происходит. И ведь были такие везунчики, что родились и жили в таких домах. А ей не повезло: она родилась в обычном, как говорили, «бараке». Среди таких же обычных людей. Вечно сосредоточенных, мрачных, недовольных, будто чем-то обиженных. Взгляд у них исподлобья, пронизывающий, жалкий и угрожающий одновременно.

И все кругом одинаковое: автомобили, магазины, кафе… Словно весь мир был выстроен по типовому проекту.

И эмоции у всех были типовые, одинаковые: «Да чего париться, все равно в аду живем…» Или так: «Хуже уже не будет, хуже уже есть».

Но вот когда эта тема из шутки стала одним из слоев реальности… Сложно сказать. Она осознала, что шутка больше уже не смешна, когда услышала про общество праведников. Кто-то рассказывал о них, словно о содержании какого-то просмотренного фильма: то ли восхищаясь, то ли со страхом, то ли смеясь… Однажды толстая пожилая тетка ухватила ее за рукав прямо у входа в кафе: «Ты знаешь, что мы живем в аду?»

Она расхохоталась от неожиданности: «Конечно, знаю!»

Но тетке было не до смеха. Она еще плотнее сжала ее рукав. Кривые грязноватые пальцы, перебирали рукав, и наконец плотно ухватили запястье:

— Ты что смеешься?! По сторонам посмотри! Что здесь смешного?!

Она растерялась:

— Ну так, ничего смешного. Просто все же шутят на эту тему, а вы — серьезно.

— В каждой шутке, девочка, только доля шутки… Тебя как зовут?

— М-м-м… Агата…

— Так вот, Агата! — Ей показалось, что в глазах у тетки вспыхнули какие-то болотные огоньки. — Мы все умерли и за наши грехи попали в ад. И живем здесь, мучаемся. Но ты меня послушай: можно спастись! Он нас пожалеет! Он может забрать нас отсюда в рай!

Изо рта тетки полетели слюни, и Агата испуганно выдернула руку:

— Простите, мне надо идти!

И хотя тетка еще что-то кричала вслед, ушла, не оборачиваясь.

Тогда Агата решила, что это просто сумасшедшая. Такое, как ей говорили, случается. Она даже как-то сама читала про такое в книге. В старой потрепанной книге, найденной в школьной библиотеке. Книг там было не слишком много. Даже, вернее, почти не было. На бесконечных полках с учебниками, если тебе повезет, где-нибудь в заднем ряду или на шкафу, ты мог отыскать какую-нибудь книгу с романом или даже со сказками… В старой библиотеке пахло пылью, старой бумагой, туда давно уже никто не ходил — все учебники были давно электронные, и они с Гердой, незаметно взяв в учительской ключ и сделав с него копию, любили там тусоваться.

Тетка держала Агату за рукав, наверное всего несколько секунд, но эту встречу девушка вспоминала еще долго. Было очень неприятно и даже как-то зябко от этих воспоминаний. И Агата постаралась забыть про это. Но вскоре, может быть месяца через три, к ней заявился бывший одноклассник по кличке Джонсон. Здоровенный тип с шапкой светлых вьющихся волос и татуировкой русалки на плече. Он был необычно сосредоточен да и вообще как-то изменился. Агата даже не сразу поняла как. А потом дошло. Джонсон немного молча посидел, выпил чашечку кофе и стал рассказывать. Она даже толком не запомнила, что он рассказывал. О какой-то другой жизни, что где-то существует, о том, что все они наказаны за какую-то вину, но, кажется, можно спастись. Надо всего лишь…

— Ты знаешь, — сказала Агата, — мне сейчас некогда. И, пожалуйста, больше не приходи ко мне.

Но после этого случая она стала видеть праведников. Понятно, что они были и раньше, но она как-то не обращала на них внимания. А тут стала обращать. Агата видела, как они собирались на улицах небольшими группками и тихо что-то говорили друг другу, тревожно оглядываясь. Они сильно отличались от остальных обыкновенных прохожих. Нет, это были вполне обыкновенные люди во вполне обычной одежде. Но что-то было в них не так. Агата вряд ли бы смогла объяснить, что именно. Порою ей казалось, что от них идет какой-то тяжелый запах. Порою, что у них глаза словно подернуты какой-то мутной пленкой. А потом понимала, что все это не так. Но всегда узнавала их. Непонятно почему. И они стали ее узнавать. Пару раз Агата замечала, как они издалека показывали на нее пальцами. Однажды какой-то неловкий мужчина лет пятидесяти обогнал ее, и, заглянув в лицо, забормотал:

— Ты должна быть с нами. Ты должна быть с нами. Или ты будешь наказана. Или будешь наказана…

Рассказывали, что праведники убивают тех, кто отказался вступать в их секту. Но никто не мог толком сказать, как они убивали. Одни считали, что просто затаскивали в ближайшую подворотню и душили, другие — будто бы праведники залазили по ночам в квартиры… Ну, в общем, полная чушь. А потом и вовсе стали говорить, что не просто убивают, а приносят в жертву. Агата случайно встретила на улице Герду, и та, нервно оглядываясь, говорила про какое-то раздирание крюками и еще такие же ужасы. Агата не поверила, но потом узнала, что люди и в самом деле начали пропадать. И у нее даже появился свой персональный список пропавших: рыжая соседка с третьего этажа, коллега по кафе, не пришедшая в одно прекрасное утро на смену, и так больше никогда и не объявившаяся, бывший одноклассник Макс…

Сами же праведники утверждали, что убивают не они, а посланные в наказание людям демоны. И, если люди не одумаются, то скоро перебьют всех.

Глава 1

Хлопушки в банке

— Ты что тут расселась? — Амаль, как обычно, появился внезапно, был сосредоточен и до предела собран. — У нас времени осталось меньше восьми минут. Я же тебя ждал на углу, как договаривались!

Агата встрепенулась и вскочила с маленького заборчика, на котором сидела:

— Ой, извини. Я просто задумалась.

Амаль, казалось, слегка удивился. Его узкие черные брови выгнулись причудливыми дугами:

— О чем же ты задумалась?

— Ты так спрашиваешь, будто я никогда ни о чем не думаю, — обиделась Агата. — И вообще, это сексизм, считать, что женщины ни о чем никогда не думают.

Амаль взглянул на часы и, хмыкнув, покачал головой, словно подразумевая то, что он и имел в виду именно это. Ну, возможно, лишь с тем исключением, что порою девушки все-таки думают о косметике, шопинге и прочих таких же глупостях.

— Я думала о нашей жизни, — зло сказала Агата. — И об этих, праведниках. Как-то все слишком грустно вокруг. Ты знаешь, порою мне хочется подойти к ним, когда они о чем-то болтают на углу, и сказать, что я тоже верю в то, что мы умерли и отбываем наказание в аду. Но только страшно. Пока страшно. И тут еще эти убийства… Но, может быть, когда-нибудь, я на это решусь…

Амаль внимательно посмотрел на нее, будто хотел сказать что-то важное, но лишь махнул рукой:

— Уже некогда. Идем.

Агата поднялась с газона, подхватила свой рюкзак:

— Скажи мне, как ты ко всему этому относишься… Кто убивает людей?

Амаль на секунду задумался:

— Чушь это все. Бред. Ничего такого нет. Что ты обращаешь внимание на всяких сумасшедших…

— Но ведь люди пропадают. Я же тебе говорила. Вот у нас работала Катя, и она…

— Так! — Амаль резко остановился. — В чем твоя задача?

Агата остановилась и оглянулась по сторонам. На улице не было ни человека. Только мрачно смотрели на них пустыми глазницами серые дома. В одной из зеркальных витрин Агата увидела отражение: пустая улица с изредка припаркованными автомобилями, серая, длинная, пустая, и посередине стоят мальчик и девочка. Он высокий, очень худой, с длинными руками, в красном свитере и голубых джинсах. На глаза спадает длинный, иссиня-черный чуб. Она невысокая блондинка в цветастом платьице и высоких армейских ботинках. С пышной шевелюрой и маленьким рюкзачком за спиной. Идеальная пара. Юноша в отражении взмахнул руками:

— Ну слушаю тебя!

— Когда ты махнешь рукой, я должна подойти к инкассаторскому броневику и вынуть у него карточку зажигания, — Агата внимательно посмотрела в глаза Амаля. — Затем быстро идти вперед, потом влево, ориентируясь на дерево. Ну, то есть, к дереву идти.

— Именно так, — Амаль кивнул. — Но помни, что у тебя очень мало времени. Четыре, ну, может, пять секунд. Нельзя терять ни одной. Сегодня очень важный день, и старайся не подвести нас.

— Я разве когда-то кого-то подводила? — Обиделась Агата.

Амаль вздохнул и приобнял ее:

— Что-то я сегодня нервничаю. Вроде бы все хорошо, но, — он приложил руку к своей груди, — что-то вот тут жмет. Даже сам не знаю, почему. Если сегодня проскочим, то денег хватит надолго. Там должна быть хорошая сумма. Можно будет несколько месяцев отдохнуть. Да и все равно в ближайшее время ничего интересного не будет. Но что-то мне сегодня немного не по себе… Ну ладно, идем, времени все меньше.

Не успела Агата произнести что-то типа «мыслить надо положительно», как они завернули за угол, и она увидела банковский броневичок. Тот стоял почти у самых дверей банка. Его бока весело отливали голубой краской. На задних дверцах было по белому кругу, и вообще он казался прямо лучом солнца на серой грустной дороге. И тут же Агата увидела одного из охранников. Он расположился у входа в банк, мрачно оглядываясь. На животе у него висел черный блестящий автомат. Охранник оглядывался, а его пальцы гладили то ствол, то приклад, то магазин, словно он ласкал какое-то странное, но очень любимое животное. Агата замерла:

— Может, и в правду, сегодня не стоит?

Амаль печально покачал головой:

— Нет, сегодня как раз стоит. Надо рискнуть. Рискнем сегодня, а следующий раз будет еще не скоро. Такой, во всяком случае, следующий раз.

— Ты уже второй раз это говоришь, — поморщилась Агата. — Мне это не очень нравится. Ты так в это уперся, что логика и чувства тебе, похоже, отказывают.

Амаль покачал головой, и, немного помолчав, пояснил:

— Сегодня очень много денег. Такой шанс упускать нельзя.

— Угу… — Кивнула Агата. И ощутила, как у нее задрожали колени.

Они перешли на противоположную сторону улицы. Чуть за броневичком, у следующего дома после банка, стоял Тук. Увидев друзей, он расплылся в широкой улыбке. Амаль вопросительно кивнул ему, и тот кивнул головой в ответ, подтверждая, что все нормально.

— Идешь к дереву, — он крепко стиснул локоть Агаты, — четко к дереву. Потом дальше по улице, и встречаемся уже у меня. Не оглядывайся, чтобы ни происходило.

— Ага, — согласилась Агата и почувствовала, как у нее по спине пробежали мурашки.

— Выдергиваешь карточку и тут же уходишь…

— Я все помню, не надо повторять.

— Помнишь, куда надо стать?

— Да, вон там, около урны, — Агата показала рукой на высокое здание напротив банка, где сиротела одинокая урна.

— Иди.

Агата притянула к себе голову Амаля и поцеловала его в губы:

— Надеюсь, что с нами ничего не случится…

— С нами ничего не случится, — эхом ответил тот, и тут же, встряхнув головой, повторил уже уверенно: — С нами точно ничего не случится. Все будет хорошо.

Агата с сожалением отпустила Амаля и начала считать шаги: «Раз, два, три…» Она увидела, как навстречу ей в витрине идет отражение: девушка с испуганными глазами и немного механической походкой. Агата тряхнула волосами и улыбнулась своему отражению. Кажется, после этого оно начало чувствовать себя немного смелее. Урна оказалась на двадцать восьмом шаге. Тук улыбнулся Агате и подмигнул. Та кивнула в ответ и поискала глазами Мигеля. Интересно, где он. По улице, на стороне банка шла какая-то веселая парочка со связкой воздушных шаров. Молодой человек что-то рассказывал девушке, пытаясь представлять это в лицах, и постоянно забегал чуть вперед, чтобы она лучше видела его мимику.

Стеклянная дверь банка, блеснув, открылась, и появились два охранника с внушительными зелеными мешками. Автоматчик мрачно глянул на них, еще раз оглянулся по сторонам и отправился к броневику. Броневичок пискнул, и его задние дверцы открылись. За темным ветровым стеклом Агата разглядела белое лицо водителя.

Парочка с шариками захохотала.

— Клянусь, клянусь, все так и было! — крикнул парень.

Амаль поймал взгляд Агаты, спокойно, очень слабо, кивнул головой. И слегка махнул рукой. Агата, стараясь не смотреть на белое лицо водителя, отправилась к броневику. Первый шаг был самый сложный: «Раз…»

Охранники как раз подошли к дверцам. Кинули с глухим грохотом внутрь мешки. Один кинул другому и, наклонившись, что-то сказал. Автоматчик снова оглянулся по сторонам, но Агату, кажется, не заметил. Шумная пара привлекала его внимание гораздо больше.

Агата шла: «Девять, десять…»

— И тут он говорит мне, — кричал парень.

В это мгновение в банке внезапно взвыла сирена. Охранники вздрогнули, обернулись и потрусили назад в банк, на ходу вынимая пистолеты. Автоматчик устремился за ними, передергивая затвор. Он поднял автомат к лицу и, казалось, вот-вот прижмется к нему щекой, будто к мягкому пушистому котенку.

Агата считала шаги.

Не успели охранники открыть дверь, как внутри банка раздалось несколько глухих хлопков, похожих на выстрелы. Водитель неловко вывалился из машины и побежал к банку, перепрыгнув невысокое ограждение газона. Он был толстенький и приземистый и бежал очень смешно.

«Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать», — стараясь сохранять спокойствие считала шаги Агата. Дверцу водитель второпях бросил открытой, но та, медленно скользя, должна была вот-вот закрыться.

Агате показалось, что она даже увидела, как хищно блестит язычок замка: «Сейчас захлопнется», — испугалась она. Но, не прибавляя скорости, сделала еще три шага: «Двадцать, двадцать один, двадцать два», — и вытянула вперед руку. Дверь уткнулась ей в предплечье и остановилась. Сделав еще шаг, Агата дотянулась до карточки и вынула ее из гнезда. Компьютер в броневике недовольно пискнул: «Внимание! Извлечена карта контроля! Извлечена карта контроля! Машина и ее груз больше не находятся в безопасности!»

Агата судорожно выдохнула и взглянула влево. Тука уже не было на месте. Парочка с шарами стояла, открыв рты, и вовсю пялилась на дверь банка, за которой только что исчезли охранники.

Агата зашагала к дереву, сначала спокойно, но затем все больше и больше ускоряясь. Она услышала как за ее спиной зажужжал электродвигатель машины Мигеля, легонько взвизгнули по асфальту покрышки. Агата поняла, что Мигель подал машину задом к броневичку. Щелкнул замок багажника, снова гулко ухнули мешки, набрал обороты двигатель, на ходу захлопнулись дверцы. Агата, не оборачиваясь, представляла всю картину в мельчайших подробностях.

Красный автомобильчик Мигеля с рядами разноцветных бегущих огоньков на торпеде, запрыгивающие в него Амаль и Тук. Амаль, конечно, прыгнул на переднее сиденье, Тук на заднее. Где, интересно, Ник? Скорее всего, он был в банке. Оставил сумку, в которой взорвались петарды.

Парочка с шариками так и стояла, ничего не замечая, и смотрела на двери банка. Не каждый день посчастливится увидеть ограбление. Но главного они так и не увидели.

Вскоре из дверей выбегут несколько клиентов, потом, наверное, выскочат охранники.

Это было уже третье ограбление, в котором Агата приняла участие. Всё каждый раз проходит по одной и той же схеме. Амаль тщательно распределяет роли, инструктируя каждого по многу раз. Такое ощущение, что он расписывает все ограбление по секундомеру. И, что удивительно, никогда не ошибается. Пока, во всяком случае, не ошибался.

Квартал кончился, Агата, выдохнув, завернула за угол. И перестала считать шаги. Похоже, всё. Можно успокоиться. Но сердце все равно колотилось как бешеное. Хотелось пойти быстрее или, может даже побежать, но нельзя выдавать себя. Амаль всегда это говорил. Каждый раз.

— Не спешите. Помните, что вас никто не видел, никто не знает. И если вы не будете суетиться, то вас никто не поймает. Выдать себя вы можете только сами!

Агата махнула рукой, и к обочине причалило автоматическое такси.

— Восемнадцатая улица, — сказала она в микрофон.

— Ваша поездка займет около восемнадцати минут, — сообщил ей равнодушный автоматический голос. Вы желаете расплатиться карточкой или наличными?

— Наличными, — как только Агата это произнесла, тут же засветилась узкая щель в стенке. Она скормила ей купюру и услышала, как в ответ посыпалась железная сдача. Агата выгребла теплые монеты и сунула в карман джинсов: «Надо будет сделать еще две пересадки». Еще две пересадки и сорок минут. Только через сорок минут она войдет в квартиру Амаля и сможет убедиться, что все прошло нормально. Агата сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев: «Ну пожалуйста, пусть все пройдет нормально!»

Глава 2

В убежище

Амаль, безусловно, был очень странным человеком. Никто о нем ничего не знал. Обычно встречаешься с парнем, и так как городок маленький, кто-нибудь обязательно говорит: «О, видел тебя с Харли! А я с ним в одном классе училась» Ну или там «жила в одном дворе». А про Амаля все только спрашивали: «А кто это с тобой был?» «Знакомый», — отвечала Агата и тут же обрывала разговор. Может, потому, что и сама не знала, кто он и откуда. И в то же время не было, наверное, человека, которому бы Агата доверяла больше, чем Амалю. Странная история. Впрочем, несколько раз она пыталась спросить у Амаля, откуда он и кто его родители. В первый раз Амаль начал рассказывать, что ребенком случайно потерялся, и его вырастили волки в лесу. Он рассказывал это так серьезно и трогательно, что Агата почти поверила, но вскоре история свалилась в полнейший абсурд, а Амаль, упоминая какую-нибудь особо трогательную деталь, начинал подхрюкивать от с трудом сдерживаемого смеха.

Но Агата все равно не обиделась. Второй раз узнать о его прошлом она попыталась где-то через полгода. Амаль вздохнул:

— Ну это сложная и долгая история. Вышло так, что я родился во время геологической экспедиции. Мои отец и мать, тогда еще не знакомые, полетели на Плутон разведывать новые месторождения гелия-3. В те времена купола умели строить еще плохо, и потому часто происходили несчастные случаи. Вот и их купол дал течь. Когда авария была ликвидирована, то в живых остались всего два человека, раньше между собой даже не знакомые: мои отец и мать. И вот в результате родился я. Но, к сожалению, ты же понимаешь, два человека не могут полноценно поддерживать работоспособность купола. А помощь с Земли запаздывала: дежурная спасательная экспедиция, находящаяся между орбитами планет, попала под метеоритный дождь, а вторая могла прибыть на Плутон только через пять лет. Купол стал давать множество протечек… — Амаль замолчал и грустно потупился. — Ну и все. Все умерли.

— Как? — изумилась Агата. — А ты?!

— Ну меня спасли плутоняне, там, оказывается, живут такие маленькие гуманоиды, и доставили меня на землю. А здесь подкинули в зоопарк к волкам. Ну, кажется, дальше я тебе уже рассказывал…

Больше Агата на эту тему с ним не разговаривала. Да что было разговаривать: он был во всем загадкой. Даже познакомились они очень странно. Агата, вспомнив об этом, улыбнулась.

Нежно звякнул колокольчик, и механический голос возвестил:

— Вы прибыли на конечную точку вашей поездки. Счастливого дальнейшего пути!

Агата выбралась из такси, немного прошлась по улице и махнула рукой. К обочине причалила оранжевая машина с черными шашечками. Агата плюхнулась на кожаное сиденье и автоматически произнесла следующий адрес. Там было надо поймать еще одну машину, на которой уже было можно отправиться к Амалю.

Как она и рассчитывала, на дорогу ушло сорок минут. Вернее, сорок две. Агата оглянулась по сторонам: ну надо же было Амалю поселиться в таком районе. Одно название чего стоит: «Черный лес»! Впрочем, никакого леса тут не было, а наоборот: несколько жилых двухэтажек, которые окружали полуразрушенные корпуса заброшенных заводов. Миновав скромные клумбы у подъездов, Агата нырнула в пролом в стене и оказалась на территории бывшего завода. Обогнула какой-то цех с остатками выбитых стекол в рамах и через несколько минут была около узкой лесенки, ведущей к громадному алюминиевому ангару. Где-то на середине перил чернела небольшая кнопочка звонка. Но не успела Агата ее нажать, как дверь распахнулась.

— Ну, я же тебе сказал, — открывший дверь Амаль улыбался во всю ширину своего узкого лица, — все будет в порядке!

— Я рада, — Агата притянула к себе его голову и поцеловала. — Но как было бы здорово, если бы можно было обойтись совсем без этого!

Амаль выглянул на лестницу и закрыл дверь:

— Обойтись без ЭТОГО можно, но для этого надо еще несколько раз сделать ЭТО.

И прикрыл желавшей возразить Агате рот рукой:

— Ну ладно, пошли к остальным.

Откуда-то издалека доносился возбужденный голос Ника:

— Стою, а петарды никак не взрываются. Ну, думаю, все. Приехали. Кто-нибудь там уже нашел эту сумку или залил ее водой, или, может, фитили сами потухли… Еще пара секунд — и сам бы побежал проверять! И тут как: «бах!» И все замерли, словно в кино! А потом еще раз: «Бах!» И я тут как заору: «Они нас всех убьют! Мы все умрем! А-а-а-а!!!» И тут уже по полной: все что-то заорали, заметались, петарды рвутся, никто ничего не может понять, а я тихо-тихо, по стеночке — и прочь из банка! Этот охранник, дебил, когда забегал внутрь, чуть было не сбил меня с ног! Я с трудом от этой летящей туши успел отпрыгнуть! Привет, Агата!

— Привет! — кивнула Агата и осмотрела собравшуюся компанию. Все те же, часть вторая. Тук, Мигель, Ник и Амаль. «Банда „Веселые таксы“», как любил шутить Мигель. Он сам и в самом деле был чем-то похож на таксу. Высокий и очень худой, с короткими руками и ногами и с вечно печальным взглядом, в котором, как казалось, собралась вся скорбь этого мира. Тук, бывший ударник в какой-то неизвестной рок-группе, был ему полной противоположностью. Плотный, низенького роста, с очень длинными, практически обезьяньими руками. Такими, наверное, очень удобно стучать по барабанам. За неимением барабанов он постоянно этими руками махал. Агата не раз ловила опасливые взгляды окружающих: «Вот как сейчас случайно заедет куда-нибудь в ухо!». Она и сама, честно говоря, этого опасалась. И вечно веселый Ник, наверное самый большой оптимист на этом свете.

— Какие еще фитили, Ник! — расхохотался Амаль.

— Ну хорошо, пусть не фитили, а дурацкие электронные таймеры. Но ведь эта история с фитилями выглядит гораздо романтичнее и интереснее!

— Ну ладно, — Амаль посерьезнел. — Все в сборе, давайте посмотрим, что там попалось в наши сети.

Тук извлек из-за кресла зеленый банковский мешок и высыпал его содержимое на длинный металлический стол в центре зала. Стало совершенно тихо, только было слышно, как скользят вниз будто лавина друг по другу пачки денег.

— Мама дорогая! — охнул Мигель.

Затрещала ткань, и Тук высыпал на стол второй мешок. Потом третий. Потом четвертый, и пачки уже стали падать на пол.

— Это, блин, сколько? — изумленно прошептал Ник.

— Это очень много, — усмехнулся Амаль. — Теперь поняли, почему сегодняшний день был так важен?

— Повелитель! — Ник в шутку упал перед Амалем на одно колено. — Еще одно такое дело, и я буду не пожимать тебе руку при встрече, а целовать ее!

Амаль хладнокровно протянул ему ладонь:

— Требуется небольшой аванс!

И, заметив, что Ник смутился, радостно расхохотался и хлопнул его по плечу:

— Ну ладно, пока можешь отработать это другим способом. Посчитай-ка деньги вместо меня.

Тук с Мигелем уже раскладывали пачки ровными стопками.

— Сколько же тут? — прошептала Агата на ухо Амалю. Она заметила, что он знает сумму всегда раньше, чем она будет подсчитана.

— Восемь с лишним миллионов. Почти по полторашнику на брата. Ну и на сестру, конечно. И мне, как обычно, несколько сотен бонусом.

— Полтора миллиона? Да это же можно… — Агата чуть не задохнулась от волнения.

— Да, можно роскошно прожить несколько лет, ни в чем себе не отказывая. Но для того, чтобы никогда к ЭТОМУ не возвращаться, — маловато.

— Восемь миллионов четыреста двадцать тысяч, — тихо объявил Тук.

— Миллион четыреста восемьдесят четыре тысячи каждому, — резюмировал Амаль, — и миллион ровно — нашему наводчику. Вопросы есть?

Но вопросов не было. Все только молча переглядывались, не в силах переварить величину привалившего им счастья.

— Сумма серьезная, — продолжил Амаль. — Учитывая наши прошлые заслуги, каждый из вас уже вполне сложившийся буржуа. И, собственно, может отвалиться от нашей маленькой банды, как тут некоторые выражаются, «Веселых такс», и ее рискованных развлечений и уйти на покой. Вы заслужили это. Есть желающие?

— Пока нет! — усмехнулся Ник.

— Ладно. — Амаль задумчиво почесал нос. — Но время подумать у всех будет. Увидимся в следующий раз только через пару месяцев. Так что можете оттянуться, съездить в отпуск и так далее. Но, внимание, это должен быть отпуск не свихнувшегося миллионера, а вполне себе скромного менеджера, может, внезапно получившего премию чуть больше обычного. Вы поняли меня?

— Да это понятно, — буркнул Тук.

— Ник, Мигель, вы понимаете, что я имею в виду?

— Отслеживание расходов полицией, — поморщился Мигель.

— Да не волнуйся, папа, мы будем себя хорошо вести! — заулыбался Ник.

— Надеюсь, — Амаль сделал приглашающий жест рукой. — А теперь засыпайте свои доли в свои сумки да сваливайте по одному. Если мне будет от вас что-нибудь надо, — я вас найду.

Он немного помолчал и, состроив грозное лицо, добавил:

— Из-под земли достану!

Глава 3

Пустые воспоминания

Свое детство Агата помнила плохо.

Воспоминания не впускали ее. Как будто отрываешь маленькую дверку, а войти — не получается. И ты лишь рассматриваешь в узкую приоткрывшуюся щелку — что там за ней?

Остальное скрывается в каком-то густом равнодушном тумане, лишь кусочками показываясь из плотной ваты небытия.

Агата уже не однажды размышляла о том, что более-менее хорошо она помнит свою жизнь с того момента, как погибли ее родители. Сам этот момент был абсолютно четок: она помнила, как повернулась ручка, как открылась дверь и в их дом вошла чужая незнакомая женщина. В строгой скучной одежде. Некрасивая. Равнодушная. Как она сказала, глухим простуженным голосом, что ее родители погибли.

А до этого — пустота.

Вернее, иногда всплывали какие-то обломки воспоминаний, но очень ненадежные, словно грязновато-прозрачные последние льдинки, плывущие по реке после ледохода. Вроде бы вот она, угловатая, хрусткая, крутится прямо около твоих промокших сапожек, но вот уже, покачнувшись, разламывается пополам и скрывается под очередной холодной стальной волной пустоты.

Агата помнила, например, как они с папой и мамой ходили в зоопарк. Там был жираф, причудливо наклонявший неправдоподобно длинную шею; слон, которому через вольер в розово-мягкий пятачок, завершающий хобот, протягивали булку… И все. Родителей Агата совершенно не помнила в тот момент. Просто знала, что те, две смутные тени, стоящие у нее за спиной, — и есть ее родители.

Помнила, как они ехали куда-то за город на машине, и она счастливо подставляла под струи упруго хлещущего ветра счастливое лицо. А там, внутри салона, за спиной кто-то крепко держал ее за руку. Это была мама?

Иногда ей казалось, что родители ее вовсе не любили, и тогда в памяти появлялось раздраженное лицо отца, искривленное злостью лицо матери. «Да что ты вообще о себе представляешь?!» — кричала та, а Агата стояла, маленькая, перед ней и почему-то совершенно не боялась и даже не злилась. Просто пережидала это как какое-то неприятное стихийное бедствие. Так, во всяком случае, казалось сейчас.

А иногда она думала, что вспоминает вовсе не своих родителей, и тогда из памяти снова начинали выплывать мутные силуэты: серая тень, которая должна быть папой, кружит ее на руках, и мир вокруг восхитительно мчится по кругу. Или они с тенью, которая должна быть мамой, кормят на площади голубей…

Казалось, вот-вот ухватишь это воспоминание за хвостик, как ниточку, высунувшуюся из клубка, и тут же быстро размотаешь весь клубок, добравшись до самой сути, вспомнив все. Но ниточка исчезала, растворялась в пальцах, и пустота опять обступала Агату со всех сторон.

* * *

— Ну, — сказал Амаль, — о чем ты опять задумалась?

Все уже разошлись, и в бывшем цеху остались только Амаль с Агатой. Тот закончил упаковывать их деньги в два здоровых рюкзака и выпрямился, придавив один ногой:

— Так чем у тебя родители-то занимались? Ты никогда о них не рассказывала.

— Не знаю, чем. Я была еще маленькая, не интересовалась этим. А когда они погибли — было уже поздно. Не у кого узнавать. Бабушек и дедушек у меня не было. И вообще, похоже, никаких родственников. Даже не знаю, почему так. Пришла какая-то толстая тетка, сказала, что мои родители погибли, разбились на машине. И я должна продолжать ходить в школу и буду получать пенсию. До восемнадцати лет. А когда мне исполнилось восемнадцать, я устроилась в бар. Сначала мыла полы, потом была официанткой… Дальше ты, кажется, знаешь…

— Знаю, — Амаль задумчиво кивнул, — странная история. В смысле, что не помнишь родителей.

— Странная, — подтвердила Агата, — я вообще почти ничего не помню. Так, какими-то кусочками. Вот, помню, что когда мне сказали, что мои родители погибли, то я вообще никак не отреагировала. Ну кивнула. Постаралась заплакать. Ведь надо же плакать, когда умирают твои родители. Но не смогла. Было ощущение, что надо заплакать, а не получалось. Не знаю, почему. Кажется, я их очень любила. А порою кажется, что вовсе и нет. Я для себя решила, что, видимо, когда мне сказали про это, у меня произошел какой-то глубокий психологический шок, и я все позабыла. Все детство. Ничего не помню, особенно, что было до четырнадцати лет.

— Как? Вообще ничего? — Амаль сделал несколько стремительных шагов к Агате и заглянул ей в глаза. — Впервые встречаю человека, который ничего не помнит!

— Нет, ну что-то все-таки помню…

— А, понятно, так бывает, — кивнул Амаль и сменил тему. — Какие у тебя дальнейшие планы? Ты, наверное, хочешь уволиться?

— Не знаю, — Агата задумалась, — как-то я пока про это не размышляла. Ну уволюсь. И что? Там у нас такая приятная компания сложилась. Они мне как семья… Хотя, наверное, надо увольняться. Только представь — куплю домик у теплого моря, по утрам с разбегу буду бросаться в холодные волны с пустого пляжа, днем — рисовать картины, а вечером продавать их туристам на набережной…

Амаль скептически ухмыльнулся, но, поймав строгий взгляд Агаты, выставил, словно защищаясь, ладони вперед:

— Извини, извини! Я просто сразу представил, сколько тебе времени понадобится, чтобы полностью офигеть от такой жизни и, ну не знаю, пойти тупо грабить банк! Немного, мне кажется. И, кстати, ты рисовать-то умеешь?

— Нет, но научиться рисовать, как мне кажется, не так уж и сложно. Думаешь, глупая фантазия? По-моему, вполне неплохая жизнь, — вздохнула Агата, — хотя, наверное, в чем-то ты прав…

— Ну ладно, — Амаль ухмыльнулся уже мягче, покровительственнее, и взгромоздился на стол, свесив ноги, — вариант принимается. На море всегда можно придумать и еще какое-нибудь развлечение, помимо картин. Ну, например, купить небольшую пиратскую шхуну и грабить катера с туристами. Или, в крайнем случае, кататься на доске. Отредактированный вариант мне кажется не таким уж и тоскливым, как ты думаешь?

— Возможно, — пожала плечами Агата, поняв, что серьезного разговора не выйдет.

— Ладно, это мы еще обсудим, — кивнул Амаль. — Пока, думаю, увольняться тебе немного рановато, но — еще парочка подобных дел — и можно сваливать с чистой совестью. Пока те деньги, что у нас есть, кажутся большими, извини, только на фоне твоей зарплаты. Долго на них не прожить. И да, кстати, не особо их трать. НСБ…

— Амаль, ты каждый раз мне это говоришь. Я что, вообще, привыкла транжирить деньги, если ты когда-нибудь обращал внимание? Мне зарплаты вполне хватает. Я все, что мы заработали… Хм… Ну ладно, заработали. Так вот, я все эти деньги откладываю. Мне все-таки хочется когда-нибудь изменить свою жизнь. Хотя я и боюсь перемен. Но уверена, что создана я все-таки не для этого.

— Не для чего?

— Ну не для этого бара, не для этого серого неба, одинаковых улиц и этих коробок бетонных… Хочется чего-нибудь совершенно иного… Правда ли, что на море небо голубое?

— Да нет, — задумался Амаль, — не особо. Наверное, такое же, как и везде. Может, просто там внизу нет этой асфальтовой серости, только волны, потому оно и кажется более голубым. Знаешь, кстати, раньше волны были большие, с такими белыми гребнями из пены. Накатывались: уфх, уфх-х-х, с грохотом. А когда я последний раз был, то волн почти совсем не было. Так, чуть-чуть колышется вода и все. Никаких гребней. Может, от того что ветра нет? И те, кто там живут, говорят, что ветер куда-то исчез. Странно, да?

— Ты что, много раз бывал на море?! — изумилась Агата. — Сколько?

Амаль пожал плечами и глубоко вздохнул:

— Наверное, очень много, даже не сосчитать. Но это долгий разговор.

— А ведь я о тебе почти ничего и не знаю…

— Ты знаешь, самая удивительная в этом штука, что я и сам о себе ничего не знаю. Ну, может, лишь чуть-чуть больше тебя. Но как-нибудь это немногое я тебе обязательно расскажу.

— Когда? — Агата посмотрела на Амаля. Он беззаботно болтал ногами, но глаза у него были серьезные и даже печальные. Заметив ее взгляд, он на мгновение отвернулся, а когда снова взглянул на Агату, то на его лице была обычная беззаботная улыбка.

— Ну давай, если так хочешь, назначим сроки. Например, конец лета. Тридцать первое августа. Последний день лета — неплохая дата, да? Договорились?

— Договорились, — кивнула Агата и подняла с пола тяжелый рюкзак с деньгами. Поудобнее перехватила лямку и забросила вторую на плечо. Неловко изогнулась и просунула руку под вторую. Пару раз подпрыгнула, пытаясь расположить рюкзак на спине поудобнее. Денежные пачки углами неприятно кололи спину. Но это было хорошее ощущение, надежное. — Так я пойду? Если что, позвонишь?

— Безусловно, — кивнул Амаль, — через пару дней, точно.

Глава 4

Маска лица

Рабочий день начался как обычно: Магда быстро протерла пыль, а потом, как обычно, долго и с руганью трясла стареньким пультом, пытаясь выключить робота-уборщика, — и когда тот, наконец, жалобно вздохнув, гуднул пару раз и замер, ругаясь потащила его в подсобку и принялась мыть пол самостоятельно.

Агата улыбнулась, вспомнив, как всего пару лет назад она также боролась с этой бесполезной железной бандурой.

Сразу после этого, как будто по заведенной традиции, вошел первый посетитель. Это был пожилой мужчина с длинной седой бородкой, зачем-то притворявшийся немного глуховатым. Агата сначала думала, что он и вправду плохо слышит, но потом поняла, поймав его пару раз на том, что он оборачивался на шепот посетителей — тот просто притворяется.

— Доброе утро, девочка!

— Доброе утро, Павел Николаевич!

— Что ты сказала?

— Вам, как обычно, кофе и пирожное?

— Ага, как обычно. Без молока.

Старик уселся в углу и включил на столе трансляцию новостей. Когда кофеварка, фырча, выплюнула последние капли, Агата извлекла из кондитеромата только что испеченное пирожное и пошла к столу. Аккуратно, пытаясь не поставить чашку и тарелку на бегущие строки новостей и лица болтающих, не пойми о каких (но, наверное, важных вещах), героев дня, она слегка прикоснулась к старику локтем:

— Пожалуйста!

Тот вздрогнул:

— Ой, ты всегда так незаметно подходишь… Такая молодец… Ты самая лучшая здесь. Из-за тебя, считай, и хожу. Надеюсь, ты еще не собралась увольняться?

— Нет, — пожала плечами Агата, подавив внезапную дрожь, — зачем мне увольняться? Пока работаю.

— Как зачем, — усмехнулся старик, — у молодых людей есть тысячи причин делать всякие сумасбродные поступки. И первая причина для этого — молодость. Хотя, может, эти поступки и не такие уж и сумасбродные, — он легонько усмехнулся в усы, будто бы вспомнил о чем-то, и снова погрузился в изучение новостей.

Агата вернулась к стойке, глянула на часы и начала вводить программу в кондитеромате. Она знала, что примерно минуты через три, как обычно, здесь появится следующий посетитель — веселая дама, которая всегда торопится. Кондитеромат согласно загудел, а Агата посмотрела сквозь витрину.

Их кофейня располагалась на Площади Гвоздей. Такое название площадь получила не просто так: вместо асфальта все ее пространство устилали шляпки вбитых гвоздей. Говорили, что раньше это была реклама какого-то давно разорившегося и исчезнувшего заводика. Молодежь звала эту площадь «Железной» или «Железкой»: «Пошли тусоваться на „Железку“», а те, кто постарше, называли ее «Ржавой». Пару лет назад возникала мода выдергивать гвозди из мостовой себе на память, но мэрия с этой традицией быстро справилась, пустив слух, что только забитый на площади гвоздь приносит счастье. И новые гвозди стали появляться гораздо быстрее, чем любители странных сувениров успевали выдергивать старые. Вот и сейчас, несмотря на раннее утро, какой-то молодой человек, присев на корточки, весело махал молотком, и вокруг разносился глуховатый звук забиваемого гвоздя. Около него стояла улыбающаяся девушка с букетом.

— О чем задумалась? — Магда уже переоделась в цивильное и собиралась домой.

— Думаю о том, сколько же гвоздей на этой площади. Ведь их надо было кому-то вбить…

— Много. Где-то писали, что, кажется, больше ста миллионов…

— Ста миллионов? — Агата покачала головой. — Даже не могу представить такое количество. Но ведь их надо было еще вбить… Вот как это можно физически сделать? Толпы рабов? Какие-то специальные машины из будущего? Инопланетяне? Кажется, я понимаю, почему этот завод разорился…

— А я и не верю, что был какой-то завод, — сказала Магда. — Если бы завод был, то он, наверное, за все свое существование столько гвоздей бы только и сделал.

— А тогда как? Кому это было надо и зачем это сделали?

— Ну не знаю, — Магда пожала плечами. — Может, когда-то давно на этом месте жила какая-то древняя цивилизация, и здесь у них был, например, храм.

— А откуда у древней цивилизации сто миллионов гвоздей?

Магда уже хотела что-то ответить, но тут дверь распахнулась и вбежала вечно спешащая женщина. Агата нажала кнопку кофемашины, а кондитеромат с щелчком выстрелил свежим горячим пирожным.

— Кофе и пирожное. — Дама подбежала к стойке. — Ой, уже готово! Спасибо! А то опаздываю, как всегда!

Магда махнула рукой:

— Ну ладно, пока, увидимся вечером, — и выскочила на площадь.

А Агата, проводив ее взглядом, снова стала пялиться наружу. Утром вполне можно было побездельничать. Не то что вечером, во время наплыва посетителей, когда от обилия заказов начинала кружиться голова.

По «Железке» неторопливо прогуливались люди, на скамейке кто-то читал книгу, промчалась стайка подростков на велосипедах, медленно прожужжал над площадью электрический почтальон.

Вскоре смотреть в окно стало некогда: сплошным потоком пошли клиенты, и она с трудом успевала принимать заказы и отсчитывать сдачу.

Только присела отдохнуть, как по прилавку кто-то легонько постучал костяшками пальцев.

Агата подняла голову: за стойкой ослепительно, во все тридцать два зуба, улыбался Амаль.

— Привет! Вот и увиделись!

— Хорошо, что ты зашел! Но я сейчас занята, вот только чуть-чуть времени появилось передохнуть!

Агата даже рассмеялась от того, как ей было приятно, что Амаль заглянул в гости. Но потом вдруг испугалась:

— Ничего не случилось?

— Нет, ничего. Да ты работай, не беспокойся. Мне просто понадобилось с одними людьми встретиться, а они, внезапно, назначили встречу именно тут. Мне это не очень понравилось, и, если что, то ты меня не знаешь.

— А что за люди? — снова испугалась Агата.

— Да люди как люди, — махнул рукой Амаль, — не делай такую испуганную мордашку. Тебе не идет.

— И зачем тебе с ними встречаться? — Агата с трудом подавила волнение.

Она знала, что у Амаля существует какая-то вторая жизнь, в которой ей нет места. Бывало, он с кем-то встречался, бывало, пропадал на несколько недель. И на все вопросы, где был, лишь отшучивался, говоря, например, что случайно заснул и проспал ровно пятнадцать дней.

Амаль мгновение помолчал и подмигнул Агате:

— Дай-ка мне большую чашку кофе и не забывай, что мы с тобой незнакомы. Тут, случаем, никто из твоих коллег не появится?

— Сегодня нет. Майкл отпросился, а Магда придет уже под закрытие.

Амаль подхватил кружку и отправился за самый дальний столик в углу, напротив дверей. Сел, вытянул ноги, включил трансляцию какого-то смешного видео, и, сделав вид, что происходящее на крышке стола интересует его больше всего, стал незаметно поглядывать то на дверь, то через витрину на улицу. Агата уже также ничего не могла с собой поделать, и переводила глаза, вслед за Амалем, с витрины на дверь и с двери на витрину.

Шло время, витрина постепенно уходила в тень, и вскоре через яркое отражение помещения кофейни на стеклах стало ничего не разглядеть. Лишь стулья и столы, лицо Амаля, отражение самой Агаты за стойкой, лица и фигуры других обитателей кафе. Белые лица отражались в стекле лучше, фигуры в темной одежде, хуже, и порою казалось, что в воздухе просто плывут белые пятна лиц. Вдруг Агата заметила, что Амаль, еле заметно дернувшись, склонился к столу. Дверь тут же распахнулась и в кофейню вошли два молодых парня. Белокурые, широкоплечие красавцы быстро скользнули взглядом по маленькому зальчику, и, отметив присутствие Амаля, направились к стойке:

— Привет, красавица! Угости-ка нас двумя чашечками кофе!

Высокие, оба с длинными волосами, — новые знакомые Амаля были внешне очень похожи и выглядели как родные братья. Даже одеты они были одинаково: зеленые военные куртки, галифе, высокие ботинки со шнуровкой. Только у одного на майке был изображен оскалившийся тигр, а у другого — парящий орел.

Заметив, что Агата, вместо того чтобы подать кофе, о чем-то задумалась, один из пришедших по-свойски подмигнул ей и спросил:

— Есть вопросы?

— Ой, — растерялась Агата, — извините, сейчас я вам быстро сделаю кофе. Что-нибудь еще будете заказывать? Пирожное…

— Нет, спасибо. Только кофе. Вопросов, значит, нет?

— Нет, — помотала головой Агата, — ну, разве что один. Вы братья?

Молодые люди коротко переглянулись:

— Ну да. Почти.

Взяв чашки, они отправились к столу Амаля. Тот поднялся, солидно пожал им руки. То ли братья, то ли нет опустились к нему за стол, и все склонили к экрану головы и о чем-то зашептались. Впрочем, может они и не шептались, а просто тихо друг с другом разговаривали, но напряженной ситуацией Агате показалось, что она даже слышит доносящийся от того стола зловещий шепоток. Чего, понятно, быть не могло.

Один из братьев вытащил планшет, развернул его экран к Амалю, и, заглядывая сверху, стал что-то показывать, активно перелистывая страницы. Второй откинулся на спинку стула и закурил.

Кто-то заказал у Агаты пирожное, но она, постоянно отворачиваясь к столику Амаля, перепутала кнопки на кондитеромате, и вместо заварного из лотка выпал пирожок с печенкой.

И тут из-за столика раздался громкий хохот. Смеялись и братья, и Амаль. Они поднялись:

— Ну, значит, решено, так и поступим, — и снова последовал взрыв хохота. Махнув на прощание рукой сначала Амалю, а потом Агате, они вышли из кофейни.

Амаль посидел за столиком еще минут двадцать, а потом не торопясь подошел к стойке:

— Давай я уплачу за кофе.

А когда Агата уже собиралась что-то спросить, он лишь слегка вытянул губы и еле слышно прошипел:

— Тс-с-с…

Агата в ответ, почти не разжимая губ, сказала:

— Позвони мне…

Амаль сделал неопределенное движение головой и направился к выходу.

Агата осталась за стойкой, тупо всматриваясь в отражения на витринах. К одной из них со стороны улицы вдруг приникло белое лицо и посмотрело внутрь. И тут же исчезло. Агата, сама не понимая, почему, вздрогнула. Ей показалось, что этот человек смотрел именно на нее. И смотрел не просто так, а словно оценивая или пытаясь ее понять. Так, заблудившись, внимательно всматриваются в незнакомые улицы, пытаясь понять, куда же идти. Агата, понимая, что это глупо, испугалась: «Что это за человек? Он был вместе с этими братьями? Что он хочет от нее? Они что, все-таки знают, что Амаль с ней знаком? И что за дела у них с Амалем?» Она вспомнила прошедший по ней ледяной взгляд незнакомца и поежилась.

Нашарила под стойкой свой коммуникатор.

Позвонить Амалю или нет? Сейчас или позже? Может, его надо предупредить?

Несколько минут Агата быстро водила пальцами по стойке, решая, что же ей делать. Потом схватила трубку и набрала номер Амаля:

— Привет! — затараторила она. — Я тут видела какого-то человека, который сквозь стекло смотрел на меня!

— Хм, — спокойно ответил Амаль, Агата даже представила, как он пожал плечами, — и что?

— Мне кажется, он следил за тобой, а потом разглядывал меня. Он не просто смотрел, а так, знаешь…

— Следил за мной? — в голосе Амаля почувствовалось легкое напряжение. — Почему ты так решила?

— Ну, может, он как-то связан с этими блондинами-близнецами, с которыми ты встречался, и они…

— А, — голос Амаля снова стал спокойным. — Это вряд ли. У нас не такие отношения, чтобы за мной еще кто-то следил. Мы с ними не настолько близки.

В трубке раздался легкий вздох:

— Слушай, малыш, я думаю, что это все твои девичьи страхи. Тебе показалось. Но, все-таки, когда соберешься домой будь осторожна. Пусть, например Магда, тебя проводит. Она же, кстати, на машине? Вот пусть тебя и довезет. Извини, мне сейчас очень некогда, я позвоню тебе попозже.

Коммуникатор погас, и Агата, положив его под стойку, снова посмотрела в витрину. Никакого белого лица там, разумеется, не было.

И вдруг ей показалось, что к ней возвращаются воспоминания, что такое уже когда-то было. Вот это белое странное лицо, смотрящее на нее из-за стекла. И это было связано с чем-то страшным. Может, в детстве?

Она вспомнила, как Амаль однажды говорил ей: «У меня такое ощущение, что в твоем детстве случилось что-то страшное. Ты точно ничего не помнишь?»

Глава 5

Ролики и все такое

Агата познакомилась с Амалем совершенно случайно.

Она тогда только начала работать в кафе. Второй бармен, Майкл, фанател от роликовых коньков, всем уши прожужжал про то, как это классно, и, понятно, что уже с первой зарплаты Агата купила себе ролики, и, набивая синяки и шишки, пыталась делать на них первые шаги.

Все свободное время она проводила на улице Славы, которую роллеры иронично называли скейт-парком. Улочка была довольно узкая, но зато под сильным наклоном. Кое-где асфальтовую дорожку прерывали ступеньки с перилами, на которых исполнялись трюки и набивались самые большие шишки. Перепрыгивать ступеньки или вскакивать с разгону на металлические перила Агата не рисковала, но со временем каталась все лучше и лучше, и даже как-то решила принять участие в ночных «покатушках».

Готовилась она к этой ночи долго: купила себе новые, уже профессиональные коньки, новые, взамен уже разбитых, наколенники, шлем с фонариком… Агата считала, что эта ночь станет для нее необычной, неким крещением в мире роллерского спорта. Ночь и в самом деле вышла необычная. Но совсем по другой причине.

Тогда громадная толпа роллеров, наметив заранее маршрут, неслась через свободный от машин город, изредка останавливаясь, чтобы выпить воды или подкрепиться. Самые стойкие гоняли до утра, но большая часть катающихся отсеивалась уже часа через два или три. Агата, прикинув, когда примерно они должны будут проезжать мимо ее дома, решила что это отличная возможность попрактиковаться в длительном катании. А потом сразу завалиться домой отдыхать.

Собрались, как обычно, на улице Славы. Десятки людей сидели на ступеньках, бордюрах и скамейках, вытянув вперед ноги в коньках. Наконец самый главный, Артем, встал и несколько раз хлопнул в ладоши:

— Внимание! Внимание! Отправляемся! Всем известен маршрут или надо повторить?

Десятки глоток заревели:

— Всем! Всем!!!

И тут же ночная тишина была расколота шарканьем об асфальт сотен коньков. Толпа устремилась вниз по улице, и Агата вслед за всеми. Майкл катился последним. Как опытный роллер он смотрел, чтобы не было отстающих и никто не потерялся. Агата сначала ехала вместе с ним, потом, когда в хвосте вокруг Майкла собралась слишком большая компания, догнала кого-то из новых знакомых, потом снова отстала. Затем Агата почувствовала, что шнурок на правой ноге у нее развязался, и, свернув к обочине, села на бордюр. Через минуту к ней подкатил Майкл. Часть сгрудившейся вокруг него компании устремилась вперед, а некоторые тоже остановились рядом, торопливо перетаптываясь, словно кони в ожидании гонок.

— Ты чего? — Майкл, и так высокий, возвышался благодаря конькам над Агатой словно Эйфелева башня.

— Да ничего, шнурок развязался, поезжайте, я сейчас догоню.

— Ты не включила контроллер?

— Да вроде включила, — пожала плечами Агата, — он даже сначала, я чувствовала, шнурки подтягивал, а потом не знаю, что с ним произошло. Я, видимо, еще не до конца разобралась. Коньки-то новые.

— Давай, шнуруй быстрее, — Майкл сделал несколько энергичных движений ногами. — И сразу проверь работу контроллера.

— Да поезжайте, я не отстану, сейчас догоню вас.

Майкл оглянулся на окружавших его друзей и кивнул:

— Ну ладно, мы поехали. Если ты не догонишь нас через десять минут, то не беспокойся — я вернусь за тобой.

— Хорошо, — кивнула Агата, — я догоню уже через пять минут.

— ОК, — кивнул Майкл и устремился вперед.

— Догоняй, — прокричали Агате несколько голосов, и роллеры скрылись за углом.

Агата с силой затянула шнурки, включила контроллер. Он коротко загудел и мигнул синей лампочкой, показывая, что в порядке. Агата подняла ноги и потрясла коньками в воздухе. Контроллер исправно помигал. Аккуратно сделав несколько шагов, Агата увидела, что контроллер снова перестал мигать. Притормозив, она достала из кармана коммуникатор и, найдя в нем страницу контроллера, попыталась разобраться, что же происходит.

— Ох, — Агата тяжело вздохнула, — все-таки я ничего не понимаю в этой дурацкой технике. Надо было сначала разобраться, как это все работает, а потом уже ехать.

Она засунула коммуникатор в карман, пощупала, наклонившись, еще раз шнурки и устремилась вперед. Как и следовало ожидать, роллеры уехали уже довольно далеко: на следующей улице их не было. Агата стала быстрее работать ногами, но поняла, что совершенно не помнит, куда надо поворачивать дальше. Дорога была абсолютно пустой, и потому она, вынув на ходу коммуникатор, начала изучать карту.

— Ага, — кивнула она себе самой, — поворот через пятьдесят метров. На бульвар Ученых. Ой!

И тут прямо перед ней, непонятно откуда возник молодой человек. Вернее, возник-то он понятно откуда — она услышала как в соседнем банке тихо закрылась и пропищала о том, что заперта, электронная дверь. Но Агата, увлеченная картой, его просто не заметила.

— Ой, — молодой человек, похоже, не сразу заметил Агату. Он даже немного отпрыгнул в сторону, и, поскольку тоже был на роликовых коньках, то не удержал равновесия и упал на спину.

— Простите, я, кажется, вас сбила, — Агата протянула упавшему руку.

Тот лежал на асфальте, не совершая никаких движений и внимательно смотрел на нее.

— Да нет, я упал сам. А еще точнее, чуть было не сбил вас. Не понял, откуда вы взялись и что тут делаете…

— Я? Еду на роликах. Сегодня же пробег. Вы, наверное, тоже? Или нет? — Агата оглянулась на дверь банка.

— Я? Ах, точно. Да, пробег. Я еду на роликах. Но что вы тут делаете?

Агата устала протягивать руку и засунула ее в карман. Молодой человек еще немного полежал на тротуаре, после чего резко перевернулся и вскочил.

— Я тоже еду в пробеге, — сказал Агата, осматривая своего нового знакомца.

Он был смуглым, скорее всего уроженцем какой-нибудь южной страны, и весьма симпатичным. За спиной у него болтался довольно объемный рюкзак, а наколенники и налокотники светились легким желтым светом — это был последний писк моды. Агата, честно говоря, хотела купить себе такие же, но, увы, денег на такую роскошь у нее пока не было.

— В пробеге? — Молодой человек покачал головой. — А здесь ты откуда взялась? Я тебя раньше не видел…

— Ну там много людей, и вы вполне могли меня не заметить. Я ехала с Майклом, он в конце, смотрит, чтобы никто не отстал.

— Лучше на ты, — парень мотнул головой. — Но если он следит, чтобы никто не отстал…

— А я остановилась завязать шнурки…

— Погоди, — молодой человек вытянул вперед ладони. — Я не это имею в виду. Тебя здесь не должно быть!

— Ты что?! В смысле?!

— Э-э-э… проехали. Тебя как зовут?

— Агата.

— Вот что, Агата…

— А вас как зовут?

— Меня? — молодой человек смутился. — Э… Ну…

— Вы не знаете, как вас зовут? — Агате вдруг стало очень весело. — Может, вы все-таки сильно ушиблись?

— Лучше на ты, я сказал, так как-то проще.

— Надо ехать, а то все укатят черт знает куда, и Майклу придется за мной возвращаться. Ну что, незнакомец, вперед?

— О, черт, — молодой человек с тревогой посмотрел в конец улицы. — Возвращаться? Майклу? Я, пожалуй, поеду, но у меня есть еще кое-какие дела.

И он быстро покатил в противоположную сторону.

— Эй! — крикнула Агата ему вслед, заинтригованная таким быстрым прощанием.

Парень развернулся, и, продолжая ехать вперед, но уже задом, махнул Агате рукой:

— Меня зовут Амаль! Думаю, мы еще увидимся!

После этого он, яростно работая локтями, устремился дальше. Агата еще секунду посмотрела ему вслед и кинулась догонять своих. Но мысли о молодом человеке не давали ей покоя. Тот был, конечно, очень странным, но и в то же время каким-то очень обаятельным. Нет, даже не так. Не обаятельным, вернее, это было не главным, а главным было то, что он был какой-то свой. Как будто Агата с ним давно знакома. Лет сто может. Или даже двести. «Как будто потерянный брат» — неожиданно для себя решила она. Ей стало приятно думать про Амаля, но тут из-за угла выкатил Майкл:

— Вот ты где! Все в порядке?

— Да. Я тут… — И Агата осеклась. Почему-то ей не захотелось рассказывать Майклу про неожиданную ночную встречу.

— Что ты тут?

— Пыталась разобраться с контроллером, но так ничего и не поняла. — Она протянула Майклу коммуникатор. Тот быстро нажал несколько кнопок:

— Понятно, почему тебе ничего непонятно. Ты просто не установила постоянный режим. Погнали догонять остальных. Сейчас как раз привал!

У Майкла было отличное настроение, и болтал он без умолку. Рассказывал разные глупости, то про бар, то про ролики, то про своих приятелей, то про свою девушку. Агата кивала, но думала лишь о том, что означают загадочные слова Амаля «мы еще увидимся». Но думалось плохо — все-таки голос у Майкла был очень громкий.

Удивительно, но это было не последнее знакомство этой ночи. Когда Агата уже собралась домой, и даже успела попрощаться с Майклом и еще с парой человек, впереди в толпе кто-то коротко вскрикнул. Выяснилось, что какая-то девушка споткнулась и потянула ногу. Она лежала на асфальте, подняв ногу с коньком вверх и, смеясь, морщилась:

— Елки-палки! Я так и знала! Все-таки больно!

Майкл красиво, боком, затормозил около нее и провел по поднятой ноге коммуникатором:

— «Медик» говорит, что все хорошо и через пару часов ты сможешь нормально двигаться. Но пока, конечно, на коньках тебе лучше не стоять. Давай-ка вызовем такси и отправим тебя домой!

— Ох, — поморщилась девушка, и поднялась, схватившись за чью-то заботливую руку. — Не надо такси. Я как-нибудь так. Я поеду вместе со всеми.

— Э, нет, — покачал головой Майкл, — как один из организаторов всего этого дела, я запрещаю тебе это делать. Где ты живешь?

— В этом и проблема, — девушка виновато хмыкнула. — Я меняю квартиру, и в новую я могу въехать только завтра утром. А старой у меня уже нет. Вот потому-то, собственно, я здесь и оказалась.

— Майкл, — заорал откуда-то спереди Артем, — там все в порядке?

— Сейчас! Пять минут! — Майкл помахал поднятой над головой рукой и снова повернулся к девушке. — Но и бросить здесь мы тебя не можем. Что же нам делать…

Агата посмотрела на девушку. Та была симпатичной брюнеткой лет восемнадцати, практически ровесницей. Голубая куртка, розовые джинсы, рюкзак с персонажами комиксов…

— Я думаю, она бы могла переночевать у меня. Я и живу тут рядом, вон в том доме, — пояснила Агата остальным и даже показала рукой, — да и диван свободный у меня есть.

Майкл внимательно посмотрел на Агату:

— Уверена? — Потом повернулся к девушке. — А ты как думаешь?

— Да, — сказала Агата.

— Думаю, нормально, — кивнула девушка.

Девушку звали Магдой, и Агата очень быстро с ней подружилась. А когда через некоторое время та оказалась без работы, притащила ее в кафе на должность уборщицы (с чего когда-то начинала сама).

* * *

Агата улыбнулась: кажется, что все это было только вчера, а на самом деле с той ночи прошло уже несколько лет.

Коннектор завибрировал под стойкой:

— Алло, подруга, — это была Магда, — закрывайся без меня. Никак не могу придти. Прилечу завтра утром раньше и сделаю все что надо. Хорошо?

— Ты не придешь? — расстроилась Агата. — Как так? Почему?

— Да тут небольшие бытовые неприятности, не стоит внимания. Не получается.

— Но, может, я тебя подожду? — Выходить на темную улицу, где, может быть, таится незнакомец с белым лицом Агате одной совсем не хотелось.

— Да какой смысл, — бросила Магда, и тут же тон ее сменился на обеспокоенный. — Или там какие-то проблемы?

— Нет, никаких проблем нет.

— Ну тогда до утра! — сказала Магда и выключила связь.

Агата положила коннектор на стойку, тяжело вздохнула и посмотрела на улицу.

— Я так понимаю, уж прости, услышал случайно разговор, надо, чтобы тебя кто-то проводил?

Стариковской походкой к стойке подошел Павел Николаевич. Агата была уверена, что он давным-давно ушел, и удивилась, когда снова его увидела.

— Я могу это сделать. Даже с большим удовольствием. Я, конечно, человек пожилой, но настоящий рыцарь, и со мной тебе опасаться нечего!

— Вы? Э-э-э… — Растерялась Агата. — Ну да, можно, я, в принципе, не против.

Понятно, что, случись что, защитник из Павла Николаевича будет еще тот, но худая компания все равно лучше одиночества в такой вечер.

— Не стоит считать, что я совсем уж немощный, — Павел Николаевич перехватил свою трость за противоположный конец и мгновенно, словно фокусник, сдернул ею со стойки оставленный кем-то стакан. Стакан скользнул по трости до его руки, потом назад до рукоятки, затем подлетел вверх, под самый потолок, где несколько раз перекувыркнулся и каким-то магическим образом был снова пойман тростью, отпущен вниз, и почти у самого пола, когда Агата уже сжалась, ожидая звона разлетающегося стекла, пойман рукояткой трости и снова водружен на стойку.

— Этого достаточно или стоит показать еще что-нибудь, уже без трости? — Павел Николаевич хитро взглянул на изумленную Агату.

— М-м-м… Нет, пожалуй лучше не надо. А вы что, были… э-э-э… фокусником? Или занимались фехтованием? Работали в цирке?

— Нет, что ты, — Павел Николаевич, довольный произведенным эффектом, улыбался себе в усы. — Я ученый. Физик. И потому законы физики мне подчиняются. Вернее, я могу с ними совладать. Как я понимаю, рабочий день у тебя окончен? Ты должна тут еще что-нибудь делать?

— Только выключить приборы…

— Ну тогда я тебя подожду на улице.

Агата быстро отключила все в кафе, погасила свет и вышла за Павлом Николаевичем. Площадь была совершенно пуста.

— Предпочитаете взять такси или пройтись пешком, — Павел Николаевич заговорил со старомодной галантностью.

Агата оглянулась по сторонам, и, не увидев ничего страшного, сказала:

— Можно, пожалуй, и пешком, я живу не слишком далеко.

— Ну тогда прошу, — Павел Николаевич протянул ей согнутый локоть. — Еще раз хочу попросить прощения за то, что стал невольным свидетелем вашего разговора. Тебя испугал какой-то человек, заглянувший через витрину?

— Ага, — кивнула Агата и взяла старичка под руку. — Как вы догадались? Тогда он мне показался каким-то страшным, а теперь я думаю, что это все просто пустяки.

Агата выдохнула — она сказала почти правду. Увидев спокойную вечернюю площадь, она как-то внезапно успокоилась, и страхи улетучились. Ну почти улетучились. Ну подумаешь, кто-то заглянул в витрину. Тысячи прохожих каждый день заглядывают в витрину, а тут она почему-то решила что это… Даже непонятно, что она решила. Видимо, встреча Амаля со странными молодыми людьми все-таки напугала ее.

— Почему ты так испугалась какого-то лица? — поинтересовался Павел Николаевич.

— Да я думаю, что это все ерунда, — махнула рукой Агата, — давайте не будем об этом.

До ее дома они дошли быстро. Павел Николаевич оказался любопытнейшим типом: он расспрашивал Агату про ее жизнь, и она даже устала отвечать на вопросы: «Кто твои родители? Почему ты работаешь в кафе? Тебе это нравится? Какие у тебя планы в жизни? Чем занимается твой молодой человек?» Даже голова закружилась. Агата старалась отвечать честно, но не на все вопросы можно было дать ответ. Ну например, как расскажешь о том, чем занимается Амаль? Да и откровенничать про свое детство и родителей Агате тоже не особо хотелось. Все-таки это чересчур личное, для того, чтобы рассказывать постоянному посетителю кафе.

У подъезда Агата хотела распрощаться со старичком, но тот уперся:

— Мадам, вы меня удивляете! Мы прошли по относительно безопасной улице, где порою встречаются прохожие, а в подъезд, где вы можете оказаться один на один с преступником вы собрались зайти самостоятельно. Эх, молодежь, всему-то вас надо учить.

Увидев, что у Агаты стоит обыкновенная, а не электронная, дверь, старичок очень распереживался и еще минут пять убеждал Агату, что дверь надо ставить электронную, а все остальные недостаточно безопасны.

— Ну какие у нас опасности, — смеялась Агата.

— Милая, надеюсь, их у тебя и не случится. Но, запомни, что лучше перестраховаться — электронная дверь никогда не помешает. И не пытайся экономить, в случае чего, не ставь железную — это все глупости для дураков. Сразу бери электронную!

После того как Агата пообещала обязательно внять советам старика, тот, наконец-то откланялся.

Глава 6

Преступник возвращается

Ка к только Агата вошла домой, тут же раздался звонок Амаля:

— Ну ты где? Магда довезла тебя?

— Меня проводил наш клиент — Павел Николаевич. Помнишь, это такой дедушка, притворяющийся глуховатым. Но сегодня в очередной раз выяснилось, что у него очень острый слух. И он даже расслышал, что я боюсь идти домой одна.

— Что за дедушка, — забеспокоился Амаль. — Он не из полиции? Или НСБ?

— Амаль, ты становишься параноиком. Обыкновенный милый дедушка, и в самом деле старенький. Хотя орудует своей тростью словно заправский Д'Артаньян.

— Заправский кто?

— Ой, — растерялась Агата, — я сама не поняла, что сказала. Это, кажется, такой герой. Из книги. Я вроде в детстве читала, но теперь совершенно позабыла. Я даже не знаю, как я это вспомнила.

— Книги? А, — разочарованно протянул Амаль, — книги…

Агата рассмеялась:

— Я только сегодня вспоминала, как мы с тобой познакомились. Тогда ты сказал точно такую же фразу.

— Когда познакомились? Тогда ночью? На улице?

— Да нет, когда ты пришел ко мне в кафе. Я как раз что-то читала в коммуникаторе, и ты спросил: «Ты что делаешь?» А потом так же разочарованно протянул: «А-а-а, просто читаешь книгу…»

— Такое возможно, — усмехнулся Амаль. И тут же сменил тему: — Ты же завтра не идешь на работу? Это к лучшему. Хотя я и не думаю, что что-то произошло с этим лицом, что ты увидела, и слежкой, что ты выдумала, — но если ты денек посидишь дома, то мне будет гораздо спокойнее.

— Но…

— Все, пока. Посиди дома. Надо бы еще поставить тебе электронную дверь…

Агата хотела сказать, что Павел Николаевич ей уже говорил сегодня про электронную дверь, но не успела — Амаль повесил трубку. Но может, оно и к лучшему, что не успела — Амаль становится каким-то параноиком. Хотя, если признаться честно, то и Агата ощущала себя в последнее время не так беззаботно, как раньше. Может, дело было в тех громадных деньгах, что лежали у нее дома? Пожалуй, и в самом деле, стоит поставить электронную дверь.

* * *

Катались они тогда на роликах в ночь на воскресенье, а в понедельник утром, когда Агата пришла убирать в кафе, Майкл подозвал ее к столику и включил новости:

— Ты это видела?!

Все новости всех каналов были просто забиты сообщением про ночное ограбление банка.

— Ведь это же прямо в то время, как мы там ехали, — кричал возбужденный Майкл. — А ты там потом и одна мимо этого банка проезжала! Ты ничего не заметила?

— Нет, — покачала головой Агата и густо покраснела. Но не столько от стыда, сколько от волнения. Так вот чем занимался этот таинственный молодой человек!

— И, главное, прикинь, — махал руками Майкл, — не только никто ничего не видел, но и камеры ничего не сняли! Это вообще фантастика! Грабителей могла снять только одна камера на улице, но она оказалась сломана! Прикинь, как работают люди! Во, профессионалы, уважаю!

— Почему грабителей, — автоматически переспросила Агата. — Грабителя…

Майкл замолчал и внимательно на нее уставился:

— Грабителя? То есть, ты думаешь, что он был один?

— Ну, я не знаю, — испугалась Агата, — мне просто кажется, что зачем идти ночью в банк толпой. Вполне хватит и одного человека!

— Это логично, — кивнул Майкл. — А учитывая, что он взял почти полмиллиона наличных, которые почему-то остались в операционном зале, я очень даже завидую такому одиночке!

Агата вздохнула. И вспомнила последнюю фразу Амаля про то, что они еще увидятся. Интересно, что он имел в виду? Вот это была загадка.

Впрочем, ответ на нее стал известен уже в среду. Агата, закончив уборку кафе, взяла чашечку кофе и села за столик. Достала коммуникатор и начала читать какую-то книгу. И услышала за спиной тихий голос:

— Ты что делаешь?

Она резко обернулась. Это был Амаль.

— А-а-а, читаешь книгу, — разочарованно протянул тот.

— Привет! Как ты меня нашел?

— Все очень просто. Достаточно было спросить у роллеров, кто такой Майкл и кто был вместе с ним. Ничего сложного.

Агата понизила голос:

— Ты… правда… этот банк?…

— Тс-с-с. Надеюсь, ты меня не выдашь?

— Конечно, нет! Но как?..

— Тс-с-с… Пошли выйдем на улицу. Здесь слишком много посторонних ушей.

Агата, как зачарованная, вышла следом за Амалем.

— Ну, — тот весело хлопнул в ладоши, — куда пойдем? Давай я тебе что-нибудь подарю!

— Что?

— Ну не знаю, что ты хочешь? Защиту для роликов, например!

— Нет, это дорого.

Амаль, усмехнувшись, наклонился к Агате:

— Как я понимаю, ты смотрела новости. Но не говори мне, что ты не слышала, сколько у меня сейчас денег в кармане…

— Слышала, — кивнула Агата, — но как ты узнал, что они будут лежать в операционном зале? В новостях говорили, что их всегда убирают в сейф…

— Тсс… В каждой профессии есть свои тайны.

Он так ничего и не сказал Агате. Но через несколько дней она узнала, что была арестована банда грабителей, собиравшаяся обокрасть тот самый банк и имевшая сообщника среди кассиров. Они утверждали, что к ограблению не имеют никакого отношения. Хотя, и в правду, собирались наведаться в банк, но им кто-то позвонил с анонимного номера и сказал: «Я думаю, что вам сегодня в банк идти не стоит…»

Агата уже виделась с Амалем каждый день, и, понятно, немедленно спросила у него про эту историю. Он поморщился:

— К сожалению, как показывает практика, будущее угадать невозможно. Вернее, те изменения, что мы в него вносим. Ребят жалко. Надеюсь, их все-таки отпустят, ведь они ничего не сделали. Хотя, безусловно, наказания без вины не бывает: они же все-таки собирались ломануть его той ночью…

— А они не могут выдать тебя, — спросил Агата, ощущая, как ее сердце сначала забилось очень часто, а потом замерло.

— Меня? — удивился Амаль. — Как они могут меня выдать? Мы с ними не знакомы.

— Не знакомы? И звонил им не ты?

— Звонил я, — Амаль вздохнул, — но это долго объяснять. Выдать они меня не могут, потому что даже не знают о моем существовании.

— Но как?!..

— Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе, как все это делается. Но не сейчас.

Глава 7

Мигель

Теперь меня все обвиняют, что я купил эту машину. Да, купил, и что? Пусть ситуация сложилась и по-дурацки, я, все-таки, абсолютно прав. Подумайте сами: если у тебя есть деньги, то не тратить их — вот это величайшая глупость. А остальное… Ну не стоит считать, будто бы я не подстраховался. Я покупал машину для Елены, а она вовсе не нищенка. Ее семья держит в нашем районе несколько магазинчиков, химчистку, еще всякую фигню, которая вроде бы и не сверкает огнями и не выстелена красными дорожками, денег приносит столько, что мама не горюй.

Хоть один нормальный человек задастся вопросом, откуда у богатенькой девочки новый автомобиль? Ну, конечно же, нет. Сама Елена тоже стучать бы не стала, да и зачем ей стучать — ей что, машина, что ли, не нужна? С родаками ее тоже все в порядке: они думают, что я ученый, исследователь. И просто получил деньги за один законченный проект. Все знают, что ученые хорошо зарабатывают. Ну они, конечно, были немного удивлены такому подарку, но, в общем-то, все нормально. Стучать бы они точно не стали. А ученого я могу хорошо изображать. Опыт у меня есть. Я как-то работал на парня, который как раз был ученым. И насмотрелся на все это. Он жил на роскошной вилле: два этажа, бассейн, все дела. А я у него был, типа, и повар, и водитель, и вообще всякий подай-принеси. Но не подумайте, что что-нибудь плохое, хочу сказать — парень нормальный был, относился ко мне как к другу. Да мы и на самом деле были немного знакомы, долго рассказывать. Ну, типа, он когда маленький был, то приезжал к своему дяде в гости, а тот жил на моей улице. Ну и мы играли. Догонялки всякие, прятки. Тогда еще кусты росли, было куда спрятаться. Это потом их все вырубили. Я вообще цивилизацию не люблю: мне нравится, когда трава густая и высокая, разная вся, колышется на ветру. А они взяли, засадили все газоны какой-то дрянью, это не на траву теперь похоже а, скорее, на палас какой-то. Или вот например, деревья. Помню, раньше, когда нормальная экология была, они были густые, красивые, листьев — с каждого мешков десять, наверное, набрать можно. А сейчас что? Стоят какие-то обрубки, на них по три листочка. И зачем все это? А нам говорят: это город, цивилизация. По мне — да на фиг такой город. Не нужен он. Человек должен с природой вместе жить, а не среди бетонных коробок. Ну извините, отвлекся. О чем я? А, ну да.

Этот парень, который ученый, нормальный чувак был. Ну немного ботан такой, тормозил тоже, бывало, скрывать не стану. Я ему говорю: Ник! Его Ник звали. Ник, говорю, поехали на море, отдохнем, с девчонками познакомимся, повеселимся. А он ни в какую: работа, проект, да и вообще, дескать, зачем. Ну а я же упорный. Раз, и уговорю его. И мы в самом деле на море едем. Веселимся там, с девчонками знакомимся, то-се. Ну если уж совсем честно, то знакомился я, он по этой части не слишком большой мастак был. Но поскольку мы вместе — то мы значит мы. А потом приедем с моря, так он мне говорит: «Мигель, спасибо тебе, что меня вытащил. Сам бы я никогда не решился так классно отдохнуть». Понятно, что я как бы слуга у него был, но вообще мы дружили. Жаль его, он как-то исчез. Уехал с каким-то людьми об очередном проекте разговаривать, куда-то на завод. Вечером звонит мне — забери меня, типа. Подъехал — его нигде нет. Коннектор молчит. Всю ночь в этом районе колесил — так и не нашел его. Районец дрянь, конечно, окраина, промзона. Но все равно же это не повод человеку пропадать. Утром домой приехал — нет его и дома. Ну нашел этих ребят, к которым он ездил. Те говорят — он машину вызвал, то есть меня, и ушел. Никто его больше не видел. Ну я там еще покрутился, с людьми поговорил, может, заметил кто что. Но нет, тишина. Поехал в полицию заявление о пропаже человека сделать. А они меня раз — и в камеру. Ну, на мне всякие дела по молодости были, вот они и решили, что я Ника мочканул. Не, не думайте, ничего серьезного: как-то с ребятами банкомат ломанули, за это и взяли. Ну и еще всякие пустяки были, но про это полиция не знала. Я им говорю: «Да мы с Ником лучшие кореша!» Не, все равно в камеру. Неделю подержали, доказательств у них никаких, вот и выпустили. И если я раньше как сыр в масле жил, то оказался в полной. Ну да. Ни дома, ни работы, вообще ничего. С работой тоже сложно. Прикинь: прежний хозяин пропал, меня в камере держали, кто захочет такого на работу брать. А устраиваться, знаешь, на полный день, в маркете покупки, например, упаковывать, так это точно не по мне. Ну так и жил: то там подхалтурю, то здесь. Живот уже к позвоночнику прилип, так много работы попадалось.

Но тут повезло, Амаля встретил. Это интересная история. Я повздорил в кафешке с одним чуваком. Ну слово за слово, чем-то не понравился я ему, и он попер как бульдозер. А лось здоровый, на голову выше меня. «Выйдем поговорить!» «Да выйдем, без проблем, че ты такой испуганный». Ну вышли, а с ним его кореша. Ну так, потихонечку вышли, бочком, чтобы я их не увидел. Ну и начали меня втроем метелить. Вернее, как сказать. Я их начал метелить, всех троих. Это я так с виду худой, но я же на улице вырос, драться умею. Иначе бы мне не выжить на той улице.

Вот, кстати, знаете, какая забавная штука. Я когда маленький был, то вообще было тихо все, спокойно, наш район чуть ли не элитным считался. Хотя и небогатым. А потом вдруг все как взбесились. Прямо вот зло пришло на землю. Я вообще не мистик, не по этому делу, у меня другие убеждения, марксистские, но тут во что угодно поверишь. Я вот даже помню, как все это было. У нас один мужик на улице спортивный магазин держал. Ну там велики всякие, роликовые коньки, сами знаете. Но сам он ни разу не спортсмен был. Такой очкарик обыкновенный. И вот пришли к нему какие-то парни велосипед покупать. Они потом говорили, что все как обычно. Стояли, смотрели велосипеды, обсуждали. А тут к ним этот мужик подлетает и говорит: убирайтесь отсюда, магазин, дескать, закрывается. Они ему постой, как закрывается, куда, одиннадцать утра ведь! А он на них с кулаками. Нос одному разбил. Они, понятно, ответили, тогда мужик это хватает какой-то там спортивный топор или что — не знаю, и на них. Ну они из магазина выбежали, а он дверь закрыл и разгромил все. Вот собственный магазин, полный товара, взял и разгромил. А потом запил. То есть, стал каждый день нажираться так, что в канаве лежал. У него жена, двое пацанов было чуть постарше меня. Но ничего с ним эта жена так и не смогла сделать. Сорвало резьбу, и назад уже не вернешь. Ну поговорили об этом на улице да и все. А чего тут скажешь? Сошел человек с ума. Точка. Но еще даже забыть про эту историю не успели, как опять подобный случай. Инженер, с нами буквально окна в окна жил, работу бросил, даже увольняться не стал, и тоже запил. А потом и вовсе понеслось: вот словно зло сошло. Все злые стали, драки, грабежи, да и вообще черт знает что. Вот я там и вырос. Такая история. А, ну да.

Вышел с этими козлами из кабака, они на меня набросились, а я их, ну как это помягче сказать, расшвырял по сторонам, они все на земле лежать остались. Оглядываю их, думаю, может, добавить кому, чтобы уж не встал, так как мне продолжать драку неохота, и тут подходит ко мне парень. Такой вихлястый, чернявый. Круто, говорит, ты их. Хорошо дерешься. Я сначала напрягся, думал, может, он приятель их, может, еще чего. Но нет, вижу, человек спокоен, претензий ко мне не имеет. Объяснил, в чем дело было. Он представился, что его Амалем зовут и говорит: «Пошли в кафе какое-нибудь, у меня к тебе разговор есть, ну если ты не против. Только не в это кафе, а в другое. Я тебя угощу чем-нибудь». Ну мы и пошли. Да я бы тогда хоть с чертом пошел, уже так достало без денег сидеть. Я сразу понял, что он мне какую-то работу предложить хочет. Пока шли, думал, соглашаться или нет. Я-то считал, что он мне какой-нибудь криминал предложит. Ну а в то же время надеялся, может, думаю, ему телохранитель нужен. Но все по-другому оказалось.

Сели в кафе и он мне рассказывает, что через пару дней какие-то хулиганы нападут на хорошего человека. И спрашивает, смогу ли я с этими хулиганами справиться. У одного из них, говорит, нож. Хулиганов двое, так что это для меня как семечки. Но вот только не понял, откуда он знал про это нападение. Спрашиваю, а он темнит — знаю и все. И хулиганов, говорит, надо в полицию сдать. Ты не бойся, они быстро подъедут. Да я, говорю, не сомневаюсь, что они быстро подъедут, но у меня с полицией как бы проблемы. Как бы они меня заодно с хулиганами не загребли. А Амаль мне говорит: не бойся, не загребут. Ты же как спасатель будешь! А тот, которого ты спасешь, даст тебе денег. И деньги эти делим пополам. Устраивает? А много ли денег, спрашиваю. Много, говорит. Но ты не вздумай что-нибудь ляпнуть типа того, что ты из-за денег вмешался или еще почему. Шел просто по улице и решил помочь. И все. Странная, конечно, история, но я согласился. Говорю же, положение у меня тогда безвыходное было.

И вот через несколько дней встречаемся мы с Амалем на углу, как он сказал. Стоим. Курим. Тут идет какой-то парень. Амаль мне говорит: я сейчас с ним заговорю, а ты заворачивай за угол и иди. Не торопясь иди, как обычно. Ну а дальше сам знаешь что делать. Вообще уже ничего непонятно, сплошные загадки. Ну ладно, сам же на это подписался, в конце концов. Амаль стал у парня спрашивать как куда-то пройти, а я — за угол и иду. И точно, вижу, что впереди какое-то месилово. Хотел сначала медленно подойти, не торопясь, а потом понимаю, куда, сейчас эти двое мужика просто убьют! Месили они его реально. Ну я вперед, кричу: «Чего творите, пошли вон!» Блондин, у которого Амаль обещал нож будет, как раз по правую руку от меня оказался. Я его сразу и вырубил. Со вторым посложнее пришлось, но тоже справился, тут и полиция подкатывает. Этого мужика в больницу отвезли, а меня в участок. Почитали мою анкету, покривились, показания сняли и отпустили. А я все думаю: а деньги-то где? Но через пару дней звонит мне этот мужчина, который пострадавший. Надо, говорит, увидеться. И отваливает мне кучу бабок. Ну вот реально кучу. Журналисты там всякие, телекамеры, берут у меня интервью, как у благородного человека. Ну а я рассказываю все, как Амаль научил. По улице шел, увидел драку, вмешался. Ничего, дескать, особенного. А мужчина этот говорит: «Если бы не вы, то меня бы убили!» Это, говорю, возможно: как увидел, как они вас месят, мне аж страшно стало. А он, оказывается, снял зачем-то деньги в банке и шел домой. А они по наводке решили на него напасть. И тут я. Вот так и вышло.

Деньги с Амалем поделили, и я все пытал его: откуда он знал, что грабеж будет? Он с этими ребятами знаком был? Или в банке у него кто-то про наводчика рассказал? Да и вообще, как он угадал, что мужик не пожалеет денег за свое спасение? А Амаль он же такой, слова не вытянешь. Вернее, болтать-то он любит, да все о пустяках. А по делу только от сих до сих и больше ни-ни. Амаль вроде со мной распрощаться хотел тогда, а я понял, что надо за него мертвой хваткой держаться. Ну и начал ему всячески навязываться. Слушай, говорю, ты меня практически от голодной смерти спас. Так что уж не бросай теперь.

Он посмеялся и говорит: ну раз так, то есть у меня для тебя еще одно дело. Надо камеру на банке разбить. Только гляди, ты теперь звезда, тебя любая собака знает, как бы не опознали. Но меня опознать непросто. Потому как взял я рогатку, и с пятидесяти метров эту камеру металлическим шариком, с одного выстрела рассадил в клочья. Детство на улице, вы же знаете.

А на следующий день Амаль мне дает пачку денег. Достаточно ли тебе, говорит, за разбитую камеру? Достаточно?! Да даже очень много! Несколько месяцев жизни ни в чем себе не отказывая!

Ну а потом началось. Один банк, другой… И командой постепенно стали обрастать. Вот так все и сложилось.

Мне, конечно, очень неудобно, что ребят подставил. Все они хорошие, и Амаль лучше всех, хоть на меня и злится. Но я никого не подставлял.

А вообще, конечно, ощущения еще те. Спишь ты себе спокойненько, и вдруг шум, грохот, крики. Успеваешь только понять, что упала плашмя входная дверь и толпа ребят в черной униформе и бронежилетах тычет тебе автоматами в лицо. Я сначала думал, что мы засыпались. Ну, понятно, слишком много висит на нас, где-нибудь и прокололись. Такое же каждый день бывает, иначе бы тюрьмы пустовали. Ну, подняли меня с постели. Вернее, сначала сбросили на пол, а с пола уже подняли. Посадили за стол. Суют планшет. Пиши, говорят. Чего писать, спрашиваю. На какие деньги ты купил машину. Я было начал дурачка играть, что, мол, за машина, ничего не понимаю, ничего не знаю, пешком хожу. Но они, что уж тут говорить, были серьезно настроены. Пиши, говорят, а то… Ну, что там «то», так и не сказали, но вряд ли что-то хорошее. А у меня мыслей никаких. Помню лишь, что Амаль четко говорил, что деньги тратить большими кусками нельзя. Вот, думаю, я дурак. И ведь как-то вычислили! Написал им, что всю жизнь деньги копил, на разных работах, а поскольку сейчас смертельно влюблен, то решил все накопления потратить на подарок любимой. Я, честно говоря, когда Амаль заводил все эти фальшивые фонды и фирмы, чтобы мы как-то якобы работали и что-то якобы за это получали, думал, что он дурью мается. А теперь понял его правоту. Понятно, что с такой «официальной зарплатой» я был должен впроголодь все последние годы жить, чтобы на этот автомобиль собрать, но, тем не менее, версия у меня есть, откуда деньги. И пока ничего они мне предъявить не могут. Подержали меня немного в камере и отпустили. Говорят, будем расследовать. Вот такая вот история.

Глава 8

Лицо или маска

— Здравствуйте! — около стойки стоял невысокий крепкосбитый мужчина с азиатским лицом. Возможно, Агата бы могла сказать, что он азиат, но его кожа была слишком белой для уроженца Азии. Вернее, слишком белой она была даже и для европейца.

— Добрый день. Что будете заказывать?

— Пожалуй, ничего, — улыбнулся мужчина, — компания «Бодрое утро». Мы производим регулярное тестирование кофе у наших дилеров.

— Ну так значит заказывать все-таки будете, — подскочил с улыбкой Майкл, — несколько чашечек кофе!

— Вы правы, — лицо мужчины растянулось резиновой улыбкой, — эспрессо, американо, латтэ.

— Агата, надеюсь, ты справишься. — Майкл хлопнул ее по плечу и отправился обслуживать очередного клиента.

— Вам просто налить кофе? — спросила Агата.

— Да, и я проверю его характеристики. Все очень просто.

— Все три чашки сразу?

— Нет, давайте начнем с эспрессо. Как вас зовут я уже услышал. Меня, для облегчения общения, можете звать Хиро.

Агата выставила на стойку первую чашку, мужчина опустил в нее тонкий щуп и стал внимательно смотреть на экран своего коннектора.

— Есть ли претензии по качеству нашего кофе?

— Пожалуй, нет.

— Давно работаете?

— Ну, — пожала плечами Агата, — уже несколько лет.

— Не было ли желания бросить к черту эту работу? — Хиро поднял глаза от экрана коннектора и внимательно посмотрел на Агату. Потом улыбнулся, как бы извиняясь за прямоту своего вопроса.

— Да, — растерялась Агата, — вернее, нет. Чтобы бросить одну работу, надо сначала найти другую, которая бы нравилась больше. А я пока такую не нашла.

Хиро посмотрел на экран своего коннектора:

— Ну, если есть деньги, то почему бы и не бросить работу просто так. Уехать куда-нибудь…

Агата вздрогнула. Но Хиро, не давая ей ответить, продолжил:

— Отличный кофе. Все показатели в норме. Хотя, конечно, бывает и так, что кажется, что денег не хватит. Несмотря на то, что, например, человек скопил уже весьма приличную сумму.

— Почему вы решили, — наконец поборола растерянность Агата, — что я накопила какие-то деньги? У меня не настолько высокая зарплата, чтобы еще и копить.

— Извините, что вы приняли мои философствования на свой счет, — Хиро слегка склонил голову. — Я говорил, скорее, о себе. Хочется бросить все и перебраться куда-нибудь в место получше. Но, увы, работа, зарплата… Трусость, в конце концов. Страх перемен. Давайте теперь американу.

Агата выставила на стойку следующую чашку и внимательно посмотрела на странного гостя. Пожалуй, слово «паранойя» употреблялось в последнее время слишком часто. Но даже если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят. Агата просто физически почувствовала, как вокруг нее сжимается какой-то странный круг. «Наверное, так охотники ходят вокруг льва, расставляя силки. Он, может, еще и не видит их, а лишь слышит шорохи в кустах…» — Агата потрясла головой, чтобы избавиться от дурацкой ассоциации.

Хиро опустил в чашку щуп и улыбнулся каким-то своим мыслям.

— А вот, представьте, ограбить банк. Постоянно об этом мечтаю. Это ли не цель желанная?

— И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу?

— О! — Хиро развел руками и слегка, несколько театрально, поклонился. — В наше время нечасто встретишь человека, способного продолжить строчку из «Гамлета».

— «Гамлета»? — удивилась Агата. — Ну да, пожалуй. В последнее время что-то постоянно говорю цитатами. Даже сама не могу понять, как так получается.

— Виной этому, наверное, воспитание, — вежливо улыбнулся Хиро, — чем занимаются ваши родители?

Агата вздохнула:

— К сожалению, мои родители погибли несколько лет назад. В автокатастрофе.

— Прошу прощения, что заставил вас это вспомнить, — снова поклонился Хиро, — сколько вам тогда было лет?

Наконец Агата смогла перебороть волю незнакомца и, покачав головой, ответила:

— Извините, но я не хочу об этом разговаривать.

Тот приложил руку к груди:

— Извините еще раз. Я и в самом деле зашел слишком далеко в своих расспросах. Простите, если они показались вам бестактными. Отличный американо! Теперь давайте посмотрим, что происходит у нас с латтэ.

Агата поставила на стойку следующую чашку, и Хиро улыбнулся:

— Давайте поговорим о чем-нибудь более веселом. Ну, например, о современной молодежи. Согласитесь, что сегодняшние молодые люди часто сами не знают, чего они хотят от жизни. Ведь деньги — это еще не все…

— Деньги — не все, — согласилась Агата, — но и без денег, знаете ли…

Больше всего ей хотелось спросить у этого человека: «А о чем вы вообще со мной разговариваете? На что намекаете?» Но она сдержалась: не хотелось выдавать себя раньше времени. Впрочем, о каком «выдавать» можно говорить, если человек задает настолько прямые вопросы. Или, все-таки, это паранойя?

— Да, без денег плохо, — кивнул Хиро, — и машину не купить, и вообще…

— У меня нет машины! — зло сказала Агата.

— Ну я же не про вас, — растянул лицо в улыбке Хиро. — Я говорю вообще, абстрактно… Может, про кого-нибудь из ваших знакомых…

— Слушайте, — Агата не выдержала, — что вам вообще надо?

— Мне? — Хиро на секунду задумался. — Чтобы кофе нашей компании, который продается по партнерскому соглашению в заведениях общественного питания, был представлен в должном качестве. На данный момент, похоже, это все мои желания. И латте также великолепен. Поздравляю вас лично и ваше кафе с тем, что вы достойно представляете нашу марку на рынке розничных услуг. Спасибо, Агата. Разрешите попрощаться. Простите, если моя чрезмерная болтливость расстроила вас. Поверьте, я так болтал не со зла. Есть много людей, которые задают подобные вопросы, имея злые намерения. Может, вам приходилось с такими сталкиваться. Или еще нет. Но жизнь — это такая штука, что, кто знает, возможно, вы столкнетесь с такими людьми совсем скоро. Но я, понятно, не из них. Еще раз хочу перед вами извиниться и откланиваюсь.

Хиро и в самом деле наклонил голову, потом кивнул издалека Майклу и вышел из кафе. В наступившей тишине Агата услышала, как стукнула об пол опущенная палочка Павла Николаевича. Он сидел в двух столиках от бара и, значит, наверняка, слышал весь разговор. И держал наготове свою палку. Агата глянула на его спину с благодарностью, а он, словно почувствовав этот взгляд, обернулся и слегка улыбнулся ей.

— Как понимаю, все отлично? — К Агате не торопясь подошел Майкл.

— Нет. Я не…

— Нет?! А что он нашел? Какие претензии?

— О, черт. Извини. Нет, все в порядке. С кофе все в порядке. Я о своем. Как ты отнесешься к тому, если я сейчас уйду? До конца дня.

Майкл слегка наклонил голову и внимательно заглянул Агате в глаза:

— Что-то случилось? Может, я могу чем-то помочь?

— Что-то случилось. Но пока надеюсь, что все это можно будет уладить. Если мне понадобится твоя помощь, заранее тебе спасибо, я обязательно об этом скажу. А пока я пошла, ладно?

— Ладно, — растерянно кивнул Майкл. — Если хочешь, можешь и послезавтра не приходить. Я как-нибудь выкручусь.

— Спасибо, — Агата вышла на улицу и тут же выхватила коннектор: — Амаль, привет! Не знаю, стоит ли нам сейчас встречаться, но я хочу срочно встретиться!

— Срочно не выйдет. Ты где?

— Я стою около «Кофейни». Вернее, уже отошла от нее на несколько метров.

— Ладно. Посиди в каком-нибудь кафе или я уж не знаю где, и как только я смогу, так сразу же подскочу к тебе. Но мне нужен еще час. Договорились? Время терпит?

— Терпит. — Сказала Агата и сразу поняла, куда отправится. Когда-то давно, в детстве, она любила с подругами играть в крокет. Им тогда казалось это жутко модным и крутым. Агата до сих пор регулярно, если разбирала какой-нибудь шкаф, натыкалась то на молоток, то на перчатки с прорезиненными ладонями, то на целую сумку шаров и связку стальных позвякивающих воротец, уже порядком заржавевших. Надо было бы все это давно выкинуть, но рука не поднималась: это были символы воспоминаний о чем-то далеком и теплом, когда мир казался совершенно безопасным и уютным.

Крокетная площадка была не так уж и далеко. Понятно, что играть там будет странновато, а вот понаблюдать за играющими, сидя на скамейке, вполне можно. Агата давно хотела это сделать.

Но площадка оказалась совершенно пустой, и даже несколько заброшенной. Опустив несколько монеток в автомат, Агата получила мяч и молоток и отправилась проходить воротца. Сначала она перед каждым ударом оглядывалась, не видит ли кто, какими глупостями она тут занимается, но потом как-то забылась и провела несколько отличных мячей. Настолько отличных, что даже стало жаль, что этого никто не видит. И, забив очередной, Агата совершенно успокоилась. Все треволнения последних дней как-то отдалились, и она смотрела на них уже как бы чуть-чуть со стороны. Она даже удивилась немного такому своему спокойствию. Кто бы мог подумать, что обычная игра из детства произведет такой прекрасный эффект. И тут же, совершенно внезапно, Агата разгадала загадку, которая мучила ее все последние дни. Лицо за витриной и лицо человека, приходившего проверять качество кофе, было, пожалуй, одним и тем же лицом. Агата не могла за это поручиться, но шансов восемьдесят из ста, что это было именно так. И тут же, очень легко, легкой вспышечкой, она вспомнила и то, где видела это лицо в первый раз. Когда они грабили банк, вернее, инкассаторскую машину, и Агата, идя к ней, увидела свое отражение с зеркальном стекле, то сбоку от него, сильно правее, почти у стенки. Так же приблизилось к стеклу белое лицо. И потом исчезло. Тогда, вернее, она даже не поняла, что это лицо, просто приняла его за какое-то пятно, отражение. Но это точно было лицо. Агата постаралась обдумать это. Никаких толковых мыслей в голову не приходило. Она постояла еще несколько секунд, потом решила подумать об этом после и стала доигрывать партию. Но не успела. Зашуршали кусты, и из них выломился взъерошенный Амаль.

— Ну ты и забралась! Спасибо коннектору, а то бы сроду тебя не нашел.

Он подошел к Агате, обнял ее:

— Ну, что-то случилось?

— Случилось. — Агата отпустила молоток, и он упал на траву, чуть стукнув ручкой по железным воротцам. — Что-то случилось. Но пока я не знаю что.

Амаль выслушал всю историю про Хиро и лицо, почесал себе затылок и несколько раз молча кивнул головой, словно не зная, как на это все реагировать.

— Что скажешь, — Агата дернула Амаля за руку. Тот потряс пальцами, словно обжегся, и поморщился:

— Да, думаю, что ты не ошиблась и в самом деле видела тогда лицо в витрине. Уж слишком тут все красиво связывается в одну веревочку. Непонятную, мутную, но у меня чутье на такие вещи: явно все так и было. Но если ты хочешь услышать от меня какие-то комментарии… Их нет. Просто я не знаю, как можно все это воспринимать и что вообще сказать. Наверное, когда произойдет еще что-нибудь, то станет ясно и это. Но пока… Я даже предположить не могу, что это за человек и что ему надо.

— А что там с Мигелем?

— Мигеля я бы с удовольствием убил. Но вот не знаю только, как это сделать. Встречаться я с ним не хочу.

— Его так и не арестовали?! — изумилась Агата.

— Нет. Финансовые преступления — это такие преступления, которые расследуются очень долго. Он убеждает их, что накопил денег. Сейчас им надо доказать обратное. Не знаю, как быстро они справятся с этим, но… У меня в коннекторе стоит анонимный номер. Так что до меня им не добраться. Ты точно с ним никогда не созванивалась?

— Я же сказала, точно. У меня даже номера его нет.

— Это хорошо. С ребятами сложнее. И что им делать — я пока не представляю. Скрываться — выдать себя. Сидеть на месте и ждать ареста — вариант ничем не лучше. В общем, куда ни ткни, все очень плохо. А ведь так весело все начиналось…

Амаль сел на корточки и закрыл ладонями лицо.

— Это было как игра, понимаешь. Совершенно безопасная! Я же просил — не тратьте деньги. Подождите… Ну нельзя же так…

Агата опустила руку и погладила Амаля по голове. Он постоянно о ней заботился, и она привыкла воспринимать его как безусловно старшего, взрослого. Но сейчас внезапно поняла, что это просто мальчик, выбравший, похоже, для себя слишком взрослую игру. И ей стало его очень жалко, как младшего брата, которого у нее никогда не было, как плачущего мальчика на улице, с которым, непонятно почему, ощущаешь какое-то внутреннее родство.

Агата опустилась на корточки и обняла Амаля.

— Ну что, игры кончились?

— Кончились, — кивнул он и всхлипнул. — Надеюсь, что все будет хорошо. Я очень на это надеюсь, за себя-то я не волнуюсь. За тебя волнуюсь. За ребят. А меня не найти.

Агата хотела сказать ему еще что-то утешительное, но почувствовала, как еще мгновение назад мягкая спина Амаля отвердела, он напрягся и, подхватив Агату под локти, встал вместе с ней.

— Так. Значит, планы у нас такие. Звони в свою кофейню, говори, что пока увольняешься и уезжаешь. Куда-то. Придумай что-нибудь. На работу тебе ходить пока не стоит. Домой, пожалуй, тоже. Поживешь пока у меня. Посмотрим, как будет раскручиваться вся эта история.

— У меня есть несколько вопросов…

— И я даже знаю, каких. И, похоже, я наконец готов на них ответить. Но только пошли сначала сядем на скамейку. Вон, под елками, вполне симпатичная.

И Амаль резво зашагал вперед. На ходу он вытащил коннектор:

— Привет, Тук. Погоди секунду, сейчас Ник поднимет трубку. Привет, Ник. Тут еще Тук, и я хочу с вами серьезно поговорить. У вас включено шифрование? Сейчас Агата мне сказала, что к ней приходил странный человек, похожий внешностью на азиата, но с очень белым лицом. Лицо как маска. Не знаете такого? Не видели когда-нибудь? Может, просто на улице, в баре, не знаю где? Нет? И он намекал ей, правда, очень осторожно, на все наши дела. Я не знаю, что происходит, но ложусь на дно. Как поступать вам — решайте сами. Вычислят ли вас через сами знаете кого, установят ли слежку, начнут ли копать под вас — решайте сами. Я, честно говоря, не знаю, что лучше — скрыться или остаться. У обоих линий поведения есть свои плюсы и минусы.

Амаль замолчал. Видимо, Тук и Ник ему что-то говорили. Он внимательно выслушал:

— Ребята, честное слово, не знаю. «Веселые таксы» распущены, номер, по которому я с вами говорю, также исчезнет, и если вам понадобится со мной связаться, то вы знаете, как это сделать. Не произносите только этого вслух. Решайте сами и всегда можете рассчитывать на любую мою помощь. Все. Конец связи.

Амаль поднял глаза на Агату.

— Секундочку. Еще один звонок. Пока последний.

Пару секунд он посидел молча, затем набрал номер Мигеля.

— Привет. Я исчезаю. Ты знаешь, как со мной связаться, если что. Все, кажется, еще серьезнее, чем ты думаешь. Решай сам, как поступать дальше. Пока.

Амаль вынул из коннектора идентификационную карту и тут же вставил другую.

— Я понимал, что если все это когда-нибудь и провалится, то произойти это может только из-за моих сообщников. Я понимал это. Отбирал их очень тщательно. И, может, именно поэтому сейчас так тяжело.

Он вздохнул и убрал коннектор в карман.

— Теперь я слушаю тебя, Агата. Что ты хотела спросить?

— Вообще-то очень много. Но первый вопрос такой: как ты это все делал? Эти ограбления? Как можно рассчитать все так удачно, чтобы нас не засек ни один свидетель? Ни одна камера? Ни один охранник? Ни один полицейский?

— Понимаю, о чем ты. Это и в правду выглядит очень странно. Сядь, и я расскажу тебе еще более странную вещь.

Амаль оглянулся по сторонам. Агата тоже. Парк, окружавший небольшую площадку для крокета, был совершенно пуст. Где-то вдали гудели автомобили, откуда-то, возможно из какого-то кафе, доносилась туповатая коммерческая музыка. Но здесь был оазис тишины и спокойствия.

— Помнишь, как мы встретились? — Амаль провел рукой по лицу, словно пытаясь воскресить в памяти эту сцену. — Это было очень забавно. На моем счету пара десятков ограблений, и был только один человек, который меня видел. Это ты. Потому я и пришел к тебе. Ну возможно, еще и потому, что я в тебя влюбился. Но это так, пояснение для девушек. Что же до сути проблемы — я не могу понять, почему ты там оказалась. Тебя на этой улице никогда не было. Ни разу! Проехали роллеры — и улица совершенно пуста! Я спокойно выхожу, даже не глядя особо по сторонам, и тут вдруг — ты!

— Конечно, меня там не было. Не могу сказать, что я была на этой улице в первый раз в жизни…

— Нет, ты не понимаешь. Слушай. Сейчас я скажу тебе главное… Я жил как все. Ну то есть обычный парень — тачки, дискотеки, валял дурака, дарил букеты… Жизнь как жизнь. А потом в один прекрасный день, мне было тогда двадцать восемь лет, я лег спать. А когда проснулся утром, — мне было шестнадцать.

Амаль замолк и глянул на Агату, оценивая, какое впечатление произвели его слова.

— То есть как шестнадцать? Тебе показалось, что ты снова мальчик?

— Нет, не показалось. Я, в том-то и дело, был снова мальчиком. И я начал заново проживать свою жизнь. Стоит сказать, что второй раз это делать гораздо проще. Можешь уберечься от многих ошибок. И учесть многие нюансы. Ну, например, если ты запомнил выигрышный номер в лотерее, то…

— Ты запомнил?

— Нет. А когда я дожил до того самого дня, в двадцать восемь лет, когда все откатилось назад… Я снова проснулся шестнадцатилетним. И вся моя жизнь в мельчайших нюансах повторилась снова. Ну кроме тех нюансов, что я исправил. А потом это произошло еще раз. И еще. Не знаю, что это такое. Временная петля. Я попал во временную петлю.

Агата сначала не поверила в рассказанную историю, решив, что это еще одна шутка из разряда про Маугли и зоопарк, но, увидев глаза Амаля, бесконечно печальные и глубокие, поняла, что он не врет.

— Как такое могло произойти?!

— Я, знаешь ли, в школе учился весьма плохо, и скорее ты мне объяснишь, как это могло произойти. Нет, я, конечно, на определенном периоде посидел в библиотеках, перекопал кучу книг и газет, разговаривал с сотнями ученых людей… И нигде не мог найти ничего подобного моей истории. Никто не слышал хоть про что-то похожее. А потом я понял, что надо выжать из моей ситуации максимум. Ну, например, какие-то воры ограбили банк. Я прочитал об этом все, что было в новостях. Тщательно записал в дневничок. Посмотрел, как это происходит вживую. И в следующий раз, уже предельно зная, как не попасться, пришел и сделал это ограбление чуть раньше, чем эти воры. Снова возвращаемся к тому, как мы с тобой познакомились. Помнишь, тогда воров арестовали? Я звонил им, предупреждал, чтобы они не ходили на дело. Не знаю, как их смогли вычислить. Тот план был хорош. Где-то в новостях сказали, каким паролем они открыли дверь банка. А остальное ты знаешь.

— Но… — Агата осеклась. — Наверное, мне надо это обдумать. Пока я не буду задавать тебе никаких вопросов.

Глава 9

Последний день старой жизни

— Привет, Майкл, — Агата кивнула и не стала, как обычно, обходить стойку бара, а просто подошла к ней. Маленький нюанс, с которого начинается новая жизнь.

— Привет, — кивнул Майкл в ответ и продолжил возиться с кондитероматом. К величайшему сожалению Агаты, он совсем не обратил внимания на то, что она ведет себя не так, как всегда. Ей хотелось, чтобы каждый нюанс ее новой жизни был замечен окружающими, оценен ими. А это было первое, что она сделала, что уже относилось не к старой жизни, а к новой. Не прошла за стойку. Чтобы как-то зафиксировать это, Агата уселась на высокий барный стул и даже слегка поболтала ногами, несколько раз стукнув по бару. Свой тяжелый рюкзак она поставила внизу, для надежности водрузив на него ногу.

Но Майкл, вместо того чтобы спросить, почему она пришла на работу, когда ей дали выходной и почему она не обходит стойку, мрачно на нее глянул:

— Уже знаешь?

— Знаю что?

— Ну про вчерашнее.

— Нет… А что, вчера что-то случилось?

Майкл мрачно кивнул.

— Случилось. Даже не знаю, как это лучше рассказать. История настолько странная, что я просто почувствовал себя героем какой-то желтой газеты. Ну, вернее, даже оказался им — только что последний корреспондент ушел. Может, ты его даже видела.

— Такой странный парень, — задумалась Агата, — в клетчатой кепке? С необычной походкой?

— Ага, он, — кивнул Майкл. — Два часа меня пытал. «Как все это было?», «А может, еще что вспомните?», «А могли этот человек употреблять наркотики?», «Вы сами когда-нибудь видели что-нибудь необычное?»…

— Так что случилось-то? — уже почти закричала от волнения Агата.

— Вчера, значит, — покачал головой Майкл, он уже явно устал все это рассказывать, — почти закрылись. Пара человек сидели: Теодор и Джон. Ну то есть реально уже закрываемся, уже даже деньги с них взял, они допивают-доедают что там у них осталось, и вдруг с грохотом распахивается дверь и буквально в нее падает мужчина. Здоровый такой, мускулистый, ростом метра под два. При этом голый и весь в крови.

— Голый?! — выдохнула Агата.

— Голый по пояс. Внизу джинсы, но все залитые кровью. И грудь, и спина в порезах. Не то чтобы в особо глубоких, но явно очень кровоточивых. Мы сначала, конечно, растерялись, я вообще никогда ничего подобного в жизни не видел, например. Ну подбежали к нему, подняли, посадили на диванчик. Мы сначала думали, что он без сознания. Когда поднимали, то тело мягкое такое, вообще без всякого напряжения. Посадили, видим — глаза у него открыты, и такие, знаешь, безумные. И у него что-то типа истерики. Весь трясется, что-то бормочет, но что — никак не понять. Ни коннектора у него при себе нет, ни еще чего-либо, чтобы понять кто он такой. Скорую сразу вызвали. Тут Джон подбегает со стаканом воды. Влили ему в рот, словно в куклу. Точнее, не совсем: у него зубы так по этому стакану чечетку колотили, что она до сих пор у меня в ушах стоит. Он как-то оклемался после этого и что-то посвязнее говорить начал. Ну раза с пятого мы поняли: «На меня мутант напал!». Какой мутант, чего, зачем — непонятно.

— Мутант? — изумился Павел Николаевич. Он был уже здесь и тихонько, как выяснилось, сидел за столиком. — Это, что ли, тот мутант, про которых в газетах пишут?

— Вот именно! — кивнул Майкл. — Но мы-то сразу не поняли. Наконец этот мужик начинает объяснять. Работает на стройке. Вернее, ремонт делают в каком-то здании. Тут неподалеку на Камышовой улице. Ушел вместе со всеми, а потом вспомнил, что чего-то там забыл. Вернулся, поднимается на седьмой этаж, и тут его кто-то за спину обнимает. А здание-то пустое. Мужик говорит, что вынырнул из объятий и чувствует, там как бы крюки какие-то вместо рук. Зацепились за рубаху и стягивают ее с него. Он здоровый, этот мужик, реально. Занимался, наверняка, чем-нибудь. Спортсмен. Оборачиваюсь, говорит, а там мутант. Здоровый, под самый потолок. Вроде как человек, только большой и голова звериная.

Агата переглянулась с Павлом Николаевичем. Она увидела, что старик реально испуган.

— Да нет, такого не может быть, — пробормотал он, — наверняка просто кто-то маску надел. Эти сектанты…

— Я-то этого мутанта не видел, со слов мужика передаю. Он, значит, хватает стеновой бур и заряжает по этому мутанту. Человека, я думаю, этим буром, можно пополам разрубить. А тот, говорит, пошатнулся немного и снова на него полез. Ну до мужика дошло, он бур включил и ему в морду. Вы бы видели, как он все это рассказывал! Рыдает, давится слезами, трясется! И говорит: «А мутанту все равно, что бур, что не бур. Лезет и все». Махнул лапой, мужик к стене отлетел. Тот хотел уж на мужика сверху напрыгнуть, но тот в последний момент как-то увернулся, вскочил и побежал. Ну мутант его пару раз своими крючьями попытался ухватить, да не сумел. И, короче, как-то так вышло, что этот мутант, когда в очередной раз мужика атаковал, попал лапой в уничтожитель отходов. А там же автоматика, поняла, что это не человеческая рука, а какая-то дрянь, ну и включилась. Мужик говорит, что этот мутант так выл, что уши закладывало. Наполовину уничтожитель разворотил, но техника все-таки победила, прожевала его. Тут уже полиция приехала, скорая, все дела. Мужика увезли, я кафе вымыл да домой пошел.

— А что в новостях пишут? — хрипловато спросил Павел Николаевич. — Я-то сам сегодня не читал еще.

Но не успел Майкл пожать плечами, как старичок кинулся к столу и стал листать новостные сайты.

— Так, так, ага, мутант, ага, офисный центр, уничтожитель… Кафетерий, ага, кровь, ага, Майкл, тебя показывают смотри! Ага…

Агата с Майклом пытались заглядывать старичку через плечо, но тот так быстро листал страницы, что они не успевали ничего увидеть. Наконец Павел Николаевич откинулся на спинку диванчика.

— Чушь все. Пишут, что никакого мутанта не нашли. Уничтожитель этот мужик, говорят, буром разворотил. Сумасшедший.

— Да ну, — протянул Майкл. — Может он, конечно, и сумасшедший, но кто его порезал-то так. Я занимался ножами всякими, еще черт знает чем, и могу сказать, что очень странные порезы. Ножом явно такого не сделаешь. Это не крюки, как он говорил, но будто бы что-то типа лезвий. Эти порезы, вообще-то, и в самом деле были похожи на следы лап. Только на лапах этих, вместо когтей, какие-то лезвия.

— Как-то очень странно эта история выглядит, — покачала головой Агата. — Напал на него монстр, он отбился, а того даже уничтожитель сразу не смог взять. Видела я эти уничтожители. Они бетонную плиту в три минуты размалывают. То есть монстр чуть ли не круче уничтожителя, а мужик еще круче мутанта этого? Так, что ли, получается? И еще, смотри. Уничтожитель он, да, реагирует на человека и не включается. Но не только — он вообще на все живое реагирует. Его датчик, знаешь ли, твою руку от кошки отличать не собирается. Живое — значит не включается. И точка. А мутант что — робот что ли? Это вообще уже как-то смешно.

Дверь кафе открылась, и вошел Амаль.

— Всем привет! Был тут около, решил заскочить.

— Ходил мутанта искать? — усмехнулся Майкл.

— Мутанта? — удивился Амаль. — А что тут у вас на улице происходит? Там, на улице, черт знает что. Сектанты кругом. Чуть рукава мне не оторвали.

— О-о-о… — застонал Майкл. — Блин, как бы из-за этих безумцев не пришлось кафе временно закрывать…

— А чего? Случилось что-то?

— Случилось, — устало кивнул Майкл, и снова, досадливо морщась, пересказал вчерашнюю историю. Но тут Агата поняла, что хотя Майкл и морщится, происходящим он доволен, и пересказывать все по сотому разу ему нравится. Роль его, конечно, в этой истории была минимальная, но свои пятнадцать минут славы он отхватил. Ну и неплохое, по сути, развлечение. Не говоря уже о том, что в кафе после этого явно увеличится поток посетителей.

— Чем дальше слушаю, тем больше подозрений у меня относительно этой истории, — покачал головой Павел Николаевич. — Никто из журналистов не смог даже мизинца этого мутанта найти. Они все это офисное здание с ситом, считай, прошли. И ничего. И полиция то же самое говорит, и НСБ.

— Служба безопасности? — удивился Амаль. — А они-то чего?

— Да тоже приезжали. Дело-то все-таки серьезное, если мутанты людей режут. И, говорят, что ничего не нашли.

— Так почему мужик-то порезанный? — Майкл внимательно обвел взглядом своих собеседников. — Я же вам сказал, на обычные царапины это не похоже.

— Быть может, это просто подсознание? — спросила Агата. — Я когда-то читала, что такое возможно. Ну вот, например, возникали когда-то у людей стигматы, ну то есть как бы дырки от гвоздей, которыми распяли Христа. Сами гвозди, понятно, были воображаемыми, а вот дырки вполне реальными. Человек своим подсознанием сумел проделать в своем теле дыру! Только работой мозга, представь! И если возможно такое, то почему бы не предположить, что…

— Погоди, какие еще стигматы? — изумился Амаль. — Что это вообще такое?

— Это просто, — сказал Майкл. — Если ты когда-нибудь читал «Новый завет»…

Он сделал паузу и с сомнением посмотрел на Амаля. Тот усмехнулся:

— Ага, конечно. Давай, рассказывай дальше.

— Ну там, значит, был такой чувак, апостол Павел. Он Христа вообще никогда не знал. Пришел в движ, когда того уже распяли. Так вот он в каком-то послании писал, что носит язвы Господа на теле своем. Но по поводу того, стигматы это были или нет, есть сомнения. Кто как думает. А первый, так сказать, документально подтвержденный случай — это Франциск Ассизский, 1224 год. Он молился на какой-то там горе в день распятия Христа, и вот, появились. Он считал, что это даровано богом.

— Хорош подарочек, — хмыкнул Амаль.

— Ну… — протянул Майкл. — Каждому свое. А потом в христианстве, вернее, в римской части христианской церкви это стало довольно распространенным явлением. У множества святых, и не очень, появлялись своеобразные кровоточащие раны в местах «пяти ран Христа». Ну то есть на ладонях, на ступнях и в боку, куда его ударили копьем, чтобы убить. А у некоторых еще были следы тернового венца на лбу или, например, след от креста на плече. К этому не просто относились, очень строго проверяли, не сам ли человек расковырял, но в итоге официально было признано церковью что-то около трехсот случаев.

— И как ты считаешь, насколько это реально? Не могли ли церковники сами там поковырять, ну чтобы, типа, паломники шли, жертвовали денежку, ну и так далее…

— Сложный вопрос. Последний такой случай был зафиксирован уже в двадцатом веке, у падре Пио из Пьетрельчины. Он дожил до 1968 года, так что почти наш современник. Множество раз его стигматы проверялись врачами, церковь сначала считала, что он жулик, но потом в итоге признали чудесное происхождение стигматов.

— И ты думаешь, что если те чуваки делали у себя дырки в теле, то этот мог и порезать себя? Чисто подсознательно? — усмехнулся Амаль.

— Ну а почему бы нет? Во всяком случае, на мой взгляд, это куда более реалистичная версия, чем если бы на него напал этот робот-волколак. Но это, вообще-то, Агаты версия.

— Ты посмотри, Амаль, какая кругом религиозная истерия! — Агата махнула в сторону окна. — Совсем народ уже с ума сошел. Если бы мне еще лет десять назад рассказали, что в наше время по улицам будут ходить сектанты и предрекать конец света, то я бы… Нет, даже бы не рассмеялась, а просто покрутила бы пальцем у виска: ну как нормальному человеку такое может в голову прийти. Я как вспомню, как меня какая-то тетка за рукав ухватила и проповедовать начала, так до сих пор мурашки бегут… Ты сам видишь, что происходит. И градус этой истерии повышается с каждым днем. А уж после этого случая даже и не знаю, что будет твориться. Ты посмотри: были нормальные люди, пользовались всеми достижениями науки, в школе и в институте им все объяснили, а теперь… И знаешь, я думаю, что все это заразно. Ну вот на каком-то ментальном уровне. Безумие — штука опасная.

— Ага, Салемские ведьмы, — кивнул Майкл. И, поймав недоуменный взгляд Амаля, пояснил: — Давно, в американском городе Салем у кучи девушек начались странные истерики, вскрики, судороги. Обстановочка там, кстати, была еще та: с одной стороны, неурожай, с другой — индейцы лютуют. Вырезали, например, целиком соседний город. И вот началось с двух девочек, потом у еще одной, а в итоге, когда их всех обвинили в колдовстве и начались судебные процессы, то в тюрьме посидели около двухсот человек, а девятнадцать и вовсе повесили. Вот тебе и массовость.

— Ну у нас, к счастью, индейцев нет, — рассмеялся Амаль.

— У нас, — внушительно, почти по слогам сказал Майкл, — не забывай, роботы-людоеды. Индейцев-то в этом Салеме, думаю, тоже мало кто видел. Ну, разве что издалека. А все это родилось из разговоров, общего, так сказать, общественного напряжения. А у нас что-то в последнее время атмосферка меня не радует.

— Ну ладно, — махнул рукой Амаль и рассмеялся: — Значит, в лес пока можно ходить, этих волков бояться не будем.

— Волков можно не бояться, — грустно согласилась Агата, — людей надо бояться. Они гораздо страшнее.

— А может, и вовсе, — сказал Павел Николаевич, — кто-то из сектантов переодевается и режет людей. Чтобы те, значит, покаялись. Вот вам и еще одна версия. И про этого порезанного надо выяснить — может, он и сам в секте состоял.

— Ну, в общем, ясно, что ничего не ясно, — Майкл вернулся к стойке бара и начал протирать ее тряпкой. — Агата, у меня есть для тебя особое задание. Нам сегодня надо…

— Майкл, извини, — Агата виновато развела руками, — я, в общем-то, пришла сказать, что увольняюсь. Мне тяжело расставаться и с тобой, и с остальными, и с этой работой, и с этим баром, и с клиентами.

Тут Агата кивнула Павлу Николаевичу, и он церемонно поклонился в ответ.

— Как увольняешься? — растерялся Майкл.

— Вот так вот. Вон, видишь, Амаль даже пришел проконтролировать, чтобы я случайно здесь не осталась, поддавшись твоим уговорам. — Агата весело рассмеялась. Может, чуть веселее, чем надо.

— Все-таки увольняетесь, — погрустнел Павел Николаевич, — хотя, наверное, правильно. Молодежь должна идти вперед. Развиваться. Ваш этап жизни в этом кафе, не сомневаюсь, окончен.

Майкл вышел из-за стойки, хотел что-то сказать, но вместо этого просто обнял Агату.

— Справитесь тут без меня?

— Да куда же мы денемся. Справимся, конечно. Хотя и будет уже не так весело. Оставшиеся деньги, думаю, через пару дней получишь.

— Да это уже не особо важно. Как получу, так и получу. Ну ладно, надеюсь, еще увидимся!

Агата махнула рукой Амалю, удобно расположившемуся на диване, вытянув ноги через весь узкий проход кафе, подхватила рюкзак, в котором было все ее будущее, и они вышли на улицу.

Глава 10

Опять Мигель

Потом к нам Ник пристал. Он вообще хороший парень. С юмором там, ну и так далее. С ним приятно общаться. Или на дело идти. Ведь знаете, как бывает, с одним человеком круто поговорить или там выпить, а на дело никогда не пойдешь. А с другим на дело идешь полностью уверенный, что он не налажает, не сольет тебя, не еще там что-нибудь. А так общаться, ну просто, по-дружески — мама не горюй, лучше не надо. Зануда какой-то, спорщик, скажем, или вообще маньяк. А Ник, он во всех отношениях нормальный был. Его Амаль, думаю, поэтому и взял.

Мы его встретили, когда на море отдыхали. Стали про компьютеры говорить, случайно, на пляже, так Ник как начал Амалю какие-то штуки объяснять, про которые тот и не слышал никогда. А казалось бы, совсем простой парень, сроду дела с этими компьютерами не имел. Работал в театре кем-то там, уже даже и не помню. И мы, кстати, даже не сразу его на ограбление взяли, сначала просто общались. Оказалось, в одном городе живем, вот и стали пересекаться. Потом тема такая возникла, компьютерная. Амаль там что-то знал, но не до конца. А денег можно было много взять. Ну и стали у Ника спрашивать, что да как. Но там такие запутки были, что проще с ним деньгами поделиться, чем самим в этом разобраться. Позвали его. А он согласился. Вот так и появился у нас третий человек.

Тогда, кстати, и придумали название «Банда „Веселые таксы“». Я и придумал, чего скрывать. Могу объяснить, почему. Такса — она же собака маленькая, незаметная. Даже в чем-то смешная. А ведь, по сути, грозная собака! На лису ходит! И вообще один из лучших охотников! Хотя по виду не скажешь! Вот и мы так же! Вроде бы простые незаметные ребята, а на самом деле гроза банков и прочих жирных котов!

Амаль, кстати, всегда темнил. Не, я его не осуждаю, он классный. Но какие-то дела проворачивал втайне от нас. И хорошо, если придет, поставит на стол бутылку, поесть чего-нибудь, и скажет: «Хочу, ребята, кое-что отпраздновать, но что — говорить не буду!» И пытать его бесполезно. Хоть новости читай и вычисляй, что он сотворил. Я, кстати, так порою и делал. Открываешь ленты, видишь, что где-то пропала сумма с кучей нулей — ну так это явно Амаль!

Не знаю, почему он это втайне делал, не хочу разбираться. Но одно могу сказать точно — парень он не жадный. Вот ему на деньги всегда плевать было. Так же как и мне, например. Он четко понимал, что деньги — это не главное. Главное — друзья.

А Тук — музыкант. Амаль его хорошо знал. Вроде как с каких-то старых времен. Где-то сидел за барабанной установкой, в какой-то группе. В каком стиле они играли — не скажу. Потому что не знаю. Я вообще в этих всех музыках разбираюсь весьма плохо. Да оно мне и не особо надо. Но зато Тук классный парень. Вот была однажды такая история. Мы думали, что запалились. Ну, типа, полиция на хвосте, все дела. Гоним в машине, не знаем, что делать. И тут нам Тук и говорит: «Давайте, ребята, я вас высажу, а сам дальше рвану, отвлеку их». Ну Амаль отказался, а потом и вовсе выяснилось, что не за нами гнались. Но вот за то предложение я Туку благодарен. Мало людей знаю, кто еще так может сказать, дескать, беру все на себя. Ну разве что Амаль.

А как Агата появилась я и вовсе не знал. Амаль никогда не говорил. Тут, думаю, никакой тайны нет: девушка и девушка. Я вообще удивился, что Амаль ее стал на дело звать. Все-таки, это не для девчонок. У нас их никогда в банде не было. И тут — вдруг! Но это его дело. И его банда-то, в общем.

Глава 11

Последний день старой жизни

— Чертовски непривычно ощущать себя свободной! — Агата оглядела Площадь Гвоздей. Здесь все было как обычно. Тусовалась молодежь, степенно прогуливались люди в возрасте, какие-то подростки запустили в воздух электрических драконов и устроили настоящий воздушный бой. Все как всегда, вот только Агата уже не имела к этому месту никакого отношения. Столько лет она смотрела на эту площадь из окна кафе, что было удивительно вообразить, что она больше никогда ее не увидит. Она посмотрела на Амаля, но тот не понимал значимости момента и что-то искал в своем коннекторе.

— И вот вроде бы меня кофейня не тяготила, и жалко оттуда уходить, но как, все-таки, прекрасно знать, что можешь отправиться куда угодно, заниматься чем угодно, и над тобой ничего не висит!

Амаль оторвался от трубки и внимательно посмотрел на Агату.

— Всегда над человеком что-то висит. — Грустно сказал он. — Хотя бы то, что надо что-то есть. Надо где-то спать. Нет никакой свободы в этом мире, одна фикция.

Агата вздохнула. К сожалению, есть множество элементарных вещей, которых мальчики не поймут, как ты их ни учи.

— Ну, значит, какие у нас планы? Едем к морю? На есть и спать, как я понимаю, деньги у нас есть.

— Едем, но не так быстро, — Амаль снова погрузился в коннектор. — У меня тут пока еще есть пара обязательств.

— Ты имеешь в виду… Ну это, с этими братьями, которые не братья?

— Именно так.

— А нельзя ли это как-нибудь отложить на потом, а? — Агата нежно заглянула в глаза Амалю. — Может, не надо, а? Как-то не нравятся они мне…

— Да нормальные ребята. Вполне обычные для своего круга. По этому поводу не напрягайся, порою приходится иметь дело с народом похуже. И, тем более, не забывай, нам нужны деньги. Если мы собираемся отваливать, то придется отлежаться хотя бы пару лет, чтобы про нас все хорошенько позабыли. А эти ребята платят…

Говорил все это Амаль не отрывая взгляда от экрана и продолжая пальцем перелистывать страницы.

— Они сами на тебя вышли?

— Ты смеешься, Агата, — Амаль довольно покрутил головой. — Это как же они на меня сами-то выйдут, хе-хе? Конечно, я на них вышел. И предложил им небольшую сделку.

Он хотел было закончить разговор и уже пойти дальше по улице, но понял, что Агата осталась на месте и смотрит на него очень грозно.

— Ну, короче. Эти ребята когда-то, в прошлой жизни, наняли банду непутевых взломщиков, так как им нужны документики одной конторы. Взломщиков взяли, ребята сели, а дело, на мой взгляд, очень простое. Надо просто взять документы и отдать этим милым ребятам. За что мы получим где-то три дополнительных месяца безбедной жизни на море.

— Значит, я иду с тобой.

— Это хорошо. Я как раз хотел тебя об этом попросить. Вот только это дело будет посложнее остальных.

— Посложнее — это значит опаснее? — помрачнела Агата.

— Слушай, мне кажется, что Площадь Гвоздей — не совсем подходящее место, для обсуждения подобных вещей. Пошли куда-нибудь. Например, ко мне. Если ты не хочешь погулять, конечно. У тебя же сегодня первый свободный день, кажется.

— После таких известий погулять я уже не хочу, — процедила Агата, — так что поехали к тебе.

Амаль махнул рукой и около них мгновенно остановилось такси. Агата уже собиралась сказать водителю адрес, но Амаль незаметно сжал ее руку. И продиктовал что-то лишь на половине пути к своей ставке.

Уже в машине он шепнул на ухо Агате:

— Никогда не лови прямую машину оттуда, откуда можно проследить твой путь. Это первое правило безопасности и второе — конспирации.

— А какое первое правило конспирации? — заинтересовалась Агата.

— Никогда не выходить из комнаты, — ухмыльнулся Амаль.

Понять, откуда появилось такое правило, было просто.

Амалевское жилище было оснащено всем необходимым, вплоть до малейших пустяков. Кухню заполняла небольшая коллекция кондитероматов, коридор был заставлен старыми игровыми автоматами, одну из комнат, если так можно сказать про бывший заводской цех, украшали два баскетбольных кольца, еще в одной стоял биллиард. Впрочем, жилище Амаля, или, как он любил называть его, убежище, можно было описывать весьма долго. Сам он очень гордился его разнообразием и сразу же, как только они отрыли дверь, потащил Агату в одну из комнат, где оказался недавно купленный батут.

— Ты когда его купил? — изумилась Агата.

— Да пару дней назад. Я знаю, что мы собираемся уезжать, но он стоил так дешево, что просто не смог сдержаться.

Агата не разделила настроение Амаля, и отправилась в спальню, где завалилась на кровать с книгой. Амаль возник через пару минут с виноватым видом.

— Такой классный батут… Может, ты его хочешь испытать?

— Амаль, если я что-то и хочу делать, так это обсудить то дело, которое ты задумал. Больше меня в этой жизни пока ничего не интересует.

Амаль немного помялся, покивал головой и произнес:

— Давай подождем пару часов. Мне еще надо обдумать кое-какие вещи.

Агата хотела сказать что-то резкое, но передумала. Только махнула рукой и снова погрузилась в книгу. В таких случаях с Амалем было лучше не спорить — он очень трепетно относился к своей «профессии».

Но читать все-таки было невозможно. Агата прокручивала страницы, а потом, через некоторое время, понимала, что она не читала, а просто пробегала строчки глазами. Возвращалась, начинала заново, но опять то же самое. Некоторое время она еще полежала без дела, просто тупо глядя в высокий потолок, а потом пошла искать Амаля. Тот вовсе не прыгал на батуте, как можно было подумать основательно разозлившись на этого раздолбая, а сидел в кресле, постукивая пальцами по ребру планшета на коленях, и молча смотрел в окно на неподвижные верхушки деревьев.

Агата немного постояла, но, поняв, что Амаль не обращает на нее никакого внимания, тоже села в кресло и уставилась на деревья. В убежище царила абсолютная тишина, и Агату начало даже слегка клонить в сон.

Внезапно коннектор Амаля завибрировал. Тот поднял глаза на Агату:

— Этого номера никто не знает.

— Может, ошиблись?

— Хотел бы я так думать.

Он взял трубку и, немного помолчав, произнес:

— Да!

И, прикрыв микрофон рукой, сообщил Агате:

— Молчат.

— Эй, я нажимаю отбой, скажите что-нибудь!

Но в трубке, видимо, продолжали молчать. Амаль, нажав «отбой», положил ее на стол, и она тут же снова завибрировала.

— Опять анонимный вызов. Да! — он немного послушал и сказал Агате: — И опять молчат.

Той стало страшно.

— Зачем они звонят? Может, проверяют, здесь ты или нет?

— Как таким способом можно проверить? — хмыкнул Амаль. — Так можно проверить только отвечаю я на звонки по коннектору или нет. Вот и все.

Агата почувствовала, как у нее по позвоночнику побежал нехороший холодок.

— Но ведь ты же говорил, что никто не знает этого номера. Точно? Ты уверен?

— Да, — кивнул Амаль. — Никто. И потому беспокоиться нечего. Это просто кто-то ошибается. Ну или глюк где-то в сетях. Если бы хотели и на самом деле проверить, тут я или нет, то бросили бы камушком в окно. Ну или гранатой!

Он расхохотался.

Откуда-то издалека донесся тревожный автомобильный гудок: «Туу-туууу-ту-ту». Агата вздрогнула. Амаль с интересом исследователя на нее посмотрел.

— Ты уже совсем что-то параноиком стала.

Затем поудобнее расположился в кресле, закинул ноги на стол. И рассмеялся:

— Слушай, ты, кстати, почему с собой не разговариваешь? Знаешь, все люди что-то под нос себе бормочут, когда находятся в одиночестве. А ты — нет. Боишься, что кошка подслушает и в полицию донесет?

— Какая еще кошка? У меня нет кошки!

— Ну не кошка, какая разница. Как-то наши приключения на тебя вредно влияют! Все становятся бодрыми, жизнерадостными, оптимистичными, а у тебя, наоборот, — с каждым днем все мрачнеешь и паранойя одолевает.

— Амаль, тебе никогда никто не объяснял разницу между элементарной осторожностью и паранойей? Ну так я тебе объясню!

За окном снова раздался тревожный гудок автомобиля, и тут же завибрировал коннектор Амаля.

— Ну достали уже, — недовольно процедил Амаль. — Не буду поднимать! А где, кстати, Агата, твой коннектор? Надо бы тебе тоже в нем идентификационную карту сменить. Вот это, кстати, и называется осторожностью. А то, как ты себя ведешь — это паранойя.

— Ты прав, надо сменить, — кивнула Агата. — Но я пока его выключила, не думаю, что кто-то мне будет звонить.

— Точно! Это тебе звонят! Твой тайный поклонник! — Амалю так понравилась его версия, что он даже скинул ноги со стола. — Гляди: ты пропала, коннектор у тебя выключен, он где-то, чудом, раздобыл мой номер и пытается дозвониться! Но как слышит мой голос, то ничего не говорит, а только возбужденно дышит в трубку. Вот так!

И Амаль изобразил тяжелое возбужденное дыхание.

— Дурак ты! Нет у меня, к сожалению, тайных поклонников. Хотя эта мысль мне нравится.

Агата подошла к окну, и осторожно, стараясь, чтобы ее не было видно снаружи, посмотрела на улицу.

— Ну вот, а ты говоришь, что я не осторожен. А у кого-то, между тем, коннектор вовсе не выключен. Иди, там тебе тайный поклонник звонит!

Агата услышала что где-то далеко, сквозь ткань сумки, и на самом деле играет мелодия вызова ее коннектора. Она была убеждена, что пару часов назад его выключила. Она хотела сказать об этом Амалю, но не успела. За окном, среди небольших деревьев, разросшихся на территории заброшенного заводика, передвигались перебежками люди в черной форме.

— Амаль! Полиция!

Агата хотела закричать, но внезапный страх сдавил горло, и получился только хриплый шепот.

Но Амаль мгновенно подлетел к окну:

— НСБ, а не полиция. Все еще хуже. Он оглянулся по сторонам:

— Черт возьми, даже взять ничего не успеем. Впрочем, все, что понадобится — купим.

И он неожиданно громко расхохотался. Агата на мгновение подумала, что у него началась истерика, но поняла, что Амалю и в самом деле весело.

— Ох, давно у нас приключений не было!

— Ты что, можешь нормально жить, только когда тебе опасность угрожает? — заорала Агата. К ней наконец-то вернулся голос.

И в ответ на еще более радостный хохот Амаля, продолжила:

— В тюрьме, блин, абсолютно безопасно! Там с тебя веселье в миг сойдет!

— Да я в тюрьму, вроде как, и не собираюсь! Идем, быстрее!

Он схватил Агату за руку, в другую на ходу подхватил сначала свою сумку, потом и рюкзак Агаты и побежал вниз по лестнице.

— Да они сейчас выломают дверь! — закричала Агата, с трудом успевая перепрыгивать крутые железные ступеньки.

— Секундочку, пусть подождут секундочку, — Амаль довольно хихикал.

Толкнул синюю деревянную дверь под лестницей, за ней оказался крохотный коридорчик, завершающийся железной стеной.

— Ты! — Выпалила Агата, но не успела добавить из того многого, что хотела: «дурак», «завел в тупик» ничего. Амаль скользнул ладонью по железной стене, и она мягко отъехала в сторону. За ней открылся теряющийся во тьме узкий коридор. Под его сводчатым потолком постепенно, одна за другой стали загораться лампы, высвечивая влажные стены из старого кирпича.

— Сюда. — И Амаль подхватил с пола плотно набитый рюкзак. — Тяжеловат, собака. Так и не собрался обменять деньги на более крупные купюры. А теперь уже некогда.

Стена за их спинами тихо затворилась.

— Что это?

— Это, — ответил Амаль, не замедляя движения, — был на заводе какой-то способ подвоза грузов с железной дороги. Ну я поставил на него хорошую крепкую дверку, и сейчас мы будем уже далеко отсюда.

Он подмигнул Агате и довольно рассмеялся:

— Ну, во всяком случае, я не это надеюсь!

По стенам коридора струилась влага. Под ногами что-то неприятно хлюпало. Изредка со свода на голову срывались большие водяные капли, потревоженные, видимо, движением. Явно никто не ходил по этому коридору уже много лет. Тоннель наконец кончился, и Амаль остановился у железной двери. Агата привалилась к стене, тяжело дыша. Влажный кирпич холодил лопатки, но это было даже приятно.

— Хорошая пробежечка, да? — хихикнул Амаль. — Спорт — он ведь полезный. Черт возьми, а как же тут открывается… Забыл…

И увидев испуганное лицо Агаты, подмигнул:

— Погоди, у меня есть пара предположений, как это сделать.

Провел ладонью по двери, что-то пробормотал и покачал головой:

— Да уж, давно я к этой двери не подходил… А! Точно!

Он нажал ладонью, и дверь покачнувшись, открылась. Амаль обернулся к Агате:

— Ну вот и все! Мы свободны!

Агата осторожно посмотрела наружу. Перед дверью была громадная лужа, или даже вернее, небольшое болотце. Через него тянулись какие-то ржавые балки, а в нескольких метрах высилась железнодорожная насыпь.

— Это балки от старого погрузчика. Эх, ведь сколько раз собирался сюда какую-нибудь машинку подогнать. Да так, что-то, и не собрался, — вздохнул Амаль. — Ну да ладно.

Оказалось, что внутри тоннеля, сбоку от двери был небольшой аппендикс, прикрытый листом фанеры, за которым стояло четыре велосипеда.

— Четыре, — сказал Амаль. — Но нам понадобятся только два. Надеюсь, они тут не слишком заржавели. Поехали!

Он выкатил велосипеды, поднял их на плечи и весьма бодро перепрыгнул, хлюпая кроссовками, через болото, а потом перебежал через насыпь.

— Куда поедем? — Агата беспомощно оглянулась по сторонам. — Если они поедут на машине, то сразу же нас догонят!

— Черт его знает, куда ехать. Есть у меня еще одна маленькая норка, только не знаю, можно ли туда соваться. Пока же нам надо побыстрее убраться отсюда. Не знаю, как быстро до них дойдет про тайный ход, сколько времени еще уйдет на взлом дверей, я ставил их от души, но, боюсь, у нас в распоряжении минут десять, не больше. Так что машины пока можно не особо опасаться.

Агата впрыгнула на велосипед:

— О Боже! Он еще стоит здесь, философствует! Погнали!

И яростно закрутила педали. Амаль рассмеялся, а через несколько секунд догнал ее.

— Слушай, Агата, посмотри коннектор, кто тебе звонил?

Агата на ходу достала трубку.

— Звонок с анонимного номера. Очень странно.

— О, но цифры высветились. — Амаль перегнулся на велике и заглянул ей в экран. — У меня вообще был полностью анонимный звонок. Перезвони.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Звони.

Трубку долго не поднимали. Наконец, раздался хриплый мужской голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Вы мне звонили несколько минут назад.

— Вы ошиблись. Я никому не звонил.

— Но у меня высвечивается этот номер и почему-то без определения имени. Сейчас посмотрю цифры…

— Девушка, я вам абсолютно четко сказал: я никуда не звонил. И не звоните мне больше.

Агата посмотрела на Амаля.

— Ну, — пожал тот плечами, — подмена номера тоже может быть. Голос ты точно этот нигде не слышала?

— Нет, вообще не знакомый.

— Ну ладно. Кидай трубку в болото.

— Как?

— Так. Обыкновенно. Рукой. Телефон засвечен, и, боюсь, по нему нас могут весьма быстро обнаружить.

— А твой?

Амаль, не останавливая велосипеда, сдернул с коннектора крышку и вытащил оттуда идентификационную карту. И тоже запустил ее куда-то в канаву.

— Хотя он у меня и полностью анонимный, но вот звонки эти меня смущают. Хотя…

— Что «хотя»?

— Потом. Сейчас некогда. Надо нажимать на педали. И да, Агата, не крути педали с таким лицом, будто ты от кого-то убегаешь. Не забывай — мы просто совершаем велосипедную прогулку. Хотя и очень быструю. Тем более, мы уже повернули, и даже если они выберутся из двери, нас им уже не увидеть.

Минут через десять Амаль притормозил у какого-то кафе.

— Пошли выпьем какого-нибудь лимонада. Что-то дико пить захотелось.

— А если… — Агата оглянулась назад, будто бы прямо сейчас ожидала увидеть агентов НСБ.

— А если — то, наоборот, надо не маячить по улицам и где-нибудь посидеть, не отсвечивая. Пошли внутрь, не трусь!

— Кафе открыто, — подошел к ним официант, — но кухня сегодня не работает. Если хотите поесть, то, увы…

— Да нет, — кивнул Амаль, спасибо, нам просто пару стаканчиков лимонада.

Покопавшись в сумке, он вытащил очередную идентификационную карту, вставил ее в трубку. И сразу же набрал номер.

— Привет. Узнал? Наши договоренности в силе? Это хорошо. Но у меня есть проблемка, не знаю, сможешь ли ты мне помочь. Мне надо бы пару дней перекантоваться где-то. Что? А, ну типа того, ага, жена выгнала. Ага, сейчас подъеду. Ну где-то через часик.

Амаль нажал отбой и пристально посмотрел на Агату.

— Нашлись добрые люди и готовы предоставить нам в пользование какую-то избушку. Ну, в смысле, квартиру. Даже, вернее, художественную мастерскую. Но без художника. Впрочем, ты же собираешься стать художницей? Так что художница у нас с собой.

— А кто тебе дает эту мастерскую? — Агата не столько что-то поняла, сколько почувствовала, что дело не чисто.

— Да какая разница, — смутился Амаль. — Ну, предположим, что твои знакомые «братья».

— Ты что, собираешься выполнять их заказ?

— Да я тебе это уже давно сказал. За пустяковое дельце они платят весьма приличные деньги. Ты же знала, что за возмущение!

Агата даже задохнулась, то ли от возмущения, то ли от ужаса.

— Да ты совсем с ума сошел! После того, как к нам пришла НСБ! Надо мотать из города! И чем быстрее, тем лучше! А ты! Ты!

Амаль поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб:

— Послушай! Мотать надо, да. Но не сейчас, когда они так и ждут, что мы это сделаем, и просто возьмут нас на выезде. Уж поверь мне, что любые пути сейчас закрыты. И дороги, и поезда… Все контролируется и проверяется. Надо выждать несколько дней, чтобы у них пропал охотничий азарт, чтобы им стало скучно внимательно высматривать нас в толпе. Чтобы они решили, будто мы на самом деле проскочили у них перед носом и исчезли. Вот тогда можно тихонечко уехать. Только так.

— Но!

— Погоди. Дослушай. Мы все равно будем сидеть эти несколько дней без дела. И коли так, то почему бы не заработать свою трудовую копеечку? То, что я собираюсь сделать, никак не подставляет нас, никак не выводит на наш след. Это просто еще один способ заработать, который ничем не отличается от обычного, от того, как всегда делали. А что уж ситуация такая сложилась — так это не имеет к нашему делу совершенно никакого отношения.

Агата помолчала секунду, стараясь погасить в себе что-то, кричащее внутри во все горло «Опасность! Опасность! Нельзя так рисковать!!!» и заговорила, стараясь выглядеть спокойной и рассудительной.

— Я, Амаль, понимаю, что ты говоришь очень логично и тебя не переспорить, но все-таки, поверь, лучше бы посидеть тихо. Ты разве не знаешь, что такое случайность? Какой-нибудь полицейский проверит у тебя документы и… Да и вообще уверена, что твое лицо сейчас ищет любой человек в форме. Если уж к нам в гости пришла не обыкновенная полиция, а НСБ, то дело очень серьезно. Так же как и с Мигелем — почему там была НСБ? Может, они знают гораздо больше, чем нам кажется? И японец еще этот, с белым лицом… Я против, и вообще…

— И вообще… — передразнил Амаль. — Давай все-таки слушать меня. Хотя бы потому, что опыта у меня в таких делах несоизмеримо больше. Да и по жизни я, кстати, перенес гораздо больше, чем ты. Так что знаю что делаю.

— Ты хочешь, чтобы и меня арестовали?

— У нас сейчас мало денег.

Амаль поймал взгляд Агаты, направленный на его набитый рюкзак.

— Да, мало. Или, вернее, недостаточно. А эти люди платят вполне хорошую сумму. А, представь, уехали мы куда-нибудь, затаились, прожили, например год, в свое удовольствие. И тут деньги у нас закончились. И что? Снова идти на дело? Никаких наводок у меня уже не будет. Действуем, значит, на свой страх и риск. И нас арестовывают. В какой-то дыре, за какой-то пустяк. Разве это не более обидно, а?

— Да ни на какое дело мы не пойдем! Будем сами зарабатывать себе на жизнь! Я, например, буду рисовать…

— Послушай, Агата. Это ты, может, хочешь зарабатывать себе на жизнь. А я не хочу. Я хочу просто спокойно жить, наслаждаться этим жалким миром, пытаясь получить от него максимум удовольствия. Вот и все. Я свое уже отработал. И грузчиком был, и курьером, и еще черт знает кем. Больше не хочу.

— Но у нас же пока есть какие-то деньги! Мы можем купить какой-нибудь бизнес и ничего не придется делать!

— Ну предположим. Но все-таки, чтобы купить бизнес, с которого можно жить уж не совсем беззаботно, но, хотя бы, более-менее не впроголодь, нужны деньги. И такой суммы у нас сейчас нет. А с этим заказом — положение если и не исправится, то будет значительно лучше.

Агата уже приготовила очередной аргумент, но Амаль поднялся из-за столика, со скрипом отодвинув стул, и кивнул в сторону двери:

— Все, идем, нам надо ехать.

Они молча вышли из кафе, оседлали велосипеды и покатили дальше. Агата пыталась пару раз пристроиться сбоку к Амалю и продолжить разговор, но он неизменно набирал скорость и отрывался.

— Пойми, я ничего не хочу обсуждать. Я уже все для себя решил. У тебя, кстати, есть деньги, и если ты со мной не согласна, то можешь ехать одна.

— Одна?! — От неожиданности Агата нажала на тормоз — и велосипед остановился. — То есть как это так?

Амаль выругался и заложил по дороге широкий разворот. Проезжая мимо Агаты, он покачал головой, ни на секунду не притормаживая:

— О женщины, если вам надо добиться разговора, то вы все равно это сделаете.

И продолжая нарезать круги вокруг Агаты, продолжил:

— Пара может существовать на вполне определенных условиях, Агата. И помимо любви и всего там прочего, понимаешь ли, должен быть один человек, который все решает. Если это не так — то ничего хорошего никогда не выйдет. А будет с каждым днем все только хуже и хуже. И я считаю, что в нашей паре человек, который принимает решения — это я. Если согласна — добро пожаловать на борт. Нет — то лучше расстаться прямо сейчас, здесь, вот на этой улице. Потому что дальше все будет хуже и больнее. Я тебя люблю, но ситуация складывается именно такая. И можно поступать только так, как сказал я, и не иначе. Твое решение?

Агата помолчала, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами, а к горлу подкатывают всхлипы. Она проглотила их и кивнула.

— У меня уже закружилась голова от твоих… Ладно. Принимается. Значит, я на борту.

Ключи от обещанной мастерской Амаль забрал у какой-то странной старухи, в малиновой шляпе с цветами и длинном розовом плаще. Агата дожидалась его в сквере на противоположной стороне улицы и не могла отказать себе в любопытстве посмотреть на эту встречу. Амаль, по всей видимости, со старухой знаком не был. Они чинно кивнули друг другу, и она молча протянула ему ключи.

Мастерская оказалась очень далеко, почти в самом центре города. Добираться туда пришлось пешком, потому что Амаль решил, что ехать на велосипедах уже становится опасно.

— Хорошо было бы разменять деньги. Но уж больно стремная ситуация складывается. Ладно, подождем пару дней, — бормотал он, подкидывая на плече рюкзак.

Путь удлинился еще и за счет того, что Амаль решил обойти пару улиц, на которых стояли камеры.

— Настоящему грабителю сто километров не крюк. — Пытался он шутить. Агата улыбалась в ответ, но ей казалось, что сейчас у нее от усталости отвалятся ноги.

Глава 12

Чужая мастерская

Мастерская находилась на небольшой тихой улочке, заросшей деревьями. Старый кирпичный дом сразу вызвал у Агаты симпатию. Она любила здания, не похожие на другие. А сама мастерская и вовсе очаровала ее, несмотря на адскую усталость. На улице она думала, что как только они войдут внутрь, то она сразу плюхнется на что-нибудь, неважно на что, и будет лежать, как минимум часа три. Но атмосфера мастерской, как ни удивительно, ее практически воскресила. Она вдохнула застоявшийся сладковатый воздух, пропитанный ароматами краски и холстов, немного прошлась, радуясь, что место оказалось такое милое, и начала оглядываться по сторонам. Удивительно, что такая хорошая энергетика царила в абсолютно неубранном помещении.

Старый камин с так и не выброшенными углями, картины на стенах, незаконченный холст на мольберте, палитра с засохшими красками. Стакан с высохшим чаем. Скомканное постельное белье на диване. Засохшая булка на столе. И везде толстый слой пыли.

— Хм… — покривился Амаль. — Я, конечно, не чистюля, но здесь было бы хорошо убраться. Что скажешь, Агата?

— То есть, ты имеешь в виду, не хочу ли я здесь убраться?

— Вот любите вы, девочки, уточнять элементарные вещи, которые должны быть понятны и без всяких уточнений. Да. Ну не то чтобы прям как в больнице какой-нибудь, а так, в общем и целом. Вот, например, можно сухарики выкинуть.

Амаль брезгливо, двумя пальцами взял со стола булку и бросил ее в мусорное ведро. Обошел мольберт и ногой скинул с дивана белье. И тут же сел. Водрузив свои кроссовки на простыню с одеялом, лежавшие на полу.

— Странно, — Агата оглянулась по сторонам, — такое ощущение, что человек отсюда вышел на пять минут и так и не вернулся. Что с хозяином этой мастерской?

— Говорят, пропал. И на самом деле вышел на пять минут и исчез. Больше его никто не видел.

Агата подошла к стене.

— Хорошие картины. Добрые. Наверное, этот художник был хорошим человеком. Как его звали?

— Не знаю. Да какая разница, как его звали. Мы просто здесь поживем несколько дней.

— Нет, ты не прав. Когда приходишь в жилище человека, то он тут незримо присутствует. Он покупал эти вещи, какие-то его радовали, какие-то злили, может быть, или просто расстраивали. Он писал эти картины. Любой сантиметр здесь связан с его эмоциями, с его жизнью. Так что можно считать, что и он здесь.

— Ага, в форме привидения, — ухмыльнулся Амаль.

— Да, может и в форме привидения, — кивнула Агата, стараясь не замечать неуместной иронии. — Я в такие вещи верю. Человек, умерев, все-таки не исчезает, а остается в этом мире. В картинах, в вещах или просто в воспоминаниях. Это если не верить в душу. Но все равно, из всех этих воспоминаний создается некая аура. Электрическое поле, если хочешь. Ну как-то так.

— Ох… — Амаль махнул рукой. — Как скажешь. Давай-ка ты пока разгребешь пыль, а я пойду куплю нам какой-нибудь еды.

— Почему пойдешь? Может, будет проще заказать пневмодоставку?

— Проще, но я хочу пройтись и немного подумать о том, что нам предстоит. Свежий воздух пойдет мне на пользу.

— А как же безопасность и «не выходить из комнаты»?

— Из комнаты, да, лучше не выходить. Из мастерской — можно! — Улыбнулся он.

Агата приступила к уборке. Сначала аккуратно стерла пыль, стараясь оставлять статуэтки и фото, аккуратно расставленные хозяином мастерской на полках на своих местах и вообще ничего не нарушать в заведенном здесь порядке. Ей казалось, что это важно. И что художник был бы рад их визиту.

«Куда он, интересно, пропал? — думала Агата. — А может, и не пропал вовсе, а эти дурацкие братья его убили. Или, например, держат у себя в подвале. Ведь не бывает такого, чтобы люди просто пропадали. Только сектанты в такое верят».

Амаль вернулся довольно быстро, но Агата уже успела привести мастерскую в относительный порядок. Он бросил на стол целую гору пицц в картонных коробках и улыбнулся:

— О, вот уже и можно здесь жить. Хотя, надеюсь, не слишком долго.

— Ну, обдумал что хотел?

— Обдумал. Думаю, завтра мы постараемся это провернуть. Ребята эти, которые тебе не нравятся, — обыкновенные промышленные шпионы. Вернее, шпионы — это мы. А они как раз промышленники. И им очень сильно необходим некий чертеж некой штуки. Нового изобретения то есть. Достать этот чертеж несложно: он лежит в проектном бюро на специальном жестком диске. Диск зашифрован, но это уже не наше дело. Но они, думаю, сумеют взломать код.

— А что наше дело? — Агата почувствовала, как у нее внутри снова нарастают страх и раздражение.

— Проникнуть в бюро и взять диск. Но тут есть одна сложная штучка: там что ни делай, сигнализация сработает. Я вообще не знаю, как этого избежать. То есть, нам придется удирать оттуда очень быстро. Понимаешь?

— Удирать? — изумилась Агата, привыкшая к тому, что проекты Амаля всегда были более-менее спокойны и безопасны. — Сигнализация? А о чем ты думал, когда планировал это преступление? Вернее, когда звонил этим братьям и брал у них заказ?

— Думал о чем-то другом. Тут какая-то странность. Я впервые с этим сталкиваюсь. Там был человек, внутри, ну, я имею в виду в прошлом временном периоде, который эту сигнализацию выключал. Через него-то всех и взяли. Но я узнал — его нет.

— То есть как нет?

— Не могу понять. Раньше работал, а потом куда-то исчез. Не знаю, может, уволился, может, еще что. Но факт остается фактом — этот человек не работает. И, внимание, значит в этом временном промежутке это ограбление не могло бы состояться. С одной стороны, это, конечно, хорошо… — Амаль расхохотался. — Мы ни у кого не отбиваем хлеб насущный, но с другой… То есть, получается, что жизнь моя начала меняться. И я не могу понять, отчего. Меня это, честно говоря, немного напрягает. Пугает даже, если хочешь.

— Но, возможно, кто-нибудь другой бы отключил для прошлых грабителей сигнализацию.

— Возможно, что и кто-то другой. Но, тем не менее, это все равно изменение. И мне оно не нравится. То есть, заканчивается мой скромный бизнес.

— Ну это и к лучшему, Амаль, — попыталась улыбнуться Агата. — Надо жить честно.

— Ой, ты опять за свое! Может, ты еще считаешь, что все те деньги, что мы крадем, заработаны честным путем? Ха-ха-ха! Сколько у этих жирных котов ни воруй, своего все равно не вернешь!

— Амаль, а ты не видишь разницы между жирными котами из финансовой системы и этими изобретателями, у которых ты решил спереть проект?

— Да здесь тоже все нормально. Я знаю, чем эта история закончилась. Они все равно не смогут дать изобретению ход, и оно вернется к законным хозяевам. Просто мы немного заработаем, вот и все. В этом весь смысл этой авантюры. Не забывай, что я знаю будущее. И потому по этому делу совесть меня ничуть не мучит. Как, впрочем, и по всем остальным.

Амаль довольно улыбнулся. Агата только покачала головой, даже не зная, что сказать.

— Значит, Агата, смотри. Дело такое. Как вскрыть внешнюю дверь я знаю. Там есть один небольшой секрет. Но, когда сигнализация сработает, все двери заблокируются. И я не смогу выйти назад. Понимаешь, да?

— Угу.

— Так вот, я хочу, чтобы ты подержала дверь. Это очень опасно, так как полиция, если она подъедет, сразу увидит тебя. Понимаешь?

Агата мрачно кивнула:

— Понимаю. — И ощутила, как к ее лицу прилил жар, а по спине побежал холод. — А без этого никак нельзя обойтись?

— Можно. Я могу всунуть в дверь какой-нибудь брусок, но, боюсь, что случится какая-нибудь неожиданность, как обычно в этой жизни, и брусок исчезнет. Там дверь автоматическая, и она, как понимаешь, может сама убрать препятствие, чтобы закрыться. Потому мне нужен человек, который ее элементарно подержит рукой. Можно было бы, конечно, позвать кого-то из ребят, но…

— Я имела в виду, говоря про обойтись, что может нам стоит забить на все это? Отменить дело?

Амаль тяжело вздохнул, и Агата показала ему жестом, что замолчала и на эту тему больше говорить не будет.

— Есть еще вопрос о том, как оттуда поскорее убраться, но его я постараюсь решить в течение завтрашнего дня. А пока давай-ка поедим да и будем ложиться спать. А то ты на меня нагнала ужаса своими мрачными ожиданиями, и я уже и сам начинаю психовать. Надо хорошенько выспаться. Завтра у меня будет очень сложный день. Надеюсь, что предпоследний в этом городе.

* * *

Утром Агата проснулась, оттого что услышала, как хлопнула входная дверь. Амаля уже не было, на кухонном столе светилась зеленоватая надпись: «Пошел решать проблему с транспортом. И еще одну. И еще две. К вечеру вернусь. Готовься».

Но как можно подготовиться к такому? Подготовиться к тому, что будешь держать дверь здания, внутри которого может оказаться запертым твой любимый человек и в любой момент может подъехать полиция? Любая подготовка сделает ожидание этого события и вовсе адом. Агата бесцельно побродила по мастерской, перебрала статуэтки на полках, рассмотрела получше картины, и, поев невкусной разогретой пиццы, попробовала уснуть. Она думала, что ей это не удастся, но нет. Мысли убежали куда-то далеко, сначала в детство, которое она так и не могла вспомнить, потом на море, на котором она вскоре надеялась оказаться, и сон незаметно, сам собой, захватил ее. Снилось что-то хорошее, доброе. Но что — Агата потом так и не смогла вспомнить. Проснулась она снова от того, что хлопнула дверь. На улице уже было совершенно темно. На пороге стоял довольный Амаль:

— Привет! Все вышло как нельзя лучше! Нашелся мой старый знакомец, который занимается подержанными автомобилями. Купил у него машинку, а завтра он обменяет ее на другую. И на другой, не засвеченной, мы отправимся с тобой к морю.

— Завтра отправимся?

— Конечно. Мы же договорились.

— Ну тогда пошли и сделаем то, что надо.

— Ну, в общем-то, да, можно идти. Время подходящее. Не хочешь выпить кофе или чего-нибудь съесть?

— Нет. Чем быстрее, тем лучше.

— О'кей, тогда едем. Не знаю, правда, стоит ли здесь оставлять наши деньги… Как бы их кто не спер… Но тащить с собой на дело — это тоже большая глупость.

Агата посмотрела на свою сумку. В ней было все, что она скопила за несколько лет. И еще ее будущее.

— Надо, пожалуй, оставить. Засунуть куда-нибудь поглубже. Думаешь, братья могут наведаться?

— Не думаю, что они способны на такое, но всегда лучше все предусмотреть. Ладно, прячь сумки.

Перед домом стояла роскошная машина. Глубокого зеленого цвета, с плавными линиями корпуса и чертовски длинными капотом и багажником. Агата даже ойкнула, когда ее увидела.

— Вот это роскошь! Ты зачем такую купил?

— Чтобы завтра обменять ее на более дешевую, но тоже хорошую. Человек же рискует, что принимает от меня засвеченную машину. Так что это будет небольшой его заработок. В конце концов, могу я позволить себе в последний вечер в этом городе немного пороскошествовать? Тем более, что у этой тачки не мотор, а просто адская турбина. В нашей ситуации это весьма неплохо.

Агата опустилась на мягкое кожаное кресло, и ей показалось, что она просто провалилась в него. Сидеть было бы чертовски удобно и приятно, если бы в голове Агаты не крутились разбуженными осами сотни беспокойных мыслей.

— Послушай, Амаль, я хотела у тебя спросить. Ты сказал, что события стали меняться. А раньше они не менялись? Было все прямо точь в точь?

— Нет, точь-в-точь никогда не было. Изменений было достаточно, и весьма разных. Ну например, кто-то шел, споткнулся, не успел на автобус, опоздал на встречу и так далее. Но вот в основных событиях никогда никаких перемен не было. Я не помню, во всяком случае. Я думал об этом, и мне кажется, что есть такие силовые линии судьбы, изменения в которых невозможны. В том, что происходит около них, помимо них — изменений множество. Но все они не влияют на судьбу, на жизнь нашего мира. А вот силовые линии влияют. В них никогда нет никаких перемен. Может быть, потому, что когда человек собирается сделать что-то важное, то он собран, напряжен и не может себе позволить споткнуться на улице и не успеть на автобус. Мне кажется, что как-то так.

— Ох, — Агата помотала головой, — лучше не думать об этом, а то просто сойдешь с ума.

— А думать и некогда. — Амаль как-то кривовато усмехнулся и остановил машину. — Мы уже приехали и надо идти. Дверцу прикрой, но не захлопывай, чтобы потом не совершать лишних действий с открыванием. Убираться нам отсюда будет надо очень быстро.

Амаль открыл багажник и достал оттуда здоровую ржавую кувалду.

— Это еще что такое?!

— Это способ быстро открыть парочку внутренних дверей. Внешнюю ей, к сожалению, не возьмешь, да мы и по-другому ее откроем, а хлипкие внутри — без проблем, думаю.

С внешней дверью он разобрался очень быстро: за косяком оказалась тайная кнопка разблокировки кода для экстренного входа, и после того, как цифры замка засветились, Амалю осталось только набрать шифр.

— Ну все. Открываю. Держи. Держись за ручку. Именно так дверь знает, что ее держит человек и не пытается закрыться.

Он дернул на себя дверь, и Агата увидела, как внутри, на стене за дверью замигал красный огонек. Сработала сигнализация и извещение об открытой двери ушло в полицию. Амаль рванул внутрь, а Агата начала считать. Скорее всего, до срабатывания звукового сигнала остается десять секунд.

— Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре.

Где-то вдалеке раздался глухой удар и со звоном распахнулась выбитая дверь.

— Три. Два. Один.

Взвыла сигнализация. Это был какой-то ужасный неприятный звук, завывание пополам со звоном. Он просто глушил Агату. Но все равно она услышала, как где-то вдалеке раздался второй удар. И потом третий. Она аккуратно высунулась на улицу из-за придерживаемой двери. Полиции видно не было. Улица вообще была абсолютно пуста, словно на картине. Даже бешеный визг сигнализации не заставил ее очнуться. Через минуту показался запыхавшийся Амаль. В руке у него чернела небольшая темная коробочка.

— Есть — взмахнул он. — Дверь! Держи дверь!

Они выскользнули из здания, и дверь со страшным металлическим лязгом захлопнулась у них за спиной. Агата, хотя все уже почти миновало, вздрогнула, представив, каково было бы оказаться в этой мышеловке.

Они упали на сиденье машины, и Амаль сразу же нажал на газ. За поворотом он выдохнул:

— Две минуты сорок две секунды. Думаю, это рекорд по скорости ограблений в этом городе. Все, мы сделали что хотели. Теперь можно успокоиться и отправляться домой баиньки.

Он наклонился к Агате и поцеловал ее.

— Можешь уже думать о море. Завтра получим деньги, обменяем машину и вперед. Нам предстоит отогнать сейчас этот автомобильчик поближе к стоянке, чтобы завтра им лишний раз не светить, и совершить небольшой вечерний моцион перед сном. Если бы ты только знала, сколько камер мне пришлось сегодня перепортить! Понятно, что если они возьмутся за дело серьезно, отсмотрят все городские камеры, то смогут вычислить, на какой машине мы были. Но это будет уже без разницы. Мы будем далеко. Владелец автосалона поклянется, что машина у него так и стояла на стоянке, вот и все. А это хорошее алиби. Пока они проверят все несколько десятков этих автомобилей, что у нас в городе есть…

— И потому ты наклеил на заднее крыло какую-то штуку, что весьма напоминает следы аварии?

— Ага. Пусть ищут битое крыло. И какое все-таки счастье, что камеры не стоят у нас на каждом перекрестке. Да и вообще как-то к ним относятся довольно прохладно. У трех я закрыл глазки, еще у парочки просто заклинил поворотную систему, направив их черт знает куда… Это был веселый вечерок. Но сейчас уже все кончено.

Амаль сказал это с таким оптимизмом, что суеверная Агата тут же обернулась и посмотрела, нет ли за ними погони. Но дорога была абсолютно пуста.

Амаль припарковал машину в каком-то дворике и подмигнул Агате:

— Вот и все. Теперь мы абсолютно невиновны!

Глава 13

Отражение в зеркале

— Ты не просто иди, — Амаль то забегал вперед Агаты, то обходил ее сзади, — а думай о том, что это твой последний вечер в этом городе. Ты тут родилась, выросла, и вдруг — все — никогда сюда больше не вернешься. Я думаю, что осознавать такое — это бесценный жизненный опыт. Ведь ты же даже никогда не выезжала отсюда? Это вообще круто, еще круче даже, чем…

Агата улыбалась и пыталась представить себе будущую жизнь. Как там будет? Что изменится? Амаль прав — она никогда не покидала города. А вдруг ей не понравится море? Впрочем, такого не может быть. Наверняка понравится. Но все равно страшно. Жаль, что там сейчас нет ветра. Агата так хотела увидеть шторм или хотя бы большие волны. Но обойдемся и так. Все равно она будет счастлива и без ветра.

За спиной у них, метрах в пятидесяти, прогудела машина. Агата резко обернулась и увидела едущий вслед за ними неприметный фургончик — в таких обычно развозят товары в небольшие магазины. Кому тот мог гудеть на пустой дороге? И тут же увидела, как им навстречу движется точно такой же фургончик. Амаль крепко сжал ее руку и несколько раз посмотрел то на машину впереди, то на машину сзади.

— Это чертовски похоже на зеркало, — прошипел он, сжав до боли пальцы Агаты. — Я когда-то про такое слышал. Они ставят зеркало, чтобы загнать нас в ловушку! Запомни место!

Агата увидела, как в траву отлетел краденый жесткий диск.

Тут же в свете фар фургончика задвигались темные тени. Повинуясь скорее не мозгу, а инстинктам, еще боле древним, чем разум, Амаль с Агатой, не сговариваясь, рванули в сторону. Но и оттуда тоже наступали черные фигуры.

— Назад, — крикнул Амаль и устремился в сторону гудевшего автомобиля. Но тот был начеку, и, погасив фары, помчался навстречу Амалю и Агате. Они рванулись куда-то во двор, и дальнейшее в памяти Агаты осталось набором каких-то слайдов: несколько проходных дворов, забор, который она неожиданно быстро преодолела, хотя и не без помощи Амаля, сквер с белеющими в темноте скамейками, снова выворачивающий из-за угла фургон…

Агате показалось, что за его стеклом снова белеет лицо странного японца. Раздавался откуда-то, казалось, что с неба, усиленный мегафоном голос:

— Это НСБ! Остановитесь! Это НСБ! Амаль Родригес и Агата Птицына! Мы требуем остановиться, иначе будет открыт огонь на поражение!

Амаль на бегу выдохнул:

— Отследили все-таки мастерскую! Эх, надо было деньги с собой брать…

— Там, в машине, этот японец, — попыталась, задыхаясь от бега, зачем-то сообщить Агата. Но Амаль, похоже, этого просто не услышал. Раздался сильный хлопок, и он упал, опутанный сетью. Агата рванула к нему:

— Подожди, я сейчас, тут где-то должна быть затяжка…

— Беги! Агата, беги! Мне будет гораздо проще, если возьмут только меня! Беги, умоляю тебя! Сделай для меня напоследок это! Я попытаюсь выкрутиться! Уезжай!

— Нет! Я…

— Беги, я сказал, не делай все еще хуже!

Агата увидела взгляд Амаля, и, пошатываясь, побежала. Глаза ей заливали слезы, и в мозгу колотилась только одна мысль: вот и уехали на море. Будущее никогда невозможно угадать. Агата увидела вспышки синих мигалок, услышала за спиной приближающийся тяжелый топот нескольких пар ног, крик Амаля «Быстрее!» и поняла, что ее тоже сейчас арестуют. Даже не будут набрасывать сеть, а просто схватят за локоть. Она сделала последний отчаянный рывок и увидела впереди открытую дверцу фургончика и белеющую страшную маску лица японца.

— Ну! — закричал тот. — Давай!

И Агата, уже ни о чем не думая, прыгнула, словно в воду, на сиденье его машины и только успела услышать, как в дверь ударила полицейская сетка. Но фургончик японца уже летел вперед, оставляя преследователей далеко позади. Агата вскарабкалась на сиденье.

— Кто вы такой?

— Поверь, это слишком долгий разговор. Но пока запомни одно: я на твоей стороне, чтобы ни произошло.

Агата посмотрела в заднее стекло и увидела, как одна машина, пустившаяся их преследовать, резко завиляла и уткнулась в стену дома, а вторая закувыркалась по дороге.

— У нас в арсенале тоже есть свои сети, — ухмыльнулся японец. — Кстати, меня зовут Хиро.

— Почему вы спасли меня?

— Потому что моя задача — беречь тебя. Подожди, сейчас мы приедем ко мне домой и я тебе все спокойно расскажу.

— Хорошо, — кивнула Агата и почувствовала, что сердце вот-вот выскочит у нее из груди. Домой к этому странному японцу она явно не собиралась. Надо лишь дождаться удобного момента…

Через пару минут Хиро остановил автомобиль.

— Сейчас, давай-ка, немного изменим внешность.

Он вышел из машины, стал нажимать какие-то кнопки на кузове, и фургон схлопнулся, превратив машину в небольшой грузовичок.

— Вот так-то — гордо сказал японец Агате. Остального она уже не видела, потому что неслась со всех ног к ближайшей подворотне. Японец сначала растерялся, а потом очень неожиданно для своего низкого голоса и неторопливой манеры разговора пронзительным фальцетом заорал:

— Агата! Агата! Остановись! Выслушай меня!

— Ага, уже остановилась, — пробормотала Агата, перелезая через небольшой заборчик. Следующий двор, к счастью, оказался проходным, и, поныряв в арках, Агата через несколько минут оказалась на незнакомой улице.

Но куда пойти, когда на тебя охотится НСБ? Агата не думала слишком долго. И решила отправиться в мастерскую, где они оставили с Амалем свои деньги. Без денег было не вытянуть Амаля из тюрьмы, не скрыться из города… Ничего не сделать. Как ужасно мы зависим от этих бумажек. Покупая на них удовольствия жизни, мы губим свою жизнь, зарабатывая их. Примерно так размышляла Агата, шагая к мастерской, где под кроватью были спрятаны две плотно набитые сумки с деньгами. Идти, к счастью, было недалеко. Главное — не налететь на НСБ или этого японца, который, похоже, имеет прямое отношение к этой структуре, вот только действует немного потоньше. Ага, вспомнила Агата, это, кажется, называется «добрый и злой следователь». Те, ловившие их сетью, — злые. А этот Хиро — добрый. И Агата, по глупости и наивности, должна была все ему разболтать. Но не на такую напал.

Машин НСБ у дома уже не было. Но в окнах мастерской на третьем этаже горел свет. Агата осторожно прощалась, прижимаясь к дому напротив, стараясь находиться в его тени. Но что происходило в мастерской, увы, не разглядеть. Агата еще раз повнимательнее оглянулась по сторонам: нет, точно, улица была абсолютно пуста. Наверное, ее сейчас могут искать где угодно, но только не здесь. Агата оглянулась и подошла к двери парадной. Нажала кнопку вызова и мужской голос пробасил: «Кто?»

— Доставка!

— Я ничего не заказывал!

— Хм, странно. Вот у меня написано, — Агата поднесла к глазам спешно вытащенный из кармана листочек, — «восемнадцатая квартира».

— Девушка, у меня двадцать четвертая, внимательнее нажимайте на кнопки!

Динамик хрюкнул, видимо жилец повесил трубку домофона. Агата снова набрала «двадцать четыре».

— Да! — Голос был раздраженным.

— Ой, извините! Я набирала «восемнадцать», но, наверное, тут что-то глючит. Не могли бы вы открыть, раз уж так получается.

Дверь пискнула и приотворилась.

— Спасибо! — И Агата быстро взбежала по лестнице на четвертый этаж.

Но, увы, окно было там довольно грязное, да и находилось далеко от ступенек. Что происходит в доме напротив, было никак не разглядеть. Но, к счастью, дверь на чердак оказалась открыта. Агата выбралась на крышу, подошла к краю и посмотрела на окна мастерской. На кухне никого не было, и она прошла чуть дальше, к окнам комнаты, где стоял мольберт. За столом сидели два человека. Один был в черной форме НСБ, второй в какой-то обычной штатской одежде, правда, немного странноватой — плащ, шляпа, дымчатые очки. Погода так наряжаться явно не располагала. Человек в плаще сидел, играя чем-то в пальцах. Это было что-то похожее на маленькую статуэтку, нецке, подробнее с крыши не разглядеть. Человек же в форме заполнял какие-то официальные, наверное, бумаги. Агата почувствовала, как ее ладони покрылись потом. Похоже, денег они не нашли. И не искали. Значит, все еще может получиться. Жужжащим роем в ее голове пронеслись мечты и мысли о том, как она вытянет из тюрьмы Амаля, как дождется, пока эти люди уйдут из квартиры, и отправится за своими деньгами… Но тут же ее ждало жестокое разочарование: в комнате появился еще один человек в черной форме и водрузил на стол две уже расстегнутые сумки. И вытряхнул из них кучу денег. Оба сидевшие за столом вскочили, но если заполнявший бумаги тут же стал бегать по комнате и звонить куда-то по коннектору, то человек в плаще просто провел по куче денег ладонью и снова опустился в кресло, довольно улыбаясь. Агата чуть не заплакала от обиды. Вернее, заплакала. И отправилась в противоположную часть крыши, чтобы больше не наблюдать за этой печальной историей. Там отыскалась маленькая плоская площадка, где можно было лечь. Агата вытянулась и уставилась на звезды. Те равнодушно подмигивали ей с небес, словно бы говоря: «Ничто не имеет значения». Поплакав еще немного, Агата повернулась на бок и уснула.

Проснулась она на рассвете, в самое холодное время. Ей показалось, будто ее кто-то толкнул в бок. Она вскочила и даже не сразу поняла, что за предмет стоит у нее перед глазами. И лишь через секунду дошло: «Жесткий диск с изобретением!» А вдруг он до сих пор так и лежит там, в траве?! Поеживаясь от холода, рысью Агата пустилась к тому месту, где вчера арестовали Амаля. Пару раз прошлась мимо газона, и, наконец, увидела небольшую черную коробочку! В темноте никто не обратил на нее внимания!

Трава была помята, на ней отпечатались протекторы автомобилей, гнавшихся вчера за ними, и Агата, чтобы не заплакать от воспоминаний, быстро пошла прочь. Куда — и сама не знала.

Диск у нее, но где же достать телефон братьев? И, главное, совершенно некуда было пойти. Агата обшарила свои карманы и нашла немного мелочи. На кофе в кафе хватит. В кафе? Хм, а это идея.

Она завернула в какую-то кофейню, открытую круглосуточно, и, заказав чашечку кофе, опустилась за столик. Тронула столешницу, и там побежали новости. О, вот и про таинственное ограбление проектного бюро. Новость так себе, практически без подробностей, но можно узнать, хотя бы чем это бюро занималось. И кого могли заинтересовать его изобретения. Через полчаса Агата уже знала, что братьев зовут Иван Раскин и Джон Хоггарт. Занимались они инвестициями в промышленность, слиянием и поглощением и еще всем, на чем только можно было заработать деньги.

— Будете еще что-нибудь заказывать? — около стола возник невыспавшийся официант.

Агата порылась в карманах:

— Да, еще один эспрессо, пожалуйста.

Официант недовольно удалился. Еще через пять минут, одновременно с принесенной чашкой кофе, Агата отыскала электронный идентификатор Ивана. Быстро создала новый аккаунт.

«Привет, — начала она стучать по виртуальной клавиатуре, — добавь меня. Есть разговор. Скажи мне свой номер».

Она прикинула, когда Иван проснется и прочитает ее сообщение. Ну, предположим, часам к одиннадцати. Значит, до этого времени надо где-то взять еще денег на чашечку кофе. Но неожиданно в ответ поползла строка. Иван не спал.

«Привет. А ты кто?»

«То, что тебе нужно — у меня».

«А что мне нужно?»

«Ты заказал одному человеку приятный пустячок и был должен с ним увидеться завтра. Этот пустячок у меня. Меня просили его тебе передать и взять деньги».

«Кто просил?»

«Этого человека зовут Амаль».

«У меня есть один знакомый Амаль. Но я точно его ни о чем не просил. Не стучитесь больше».

Агата попыталась что-то ответить, но буквы на экране не появлялись. Замигала красная табличка: «Вы больше не можете отправлять сообщения этому абоненту».

Понятно. Скорее всего, он уже знает про арест Амаля, и больше всего боится, что ограбление бюро свяжут с ним. Уголовное преступление как-никак.

Агата посидела еще немного, перебирая новости словно четки, пытаясь успокоиться и понять, что делать дальше. Решение не приходило. Зато мимо пару раз прошел официант, бросая многозначительные взгляды. «Ну не все ли равно тебе, что я занимаю столик в пять утра в абсолютно пустом кафе», — подумала Агата, но все равно встала и пошла на улицу.

Вариантов дальнейших действий было не так уж и много. Пойти в кафе, где она когда-то работала, или к кому-нибудь домой из бывших коллег. Например, к Магде или к Майклу. Возможно, там можно будет отсидеться пару дней и решить, что делать дальше. Где живет Майкл она толком не помнила, зато знала на память его номер. Тут же удачно обнаружилась еще одна открытая кофейня.

— Извините, я забыла коннектор дома, не дадите ли мне позвонить?

Пожилой мужчина за стойкой смерил Агату взглядом и протянул ей свою трубку. Она быстро набрала номер Майкла.

— Слушаю.

— Привет, Майкл, это я.

— Вам кого надо? Марию? Вы, наверное, ошиблись. Никакой Марии я не знаю.

— Это я, Агата!

— Я понял. Нет, этот номер у меня давно.

Экран коннектора потух, — Майкл отключился. Агата поняла — они знают, что мне некуда пойти. И перекрыли все места, где я могла бы отсидеться. Магде, пожалуй, пока звонить не стоит. Да и отсюда хорошо бы убраться. Наверняка они проверят, откуда поступил звонок и будут здесь уже через несколько минут.

— Спасибо! — она протянула трубку бармену. Тот пошевелил седыми усами:

— Ошиблись? Попробуйте еще раз.

— Нет, спасибо, уже не надо.

Агата неторопливо вышла из кафе, нырнула в подворотню и, сделав небольшой спринтерский забег, оказалась в маленьком зеленом дворике. Она опустилась на скамейку. Делать было решительно нечего.

До вечера она бесцельно прошаталась по городу, стараясь побольше отсиживаться во дворах и обходить шумные улицы с видеокамерами. На ночь снова влезла на какую-то крышу и опять проснулась утром от промозглого холода. Это был тупик. Жутко хотелось есть, но последние копейки были потрачены вчера на дурацкий кофе. Впрочем, если бы она и купила вчера на них каких-нибудь пирожков, то сегодня бы ей это не помогло. Агата спустилась с крыши на чердак и в слабом свете, бьющем из слухового окошка, нашла там несколько картонных упаковок. Соорудив из них подобие домика, она забралась внутрь и уснула. Во сне пришло решение. Во-первых, надо поесть. Во-вторых, надо все-таки уехать из города и устроиться хоть на какую-то работу. В-третьих, как только появятся деньги, хоть какой-то минимум, на звонки и интернет, можно будет начать шантажировать братьев: или они вытащат любым способом Амаля из тюрьмы, или она расскажет полиции, кто был заказчиком преступления.

Агата несколько раз просыпалась, слышала со двора детские крики, царапание голубей по кровле над собой, гул машин вдалеке и снова засыпала.

Когда она проснулась в очередной раз, было уже темно. И она знала, куда пойдет. На Еловой улице есть небольшой продуктовый киоск. Он, кажется, выдает пирожки, лимонад, шоколадки и еще какие-то вкусные пустяки. Сейчас Агате любая еда казалась неимоверно вкусной, и даже просто мысли о ней вызывали у нее спазмы в желудке. Киоск был старого типа, он не готовил еду, а выдавал лишь то, что в него загрузили. И если его сломать, то можно разжиться и едой, и деньгами. А сломать его, наверное, не так уж и сложно. У входа на чердак Агата видела какие-то хозяйственные инструменты. Пару пылесосов для листьев, электрический разравниватель песка на дорожках, несколько лопат и лом. Безусловно, девушка, вооруженная ломом, идущая к тому же по ночной улице, смотрится несколько странно, но Агата попытается никого не встретить. И к утру, если все нормально сложится, она уже будет сытая и далеко отсюда. Подобрав валявшийся в углу старый полиэтиленовый пакет для будущей добычи, Агата отправилась на дело.

Парочку редких прохожих она переждала в подворотнях и добралась до киоска так никем и не замеченной. Обошла его кругом, раздумывая, куда бы ударить ломом, чтобы уж наверняка. Руки от лома неприятно ныли, а по ладоням каталась ржавчина. «Ну ничего, — подумала Агата, стараясь не прислушиваться к боли в своих мышцах и желудке. — Сейчас уже поем». Наконец она обнаружила скважину для ключа на боку автомата, и решив, что это наиболее подходящее место, подняла лом. От удара тонкая металлическая дверка погнулась, замок со звоном отлетел куда-то внутрь, и, ухватив пальцами покореженный металл, Агата открыла автомат. Все было весьма неплохо: куча шоколадок, пара десятков пирожков в упаковках, лимонада было не слишком много, всего несколько бутылок, но этого хватит. Автомат, видимо, должны были заправлять в самое ближайшее время, но все равно получилось неплохо. Добыча даже не влезла полностью в прихваченный пакет. Осталось только найти в недрах этого автомата приемник для денег, и надо быстрее сматываться, пока не приехала полиция. Но тут она услышала позади себя какой-то странный звук. Будто тысячи шестеренок неведомых двигателей одновременно заработали. Агата обернулась и увидела, что стоявший сзади четырехэтажный дом стремительно складывается будто бумажное оригами. Звук практически мгновенно исчез, и все остальное происходило уже в полной тишине. Балконы уезжали внутрь, окна подгибались под стены, этажи схлопывались, словно раскладные. Дом уменьшался, становился плоским, сначала трехэтажным, потом двух… Затем остался всего один этаж, похожий уже не на дом, а на смятый бумажный стаканчик, потом все и вовсе исчезло. Вместо дома, который был тут пять минут назад, осталась только ровная бетонная площадка. Агата поняла, что она давно уже уронила пакет с едой и пирожки раскатились у нее под ногами. Она переступила через них, прошла несколько шагов и пощупала бетон. Он был абсолютно холодный, немного пыльный, и, в общем-то, ничем не отличался от бетона на какой-нибудь бетонной площадке, где-нибудь в другом месте. Там, где никогда не было никакого дома. Агата поймала себя на том, что она стояла на этой площадке и вот так, чуть коряво, объясняла себе: «не было никакого дома». «Так, — сказала она твердо, — от голода ведь бывают галлюцинации. Я сейчас просто поем — и все пройдет». И в ужасе поняла, что ничего не пройдет, — дома, который она отлично помнила, и даже, перед тем как подойти к киоску, посмотрела на его окна, не было! И она стоит на этом месте!

— Забавная история, не правда ли? — неожиданно произнес совершенно спокойный голос. Агата даже немного подпрыгнула от неожиданности. Из стоявшей на дороге машины, на этот раз это было небольшое спортивное купе, смотрело плоское лицо Хиро. — Много про это слышал, но никогда не видел вживую. Жаль, что не подъехал пораньше, только самый конец застал. Потрясающее зрелище.

Он щелкнул пассажирской дверцей и приоткрыл ее:

— Садись, сейчас здесь будет полиция.

Агата, чуть заикаясь, переспросила:

— Какая еще полиция?

— Обыкновенная полиция. Кто киоск сломал? Вот они сейчас и подъедут, думаешь, мне легко было двое суток на компьютере сидеть, отсматривать все странные происшествия? Пару раз уже выезжал, но мимо. Но вот со взломом киоска сразу понял, что это ты. Давай быстрее, сейчас уж тут будут! Я в тюрьме сидеть не хочу и тебе не советую!

Агата увидела, что в конце улицы, и в правду, появились голубые полицейские вспышки. Она плюхнулась в машину, с жалостью глянув на разбросанные по тротуару пирожки.

— Вон, сзади лежит что-то, — сказал Хиро. — Только обещай, что не будешь от меня убегать, пока не послушаешь, что я тебе скажу. Обещаешь? А потом, пожалуйста, свободна! Договорились?

Агата обнаружила у заднего окошка половинку пиццы в картонной коробке и ответила с набитым ртом:

— Ну ладно, договорились!

Глава 14

На последнем этаже

Жил Хиро в весьма странном месте: на последнем этаже офисного центра. Когда он остановил машину, то Агата изумилась:

— Вы что, тут живете?

Она подозревала, что этот странный японец все-таки работает на полицию или НСБ, вот и привез ее в какой-то офис.

— Да, именно здесь я живу, — невозмутимо кивнул тот, — на последнем этаже. Он жилой, но там только моя квартира.

— Ага, — кивнула Агата, еще не зная, можно этому верить или нет. Но, впрочем, все было уже не так остро, как пару дней назад: вид сворачивающегося и исчезающего дома несколько притупил все иные эмоции. И, стоит сказать честно, съеденная после двух дней голодания пицца, сладко переворачиваясь в желудке, также добавляла несколько очков к доверчивости.

В холле навстречу Хиро выбежал предупредительный портье, и, поздоровавшись с Агатой, сразу же вызвал лифт. На последнем этаже офисного центра, как ни странно, и в самом деле оказалась квартира. Но такой квартиры Агата не видела никогда в жизни. Комнаты были громадные, каждая уж точно больше любой квартиры, в которых Агата когда-либо бывала в жизни. И везде стояли какие-то предельно странные приборы. Агата подошла к одному из них, черному блестящему кубу с серебряными ручками, кнопками и светящейся странным белым светом шкалой.

— А что это такое?

— Ничего интересного, — махнул рукой Хиро, — нуль-транспортировка с соседним уровнем.

— Что?

— Ну что-то типа электронной почты, только по ней можно пересылать реальные вещи.

— Пневмопочта?

— Ну если хочешь, то да. Только немного посложнее. Да и пункт назначения поинтереснее.

— Что вы имеете в виду?

— Ну примерно то, о чем я и хотел с тобой поговорить. Но, думаю, сначала тебе было бы неплохо поесть и принять душ. Я правильно понимаю твои желания?

— Абсолютно.

— Дверь в ванную вон там, — Хиро махнул рукой в одну сторону. — Кухня — вон там, — он махнул рукой в другую сторону. — На кухне есть определенный набор техники, которая сделает полноценный обед, ну или, что ты захочешь, за пару минут. Так что решай, куда пойдешь сначала.

— За пару минут? Тогда в душ.

Душ оказался тоже весьма необычным. Агата так и не поняла, откуда там бралась вода. Вокруг тебя просто образовывалось водяное облако, потом хлопьями летела пена, появляясь просто из пустоты. На кухне тоже было весьма интересно. Если Агата привыкла в своем кафе к автомату, который печет пирожки и пирожные, то тут можно было заказать что угодно: и суп, и жареную картошку, и любые салаты. Причем, где в этих небольших автоматах, не больше коробки из-под чайника, скрывалось такое множество продуктов, Агата так и не поняла. Впрочем, из всего предложенного разнообразия она выбрала самое простое: пиццу, и поняла что это именно такая, что она ела в машине по дороге сюда. Всунув в рот последний кусок, она пошла искать Хиро. Тот сидел у стола, задумчиво перелистывая новости.

— Поела? Отлично. Разговор будет весьма долгий. С чего бы его начать…

— Я знаю, с чего. Вы знаете, почему исчез этот дом?

— Знаю, — Хиро откинулся в кресле и отвел руки за голову. — Знаю, да.

— То есть, это случилось на самом деле?

Хиро усмехнулся:

— Ну ты же сама это видела! Впрочем, мы тоже долго не могли в это поверить. Знаешь, как устроен человек? Все то, что не укладывается в его мировоззрение, он списывает на галлюцинации, ошибки, на что угодно. Ищет любой ход и любую причину, только чтобы не верить реальности.

Хиро глянул на Агату, и, увидев в ее глазах недоверие, хитро улыбнулся:

— Вот ты, например, веришь в инопланетян?

— Нет, — Агата дернула плечами и встала. — Простите, я еще раз посещу вашу прекрасную кухню.

Через минуту она вернулась оттуда с несколькими бутербродами.

— Вижу, ты не ищешь сложных путей, — Хиро улыбнулся. — Обычно все, кто сюда попадает, начинают какие-то сложнейшие эксперименты по приготовлению разных экзотических блюд. А у тебя просто — пицца, бутерброды…

— А почему такой странный вопрос? — Спросила Агата и откусила еще кусок бутерброда с колбасой.

— Какой вопрос? Про инопланетян? Самый обыкновенный. Хотя это не столько вопрос, конечно, а небольшой тест. Я многим его задаю. Это как бы сразу немного высветляет человека.

— Высветляет?

— Ну это такое выражение, не я его придумал, и… Короче, человек становится немного понятнее после ответа «нет».

— И чем понятнее? — Агате начало казаться, что Хиро просто тянет время, говоря о каких-то глупостях.

— Ответь мне, будь так любезна, еще на парочку вопросов. Ты же училась в школе… Ну так вот. Вопрос первый. Вселенная бесконечна?

— Да, — растерянно согласилась Агата.

— Вопрос второй. Количество галактик бесконечно?

— Естественно.

— Значит, сколько существует обитаемых планет?

— Э-э-э… Бесконечное количество?

— Молодец. Это правильный ответ. На этом этапе многие уже начинают путаться, утверждая, что обитаемая планета всего одна — Земля. Уникальные, дескать, условия, совпадение множества факторов. Обычно, если у меня хорошее настроение, то я говорю, что они открыли новый математический закон. Ограничения цифрового ряда. Безусловно, все эти факторы сошлись на Земле и позволили зародиться на ней жизни — это, предположим, один шанс из миллиарда. Ну или из триллиона. А может, из октиллиона в какой-то там безумной степени. Но, как понимаешь, в бесконечности этот уникальнейший шанс выпадал бесконечное количество раз.

— Ну, согласна, и что? — Агата уже начинала чувствовать раздражение, ей казалось, что она внезапно очутилась на уроке в школе. — Вы, извините, учителем никогда не работали?

Хиро в ответ звонко расхохотался.

— Работал. И считаю, что тот материал, который не был достаточно объяснен, не будет в нужной степени усвоен. Ну ладно, постараюсь покороче. Еще вопрос. Какова вероятность высокого развития этих цивилизаций. То есть такого уровня, что они могли сесть в свои, условно говоря, тарелки и прилететь к нам на Землю?

— Очень высокая вероятность.

— Ну так почему же ты не веришь в инопланетян?

— Э… Ну я думала, что мы говорим, про тех «инопланетян», о которых сообщают в новостях. Ну, про зеленых человечков, про…

— Все верно! — оборвал Хиро. — Я про них и спрашивал. И вот тебе конкретный пример разницы восприятия одной и той же информации логикой и чувствами. То есть, логикой ты считаешь то, что инопланетяне могут посещать Землю вполне нормальным, но вот твои чувства сразу же восстают против этого. Это потому, что если ты признаешь что-то подобное, не важно, существование инопланетян или еще что-нибудь, то твоя жизнь уже больше никогда не будет прежней. А чувствам этого очень не хочется. Они пригрелись в спокойной норке, они не хотят ничего менять, они не хотят волноваться, не хотят размышлять.

— Ну ладно, — Агата взяла очередной бутерброд и запихнула его в рот. Отряхнула руки, хотя на них и не было крошек. — Но о чем этот разговор?

— Этот разговор о способности человека принимать неожиданную для него информацию. Ту информацию, что совершенно изменит его жизнь.

Агата неожиданно для себя встала, потом, опомнившись, снова уселась в кресло. В общем-то, она давно ждала какого-то подобного разговора. И хотела его, и боялась одновременно. Но где-то внутри она сейчас неожиданно для себя осознала это, всегда понимала, что такой разговор рано или поздно случится.

— Как я понимаю, вы мне хотите что-то рассказать? Что навсегда изменит мою жизнь?

— Совершенно верно. Извини, предисловие, может, немного и затянулось, но без него я не мог начать этот разговор. Слишком необычны те вещи, что я хочу тебе сказать.

— Ага, — кивнула Агата, — у меня, наверное, такой период в жизни. Мне все говорят последние дни какие-то необычные вещи. То Амаль рассказывает про какую-то временную петлю, то в бар приходит посетитель, чуть не убитый монстрами, то…

Агата увидела, что лицо Хиро изменилось. Она впервые, хотя и за недолгое знакомство, но проходившее во вполне экстремальных условиях увидела на его лице какие-то чувства. Правда, так и не поняла, какие.

— Я что-то сказала не так?

— Да нет, все так, думаю. Просто именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Про монстров? Про временн у ю петлю?

— В общем-то да. Тем более, что это явления одного порядка.

— Монстры? Это же просто утка, массовая истерия, это… — Агата замерла, вспомнив разговор про инопланетян. — Вы хотите сказать, что они существуют в реальности?

— Ну, в общем-то, да. Существуют… Смотря что принимать за реальность. Да и вообще, реальность, знаешь ли, такая штука…

— Какая? Еще хуже временн о й петли?

— Я немного растерялся, когда ты мне сказала про временную петлю. Это забавно. Теперь я понимаю, что все это было… Ну, эти ограбления и так далее. Как интересно, однако.

— Вы и об этом знаете?

— Может, это немного и самонадеянно, — лицо Хиро снова расплылось в улыбке, но не дежурной, мертвой, как обычно, а чуть-чуть живой, и он даже качнулся в кресле, поставив его на задние ножки. — Но я знаю все.

— Как Бог? — улыбнулась в ответ Агата.

— Ну, может, не как Бог-Вседержитель, но на роль одного из небольших богов первого ряда я вполне тяну. Особенно в этом мире.

— В этом мире? — Агата отложила очередной бутерброд. — Уж не хотите ли вы сказать…

— Что есть другие миры? Да. Именно об этом я и говорю. Инопланетяне, с которых мы начали, не имеют, правда, к этому никакого отношения. Хотя, конечно, смотря кого за них принимать. Ты знаешь, я очень долго готовился к этому разговору, но вот сейчас не знаю, с чего начать. Ну ладно… — Хиро глубоко вздохнул, словно собирался нырять, и махнул рукой. — Жила-была планета Земля. Ну, впрочем, ты это знаешь.

Существовала такая корпорация AVALON. Очень большая корпорация, интересы которой простирались от торговли и кинематографа до компьютерных программ и науки. Если хочешь, то я когда-нибудь расскажу тебе, как она раскрутилась. Это весьма интересная история. И поучительная.

Но в один прекрасный, или, вернее, ужасный день, хотя погода тогда стояла просто идеальная, стало известно, что магнитные полюса Земли смещаются. Точнее, это происходило всегда, сколько планета существовала, и никто не видел в этом ничего страшного или необычного. Но на определенном периоде это смещение приобрело слишком высокую скорость. И стало понятно, что полюса готовятся обменяться местами.

Знаешь, как говорят в «Новостях»: в результате долгих и кропотливых исследований небольшой группы ученых… Сначала просто не поверили в это. Никто не поверил. Ну как такое может быть? Абсурд! Но потом и в самом деле начались большие проблемы. Сначала перебои связи, потом локальные наводнения в тех местах, где их никогда не бывало. Реки где-то исчезали, а где-то, наоборот, из земли начинали бить источники. Ну например, забил родник во дворе моего многоэтажного дома. Пока не выкопали для него отвод, мы все ходили по доскам. То есть, версия этой самой «небольшой группы ученых» все больше подтверждалась. И постепенно становилось понятно что жизнь на планете Земля оборвется.

И тогда руководитель AVALONа, человек по имени Максим Воронов, начал выводить деньги из своего бизнеса и вкладывать их в исследование и развитие двух направлений. Во-первых, межзвездных путешествий, во-вторых генной инженерии. Вернее, узких исследований там были сотни или даже, наверное, тысячи. Но все они двигались в одну сторону и имели одну задачу: человечество было необходимо эвакуировать с планеты Земля. Понятно, что невозможно даже физически построить такое количество космических кораблей, чтобы взять на борт несколько миллиардов людей. Тем более, понятно, что при тогдашних скоростях межзвездного перемещения на дорогу к ближайшей планете, природные условия и климат которой можно условно сравнить с планетой Земля уйдет, в лучшем случае, несколько десятилетий. То есть люди будут вынуждены провести свою жизнь в тесноте космического корабля, а большая их часть и умереть на его борту. И потому было принято решение эвакуировать не людей, а их генные коды и их память. Наука, к сожалению, тогда еще не достигла необходимых высот, и потому значительная часть инвестиций AVALONа, вернее, Максима Воронова была направлена на изучение того, как можно скопировать человеческую память на независимый носитель. Идея была понятна сразу — человеческие мысли, воспоминания — это электрические волны. Просто надо было понять, каким образом можно сделать совершенную копию всего этого, а затем заставить эту копию работать. И, более того, как затем поместить эту копию в искусственно выращенное человеческое тело. Вернее, в его искусственно выращенный мозг. То есть, как сделать точную копию уже существовавшего человека со всеми его эмоциями, воспоминаниями, привычками и так далее. Сказать, что это был очень дорогой проект — значит, не сказать, фактически, ничего. Через несколько лет корпорация AVALON была разорена. Но в то же время, благодаря инвестициям как AVALONа, так и других корпораций и частных лиц, была создана мощнейшая система для эвакуации людей с планеты Земля. Вернее, не самих людей, а копий их воспоминаний и генов. Эвакуации не людей, но эвакуации человечества. Но и тут мы не могли обеспечить даже этими виртуальными местами всех желающих. Воронов был против этого, однако ситуация нас вынудила продавать места на космический челнок. Иначе бы вообще ничего не получилось. Цена была, по сути, не слишком высока, и множество людей прошли копирование личности, и их эмоциональные и генетические копии оказались на корабле.

В процессе исследования выяснилось, что «эмоциональная копия», как тогда говорили, должна функционировать. И потому было создано три уровня нового электронного мира: говоря примитивно, премиум, бюджетный и эконом.

На премиум расходовалось очень большое количество компьютерной памяти, в нем практически дословно были воссозданы пейзажи Земли, города, памятники архитектуры и прочее.

В бюджетном классе был создан, говоря условно, некий простенький мир, с городами и странами, довольно-таки нейтральными для восприятия и более-менее условно повторявшими действительность планеты Земля. Ну и эконом-класс — все до предела сжатое, максимально упрощенная архитектура, погода, природа и так далее.

Также понятно, что человек, даже в электронном виде, не может жить вечно. И потому была введена периодическая перезагрузка системы. Раз в двенадцать лет все возвращается к заданной точке, и снова начинается развитие.

— Ой, — сказала Агата. — Амаль…

— Я знаю, — оборвал ее Хиро, — позволь, я закончу.

Он провел ладонями по лицу, поморщился, словно ему было больно, и снова заговорил.

— И когда стало ясно, что Земля уже стоит на пороге гибели, то корабль поднялся и улетел. Управляли этим кораблем копии земных специалистов. Как я тебе уже сказал, все копии вели, ну, условно говоря, полноценную жизнь в электронном пространстве, не догадываясь о том, что они копии. У каждого в мозгу есть небольшой заблокированный участок с воспоминаниями о копировании и прочем, который должен быть включен, когда будет найдена подходящая для жизни планета.

Понятно, что этой блокировки избежали руководители проекта, технический персонал, ученые, пилоты и так далее, которые, находясь в своем электронном виде, продолжают работать, руководить полетом и прочее.

Ну первая часть моей истории вот такая. У тебя есть вопросы?

Хиро глубоко вздохнул, и Агата увидела, что его лоб покрылся капельками пота. Она машинально провела рукой по своему лбу и поняла, что он тоже влажный, а ее рука дрожит.

— Вы хотите сказать, что мы, ну то есть конкретно я, мои друзья, знакомые… Всего лишь копии когда-то существовавших людей, и мы находимся в каком-то гигантском компьютере, который, в свою очередь, расположен на борту звездолета, болтающегося где-то в космосе?

— Да, ты поняла меня совершенно правильно.

— А что произошло с настоящими людьми, с теми, кто остался на планете Земля, то есть с нашими оригиналами? Они все погибли?

— Скорее всего — да. Но я не знаю этого точно. Блокировка, стоящая в нашей памяти, весьма сильна, и известие, например о собственной гибели, может вызвать у человека, вернее у его копии, эмоциональный сбой. И потому о том, что произошло на Земле, мы не узнаем до тех пор, пока не высадимся на планету и не обретем тела.

— То есть я просто копия мертвой девушки. Получается…

— Ну можно это воспринимать и так. А можно считать, что ты живешь пока именно в таком виде…

— Это да, но… — Агата запнулась. — А вот по поводу перезагрузки. Амаль говорил, что, когда ему было двадцать восемь лет, он уснул, а потом проснулся, когда ему было шестнадцать. И начал проживать этот кусок жизни снова. А потом снова. Это правда?

— Ты уже сама поняла, что это правда. Да, система регулярно перезагружается, и, как и во всякой компьютерной системе, у нее бывают сбои. Их, как понимаю, довольно много, но один из них в том, что некоторые люди не перезагружаются. То есть система воспринимает их как битый модуль и не трогает. И они начинают проживать свою жизнь снова. Некоторые из них, как, например, Амаль, используют эту особенность весьма интересным образом. Я долго не мог понять, почему вы встретились, пытался проследить в этом некую компьютерную логику, сломал все мозги. Но, похоже, это, и правда, обыкновенная случайность.

— То есть Амаль все-таки необычный… А я самая обычная.

— Я хотел бы еще немного тебе рассказать о том, что происходит. Я понимаю, что в этот коротенький рассказ всего не уложить, так что если у тебя или сейчас, или потом возникнут какие-либо вопросы, даже самые, как тебе покажется глупые, то не стесняйся и спрашивай. Продолжу.

Воронов, естественно, стал главой проекта, но, поскольку, понятно, вникать во все нюансы он не мог, занимался этим Вайс, известный немецкий ученый и научный менеджер. И понятно, что руководство космической капсулой происходило так же. Но на определенном периоде Воронову стало известно, что Вайс решил, мягко говоря, немного изменить концепцию. С группой единомышленников он пришел к выводу, что высаживаться на какой-то планете и начинать все заново нет никакого смысла. Эти люди решили оставить все как есть, то есть продолжать существовать в электронном мире, где они уже имеют достаточное количество денег, руководящие посты и все прочее. А при высадке на планету, хотя и имея некие преференции, придется начинать все заново. То есть Вайс с коллегами решили, что личное благополучие (хотя не знаю, можно ли так, в принципе, говорить про электронное существование) выше возрождения земной цивилизации. А поскольку компьютерные мощности были рассчитаны на вполне определенные задачи, хотя, безусловно, и с небольшим запасом. Задачам же Вайса этих мощностей откровенно не хватало. Запланировав для себя и окружающих вечную жизнь, он прекратил перезагрузки, и ему понадобилось свободное виртуальное пространство. Пока он просто сокращает два уровня, убирает оттуда дома, отрезает пространства. Может, ты заметила, что появились, например, дороги, ведущие в никуда. Ну и так далее. К сожалению, у него очень большие планы.

— И этот исчезнувший дом — исчезающая часть нашего мира? — Агата почувствовала, как по ее телу побежал холодок. Она видела, как исчезает мир. Ее мир.

— Именно так, — кивнул Хиро. — Воронову стало известно об этом совершенно случайно. Вышел грандиозный скандал, который, в общем-то, закончился полным проигрышем Воронова по всем позициям. И Воронов принял довольно-таки парадоксальное решение, впрочем, он еще и в бизнесе был мастером парадоксов. Решение скрыться. Его собрались стереть, уничтожить, а он просто исчез. И точно так же исчезли его жена и дочь, которые, понятно, могли служить объектами для шантажа. Для Вайса это был весьма неприятный удар. Дочь Воронова нашли довольно быстро и сумели перепрятать в надежное, как считал Вайс, место, а жену найти так и не смогли. После этого они взялись за ближний круг Воронова, но я не стал ждать, когда ко мне придет НСБ, и исчез. И вот я тут.

Вайс и его люди считают, что у нас есть большой и четкий план. Но как один из топ-менеджеров команды Воронова, могу сказать, что будет дальше, какие действия мы будем предпринимать — пока мы не знаем. Ситуация, что и говорить, весьма сложная.

Ты понимаешь, о чем я говорю?

— В общем и целом, — Агата встала и прошлась по комнате. Увидев, что Хиро ждет от нее вопросов, взмахнула руками: — Нет, нет, продолжайте, пожалуйста.

— Ну про непонятные нюансы еще спросишь, главное, чтобы ты имела общее представление. Ну а теперь — главное. Я сумел найти дочь Воронова. Теперь хорошо бы отправить ее к отцу. Но для этого мне нужна твоя помощь.

— А что я могу сделать?

— Дочь Воронова, Агата, это ты.

Хиро замолчал и впился взглядом в лицо девушки. Но Агата лишь молча кивнула.

— Извини, я, возможно, сказал это слишком внезапно, резко, но, правда, я не знаю, как можно подготовить человека к такому известию.

— Я дочь Воронова? Этого миллиардера? Запустившего космический челнок?

— Да.

— Этот Вайс спрятал меня здесь, а вы меня нашли?

— Да.

— Подождите, мне надо все это обдумать. Вы точно не шутите? А почему я тогда ничего не помню?

— Блокировка памяти. Мне интересно, ты вообще помнишь что-нибудь из своего детства, юности? Например, родителей?

— Нет… И это меня всегда смущало, пугало или даже, не знаю, как сказать точнее. Вообще у меня всегда эти куски воспоминаний как-то не складывались. Какая-то часть, что я получше помню: это строгая мать, какая-то ругань, ну и так далее. Другая часть — какая-то очень светлая, очень хорошая… И вот я никак не могла понять, как такое может быть. Но не помню, в любом случае, практически ничего.

— Видимо, они просто побоялись хорошенько чистить твою память, и потому залить новые воспоминания про «плохих родителей» у них не получилось. Вот ты и не помнишь ничего.

Агата прошлась по комнате, стараясь как-то уложить услышанное у себя в голове. Обернувшись к Хиро, она выставила вперед ладони:

— Пожалуйста, не говорите мне сейчас ничего. Я должна, я должна… Я просто попытаюсь прийти в себя, и потом мы продолжим разговор.

— Я думаю, что бесполезно пытаться это осознать вот так вот сразу. Это придет к тебе постепенно. Может быть, с какими-нибудь возвращающимися воспоминаниями. Но, увы, не могу гарантировать, что воспоминания вернутся.

— У меня есть какие-то смутные всплески воспоминаний: родители, поездка в автомобиле, еще что-то. Но я не вижу их лиц… Да и вообще ничего особо не вижу из своего прошлого.

— Еще один важный нюанс, чтобы ты лучше понимала происходящее. Вайс решил уничтожать людей. Пока только с третьего, эконом-уровня. Сама система создана так, что человека уничтожить, то есть стереть, невозможно. И потому была придумана хитрость: хищники. Компьютер не может стереть человека. А вот созданный хищник, в силу некоторых причин, может его убить.

— Подождите, вы говорите о тех слухах, что ходят про то, что якобы людей убивают. Но разве это не газетные утки? Все эти сектанты…

— К сожалению, это правда. Ты, кажется, немного устала от всех этих разговоров. Поехали, посмотришь на этих хищников в реальности.

— Зачем?

— Так просто, — пожал плечами Хиро.

Но Агата поняла, зачем он это делает: Хиро хотел доказать ей что все то, что он только что рассказал, — правда.

— Ну давайте посмотрим, — кивнула Агата.

И еще раз попыталась вспомнить хоть что-нибудь из своего детства. Но в голове мелькали только уже знакомые картинки. Она даже не знала, настоящие ли это воспоминания или уже воспоминания о воспоминаниях. А может, она просто все это выдумала?

И вообще, можно ли доверять этому человеку? Он на ее стороне? Или играет какую-то свою, сложную игру. Даже если предположить, что он сказал правду о том, кто она есть, и правду про ее отца, и то возможно множество вариантов. А если он просто врет, разводит ее с непонятной целью… Зачем ему это может быть нужно? Самый простой ответ — Амаль. За те деньги, что он накопил, вполне можно посражаться и даже обмануть молодую несмышленую девушку. Но, с другой стороны, все эти деньги уже найдены…

— Ты едешь?

— Да, конечно, — встрепенулась Агата, — пойдемте.

Глава 15

Мутанты

Хиро уселся за руль навороченной тачки, включил двигатель. С улыбкой глянул на Агату:

— Да, это не фургончик курьера. Его я использую только в крайних случаях. Ехать не очень далеко. Пока они ходят за городской чертой. Как когда-то, в средние века, волки боялись выходить к человеческому жилью и нападали на одиноких путников, так и современные электронные хищники поступают так же. Думаю, Вайс пока примеривается, отсматривает метод. И даже боюсь предположить, что будет дальше.

За окнами автомобиля замелькали темные улицы, которые становились все уже и глуше. Приближалась городская черта. Наконец автомобиль остановился.

— Это не опасно? — осторожно спросила Агата.

— Конечно, нет. Я бы никогда не стал рисковать дочерью Воронова. Мы, вернее ты, просто посмотришь на них издалека. Пойдем.

Он подвел ее к двери высокого здания.

— Как-то здесь грязно, — оглянулась по сторонам Агата.

— Да, тут давно все заброшено. Был исследовательский институт, но теперь вся наука остановлена. Большинство ученых уволено, остальных Вайс забрал к себе на более высокие уровни.

Хиро провел ладонью по сканеру двери — и она распахнулась. Загудел и остановился напротив двери лифт.

— Нам на последний этаж.

— А когда здесь кто-то работал? Разве они не могут видеть из окон…

— Сложно сказать. Уж не знаю, что послужило причиной закрытия. То ли естественное течение экономики, то ли, может быть, и в правду, институт закрыли для того, чтобы никто не мог увидеть, что происходит за границами города.

Металлические двери лифта плавно разъехались. Перед ними была узенькая площадка с металлической лестницей, ведущей на крышу.

— Прошу, — кивнул Хиро, — дверь на крышу открыта.

Дверь с небольшими квадратными окошками и в самом деле была еле притворена. Агата потянула ее на себя и вышла на небольшую площадку, покрытую деревом, по краям которой стояли пальмы в кадках. Здесь, наверное, ученые отдыхали и дышали свежим воздухом. Было уже совершенно темно, но крыша еще хранила дневное тепло. Агата опасливо обернулась на Хиро: на секунду ей показалось, что ему все-таки нельзя верить. А она слишком расслабилась, увлеченная его волшебными рассказами. Но кто он и что ему надо? Хиро в темноте щелкнул застежкой сумки и ткнул чем-то холодным в руку Агаты:

— Держи, это прибор ночного видения.

Агата натянула на себя тесные, пахнущие резиной очки и оглянулась. Все вокруг было залито неестественным голубым светом. Между пальм Агата увидела небольшую дверку и пошла к ней. Там уже начиналась обыкновенная крыша: трубы, вентиляционные короба, с одной стороны мерцают огни города, с другой — темнеет лес. Белая маска Хиро растянула губы в улыбке:

— Хорошо видно?

И он тоже натянул себе на голову очки, щелкнув на затылке застежкой.

— Пойдем, вон оттуда открывается очень хороший вид. Слева на очках у тебя есть колесико, это зум. Осторожно, уже край крыши.

— Куда смотреть?

— Лес, светится знак, там дорога. Смотри на дорогу, — Хиро опустил лицо и посмотрел на часы. — Они уже должны сейчас появиться.

Агата отвернулась от него и уставилась на дорогу. Картинка была весьма мирная. Отбрасывал искусственный свет дорожный знак, расплываясь в очках ярким пятном, тянулась вдаль дорожная разметка, синели мощные сосны.

— Как же плохо без ветра, — прошептал Хиро. — Там, где я вырос, всегда был ветер, и я очень люблю его. Но Вайс убрал здесь ветер, потому что это расход компьютерных мощностей. Просчет колебания деревьев, твоих ощущений и все прочее. Страшен мир без ветра, да?

— Не знаю, я как-то никогда об этом не задумывалась. Я никого не вижу.

— Смотри внимательнее, сейчас они появятся. Я уже был здесь несколько раз.

Агата снова посмотрела на пустую дорогу. Внутри у нее начала подниматься тревога. Все-таки зря она согласилась идти с человеком, чье лицо похоже на белую маску, на пустую крышу какого-то заброшенного здания.

— Ничего не вижу, — снова сказала Агата и почувствовала, как ее голос дрогнул.

Хиро тяжело вздохнул и как-то не слишком уверенно, как показалось Агате, ответил:

— Ты не волнуйся, они сейчас покажутся, я знаю…

Агата снова уставилась на пустую дорогу, а сама стала вспоминать, где именно на крыше, за ее спиной, находится выход к лифтам. Пожалуй, если резко вскочить и побежать, то, наверное, можно успеть до двери, пока этот Хиро не среагирует. Если дверь запирается изнутри — это, можно сказать, победа. Если нет — надо попытаться заскочить в лифт. Кажется, он остался на площадке. Тут все будут решать секунды. Если двери успеют закрыться, пока Хиро до них не добежал… А если не успеют?

Тут Хиро схватил Агату за запястье и хрипло зашептал, сбиваясь:

— Смотри, смотри, вон они!

Агата почувствовала, как по руке, от его железного хвата, по телу, словно электричество, побежала дрожь.

— Где они, я ничего не вижу!

Дорога была абсолютно пуста.

— Да не туда, влево! — И Хиро рукой слегка подтолкнул голову Агаты. Она повернулась и увидела, что на крыше соседнего здания, это был, наверное, какой-то завод, и крыша была величиной с футбольное поле, движутся две странные фигуры. Дрожащей рукой она крутанула зум и увидела в голубом, совершенно химическом неверном свете, двух зверей. Они были очень похожи на людей, но это были не люди.

Ростом где-то по два с половиной метра, очень худые, со странными длинными конечностями, такими обычно в фильмах изображают оборотней, помесь человека и волка. Колени и на самом деле у этих зверей вполне по-животному были обращены назад. Агата еще крутанула зум и с ужасом обнаружила, что между клочковатой шерстью у зверей видны металлические суставы.

— Они что, железные? — с ужасом прошептала она.

— Железный экзо-скелет, — ответил Хиро, — или просто скелет. Не знаю, в каких терминах вообще это обсуждать можно.

Агата еще приблизила к себе зверя, и тут ей показалось, что он почувствовал это. Он поднял голову, повел носом, странной, припадающей походкой подбежал к краю крыши. Снова повел носом, вглядываясь в то место, где были Агата и Хиро. Агата в ужасе отшатнулась — ей показалось, что чудовище смотри прямо ей в глаза.

— Похоже, они нас заметили, — Хиро потянул Агату за локоть. — Надо уходить.

Агата увидела, как чудовище неловко перекувыркнулось, словно упало, через край крыши.

— Да бежим уже! — Заорал Хиро и изо всех сил дернул ее за руку.

Агата, бросив последний взгляд на соседнюю крышу, увидела, как на нее выбирается еще несколько высоких теней.

Хлопнула дверь прохода к лифту, Хиро изо всех сил вдавил кнопку — и лифт поехал вниз.

— О, черт, — слишком медленно. Надеюсь, они не сразу поймут, где расположена наша машина.

— Вы же говорили…

— Да, говорил, дурак! Но они отвоевывают себе все новые пространства. Скоро они будут убивать людей уже в центре города!

Лифт наконец остановился, Агата с Хиро выбежали на улицу. Машина приветственно пискнула, щелкнули замки дверей. Хиро просто запихнул Агату на сиденье и сам рванулся к соседней водительской дверце.

Агата услышала какой-то странный звук. Словно собака бежит по железному листу. Она обернулась и увидела, что по улице к ним несется мутант. Бежал он на четырех лапах, делая гигантские прыжки. Глупо, но Агата вспомнила какую-то передачу. Так, кажется, бежал леопард за антилопой.

— Пристегивайся же, черт возьми, иначе мы не можем ехать! — заорал Хиро.

Агата, не отрывая взгляда от чудовища, стремительно сокращающего расстояние, нашарила ремень и подвела его к замку. Тот дернулся в руке, словно какое-то испуганное животное, пряжка вошла в паз, и машина довольно загудела.

— Да, — выкрикнул Хиро, и они помчались вперед.

Но чудовище не отставало. А даже, наоборот, казалось, что сокращало расстояние. Агата с ужасом увидела, как из-за поворота вслед за первым появилось еще несколько монстров.

— Их много! Надо быстрее!

— Я знаю, — сквозь зубы промычал Хиро.

Внезапно часы на его руке засветились и стали издавать мерный писк.

— Что это?

Хиро дернул шеей:

— Это значит, что сейчас будет экстренная перезагрузка. Не знаю, почему.

— Что это значит?

— Это значит, что если они не успеют нас настигнуть, то мы спасены.

Агате больше всего на свете хотелось просто заорать «А-а-а-а!» и закрыть глаза. Но она продолжала молча смотреть на настигающего их с каждым прыжком монстра. От машины его отделяло уже расстояние всего в несколько метров.

— Он сейчас прыгнет, — сказала Агата удивительно спокойным голосом.

Хиро вывернул руль, завизжали покрышки, а прыгнувший монстр, сорвавшись с багажника, отлетел куда-то в сторону, с грохотом сминая мусорные баки.

— Еще один, — сказал Хиро.

Агата посмотрела вперед и увидела, что прямо на них летит еще один мутант. Шерсть на нем топорщилась, глаза светились красным, но время от времени меняли свой цвет на зеленый. Он подобрался и совершил прыжок прямо в ветровое стекло. Агата зажмурилась, часы Хиро пропищали последний раз, и машина остановилась. Стало очень тихо.

Агата чуть-чуть приоткрыла веки и увидела, что за стеклами уже совершенно светло. Она стянула себя очки ночного видения и повернулась к Хиро. Тот сидел за рулем, вытянувшись в струнку и смотрел прямо вперед. Вид у него был очень странный, и Агата даже испугалась, не умер ли он. Но Хиро выдохнул и повернулся к ней:

— Мы спаслись. Это был, конечно, самый авантюрный поступок в моей жизни.

— Что произошло? Почему день?

— Произошла экстренная перезагрузка. Почему — не знаю. Такое случается, когда происходит какой-то сбой.

Увидев ничего не понимающий взгляд Агаты, Хиро начал объяснять:

— Ситуация такая. Бывает, что в нашем компьютерном мире надо что-то подправить. Вводятся изменения кода и система перезагружается. Это не глобальная перезагрузка, которая происходит раз в двенадцать лет, а рабочая, самая обыкновенная. Все остается на своих местах, за исключением разве что некоторых нюансов.

Он глянул на часы.

— Вот, сейчас, например, мы оказались в дне шестого июня. Шесть часов утра. Поскольку мы находились в моей машине, а она снабжена защитой против таких неприятностей, мы не перезагрузились вместе со всеми остальными.

— Получается, что я сейчас могу встретить себя из прошлого?

— Нет, ты отсутствовала в этом мире и потому не была перезагружена. Но ты теперь знаешь, что будет происходить сегодня. Все события. Не думаю, что они меняли что-то глобально. Чем ты занималась шестого июня?

— Я? Но шестое июня это сегодня… То есть было вчера…

— Ну вот, вчерашний день ты теперь можешь прожить заново, в улучшенной версии, исправляя свои ошибки.

— Исправлять, к сожалению, особо нечего. Я весь день проспала на каком-то чердаке, мучаясь от голода.

— Ну, вот, видишь, значит, второй раз этот день пройдет у тебя однозначно лучше.

— Объясните мне, пожалуйста, еще раз про этих мутантов.

— Значит, так. Вайсу необходимы системные мощности. Отменили ветер, убирают лишние, как они считают, дома, ну и так далее. Но больше всего мощности ест, понятно, не какой-нибудь дом, а человек. То есть человек, если говорить примитивно, требует для обслуживания своей оболочки примерно столько же ресурсов, как если не целая улица, то как небольшой переулок. И потому было принято решение избавиться от человеческого балласта, от не особо, по мнению Вайса, нужных людей, тех, кто живет на эконом-уровне. Но уничтожить людей не дает Система. Это строжайший запрет, вшитый в саму оболочку. Но, как выяснилось, его можно обойти. Кто-то придумал менять людям оболочку и подключать к программам-клиентам с более простым функционалом, менее затратным, взятым из простых компьютерных игр. И эти мутанты могут убивать людей — Система воспринимает это как встроенный модуль игры. И, самое ужасное, количество мутантов растет с каждым днем. То есть человек как бы не уничтожается, но меняет оболочку, становится мутантом. Фильмы про зомби видела? И продолжает уже со своими новыми сородичами истреблять людей. Такой вот хитрый ход.

Агата с опаской открыла дверцу и вышла из машины. Это все так странно! Свежий воздух, утро, тишина. Всего лишь несколько минут назад за ними гнались мутанты, а теперь… Хорошая, все-таки, штука жизнь, пусть даже и в электронном варианте.

— Садись в машину, Агата, — нам надо ехать.

— Куда?

— Странный вопрос. Теперь нам надо попытаться вытащить твоего отца. Я примерно представляю, где он находится. Надеюсь, что мы сумеем объяснить ему, кто он такой, без подобных рискованных демонстраций. Мы должны идти на второй уровень. Господин Воронов вроде как там.

— То есть мы уходим отсюда? — Агата наклонилась к открытой дверке.

— Да, можешь попрощаться с этим миром, тебя ожидает гораздо лучший, — улыбнулся Хиро. — Садись в машину!

— Я никуда не пойду, ни в какой мир, пока мы не вытащим Амаля.

— Нам незачем вытаскивать Амаля, — поморщился Хиро, — ничего они ему не сделают. Когда мы вытащим твоего отца, то все проблемы решатся сами собой.

— Нет. Я считаю, что сначала мы должны вытащить из полиции Амаля. Если вы не хотите принимать в этом участие — пожалуйста. Я займусь этим сама.

— О боже мой… — Было видно, что Хиро начал злиться. — Ты пойми, что решается не твоя судьба, не судьба Амаля или там даже Максима Воронова. Решается судьба человечества, решается судьба земной цивилизации. Именно от нас с тобой сейчас зависит, возродится цивилизация планеты Земля или будет вечно летать в космосе, пока этот челнок с электрическим тенями, часть из которых предается эпикурейству, а часть истребляется, не разрушит какой-нибудь случайный метеорит. Ну или просто не кончится энергия. Пойми это!

— Я понимаю, — твердо сказала Агата, — но я сначала вытащу Амаля, а потом уже займусь человечеством.

Хиро зло выдохнул и внезапно расплылся в улыбке:

— Да, ты все-таки дочь своего отца. Очень узнаваемое упрямство. Ну ладно, пусть будет по-твоему. Только я сразу тебе скажу: я в принципе не представляю, что делать и как его можно оттуда вытащить. Подозреваю, что его арестовала не полиция, а НСБ. А с этими ребятами все на порядок сложнее.

Глава 16

Это допрос или беседа?

В темноте раздался неприятный скрипучий голос.

— Так-с, — молодой человек, — очень вы интересная личность. Решил пообщаться с вами лично.

С головы Амаля сдернули пахнущий пылью матерчатый мешок, и он увидел перед собой худощавого мужчину в возрасте. Тот вольготно расположился в кресле, закинув ногу на ногу. На шее у него был повязан широкий цветной галстук, несколько старомодный, в карман пиджака был вставлен платочек в тон и завершал картину зеленоватый плащ с широкими плечами. Мужчина щелкнул суставами, снял с себя темные дымчатые очки, и осторожно сложив дужки, положил их во внутренний карман плаща.

— Ну, молодой человек, рассказывайте.

— Рассказывать что? — Амаль поерзал на стуле. — Может, для начала, с меня снимут наручники?

Человек напротив пожевал губами и кивнул кому-то позади Амаля. Чьи-то холодные руки приподняли его запястья, что-то металлически щелкнуло, и руки стали свободны.

— Ну так что я должен рассказывать?

— Да, собственно, что пожелаете. Мне интересна ваша жизнь в полном, так сказать, объеме. Главное, говорите правду. Это для вашего же блага. Для лжецов у нас есть свои методы, не особо приятные.

— В полном объеме? Хм… Ну пожалуйста. — Амаль попытался оглянуться, чтобы понять, кто стоит сзади него, но те же мягкие холодные ладони взяли его за виски и повернули назад к мужчине в плаще.

— А вы, простите, кто? Странно рассказывать о своей жизни человеку, с которым даже не знаком.

— Зовите меня «специальный агент Вист». Ну или просто «господин Вист». Как вам будет удобнее. Это, пожалуй, все что я хочу вам сообщить. Вас это устраивает?

— Устраивает, — кивнул Амаль. — Ну, про детство. Родители мои были самыми обыкновенными людьми — папа шеф-поваром, мама — кинорежиссером. Но, к сожалению, или, уж не знаю, к счастью, каждый из них был очень мощной личностью. А такие самодостаточные личности редко уживаются друг с другом. И они развелись. Сначала я жил с отцом, но он уехал в отпуск, оставив меня матери, и не вернулся. Кто говорил, что его убили, кто-то, что он утонул в болоте. Правды, честно говоря, я не знаю до сих пор. Моя мать тоже как-то отправилась на съемки и исчезла. С тех пор я жил у дяди. Дядя был хорошим человеком, но явно не образцом гражданина — некоторые называли его столпом наркоторговли. Умоляю вас, какой столп. Так, небольшой бизнесмен, хоть и баловавшийся оптовыми продажами, но называть его крупным дельцом было бы несколько…

Вист расхохотался.

— Да, молодой человек, вижу, язык у вас хорошо подвешен. Давайте-ка перенесемся немного вперед, и вы нам поведаете о своих нынешних занятиях, а не будете отстаивать честь своего дяди.

— Ну хорошо. Я бизнесмен. У меня есть несколько небольших фирм, оказывающих, в основном, консультационные услуги в различных областях. Это и экономика, и безопасность… Ну и еще много чего. Я плачу налоги, и…

Вист ухмыльнулся:

— Постойте. Дайте угадаю. То есть вы вообще не понимаете, за что мы вас вчера задержали?

— Ну, в общем-то, да. Я надеялся, что вы мне ответите на этот вопрос.

— Хорошо. Постараюсь ответить. Но сначала объясните мне, почему же вы убегали?

— Пфф! — выдохнул Амаль. — Темная улица, какие-то агрессивные люди… Вот вы сами разве бы остались стоять на месте?

— Хорошо, предположим. А что за человек был в фургоне?

— В каком фургоне? А это разве не ваш сотрудник? Мне показалось, что он как раз нас и преследовал.

— Увы. Пока мы не можем установить, кто это был. Он кстати, если вам интересно, похитил вашу девушку, Агату. Так, кажется, ее зовут?

— Как похитил?! — Амаль от волнения вскочил со стула, но мягкие руки весьма жестко тут же усадили его назад.

— Именно так. Он увез ее в своей машине. Агата нас не особо интересует, но вот этот человек в фургоне нам интересен. Впрочем, если хотите, мы можем узнать, вернулась ли она домой.

— Да, это было бы хорошо, — кивнул Амаль.

— Где она может быть, кроме как дома? Может, есть еще какие-то места?

— Сложно сказать. Я как-то мало вникал в круг ее общения. Ну, на работе еще может быть. Впрочем, оттуда она уже уволилась.

— Вы, вижу, не особо ценили свое общение с Агатой, — ухмыльнулся Вист.

— Почему же, ценил, — равнодушно пожал плечами Амаль. — И сейчас я за нее волнуюсь. Хотя, конечно, по глупости она могла влезть в какую-нибудь историю. Она вообще не слишком отличалась интеллектом. Девушка как девушка. Может, ее прелесть как раз в том, что таких, как она — тысячи. Сначала вам это нравится, потом начинает надоедать, а потом вы начинаете подумывать, что вы достойны варианта получше. Поэкзотичнее, если угодно. Ведь я сам человек несколько экзотичный…

— Угу, — кивнул Вист. — Экзотичный. А еще очень непонятливый.

И тут же на голову Амаля обрушился сильнейший удар. В его глазах помутилось, а в голове затикал железный гул.

— Понимаете ли, молодой человек, мы условились с вами говорить правду. Такова была наша маленькая джентльменская договоренность. А вы почему-то не считаете нужным ее соблюдать. Пытаетесь обманывать меня. Но меня обмануть сложно. Если я, может быть, и не Бог-Вседержитель этого мира, то уж наверняка один из пантеона богов. Так что лучше не пытайтесь. Давайте теперь мы послушаем правду. Отложим пока девушку. Расскажите-ка нам про ваши ограбления. Как это вам удавалось?

— Вы знаете, я боюсь это рассказывать, — Амаль осторожно почесал шишку на затылке. — Вся эта история, скорее, фантастична, а голова мне моя дорога как память.

— Я же вам сказал, я всегда знаю, когда вы говорите правду. Итак, мы слушаем.

— Когда мне было двадцать восемь лет… — Амаль с осторожностью глянул на Виста и втянул голову в плечи. — Но сейчас мне двадцать пять… Я лег в один прекрасный день спать, а проснулся в шестнадцать. Ну, в смысле, проснулся, и мне было шестнадцать лет. Я думал, что просто сошел с ума. И у меня просто какие-то ложные воспоминания. Но потом те события, которые я помнил, стали случаться абсолютно в точности. И я понял, что могу их менять. Могу улучшать свою жизнь. Это как бы Бог дал мне второй шанс.

Амаль еще глубже втянул голову в плечи, но удара не последовало.

— Ну вот видите, молодой человек, я знаю, когда мне говорят правду, и никогда не наказываю за нее. Продолжайте.

— Ну вот так и жил. Создал небольшое предприятие, оказывал разным людям консультационные услуги. Нельзя, конечно, сказать, что я прямо уж совсем точно помнил свое прошлое, то есть ваше будущее, но что-то мог рассказать. Вот так и жил. Все. Потом вы меня зачем-то арестовали.

Вист с сожалением покачал головой, и Амаль тут же получил удар в ухо, настолько сильный, что даже свалился со стула. Две пары рук подхватили его и водрузили обратно.

— Продолжайте, молодой человек. — Вист поморщился. — Именно от вас зависит, как будет протекать наша беседа. Вернее, будет ли это беседа или это будет допрос.

— Ну а что продолжать… — Амаль расположился поудобнее, попробовал повернуть голову, но сморщился от боли. — Ну ограбил несколько банков, скопил немного денег, хотел уже начать честную жизнь добропорядочного гражданина, и тут-то вы меня и взяли.

В комнате повисла напряженная тишина. Вист покачал головой:

— Мне что, из вас каждое слово клещами вытягивать? Ну так у меня есть специалист по этому предмету. И, поверьте, даже клещи у него есть.

— Может, будет проще, если вы будете задавать вопросы. — Испуганно посмотрел на Виста Амаль. — Ведь мы же договаривались про беседу, а пока получается мой монолог.

— Хм… — Вист задумчиво почесал нос. — Возможно, в чем-то вы и правы. Вопрос тогда такой: вы один грабили банки?

— Ну, бывало один, бывало — были помощники.

— Расскажите мне про ваших помощников. Они тоже, как это правильнее сказать, люди, попавшие во временную петлю?

— Да нет, насколько знаю, люди самые обыкновенные. Работали, учились, бездельничали… Я, честно говоря, не слишком много с ними общался. Другие интересы, знаете ли…

— А как вы с ними знакомились?

— Совершенно случайно. Приглянется где-нибудь на улице какой-нибудь человек, подойду к нему, поговорю, предложу заработать немного денег.

— И все соглашались?

— Ну зачем, не все. Некоторые отказывались. Даже, наверное, чаще отказывались, чем соглашались.

— Ну и что же за люди были в вашей банде… в смысле, в компании?

— Люди как люди. Самые обыкновенные.

— Парни или девушки? Или и те и другие?

Амаль на секунду замялся:

— И парни были, и девушки. Разношерстная компания.

— Интересно, что же за девушки занимаются таким делом?

— Разные девушки, красивые и не очень. Умные и так себе. Всех не упомнишь, господин Вист.

— Ну хоть какой-нибудь пример?

— Ну была у нас одна девушка. Работала на заводе, не помню, как профессия называлась. Ростом под два метра, мускулы — во! Очень был полезный член компании. Но, к сожалению, вышла замуж за какого-то своего коллегу. Ну, имею в виду — по заводу. С тех пор мы ее не видели. Кэт ее звали.

— Хм… — Вист досадливо хмыкнул. — Хорошо. А еще девушки были?

— Были, конечно. Была еще девушка Саша. Она смешная такая, всегда ходила во всем розовом. Выглядела, скажу честно, по-дурацки. Ну и привлекала к себе слишком много внимания, честно говоря. И нам пришлось с ней расстаться. Или вот еще одна была, даже не помню, как зовут. Она постоянно пела. Это был, я признаюсь вам, просто ужас. Ну может, и были поклонники ее пения в нашей компании, при таких-то внешних данных, но вот с голосом у нее точно были проблемы. И со слухом. Ну на мой скромный вкус. А еще…

Вист неторопливо поднялся, и Амаль осекся.

— К сожалению, молодой человек, беседа у нас так и не получилась. Не пойму, то ли вы меня принимаете за дурака, то ли сам вы дурак. Мои помощники зададут вам нужные вопросы, а я покину вас. Не люблю на это смотреть. Неприятно, знаете ли. Хотя некоторые находят в этом своеобразное удовольствие. Вот, например, господин Роберт.

Амаль услышал, как за его спиной медленно открылась дверь и раздались мягкие шаги. Даже не бросив взгляд на Амаля, его тихими крадущимися шагами обошел высокий худощавый человек с узким равнодушным лицом. Он молча водрузил на стол металлический чемоданчик и щелкнул замками. В чемоданчике, на черной резиновой подкладке блестели сталью какие-то инструменты, очень похожие на медицинские. Господин Роберт извлек из чемоданчика пару резиновых перчаток и не спеша натянул их. Затем достал из кармана полиэтиленовый дождевик и неловко просунул в него голову.

— Подождите, господин Вист! — Амаль занервничал. — Вы мне задавали вопросы, я на них отвечал! Что не так? Если вас интересует что-то конкретное, так спросите! Никогда не стоит доводить ничего до крайностей, если можно обойтись без них!

Вист несколько секунд помедлил с ответом.

— Ну вы знаете, что меня интересует!

— Да что, черт возьми, спросите!

— Не так давно вы ограбили банк. Не могли бы вы перечислить имена всех, кто принимал в этом участие?

— Боюсь, я не знаю настоящих имен этих людей. Я знаю только прозвища, клички. Я могу назвать вам клички, описать их, сказать, все, что про них знаю. У меня были их телефонные номера, но я выбросил идентификационную карту из коннектора!

Вист посмотрел на господина Роберта. Тот стоял абсолютно неподвижно, лишь его пальцы в перчатках шевелились, будто толстые червяки.

— Ну хорошо. Слушаю.

— Во-первых, мексиканец. Его мы называли Бродягой. Я знаю, что квартира у него где-то в районе Старого Завода. Второй — блондин, прозвище Борода, он работает курьером в какой-то фирме. Третий — музыкант, играл в рок-группе, что-то тяжелое, я в этом не разбираюсь. Никогда не был на концерте, но вот, например, знаю, что они играли в клубе «Палитра». Когда-то осенью. Можно вычислить, когда был концерт и найти его! Четвертого плохо знаю, он ходил с нами только на это дело. Прозвище — Маньяк, живет на площади Часов. В доме со шпилем.

— Все? — Переспросил Вист.

— Да, все! Я могу еще вспомнить про них разные подробности. Мне просто надо подумать!

— Как считаете, господин Роберт, наш юный друг говорит правду?

Тот, не совершая ни единого лишнего движения, одними губами ответил:

— Нет.

— Ну вот видите, молодой человек, к чему приводит ложь. Простите, но я устал от нее.

— Я могу вспомнить еще подробности… — пробормотал Амаль, но его, похоже, уже никто не слушал.

— Вот что, господин Роберт, — Вист замолк на секунду, что-то прикидывая, — мне нужна информация. Этот человек мне больше не нужен. Надеюсь, вы меня поняли.

— Да, — Роберт слегка качнул головой, продолжая стоять в замершей позе.

— Это хорошо, — Вист раздвинул губы в улыбке, и, кивнув свои помощникам, вышел из кабинета, не обращая на Амаля никакого внимания, будто бы тот за пару секунд успел превратиться в предмет мебели.

Роберт полуприкрыл глаза, и Амаля тут же схватило несколько пар рук, и он оказался плотно прификсирован к стулу узкими пластиковыми лентами.

— Значит так. — Господин Роберт так и не изменил своей позы. — Мне нужны ответы на несколько вопросов. Я буду их по очереди задавать, а вы, если решите сообщить мне правду, подайте какой-нибудь знак. Но только не надо меня обманывать. Я не гуманный господин Вист, который тут выслушивал ваши фантазии про заводских девушек в розовом и мексиканские бороды. Вы меня поняли?

— Да, но… — Амаль не успел договорить — его рот оказался заклеен остро пахнущим аптекой пластырем.

Господин Роберт приблизился к Амалю и внимательно осмотрел его несколько раз с головы до ног. Со стороны могло показаться, что это скульптор осматривает кусок мрамора, перед тем как высечь из него прекрасное произведение искусства, которое войдет в века.

Один из присутствующих в комнате взял со стола чемоданчик господина Роберта и в открытом виде поднес его к правой руке владельца будто палитру. Тот несколько мгновений примерился, и с легким колокольчиковым звоном достал длинную стальную штуку, похожую чем-то на гибрид ножниц и миксера.

Легким движением разрезал рубашку Амаля, и тот забился на стуле, пытаясь что-то промычать через пластырь.

Господин Роберт замер:

— Ах да. Наверное, вы хотите мне сказать, что я не задал вопрос. Это и в самом деле так. Но вопрос я задам вам через несколько минут. Пока же мне просто хочется чтобы вы поняли, что я не собираюсь шутить.

Вслед за лезвием по груди Амаля пролегла широкая ярко-алая кровоточащая полоса. Амаль замер и откинул голову вверх, чтобы не смотреть на то, что происходит. Через несколько минут господин Роберт отступил на шаг назад, словно художник, любующийся своим творением.

— А теперь вопрос. Нас интересует девушка, что была на вашем последнем ограблении. Я имею в виду проектное бюро. Номер коннектора, ID в сети, адрес, где может быть. Любая информация.

Амаль снова откинул голову вверх, показывая, что не собирается отвечать.

Глава 17

О чем говорит полиция

Просыпаться в квартире Хиро было очень странно. Здесь царила какая-то невероятная, волшебная тишина. Агата лежала в постели и прислушивалась, стараясь найти в этой тишине какие-то знаки присутствия хозяина. Но ни одни шорох не выдавал того, что в этой квартире есть еще кто-то кроме нее. Агата поднялась и тихонечко пошла на кухню. Сделала себе кофе, не сразу, правда, разобравшись с кофемашиной, а затем начала листать новости. День как день, и если бы она не знала, что проживает его еще один раз…

Внезапно появился Хиро. Агате показалось, что он просто возник из воздуха: она не слышала ни звуков хлопающих дверей, ни шагов — ничего. Он просто появился на пороге кухни.

— Отлично! — Хиро был явно в приподнятом настроении. — Я же говорил тебе, что слушал весь день переговоры полиции? Там проскакивало известие о заторе на Средней улице. А эта улица, между прочим, идет к зданию НСБ.

— И что это нам дает? — Агата символически кивнула, как бы пожелав своему гостеприимному хозяину доброго утра.

Хиро не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Он был слишком увлечен своим рассказом.

— Как я понимаю, в этом заторе стоял и НСБшный фургон, в котором везли твоего Амаля.

— А откуда вы знаете?

— Они говорили, что везут важного арестованного и попали в пробку. Начальство, дескать, будет ругаться, просили как-то ситуацию на дороге разрулить. В итоге и в самом деле подъехал патруль и в ручном режиме пробку ликвидировал. Там по светофорам какой-то сбой был. А поскольку, как я понимаю, никаких даже более-менее значительных преступлений за это время в городе не случилось, то, получается, везли там как раз твоего Амаля. Впрочем, если еще кого-то они считают особо важным заключенным, то и на этого человека мне будет интересно посмотреть.

Агата на пару секунд задумалась:

— То есть, я не поняла: вы что, просто предлагаете отбить его у полицейских?

— Ха! А что, у тебя есть какие-то другие предложения? И, кстати, не ты ли сама мне говорила, как это…

— Ну говорила, и что? — Смутилась Агата. — Я просто думала, что вы найдете какой-нибудь другой способ! Ведь вы же влиятельный человек?

— Влиятельный, — кивнул Хиро. — Но не здесь и не сейчас. И потому у меня предложение только одно: сегодня фургон НСБ будет стоять в пробке на Средней улице. У нас есть еще часа три, как я понимаю. Что скажешь?

— Ну, наверное, да, но я не представляю, что мы будем делать с конвойными. Ведь их там сколько? Человек пять? Стрелять в них? Убивать на месте? Это как-то слишком, не думаю, что я смогу, все-таки, хотя я и все понимаю, это люди. Но если мы не начнем стрелять, то ведь они по нам начнут стрелять, так?

— Ты вот вроде девушка, — засмеялся Хиро, — откуда в тебе столько кровожадности? Чуть что — так сразу стрелять! Думаю, есть способ попроще. И, кстати, там их всего трое. Это значительно упрощает задачу.

— Трое? А нас? Полтора? Себя я, понятно, за целого человека не считаю, но могу обещать, что если понадобится, то зубами грызть буду. Но вот убить только, наверное, не смогу.

Хиро снова рассмеялся и махнул рукой:

— Умерь пыл! Надеюсь, что через полчаса ты будешь готова к небольшому приключению!

— Как-то так получается, что я в последние дни просто постоянно готова к приключениям… — вздохнула Агата.

Через сорок минут Агата с Хиро были на Средней.

— О, пробочка уже скапливается, — удовлетворенно констатировал Хиро. Заложил поворот и остановил машину в боковом проезде.

— Ну что, у нас есть немного времени, чтобы прогуляться.

Хиро резво выбрался из машины и, не оглядываясь, пошел куда-то во дворы. Он шел, практически не оборачиваясь, и Агата еле поспевала за ним.

— Ну что, мне все нравится! — наконец обернулся Хиро.

— Что именно нравится? — не поняла Агата.

— Пейзаж! — Хиро улыбнулся. — Есть простые пути к отступлению, сразу оказываемся в двух улицах отсюда. А вот, смотри, какая приятная штука.

— Где? Вы имеете в виду шлагбаум?

— Именно его. Как ты считаешь, это бага или фича?

Хиро извлек коннектор и начала перебирать страницы.

— Ага, вот оно.

Нажал на экран — и полосатый шлагбаум, перегораживавший дорогу, поднялся. Хиро посмотрел на Агату с победоносным видом и нажал на экран еще раз — шлагбаум опустился.

— Ну и?

— Доставай-ка свой коннектор, я тебе скину программу по управлению.

— У меня нет.

— Хм… Это плохо. Ну тогда держи мой.

Он протянул ей малиновую трубку в зеленых разводах.

— Смотри: шлагбаум тут самый обыкновенный. С простеньким паролем. Моя программка имеет полицейский модуль, и такие шлагбаумы элементарно открывает. Наша задача в том, чтобы открыть его для нас, потом закрыть и сделать так, чтобы открыть его уже больше ни у кого не получилось. Как это сделать?

— Не знаю, — пожала плечами Агата, — сломать подъемный механизм?

Агата нажала на кнопку — и шлагбаум поднялся.

— Ты все-таки очень кровожадная девушка, — Хиро рассмеялся. — Все гораздо проще. Поставить полицейский пароль. Полицейские пароли по умолчанию идут на центральный пульт, но мы это сейчас отменим.

Хиро забрал у нее коннектор и немного покопался в настройках.

— Задача твоя такова: увидев, что мы едем, быстро поднять шлагбаум, а потом нажать кнопку смены пароля. Мы проезжаем, ты меняешь пароль, подтверждаешь это, закрываешь шлагбаум и садишься в машину. Вот тут меняется пароль. Сумеешь?

— Сумею, конечно, — пожала плечами Агата, — что тут сложного? Я с детства в таких штуках разбираюсь. Ну в общем и целом. Хочу сказать, что много видела подобного.

— Что с детства — это хорошо. Но не забывай, что условия будут экстремальные. От твоих своевременных действий будет зависеть наша судьба. И моя, и твоя, и Амаля. Впрочем, не думай об этом. Меньше волноваться будешь. Да и шлагбаум этот — так, пустяк. Просто на всякий случай. Может, никто тут за нами и не погонится. Пробка, все-таки. Попытаются поймать нас в другом месте.

— Ага, не думай, — пробормотала Агата, — конечно же, я сразу начала думать. Теперь мне и в самом деле главное — не разволноваться. Как здесь менять пароль: вот так и так?

Хиро заглянул в экран:

— Именно. Ставь любой, самый простой. Для нас главное — чтобы они сразу не смогли проскочить. Дальше — уже не важно. Сканер паролей это, в любом случае, минут пять. Но вряд ли они его будут использовать. Постараются таранить. Но шлагбаум качественный, крепкий.

— Угу, — кивнула Агата и почувствовала, как все ее тело немеет. Зря он все-таки ей сказал про судьбу. Естественно, она начала волноваться.

— Ты не волнуйся. — Взгляд у Хиро стал хитрым. — А чтобы успокоиться, пойди в какой-нибудь соседний двор и укради номер от машины. Желательно, конечно… Впрочем, нет, любой. Пока они будут разбираться с номером, это даст нам еще несколько секунд.

— Как «укради»?! — Агата просто остолбенела.

— Как? Просто. Подойди, сними коннектором блокировку номерного знака и слегка потяни его на себя. Вот и все. Передний и задний, не забудь. И, кстати, постарайся, чтобы тебя за этим делом никто не видел. Лишние проблемы нам сейчас не нужны.

Хиро протянул ей коннектор.

— Я открыл программу, надо здесь ввести номер машины, с которой хочешь снять, а потом просто нажать кнопку.

— Еще одна полицейская программа?

— Конечно. Будут проблемы — набирай в коннекторе четыре единицы.

— А что это за номер?

— Это моя вторая трубка. И я тут же приду тебе на помощь. Хотя, думаю, это дело не особо сложное и опасное. Ты же справишься?

— Справлюсь, — кивнула Агата и почувствовала, как пишут в книгах, слабость в ногах. Раньше она думала, что все это лишь художественное преувеличение, но теперь поняла, что это чистая правда. Мускулы на ногах внезапно ослабели, казалось, будто в колени кто-то напихал ваты, и они предательски пытались выгнуться в другую сторону. Понятно, это не получалось, но ощущение было именно такое.

— Я бы сам это сделал, — поморщился Хиро, — но некогда машину в незаметном месте искать. Мне надо сейчас еще кое-что сделать. Встречаемся здесь через пятнадцать минут. Успеешь?

— Успею, — кинула Агата и пошла деревянной походкой в сторону дворов. И поняла, что не спросила главного. Она обернулась:

— Но что же вы будете делать с конвойными?

— Что-нибудь придумаем! — Хиро подмигнул ей и направился в противоположную сторону.

Снимать номера с машин это, конечно, было не самое большое приключение в жизни Агаты. Но впервые она шла на дело одна, без ощущения поддержки Амаля или даже просто кого-нибудь из «Веселых такс». Наверное, Хиро и в самом деле, случись что, придет на помощь. Наверное. Но Агата пока была с ним слишком плохо знакома.

Впрочем, какой-то тихий дворик с парочкой автомобилей нашелся весьма быстро. Пара невысоких домов, палисадники за деревянной оградкой, кирпичная стена, увитая диким виноградом. Агата уже почти ринулась к машине, как вдруг увидела, что на одной из скамеек какая-то старушка внимательно читает планшет. Пока она не обращала на Агату никакого внимания, да и от машин была сравнительно далеко, но если начать снимать номера… Агата уже было собралась идти искать другой подходящий двор, но старушка, словно почувствовала, что ее присутствие здесь лишнее. Тяжело вздохнула, кивнула сама себе, поднялась и пошла в подъезд. Агата, не теряя ни секунды, кинулась к машинам. Сначала она сняла задний номер, который был ближе к стене, увитой плющом, и ее за этим занятием почти не было видно. Номер, и в правду, снять было очень просто: она ввела в коннектор номер машины, на экране появились тут же данные о владельце, а потом нажала кнопку «снять задний номерной знак». «Простите, Иван Федорович Павлов, сорок семь лет, надеюсь, неудобства, причиненные моим поступком, не слишком вас расстроят, а проблема быстро решится», — мысленно обратилась Агата к владельцу автомобиля. Сжимая кусок железа с цифрами в руках, она осторожно встала с корточек и осмотрела двор. Здесь, по-прежнему, никого не было. Она, не торопясь, стараясь сохранять солидный вид, обошла машину и нажала на кнопку «снять передний номерной знак». В машине что-то щелкнуло, Агата нажала на номер — и он оказался в ее руке. Сложив его с первым, и, попытавшись спрятать под рукой, прижав их к телу, пошла со двора. Она ожидала, что прямо сейчас из десятков окон раздастся крик: «Девушка, вы что делаете! Вы зачем украли номера! Мы вызываем полицию!» Но, к счастью, за спиной у нее царила тишина.

Хиро уже стоял у шлагбаума. Увидев Агату, он заулыбался:

— О какая молодец! Сумела!

— Да, в общем-то, ничего сложного в этом не было. — Агата чуть презрительно повела плечами. — Пустяки!

— А если ты обернешься, то сможешь увидеть кое-что.

Хиро повернулся к дороге:

— Вон, видишь, в пробке стоит серый фургон.

— Это то? — Агата почувствовала, как забилось ее сердце. — Это Амаль?

— Может, и Амаль, — пожал плечами Хиро, — может, и нет. Я же сказал тебе, что не до конца в этом уверен. Но пока мы считаем, что там он.

— И какие у нас планы?

Агата почувствовала, как у нее прошла вся дрожь и нерешительность, она была абсолютно готова к освобождению Амаля.

— Самые обыкновенные. Готовься открывать шлагбаум.

Хиро отправился к машине, спокойно поставил новые номера, даже не оглядываясь по сторонам, завел ее и подъехал к дороге. Там, не торопясь, развернулся, вышел, оставив дверцу открытой, помахал Агате рукой, улыбаясь. Словно астронавт перед стартом. И отправился к серому фургону.

Агата наблюдая, как он обходит застрявшие в пробке автомобили, повторяла: «Ну, пожалуйста, пусть у нас все получится! Пожалуйста, пусть там будет Амаль! Ну, пожалуйста, пусть у нас все получится! Пожалуйста, пусть там будет Амаль!»

Хиро постучал в водительское стекло автозака и показал какое-то удостоверение. Как только стекло поползло вниз, он поднялся на ступеньку поднял руку к увеличивающейся щели, кабину озарила яркая вспышка. Агате показалось, что ее немного качнуло и слегка затошнило, будто бы от морской болезни. А в голове у нее пронесся вихрь каких-то непонятных мыслей. Хиро тем временем открыл дверцу, что-то включил в кабине, и, осторожно оглядываясь по сторонам, стал обходить фургон. Но, казалось, что в соседних машинах никто ничего не заметил.

Хиро скрылся за фургоном, и Агата еще сильнее забормотала: «Пожалуйста, пусть у нас все получится! Пожалуйста, пусть там будет Амаль! Ну, пожалуйста, пусть у нас все получится! Пожалуйста, пусть там будет Амаль!»

Что происходит около входа в арестантское отделение, ей не было видно. Секунды тянулись, но Хиро и Амаля так и не было. Агата настолько разволновалась, что даже уронила коннектор Хиро. Но поймала его на лету, случайно нажав на экран, и шлагбаум поднялся. Она чертыхнулась, опустила шлагбаум и тут увидела, что Хиро и Амаль стоят у фургона и Хиро показывает на нее. Она подпрыгнула и замахала руками. К ее сожалению, Амаль особой радости не выразил, а мрачно пошел вслед за Хиро, обходя автомобили в пробке. Они сели в машину Хиро, Агата подняла шлагбаум и стала менять пароль. Руки снова задрожали, но, удивительно, она ни в чем не ошиблась.

За шлагбаумом машина Хиро остановилась, Агата впрыгнула на сиденье и нажала «опустить шлагбаум». И как только увидела, что полосатый столб отправился вниз, тут же кинулась с объятиями к Амалю:

— Как я счастлива, что ты свободен!

Амаль притянул ее к себе и поцеловал:

— Спасибо за все, что ты для меня сделала. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю и насколько ты крутая.

— Молодой человек, — обернулся Хиро, и Агата увидела, что Амаль вздрогнул, — какие у вас дальнейшие планы? Мы с Агатой отправляемся к ее отцу, тот сейчас находится в несколько сложной ситуации, вы же можете выбирать: или с нами, что опасно, или пробовать выкрутиться из ситуации самостоятельно.

— С Агатой, конечно.

— Ну что, же, в путь. Пока, кажется, нам везет. Посмотрим, что будет дальше. Эй, ребята, вы не на друг друга смотрите, а смотрите в окно: вы последний раз в этом мире. Постарайтесь запомнить мир, в котором вы провели столько времени. Поверьте, потом вспомнить его в тяжелые минуты будет приятно.

Хиро довольно расхохотался. Вскоре он остановил машину, вытащил из-под ног два номера и протянул их Агате:

— Только очень быстро, замени номера!

Агата выскочила из машины и, уже привычным движением сняв чужие номера, поставила настоящие.

— А куда мы вообще едем? — Амаль наблюдал за проплывающими улицами и, похоже, в самом деле прощался с этим миром.

— Ко мне в гости.

— В смысле? К вам домой? — удивилась Агата. — Но…

— Именно так. У меня есть там подходящая комната для преодоления пространства.

Через несколько минут они уже парковались у офисного центра. Навстречу выбежал швейцар:

— Мистер Хиро, звонили из полиции, спрашивали, дома вы или нет. Я ответил, что нет.

Хиро покачал головой:

— Удивительно, но как-то они быстро меня вычислили. Спасибо, Серж, за все, что ты для меня делал. Поверь мне: я тебя не забуду. Если полиция приедет в ближайшие пять минут, постарайся задержать их хотя бы на парочку минут.

— Конечно, — ухмыльнулся швейцар. — Я просто остановлю лифт с ними.

— Ок. Спасибо еще раз!

Хиро обернулся:

— А вот нам, пожалуй, пользоваться лифтом не стоит. Полиция тоже имеет возможность его остановить. Как бы они не засадили нас в золоченую клетку.

И резво побежал к ступенькам. Агата с Амалем устремились за ним.

— Черт возьми, — бросил, задыхаясь, Амаль Агате. — Как-то это слишком непростое начало реальности. Этот мужик здорово бегает!

Когда они достигли этажа, то дверь в квартиру Хиро уже была открыта, а он внутри колдовал с маленькой дверцей в углу прихожей. Агата еще раньше обратила на нее внимание, уж больно она отличалась от других дверей в квартире. Из черного дерева с бронзовыми накладками и какой-то таинственной резьбой. Хиро сначала набирал что-то в коннекторе, затем проводил по двери вынутой из кармана карточкой, затем растопыренной ладонью. Потом снова повторял все эти действия.

— Странная дверь, — сказала Агата.

— Да, меняли интерьер в квартире, а ее менять я не решился. Вот она и странная на этом фоне. Ну что же — прошу вас.

Дверь медленно отворилась. Амаль осторожно заглянул в комнату. Там ничего не было. Только у стены одиноко стояла черная кожаная кушетка. Потолок и стены отливали металлическим блеском, но вряд ли это был металл.

— Заходим, заходим, — Хиро подтолкнул Амаля и Агату к двери, затем вошел сам и захлопнул за собой дверь.

— И что дальше? — спросила Агата.

Но Хиро не ответил: он внимательно что-то нажимал в своем коннекторе, затем поднял глаза:

— Дальше? Ничего.

Подошел к двери и открыл ее. Амаль дернулся, словно собираясь то ли сбежать, то ли наброситься на Хиро. Но остановился. Квартира за открытой дверью ничуть не напоминала прежнее жилище Хиро.

— Что это?

— Добро пожаловать, дети, в лучший мир. Он, может, и далеко не идеален, но гораздо лучше чем тот, в котором вы проводили свою жизнь.

Агата осторожно вышла, прошлась по комнате, уставленной красной мягкой мебелью и резными книжными шкафами. Подошла к окну.

— Ой, Солнце!

— Да, солнце. Здесь пока не экономят ресурсы на отбрасывании теней.

Глава 18

Погоня

Амаль подошел к дивану, зачем-то пощупал его и сел. Выглядел он не так, как всегда. Агата наконец-то сформулировала, чем сегодняшний Амаль отличался от всегдашнего: он был очень зажат. Словно боялся чего-то или просто не мог прийти в себя.

В соседнее кресло уселся Хиро, и, закинув ногу на ногу, стал листать коннектор.

Агата осмотрелась. Обыкновенная квартира, только, опять же, очень большая, хотя и гораздо меньше той, через которую они сюда попали. Вполне обычная мебель, хотя и со следами какой-то роскоши. Агата подошла к шкафу, открыла дверку и погладила кожаные корешки книг. Ощущение было очень приятное.

— Вау, богато! — Тут же иронично прокомментировал Амаль.

— Вряд ли, — Хиро продолжал смотреть в экран, — это обыкновенная обстановка, не то чтобы бедноватая, но и ничего особенного. Привыкнете.

— Все-таки у меня есть вопрос, — Амаль немного помялся и продолжил: — Вернее, много вопросов. Первый. Мы убежали от полиции. Не может ли полиция прийти и сюда?

Коннектор Хиро противно запищал и тот покачал головой:

— Уже не может. Проход между уровнями уничтожен.

— Уровнями?! Тогда второй вопрос: что вообще, черт возьми, происходит?!

Хиро посмотрел на Агату, Агата посмотрела на Хиро.

— Слушай, объясни ему, может, у тебя, как человека недавно это знающего, без лишней всякой информации, это получится проще. Я как-то до сих пор не могу в себя прийти после нашего разговора. Будто мешки таскал.

— Ну что же… — Агата села в красное кресло. — Садись Амаль. Это, похоже, очень долгий разговор.

— Только один момент я бы хотел прояснить перед этим разговором, — вклинился Хиро. — Амаль, расскажи что ты делал с момента ареста до тех пор, пока мы не нашли тебя в полицейском фургоне.

— Я не знаю, что я делал. — Вздохнул Амаль, и его лицо исказилось. — Я даже не знаю, как это описать. Но, пожалуй, попробую. Ну расстались мы, когда меня поймали сеткой.

Амаль энергично потер лицо.

— Вы же были там? Вы хотели нам помочь? Они говорили мне, что ищут вас. Специальный Агент Вист.

— Хотел, — кивнул Хиро, — к сожалению, наверное, я сделал это не совсем правильно и только поспособствовал вашему аресту. А вот то, что меня ищет именно Вист — это очень забавно. Ведь это же я его создал. Причем именно на основе своего мышления. Кто бы мог подумать, что все так повернется. Значит, нам надо быть более осторожными — боюсь, в силу идентичности мышления он сможет предугадывать мои действия. Еще раз, Амаль, прошу прощения за допущенную глупость.

— Ну, наверное, глупо поступил скорее я. Можно было догадаться, что если человек гудит в сигнал на пустой улице, то он предупреждает об опасности. Но как-то элементарная логика отключилась. И, как понимаю, когда они пришли ко мне домой, — так это тоже вы гудели?

— Я, — кивнул Хиро. — Ситуация была немного сложная, я не мог понять, что происходит. И вместо того, чтобы прийти к вам и все рассказать, пришлось гудеть под окнами. Вернее, я уже ехал для беседы, но увидел толпы НСБшников. Вот и погудел. К счастью, тогда вы восприняли мой сигнал правильно.

— А почему вы молчали по телефону? — заинтересовалась Агата.

— По какому телефону?

Амаль внимательно посмотрел на Хиро:

— Было несколько звонков. Мне на коннектор, который анонимный, и Агате… И ее коннектор, кажется, до этого был выключен. И звонивший человек при этом молчал. Но я слышал его дыхание. Сначала мы решили, что кто-то нас хотел предупредить. А теперь я не знаю, что и думать.

— Звонки? — Хиро задумался. — Я не знал твоего номера. Честно говоря, я не хотел звонить, потому что боялся, что меня вычислят. В той ситуации мне было проще отбить вас, но вы и сами исчезли самым таинственным образом.

— Отбить с помощью этой сверкающей штуки? — спросила Агата. — Я не поняла, что вообще произошло.

— Самый обыкновенный приборчик, но на вашем уровне его у полицейских нет. Он временно, минут на десять-пятнадцать перегружает мозг избыточной информацией, и человек просто не в состоянии ни на что реагировать. Он даже не понимает, где он и кто он. Мозг зависает, если пользоваться компьютерными терминами.

Хиро немного помолчал, задумчиво глядя прямо перед собой.

— Эта история со звонками мне очень не нравится. Вряд ли бы вам стали звонить из НСБ, значит, звонил еще кто-то. Кто? Зачем? Похоже, вся эта ситуация интересует еще кого-то…

— Кого? — Агата задумалась. — Если на одной стороне Вайс, на другой мы, то кто… И что они хотят?

— Вопрос интересный. Но сейчас его не решить. — Нахмурился Хиро. — Ну ладно, Амаль, так что же было дальше?

— Дальше меня отвезли в камеру, где я просидел до утра или не знаю сколько. Потом мне надели на голову мешок, посадили в фургон и куда-то повезли. Потом фургон остановился, мы шли какими-то лестницами, коридорами, затем меня посадили на стул, мешок с головы сняли, и некий человек, представившийся Вистом, стал меня допрашивать. Не знаю, зачем он это делал, так как, похоже, он знал все еще лучше меня. Я попытался его обмануть, но у меня ничего не вышло. Тогда они стали меня пытать.

Амаль вздохнул и ощупал себя.

— Это было ужасно. И я просто вырубился. Очнулся уже в камере, и, непонятно почему, совершенно целый. Они начали пытку с того, что разрезали мне рубашку. Рубашка — вот она, на мне, совершенно цела. Не знаю, как такое могло получиться. Может, это был гипноз? Или что-то подобное? В голове у меня до сих пор какой-то адский сумбур.

— Нет, тебя и в самом деле пытали. — Хиро встал и прошелся по комнате. — Но произошел перегруз системы, и ты очутился в камере. С одной стороны, это плохо. Значит, они снова зарегистрировали тебя в системе. С другой стороны, — хорошо, иначе бы тебя сейчас уже не было с нами. Ты был бы мертв.

— Что? В какой системе? Перегруз?

— Сейчас Агата тебе расскажет про это. А я оставлю вас, у меня есть кое-какие дела. Надеюсь, Агата, уже сегодня мы увидим твоего отца.

Хиро вышел из комнаты, а Агата задумалась. Она поняла, что начать эту тему, Хиро был прав, очень сложно.

— Ну, значит, так! — Хлопнула она себя по коленям. — Хиро прав, это очень сложная тема. Тем более после того, что рассказал ты. Мне так жалко тебя. И я чувствую свою вину, что так и не смогла уговорить тебя уехать из города. Тогда бы все, возможно, сложилось по-иному.

— Ничего пока еще не сложилось, — улыбнулся Амаль. — У меня такое ощущение, что пока все только начинается. К тому же за все в этой жизни приходится платить. Ну рассказывай.

— Как ты относишься к версии существования инопланетян? — Выпалила Агата и на секунду замолчала. — Впрочем, нет. Начну так. Выяснилось, что мой отец — очень знаменитый человек.

* * *

Амаль, слушая Агату, так наклонился вперед, что она даже не могла понять, как он удерживается в кресле. Но когда рассказ был закончен, Амаль откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Ну, что скажешь по поводу всего этого?

— Даже не знаю, что и сказать. Но теперь мне кажется, что я всегда подозревал что-то подобное. Даже еще до тех пор, пока не оказался снова в своем прошлом. Я думал, что я редкостный счастливчик, а я, оказывается, просто ошибка компьютера.

— Теперь уже не ошибка, — улыбнулась Агата. — Тебе разве от этого легче?

— Да, ты права. Разницы мало.

Амаль подошел к окну.

— Трава, кусты, солнце. На небе облака. Мы можем выходить отсюда? До этого я лишь однажды видел такое на старой картинке. Но думал, что это все чья-то красивая фантазия. Человек же мечтает, когда рисует. А это — не мечты…

— Не знаю, думаю, мы можем выйти хотя бы из дома. Но вряд ли можем уходить далеко.

— Ну так пошли! Где Хиро?

— Если мы не будем уходить далеко, то мимо нас он в квартиру не пройдет.

Они спустились по лестнице, открыли дверь и оказались в небольшом зеленом дворике.

— Пошли-ка пройдем немного дальше, я хочу посмотреть, как здесь на улице. За аркой гудели машины, шли куда-то беззаботные люди, отбрасывали солнечные блики нарядные витрины кафе и магазинов. Амаль опустился у стены на корточки и вздохнул:

— Разве я мог когда-то подумать, что мир может быть так прекрасен. Пусть даже и целиком выдуманный…

— Здравствуйте, молодые люди! — Из припарковавшейся машины вышел Хиро. — Вы куда собрались?

— Никуда, — помотал головой Амаль. — Мы просто смотрим, как здесь.

— Ну и как?

— Очень хорошо. Неужели в реальном мире может быть еще лучше?

Хиро не ответил. Он открыл дверцу машины и приглашающе кивнул:

— Предлагаю небольшую увеселительную поездку. Господин Воронов, похоже, так и не осознал пока, кто он. Зато у него на хвосте сидит НСБ. Есть предложение немного ему помочь. Поедете?

— Конечно, — закричала Агата и запрыгнула в автомобиль, больно ударившись локтем об дверцу.

Хиро завел машину и быстро поехал, обгоняя всех на дороге.

— История такая. Твой папа, прежде чем исчезнуть, отправил себе специальные послания, которые помогли бы ему снова вспомнить, кто он. Но как-то все оказалось сложнее, чем он предполагал. Посланий он пока так и не получил, зато его вычислила НСБ. И если до недавних пор, как понимаю, они просто тихо приглядывали за ним, то теперь, когда началась суета с посланиями, они решили его арестовать. Ну, и по всей видимости, стереть или что-то подобное. Не знаю, какие у них планы.

— А что за послания? — спросила Агата.

— Как я понимаю, диск, при просмотре которого активизируются замороженные воспоминания. Честно говоря, не знаю что он там намудрил. Я всегда был против таких сложных способов. Но Максим считал, что подобный анонимный уход на другой уровень поможет ему обрубить все следы. Как видим, это не сработало. Гораздо интереснее у меня. Я, в общем-то, и не особо скрываюсь. Впрочем, пока им так и не удалось меня вычислить. Хотя, конечно, после ухода с третьего уровня, думаю, начнутся некие проблемы. Фактически, я расшифровался. Им остается только понять, кто я. И тогда ситуация будет гораздо хуже и сложнее.

Хиро заложил на дороге несколько виражей, обгоняя медленно идущие машины, и кто-то ему возмущенно загудел.

— Вы ведете слишком рискованно, — сообщил бортовой компьютер сочным мужским баском. — Предлагаю перевести управление в автоматический режим.

Хиро хотел что-то компьютеру ответить, но, вспомнив, что он в машине не один, осекся и объяснил:

— Забил в установках мужской голос. Так мне проще объяснять ему, что я думаю про его советы.

Наконец Хиро остановил машину.

— Смотри, Агата, вон отделение полиции. Зайдешь в него, спросишь Максима Лебедева. Он здесь под таким именем. И под любым предлогом тащи его к нам сюда.

— Может, лучше я пойду? — Амаль с тревогой посмотрел на полицейский участок.

— Нет. В случае, если пойдет Агата, может сработать какое-то воспоминание или просто подсознание. В любом случае, доверия к ней будет больше. А тебя с твоим хулиганским видом он просто запрет в обезьянник. Максим Александрович всегда был весьма строг.

Агата уже вышла из машины и наклонилась к окошку:

— Так что мне сказать ему?

— Черт его знает. Придумай сама. У тебя, уверен, это получится гораздо лучше.

— Ой, а вон там не он? Мне кажется, будто бы я знаю этого человека, хотя и никогда не видела.

— Где? — Хиро резко открыл дверку и вышел из машины. — Не вижу!

— Ну, вон, вылазит из окна!

— О, — Хиро резко сел за руль. — Агата, в машину! Он, черт подери. И, кажется, все гораздо хуже, чем я предполагал.

— Это твой отец? — изумился Амаль. — Он выглядит очень молодо. Да он мне ровесник!

— Так и есть, — кивнул Хиро, выруливая на дорогу и набирая скорость. — Точно не помню, но ему что-то лет около двадцати восьми. Вы ровесники. Пока он, во всяком случае, находится в этом теле. Кстати, Амаль, компьютерные сбои, как мне говорит практика, обычно не происходят просто так. Возможно, и ты тоже не тот, за кого себя выдаешь.

Амаль испугался. Его смуглое лицо посерело:

— Даже так? Это уже слишком много новостей для одного дня.

— Не бойся, бывают и исключения.

Тут Хиро высунулся в окно и заорал:

— Макс! Макс! Я тут! Макс! Слышишь меня?!

Агата смотрела за бегущим человеком и понимала, что он никого не слышит. Она высунулась в окно и заорала что есть мочи:

— Папа! Папа! Это я, Агата!

Хиро мельком глянул на нее, будто хотел что-то сказать, но снова отвернулся к дороге. Между тем Максим вскочил в небольшую спортивную тачку, и, визжа покрышками, рванул со стоянки на дорогу. Хиро что есть сил начал давить на клаксон. Но их сигнал потерялся в гуле десятков других автомобилей, чьи владельцы были возмущены опасными маневрами.

На крыше маленького автомобильчика появилась полицейская сирена, но тут же на всю улицу раздался усиленный металлический голос:

— Господин Лебедев! Немедленно остановитесь и покиньте автомобиль! Предупреждаем: мы будем вынуждены открыть огонь!

— Не надо! — зачем-то закричала Агата, и тут же увидела, как из переулков выбираются, мигая сиренами, еще несколько «Мамонтов». — Смотрите, как их много!

— Вижу, к сожалению. — Хиро не успел договорить. У автомобиля Макса лопнуло осколками заднее стекло.

— Они стреляют! — заорал Амаль.

— Макс, не останавливайся, — пробормотал Хиро, совершая на дороге невозможные маневры.

Спортивный автомобильчик пересек улицу и нырнул в проезд между двух высоких зданий. Вслед за ним со стоянки у полицейского участка мчался громадный черный джип с затонированными окнами.

Хиро до пола вдавил тормоз, и лакированный бок джипа проскочил от его автомобиля буквально в нескольких сантиметрах.

— Серьезная машина, — сказал Амаль. — Они сейчас его догонят.

— Да, «Мамонт», очень мощная штука. Но Максим Александрович всю жизнь любил всякие гоночные машинки. Сейчас у него, как понимаю, тоже далеко не худший вариант.

Последние слова Хиро потонули в грохоте от удара. Всех кинуло вперед: какой-то автомобиль не успел затормозить, и въехал в зад машины Хиро. Из него выбежал взволнованный мужичина, но Хиро не обратил на это никакого внимания, а нажал на газ, пристраиваясь в хвост «Мамонту».

Пространство между двумя домами было каким-то техническим проездом, заваленным разнообразнейшим мусором и пустыми коробками. По всей видимости, соседние магазины использовали его как склад. По обеим сторонам узкого проезда стояли прижавшиеся к стенам испуганные люди в униформе, по всей видимости грузчики, а «Мамонт» шумно подминал под себя тару и погрузочные тележки.

— Что делать, что делать! — Волновалась Агата. Если бы такое было возможно, то она выскочила бы из автомобиля Хиро и побежала вдогонку за машиной отца.

— Пока делать ничего не надо, — внезапно спокойным голосом сказал Хиро. — Пока нам главное не отстать от них.

— Сзади еще один «Мамонт», — сообщил Амаль.

— Вот это уже плохо. Откуда он взялся-то? Как бы эти ребята не занялись еще параллельно и нами. Этого мне совсем не хочется.

— А мы…

— Нет, не можем! — Понял, что имеет в виду Агата, Хиро. — На сотрудников НСБ на этом уровне никакая информационная атака мозга не подействует. Они тут устроены гораздо сложнее.

— Устроены? Они что, не люди?

— Люди, местами. — Хиро пригнулся к рулю, будто бы скорость зависела от этого, и сквозь зубы продолжил. — Но абсолютно точно, что они не такие, как мы.

В проезде загремел металлический голос:

— Господин Лебедев! Немедленно остановитесь и покиньте автомобиль!

Но маленький автомобильчик не останавливался, а наоборот, ехал все быстрее. Стал виден конец проезда, в который собиралась заезжать задом громадная фура.

— Они сейчас запрут его! — Заорал Амаль, но все обошлось: в самый последний момент автомобильчик, проскрежетав боком по стене, сумел выскользнуть из капкана.

Фура подала еще назад и остановилась, окончательно заперев проход.

— Немедленно уберите автомобиль с проезда! — загрохотали джипы. Но водитель то ли не слышал их, то ли не понимал, что обращаются именно к нему.

— Так, — обернулся Хиро. — Я сейчас открываю багажник, а ты, Амаль, хватаешь из него большую черную сумку и бежишь в какой-нибудь черный ход магазина. Мы идем за тобой. Заблокируем этих сволочей. Жаль, что первый вперед нас проскочил. Внимание, на счет «раз»!

Сзади них блистали сиренами по крайней мере три «Мамонта». Хиро проехал еще несколько метров и остановился.

— Амаль, дверь справа. Раз! Агата, пошли!

Похоже, пассажиры джипов такого маневра не ожидали. Компания во главе с Амалем уже вбегала в дверь, когда послышался металлический голос:

— Водитель! Немедленно вернитесь в автомобиль! Немедленно вернитесь в автомобиль! Мы будем вынуждены открыть огонь на поражение!

— Открывайте, ребята, почему бы и не открыть, — бросил Хиро, на всякий случай запирая за собой металлическую дверь служебного хода.

После бешеной погони по узкой улочке было странно видеть, что торговый центр живет своей спокойной ежедневной жизнью. Приветливо открыты двери магазинов, в центре холла журчит фонтан, посетители неторопливо перемещаются от отдела к отделу, кто-то задумчиво жует за столиками…

Амаль бежал, расшвыривая черной сумкой попадавшихся под ноги покупателей, Хиро и Агата еле поспевали за ним.

— Стой, — заорал Хиро.

Множество лиц обернулось к нему.

— Внимание, граждане! Мы, сотрудники полиции, — он взмахнул в воздухе каким-то удостоверением, — производим преследование опасного преступника! Торговый центр находится под угрозой взрыва! Всем посетителям и всему персоналу необходимо покинуть торговый центр. Сообщите об этом тем, кто не слышал этого предупреждения! Не торопитесь! Покидайте торговый центр без паники! Помните, что у вас есть еще около пяти минут!

Хиро выдохнул и показал рукой Амалю на выход. В торговом центре начало твориться что-то невообразимое. Сотни людей устремились к выходу, толкая и давя друг друга. Продавцы бросали открытые магазины, бармен из кафе перепрыгнул через стойку и бежал к выходу, из кармана его фартука сыпались деньги.

Когда они наконец вместе со всей толпой умудрились протиснуться через узкие двери выхода и выбрались из давки, потные и помятые, Хиро не дал им ни секунды расслабиться.

— К стоянке! Берем любую крайнюю машину, ближе к выезду!

— Статья сто семьдесят первая Уголовного кодекса, — прокомментировал на бегу Амаль. — Угон транспортного средства.

— Ну до банков я еще не дорос, — ухмыльнулся Хиро. Он достал коннектор и быстро вбил номер автомобиля. Тот пискнул, и, щелкнув замками, завелся.

— Это моя машина! — Подлетел к ним полноватый мужчина лет сорока с хвостиком.

— Машина временно конфискуется для полицейских нужд! — Хиро ткнул мужчине в лицо удостоверением. — Если она будет повреждена, вы получите страховку и компенсацию. Впрочем, компенсация будет в любом случае.

— Это моя машина! — Мужчина вцепился в ручку мертвой хваткой.

— Отлично! Значит, вы поедете с нами за преступником. Садитесь за руль, так даже лучше, мне будет удобнее стрелять!

— Стрелять?! — Мужчина отпустил ручку.

— Да садитесь же быстрее, — закричал Хиро, сам при этом усаживаясь на водительское сиденье. — Если вы принимаете участие в погоне на своем автомобиле, то о страховке речь уже не идет. Меня и так начальство с потрохами съест!

Мужчина сделал два быстрых шага назад. А Хиро уже выворачивал на дорогу.

— Агата, возьми коннектор. Ищи иконку «полицейская волна». Жми ее.

В машине зазвучали хриплые голоса: «Внимание! Преступник движется по Долгой улице в сторону площади Знамен!» «Перехват!» «Преступника видим!» «Блокируем Долгую!» «Блокируем Озерную!»

— Что там происходит? Они что, перекрывают улицы?

— Да, похоже на то, — кивнул Хиро. — Но самое главное, что он пока жив. И не арестован. Это уже много.

«Преступник завернул в переулок Петрова», — провозгласил коннектор, — «Срочно блокируйте выезд! Срочно блокируйте выезд!» Через минуту задыхающийся голос произнес: «Есть, переулок заперт, ждем его!»

— Это близко! Амаль, сумка при тебе? Знаешь, как обращаться с оружием? Собери винтовку!

Амаль расстегнул молнию. В разинутом рте сумки мрачно блестели вороненые трубы и еще какие-то непонятные вещи.

— Я… — Амаль начал доставать все из сумки. — Ага, понял. Готово!

Машину бросило вбок, Хиро кружил какими-то переулками.

— Мы успеем? — тихо спросила Агата.

— Надо успеть, — пожал плечами Хиро. Он снова стал абсолютно спокойным, как и каждый раз, когда ситуация становилась опасной до предела. Машина остановилась.

— Так, это здесь. А теперь небольшое веселье. Детям я приказываю валить отсюда.

Он вытащил из кармана коннектор.

— Когда все закончится, то я найду вас!

Агата спрятала руки за спину, будто боялась, что коннектор сам вскочит ей в ладони.

— Нет, я никуда не уйду! Я пойду с вами!

— Я приказываю!

— Нет! — Агата заорала со всей мочи.

Хиро покачал головой:

— Ну да, я забыл, чья ты дочь. Значит, пошли.

И рванул к подъезду. На третьем этаже нажал кнопку звонка. Через минуту дверь открылась. На пороге стояла симпатичная молодая девушка. Хиро схватил ее за руку и вытащил из квартиры.

— Полиция! В квартире еще кто-нибудь есть? Есть еще кто-нибудь в квартире, спрашиваю?

— Нет, никого! — Девушка, наверное, впервые в жизни видела так странно выглядящую полицию. Особенно она смотрела на Агату в ее цветастом ситцевом платьишке.

— Сейчас здесь будет очень опасно! Я бы рекомендовал вам покинуть здание! Позвоните соседям, пусть тоже спускаются вниз!

Хиро рванулся внутрь квартиры и распахнул окно. Схватил у подбежавшего Амаля винтовку, поставил ее на подоконник. Та, словно поняв, что от нее требуется, выпустила в подоконник железные когти и повела стволом, словно принюхиваясь к происходящему на улице. Хиро поднес к глазам коннектор.

— Ага, все не так уж и плохо.

И винтовка тут же дернулась, с грохотом выплюнув язык пламени. Хиро провел еще раз по экрану коннектора — и винтовка выстрелила еще пару раз.

— Да уйдите же из комнаты, черт возьми! — Обернулся Хиро к Агате и Амалю. — Они сейчас начнут стрелять в ответ!

С улицы и в самом деле доносились хлопки выстрелов. Раздался грохот сминаемого железа, и Хиро снова открыл огонь.

Агата и Амаль стояли в коридоре, наблюдая за растрепанным японцем, прижавшимся спиной к стене, и плюющей огнем и сталью винтовкой.

Бзынь! — в комнате свистнуло, и стекло в шкафу ссыпалось вниз.

— Молодец, быстро увидел. — Хиро еще несколько раз нажал на спуск.

В комнате запели пули, сокрушая мебель и стены.

Хиро, пригнувшись, побежал в коридор:

— Быстрее, уходим. Вниз по лестнице!

Лестница уже была заполнена жителями дома, спасающимися от внезапного обстрела. На первом этаже их отшвырнули к стене мощные люди в черной униформе. Вооруженные металлическими щитами, в бронежилетах, они бежали вверх.

Компания выбежала из подъезда и рванула в ближайшую арку. Через несколько минут они уже стояли, запыхавшись, на тихой соседней улочке.

— Все-таки у нас очень приличный вид, — радостно подмигнул Хиро. — Меня этот НСБшный лось так в стенку впечатал, что, думал, все ребра мне сломает. Но так и не заподозрил в нас опасных боевиков.

— Это было мощно! — выдохнул Амаль. Ему приключения, похоже, тоже шли на пользу. Лицо его раскраснелось, глаза сияли огнями.

— Что там с отцом?

— Все нормально. Он угнал НСБшный джип, и нам было бы неплохо последовать за ним. Все-таки он очень быстро бегает.

— Снова угоняем автомобиль? — Амаль потер руки.

Хиро вздохнул и на пару секунд задумался.

— Ну да, угоняем, а что еще делать. Мы наследили уже больше, чем сам Максим Воронов.

— Вот классный! — Амаль подлетел к длинному мощному спорткару.

— Вкус у тебя есть. — Хиро набрал номер автомобиля в коннекторе, и его двери открылись. — Вперед! Агата, что они говорят? Включи коннектор!

В машине зазвучали хриплые голоса полицейских. Хиро прислушался.

— О, кто бы мог подумать! Они его потеряли!

Голоса полицейских в рации были полны разочарования и злости.

— Еще две минуты, и если никаких изменений, то бросаем машину. — Сказал Хиро. — А то они вместо Максима Воронова возьмут его дочь и ближайшего помощника. Это, конечно, будет не так катастрофично, но весьма неприятно.

— И меня, — сказал Амаль с заднего сиденья.

— Думаю, что в этой ситуации ты их интересуешь меньше всего. Может, они тебя даже отпустят.

Хиро расхохотался. Затем аккуратно припарковал машину у тротуара. Поднес у уху коннектор.

— Здравствуйте. Артур Федоров? Полиция. Ваш автомобиль, в связи с беспорядками, был эвакуирован. Вы можете его забрать по адресу Лихой переулок, пять. Он там стоит просто у дома. Извините за причиненные неудобства.

— Благородно! — Ухмыльнулся Амаль.

— Послушайте, господин молодой анархист! Все что мы делаем, мы делаем, в итоге, для того, чтобы восторжествовало как раз благородство. — Чуть иронично, но серьезно произнес Хиро. — Не забывайте этого, раз уж вы оказались в нашей… хм… банде!

Глава 19

Исчезновение

Хиро засунул коннектор в карман, а оттуда достал маленький салатовый наушник и вложил себе в ухо.

— И что же нам делать теперь? — Агата сжимала и разжимала кулаки, стараясь не заплакать. Слишком много свалилось на нее за последние несколько дней.

— Это вопрос. — Хиро задумчиво оглянулся по сторонам. — Я не очень представляю, что сейчас будет делать Максим Александрович. Но, скорее всего, попытается посмотреть диск. После этого должна включиться его память, и он осознает, кто он. Боюсь, что это может произойти не сразу. Возможный временной предел, считаю, от пяти минут до нескольких часов.

— А если его в это время арестует НСБ?

Хиро отвернулся и замолчал.

— А если его в это время арестует НСБ? — повторила Агата чуть громче.

— Я услышал твой вопрос. Понимаешь ли, девочка, в чем дело. Мы ведем военные действия. А на войне должен быть командир. Согласна? Чьи приказы должны быть беспрекословно исполняемы? Согласна? В силу сложившихся обстоятельств командир здесь я. Согласна? Значит, мои приказы надо исполнять. Там, перед тем как стрелять, мне было некогда с тобой спорить. Теперь же давай договоримся: все, что я сказал, — исполняется. И не надо заставлять меня повторять что-то два раза.

— Но ведь… Речь идет о моем отце!

— Так, Агата. Представь, что мне удастся найти твоего отца. Или спасти его. И я ему скажу: «Извини, Макс, но твою дочь я не уберег. Ее убили». Как тебе такая ситуация? Выполняешь приказы?

Агата тяжело вздохнула и, глядя в землю, молчала.

— Она выполняет, она согласна, — сказал Амаль.

— Я хотел бы это услышать от нее самой. Или расходимся в разные стороны, и пускай Максим Александрович тебя разыскивает сам. Я такую ответственность взять на себя не могу.

— Согласна. Но вы же не совсем меня отлучаете от поисков?

— Нет, конечно. Одному мне и не справиться. Речь идет о том, что, если я вижу, что становится очень опасно, и прошу тебя ради твоей безопасности совершить некие действия, ты их совершаешь. Да?

— Да, я согласна. — И, предупреждая вопрос Хиро, Агата подняла руку ладонью вперед: — И обещаю не вступать в споры по поводу уровня опасности!

Хиро рассмеялся:

— Молодец. Ты умная девочка. А теперь пойдемте поедим. И подумаем, что нам делать дальше. Есть здесь одна симпатичная кафешка: «Вылет задерживается» называется. Хотя, наверное, «симпатичная» — это мягко сказано.

Ничего подобного Агата никогда в жизни не видела. По открытому рту Амаля она догадалась, что для него это тоже открытие. Интерьер кафе был сделан почти целиком из алюминия и весьма успешно имитировал зал ожидания аэропорта. Вместо потолка клубились настоящие тучи («Как это сделано, кто бы мне объяснил», — прошептал Амаль), а металлический женский голос в динамиках постоянно объявлял об очередном отложенном рейсе. Из динамиков несся и фон сотни разговаривающих голосов. Кафе на самом деле было полупустое.

Они заняли место за столиком, и к ним тут же подошла официантка в форме стюардессы.

— Что будете заказывать?

— Скажите, а облака у вас настоящие? — заинтересовался Амаль.

— Попробуйте, — пожала плечами девушка.

Амаль встал на цыпочки и засунул ладонь в облако.

— Холодное!

— Осторожно, может ударить молнией!

— Там что, еще и гроза бывает? — Амаль испуганно выдернул руку.

— Пока не было, — улыбнулась официантка, — но кто его знает.

— С вашего позволения, — Хиро взял меню и долго заказывал, подробно объясняя, как он просит приготовить то или иное блюдо.

Официантка ушла, и Агата тут же зашептала:

— Мы что, будем веселиться? А где же мой отец?

— Мы будем есть, — сказал Хиро, — а не веселиться.

Он вытащил из уха крохотный наушник и вставил его Агате.

— Наша любимая полицейская волна. Услышишь что-то странное — немедленно сообщай.

Агата несколько секунд сосредоточенно слушала и поправляла наушник.

— Но там тишина!

— Да, тишина. Это очень спокойный мир, в отличие от вашего уровня. Не знаю, с чем это связано. Но преступлений тут очень мало. Теперь представьте, какой переполох мы вызвали. Поэтому надо быть очень осторожными.

— Нас уже ищут, — мгновенно среагировал Амаль. — И, думаю, у них есть наши фото с видеокамер.

— Это, действительно так, думаю. Потому, когда выйдем из кафе, будем, во-первых, идти немного порознь, а во-вторых, немного изменим внешность. Сейчас вся полиция, думаю, ориентирована на поимку Макса, а нами они займутся чуть позже. Хотя, конечно, это не отменяет того, что попасться можно и совершенно случайно. И, кстати, здесь не так много камер, как на вашем уровне. В этом просто нет нужды.

Принесли еду. Амаль с интересом посмотрел на тарелки:

— Эти художественные инсталляции, и в правду, едят?

— Ой, — сказала Агата, — кто-то ограбил магазин электроники.

Хиро встрепенулся:

— Подробнее!

— Молодой мужчина, похожий на культуриста. Взял деньги.

— Кроме денег?

— Нет, говорят, что только деньги.

— Это вряд ли. Максу, конечно, нужен видеосканер для диска, но не деньги. Так что это не он. И сомневаюсь, что он сразу же после того, как ушел от погони, стал бы так глупо светиться. Да и вряд ли его можно назвать культуристом.

— Максим Лебедев! Они сказали, что это был Максим Лебедев! Его по коннектору определила система на входе!

— Так. Идите ловите такси. — Хиро поднял руку. — Счет! Мне срочно нужен счет!

— О черт, — сказал Амаль, — значит, эти инсталляции все-таки не едят.

Но успел засунуть себе в рот несколько кусков, а еще несколько прихватил для Агаты.

Когда он вышел, стараясь как-то прожевать еду, которой был полностью забит его рот, такси уже стояло у бордюра. Агата, не глядя на водителя, бросила:

— Здравствуйте! Липовая улица, семь.

— Здравствуйте! Ваша поездка займет четырнадцать минут. — Ответил таксист немного механическим голосом. Агата с удивлением поняла, что это была кукла.

— Амаль, смотри, таксист ненастоящий!

— Как ненастоящий?! — Амаль склонился к окошку. — Чувак, да ты робот!

— Лучше называть меня «Андроид»! Я представляю новую, экспериментальную серию такси. Поездка со мной, согласно статистике, на 0,78 % более безопасна, чем с обычным водителем. Я могу поддерживать любые беседы, могу информировать вас о погоде или читать художественное произведение. Если вы желаете во время поездки посмотреть кинофильм, то я могу выдать вам специальные очки. Если вам удобно, то можете обращаться ко мне «Андроид» или «Мик». «Мик» означает…

Тут в машину впрыгнул выбежавший из кафе Хиро.

— Все, погнали. Едем очень быстро!

— Это робот, — шепнула Агата на ухо Хиро. Он присмотрелся к таксисту.

— Вообще-то многие из них роботы. Или, по крайней мере, половина. Но это какой-то сильно упрощенный вариант. Чувствую, что и здесь начали экономить на ресурсах. В довольно неожиданных областях, стоит сказать.

Агата покосилась на таксиста и сказала, многозначительно глядя на Хиро:

— Они говорят, что прекращают искать. Потому что это передано… — Тут Агата выдержала многозначительную паузу и сказала: — Угу. Ну вы поняли.

Хиро тоже покосился на таксиста.

— Ну, пожалуй, ты права. Это хуже. Слушать «угу» я не могу.

— А что же делать? Как мы найдем его?

— Ну поехали сначала туда, посмотрим, что там происходит на улицах. А дальше — будем решать по ходу жизни.

— Мы не меняем маршрут, — осведомился таксист. — Вижу, у вас возникли какие-то сомнения.

— Нет, маршрут не меняем. Доезжаем до адреса, а там немного проедемся по району. Я там давно не был, хочу посмотреть, изменилось там что-нибудь или нет.

— Живете не здесь?

— А вы можете замолчать и еще отключить слух?

— Замолчать могу, но функция отключения слуха не предусмотрена.

— Ну, хоть так.

— Смотрите, «Мамонт»! — закричала Агата.

Около припаркованного на обочине черного джипа суетилось несколько людей в таких же черных костюмах. Трепетали на ветру полосатые ленты, за ними обсуждали происшествие несколько зевак. Вскоре появился и магазин. Дверь его была закрыта, и парочка зевак заглядывала внутрь через витрину.

— Куда дальше? — спросил таксист.

— Ну давайте направо, и по всем улицам района, — сказал Хиро и повернулся к Агате: — Ничего это не даст, только время теряем.

— А что мы можем еще сделать?

— Тоже верно. Так что едем. Амаль, ты его запомнил?

— Более-менее. Но не слишком. Как только увижу кого-нибудь похожего, буду вам маяковать.

Но, сколько они ни кружили по переулкам, даже отдаленно похожего на Макса человека им не попалось. Уже начали спускаться сумерки. Хиро достал коннектор и сунул его Агате.

— Номер мой помнишь? Четыре единицы.

— Но это же на том, что вы мне давали, а этот…

— На них по дефолту во всех вбито. Так что звони, если что.

— А вы куда?

— Постараюсь решить возникшие проблемы. Думаю, возвращаться на старый адрес пока не стоит, есть еще один. Квартира восемь, откроете коннектором, там висит страничка как раз с этим адресом. Знаете как?

— Разберемся, — сказал Амаль.

— Отлично. Если что — звоните. — И Хиро, захлопнув дверцу такси, стал ловить следующую машину.

Квартира, куда приехали Агата и Амаль, оказалась на удивление маленькой, вовсе не во вкусе Хиро. Всего три комнаты, и самая большая из них была метров сорок. Квартиру наполняла весьма необычная мебель: сделанная из цветного пластика и алюминия, она, видимо, была последним словом в мире интерьерного дизайна. Правда, не совсем было понятно, как на некоторых стульях нужно сидеть. Диван вызывал схожие мысли: над горбатым сиденьем нависали какие-то полки, подлокотники упражнялись в акробатике, но зато смотрелся он, безусловно, хорошо. Амаль подошел к нему, словно к диковинному зверю, и радостно обернулся к Агате:

— Я понял! Хиро здесь не живет! Это просто музей современной мебели!

Впрочем, вскоре на этот диван он улегся и резюмировал, что это не худший вариант из встреченных им в жизни.

Делать было решительно нечего. Сначала Агата и Амаль по очереди шатались по трем комнатам, потом сели смотреть новости, надеясь услышать какое-нибудь сообщение о Максе. Но удивительно, хотя несколько новостных каналов довольно подробно рассказывали про ограбление магазина, не называя, правда, имени преступника — про перестрелку в городе и угон джипа НСБ не было сказано ни слова.

Через несколько часов Амаль с трудом уговорил Агату лечь спать:

— Боюсь, что нам завтра предстоит очень сложный день. Ты должна быть выспавшейся.

Агата вскочила рано утром и сразу же бросилась к новостям. Но ничего интересного там так и не появилось. Перестали говорить уже даже и о вчерашнем происшествии. Когда рассвело, она осмелилась набрать номер Хиро.

— Ну что? — мрачно спросил тот. — Все в порядке?

— Ага, А у вас?

— У меня условно тоже. Новостей пока никаких нет. Ты что-то хотела спросить?

— Только это.

— Ну тогда привет, — сказал он и в трубке прозвучали гудки отбоя.

И снова потянулся бесконечный день без всяких известий.

Затренькал коннектор.

— Какая-то знакомая мелодия, — сказал Амаль. — Где-то я ее уже слышал.

— Да, — ответила Агата. — Это, наверное, нам.

— Вы где находитесь, — завибрировал в трубке голос Хиро так громко, что даже Амаль мог расслышать каждое слово.

— Здесь, в квартире.

— Отлично. Никуда не высовывайтесь, сейчас будет перезагрузка. Я даже не могу себе представить, что будет, если под ней окажутся люди с другого уровня. Но вы меня очень порадовали, что сидите в квартире.

— А что может быть?

— Говорю же, не могу представить. Или окажетесь на своем уровне. Или исчезнете. Или вообще ничего не произойдет. Но лучше не рисковать, так как в последнем пункте я уверен меньше всего. Надо проконсультироваться на эту тему у специалистов. Не выходите из квартиры.

— То есть, мы снова откатываемся назад?

— Получается — да. Вот только непонятно, на какой день. Или год. — И Хиро нажал на «отбой».

— Смотри, светает! Или, наоборот, темнеет! — Амаль подскочил к окну. Агата подошла следом.

— Похоже на утро. Мы тогда уже оказывались в утре. Как это еще можно сказать: оказывались утром? Но неважно. Что-то около шести часов утра шестого июня.

Агата включила новости, и выяснилось, что она не ошиблась: снова начинался день шестого июня.

— Это какой-то слишком бесконечный день! — застонал Амаль и заворочался на диване, с которым уже успел подружиться.

Заехал Хиро. Немного походил по квартире, словно проверяя, все ли в порядке, поговорил о пустяках и снова исчез.

Агата пыталась что-то читать, Амаль практически целыми днями спал.

— Ты знаешь, — философствовал он, — сон это лучшее из занятий. Когда я, наконец, уйду на покой, я посвящу ему большую часть жизни, однозначно.

Временами на него нападала депрессия, и он начинал уговаривать Агату выйти на улицу.

— Слушай, я уже не могу, — маялся Амаль. — Я сойду с ума в этой квартире. Может, хоть сходим куда-нибудь! Сколько же можно! Все равно же бездельничаем!

— А если перезагрузка!

— Да не каждый же день перезагрузки у них! Да, может, и не будет ничего нам от этой перезагрузки! Да и вообще, я уже настолько офигел тут, что готов рискнуть! Пошли, а? Ну, пожалуйста! Я вот даже на колени встану!

Амаль неловко опустился на колени перед Агатой. Та посмотрела на скорчившуюся жалобную фигурку, затем бросила взгляд на манящее небо за окном и махнула рукой:

— Ну пошли, что ли, выйдем, только недалеко. Я бы вообще никуда не ходила, а просто полежала бы на траве. Ты видел, какая здесь у них трава? Как настоящая! Прямо во дворе. Надеюсь, я этим никого не шокирую. Ой!

В кармане у Агаты завибрировал коннектор.

— Слушаю. Мы собирались выйти во двор… Понятно. Спасибо, что предупредили.

— Опять?! — практически заорал Амаль.

— Да, Хиро говорит, что сейчас опять будет перезагрузка.

Амаль схватился за голову и пошел на свой диван.

И снова потянулись бессмысленные дни. Амаль ходил по квартире, словно тигр по клетке, и каждые двадцать минут заказывал что-то в пневмодоставке. Это отвлекало его минут на пятнадцать.

— О, какой вкус! Агата, это абсолютно удивительно! Попробуй!

— Да пробовала я это сто раз!

— Да оно там было вовсе не такое! Ну попробуй, умоляю!

Агата в итоге пробовала, высказывала дежурное восхищение, и Амаль снова терял интерес к жизни:

— Нет, блин, ну не могу я это есть. Мне выйти надо! На свободу! Нельзя же здесь сидеть вечно! Этот Хиро, наверное, просто забыл про нас! Или его арестовали! И мы здесь рано или поздно сойдем с ума!

Агата пару раз набирала телефон Хиро, тот подтверждал, что пока ничего не знает, и разговор на этом заканчивался. И снова тянулись бесконечные часы и минуты. Когда Агата, утомленная не столько несвободой, сколько неизвестностью, уже почти приняла предложение Амаля отправиться поесть в кафе, появился Хиро. Он был весьма весел, хотя его лицо и было землисто-черного цвета. Он принес с собой бутылку шампанского, не говоря ни слова, разлил ее по стаканам, молча чокнулся и спросил:

— Выспались?

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Это хорошо. А теперь посплю я. Заслужил.

И выковырнул из уха маленькую горошинку:

— Агата! Теперь ты можешь это слушать. Как говорит внезапно нарисовавшийся наш источник в НСБ — где Воронов, который Лебедев, они не знают. Ищут его. И, кстати, все наши шалости списывают на его команду. Что за команда — человек точно не знает, но в НСБ считают, что у него есть какая-то банда. Бред, думаю, но тем не менее. Это нам на руку.

После этого Хиро откинулся на диван и мгновенно уснул.

Агата с Амалем на цыпочках вышли из комнаты, и Амаль исполнил в коридоре целую пантомиму, показывая, что у него уже нет никаких сил оставаться в квартире, и он либо сойдет с ума, либо покончит жизнь самоубийством. Агата попыталась в ответ исполнить свою пантомиму: показала на ухо, показала на сердце, попыталась изобразить руками что-то большое, а потом просто сказала:

— Не могу. Мне надо слушать. И это для меня очень важно. Они там постоянно что-то говорят, и я на улице за этим просто не услежу.

— Что они там говорят? — заинтересовался Амаль. — Дай послушать.

— Про какие-то потоки, перехваты… Ничего не понятно. Надеюсь, я сумею понять, когда это будет нужно. Вот, цитирую: «Поток 136\18 чист. Легкое помутнение. Поток 234\18 искажен. Перехватчик не обнаружен». Ну и так далее.

— О боже, от таких текстов точно сойдешь с ума! — Амаль схватился за голову и пошел заказывать себе очередные деликатесы.

Но, к счастью, скоро информация о потоках закончилась. И горошинка или молчала или сообщала вполне банальные вещи: «На Первой улице затруднено движение. Полиция выехала по адресу улица Радио, дом 18, квартира 38 по просьбе пожилого человека о помощи: захлопнулась дверь. Срабатывание сигнализации по адресу Новый бульвар, 18. Ложная отработка».

Агата даже взялась за какую-то найденную на полке книжку про древнюю жизнь, как люди строили железную дорогу, но тут информация в наушнике заинтересовала ее: «Получен сигнал на потоке 142\256. Происхождение непонятно. Возможно проникновение в память. Положение фиксируется. Особым бригадам быть в готовности. Тревога — три минуты».

Агата немного посомневалась, но отправилась будить Хиро, решив, что лучше среагировать на пустяк, чем пропустить что-то серьезное. Хиро выслушал ее и пожал плечами:

— Это может быть много вещей. Но, по всей видимости, надо выезжать. Они сказали адрес?

— Нет, они сейчас говорят «Тревога — одна минута».

— Значит, скажут через минуту. Идем в машину, слушай внимательно, не пропусти.

— Вау! — выдохнул Амаль. — Сбывается самая моя большая мечта в этой жизни! Мы выходим из этой проклятой квартиры! Я просто не могу в это поверить!

Тут звякнула очередная пневмодоставка, и Амаль радостно показал ей неприличный жест:

— А вот тебе! Мы наконец-то идем гулять! Что, сволочь, съела!

— Похоже, сидение на одном месте и в самом деле не идет ему на пользу, — покачал головой Хиро.

Они уже сидели в машине, но адрес так и не передавали. «В потоке 142\256 аномальное возмущение затихает». И снова тишина. Наконец, минут через пять, горошина прорезалась: «Тревога ноль. Мишинская улица, 34. Северо-северо-запад. Высота. Подробности далее. Бригады на выезд».

— Знаю я этот адрес, — поморщился Хиро. — Там стоит громадный домяра, в целый квартал, найдешь в нем что-нибудь. Северо-северо-запад? Кажется, башня у него есть. Вроде как раз с этой стороны. Ну поспешим. Это, к счастью, недалеко.

И машина сорвалась с места. К дому с башней они подъехали за минуту до НСБ.

— Сидите в машине. Выходить поздно уже. Вон их мигалки.

— И что будем делать?

— Пока не знаю. Посмотрим по обстановке. Смотрите, чтобы никто не выскочил из подъезда. Амаль, приоткрой на всякий случай дверь.

Амаль щелкнул замком.

— Никого пока не видно.

— Угу. Ждем. Что они говорят, Агата?

— «Прибыли на место». «Помеха затихла. Поток взволнован». «Поднимаемся. 1.0 лестница. 2.0 лифт. 3.0 оцепление. 4.0 чердак». Как считаете, они успели?

— Смотря кто, — пожал плечами Хиро, — сейчас узнаем.

— «Пересечение 888.9 Бригадам: пересечение 888.9».

— Значит, успели.

Хиро мгновенно, словно опытная машинистка, вбил в бортовой компьютер «888.9». На лобовом стекле засветилась бледно-зеленым карта.

— Постараемся обогнать НСБ, проскочим через промзону. Там все давно заброшено, и дорога открыта.

Машина заложила несколько резких виражей, и ее затрясло, словно асфальт под ней превратился в волны.

— Это что еще такое, — недовольно пробормотал Хиро, — что они сделали с дорогой. Смотрите, сплошные ямы!

И тут в свете фар, на фоне бетонных остовов цехов и сетчатых заборов мелькнул громадный сутулый силуэт.

— Мне показалось? — осторожно спросила Агата.

— Вот сукины дети. Они уже здесь. Что происходит-то? Не верю, что они уже дожрали третий уровень, зачем их запихали сюда?!

— Кого запихали? — Голос Амаля звучал напряженно. Он ничего не понял, но сама интонация компаньонов ему очень не понравилась.

— Мутантов, которые убивают людей.

— Это про стигматы опять, что ли?

— Развернуться уже не получится, — крикнул Хиро. — Только время потеряем. Держитесь, будем прорываться. Амаль, не знаю, как ты это сделаешь, но выламывай сиденье и доставай из багажника сумку. Там примерно то же самое, что и прошлый раз. Но помощнее. И что, черт возьми, за стигматы.

— Эти сволочи, — закряхтел Амаль, пытаясь оторвать спинку, — убеждали меня, что никаких мутантов нет. Все это только выдумки, а если кто и помер, так от самовнушения. Не отрывается!

— Мне нравится эта идея, Амаль, — закричал Хиро, — помни, что никакой спинки нет! Есть только набор электронных кодов, эту спинку изображающий. Неужели ты с ним не справишься!

— Ага, справишься. Ты, здоровый, в полном расцвете сил набор кодов, неужели не справишься со старым пожилым кодом спинки, — пошутила Агата, хотя ей было совсем невесело.

Раздался треск, и спинка оказалась у Амаля в руках.

— Вон еще тень, — указала в темноту Агата.

— Плохо смотришь. Я уже штук пять насчитал. Посмотри вправо.

Агата обернулась и увидела смотрящие прямо на нее зеленые светящиеся глаза. Монстр бежал рядом с машиной, но не нападал, а словно присматривался к будущей добыче, оценивал ее.

— Амаль, — Хиро увидел, что тот уже собрал винтовку, — аккуратно, на три пальца открываешь стекло и фигачишь вот в этого гражданина. Идеально было бы в голову. Но не попадешь, так что бей в туловище.

— Блин, — выругался Амаль. — Что это? Я такой дряни даже в кошмарных снах не видел!

И тут же выстрелил. Мутант взвыл, перекувыркнулся и исчез в кустах.

— Попал. Но да, в туловище. Хотя, честно говоря, метил в голову. Вон, впереди еще! Дайте-ка, я в них стрельну!

Амаль стал открывать окно, желая высунуться.

— Не делай этого, они тебя вытащат! — прикрикнул Хиро.

— Как вытащат?

— Ухватят и вытащат из машины, я не шучу.

Хиро заложил крутой поворот.

— Они перекрыли нам дорогу на выезд. Агата, смотри карту, нам только не хватает заехать в тупик!

На лобовом стекле появились зеленые полоски дорог.

— Сейчас вправо, потом, метров через пятьдесят влево, затем еще раз влево. Они идут за нами. Их там штук семь!

— Ни фига себе, — обернулся Амаль. — Это я еще одного убил!

— Сомнительно, — поморщился Хиро, не отрывая взгляд от дороги. — Винтовка — мощная штука, но такого ей не взять. Поучить только чуть-чуть. Эта скотина железная. Учитывай это.

— Они догоняют… — Агата затаила дыхание. Казалось, что ей снова привиделся самый страшный кошмар ее жизни.

— Значит, выбивай заднее стекло и бей по ним прямой наводкой. Патронов не жалей. Агата, куда?!

— Сейчас опять влево! Вот уже поворот!

Прогрохотали несколько выстрелов, и кто-то из зверей с воем отлетел в сторону.

— Почему они не нападают. — Агата встала на сиденье на колени и смотрела на преследовавших мутантов. — Ведь там же они напали практически сразу!

— Наверное, пока просто осваиваются. Они же разумные, им надо освоить местность. Понять, кто есть кто.

— Ну сейчас я научу их, кто есть кто! — Амаль еще несколько раз выстрелил. Пустые гильзы прыгали по салону, но звери так и продолжали бежать не снижая темпа, но и не догоняя.

— О дьявол! Еще! Они берут нас в клещи! Держитесь!

Впереди блестели несколько пар зеленых глаз. Хиро заложил крутой вираж, и машина запрыгала по кочкам пустыря.

— Агата, куда?!

— Держитесь правее. Там дорога.

Один из зверей отделился от стаи и стал стремительно нагонять машину. Амаль прицелился тщательнее, выстрелил, и тот с воем исчез в темноте. Но ему на смену пришел второй. С другой стороны за машиной гналась вторая стая, и из нее тоже выделился лидер, идущий наперерез.

— Он что, под колеса хочет? — Агате стало ужасно страшно от этой не рассуждающей стальной злости.

— Скорее, в ветровое стекло. Возьми что-нибудь в сумке. И следи за картой.

— По дороге влево, потом снова влево на повороте, — Агата щелкнула затвором громадного пистолета с непонятными наростами на стволе. Амаль палил в мутантов уже без малейшего перерыва, с трудом успевая менять обоймы. А те с каждым шагом приближались к автомобилю. Лидер второй стаи попытался наброситься на машину, но Хиро, заложив крутой вираж, прошел буквально в нескольких сантиметрах от его лап.

— Здесь ворота, но они закрыты! — закричала Агата. — Надо влево!

— Слабенькие ворота! Держитесь.

Ворота были не ахти: обыкновенная стека, натянутая на прямоугольники гнутых труб. Машину сильно тряхнуло, ворота с грохотом распахнулись. Впереди начиналась обыкновенная улица.

— Они остановились, — закричал Амаль. — Они не пошли за ворота! Нет, точно остановились!

— Осваивают территорию. Сюда они пока боятся соваться. Еще, может, неделю не сунутся. Но когда начнут убивать первых жителей, вернее, превращать их в себя, то быстро выйдут отсюда. Новички же прожили здесь достаточно и не боятся ничего. А это просто первые, видимо, экспортированные с третьего уровня. Агата, куда теперь, я уже вообще не понимаю, где мы оказались!

Агата помотала головой:

— Они говорят, что Лебедев едет в каком-то фургоне, по шестнадцатой трассе. Но это уже давно, когда мы еще там кружили. Сейчас снова про какие-то потоки.

— Потоки — возмущение компьютерного поля. Это значит, в него идет постороннее вмешательство. Они отслеживают эти вещи. Ага, я начинаю понимать, куда нам ехать.

Вырвавшись на трассу, автомобиль набрал полную скорость, на какую только был способен.

— Смотрите, — закричал Амаль, — там, справа, мигалки!

— Они говорят про зеркало!

— Это плохо. Поворот далеко, не успеваем. Рискнем через поле.

Хиро свернул с трассы, перевалившись через невысокий бордюр, и помчался по лугу. Машина прыгала как сумасшедшая.

— Ох, чувствую, сейчас будет горячо, — покачал головой Хиро. — Там уже стреляют.

Около мигалок были видны вспышки выстрелов, но звука было не слышно: машина ревела как зверь.

Хиро несколько раз покосился на Агату, раздумывая, видимо, как поудобнее ее всадить, и та, понимая это, замерла, стараясь не делать ни одного лишнего движения, а чтобы доказать свою полезность, стала диктовать переговоры НСБ практически без перерыва. Хиро покачал головой и бросил:

— Ну ладно пока.

Через минуту уже можно было разобрать небольшой мост, белый фургон, стоявший около него и «Мамонты», блистающие мигалками с обеих сторон моста. Фургон внезапно завелся, и, разогнавшись, совершил крутой поворот и нырнул с моста вниз. Агата пронзительно вскрикнула, но фургон, почти коснувшись воды, стремительно исчез.

— Что это? Они исчезли? — растерялся Амаль.

— Похоже на то. Я не знаю, как это объяснить, и что это за фокус. Но, похоже, у Максима Александровича, и в самом деле, мощная банда. Во всяком случае, разбирающаяся, как все это устроено гораздо лучше меня. А вот нам хорошо бы убираться отсюда.

И Хиро, заложив по лугу крюк, поехал, не снижая скорости, назад.

— Куда! — закричала Агата. — Но может там!..

— Нет, — покачал головой Хиро. — Они уже точно не там. И нам предстоит выяснить, где.

Глава 20

Тоска

На какой-то тихой улочке они припарковались. Хиро шумно вздохнул и положил голову на руль.

— Как это вообще могло произойти? — спросила Агата.

— Я же уже сказал, что не имею ни малейшего представления.

— Но что случилось? Может, это НСБ их уничтожило?

— Если бы НСБ хотело их уничтожить, то не думаю, что устраивали бы всю эту катавасию с погоней, зеркалами и так далее. Я думаю, что в команде Макса есть какой-то специалист по системе, который просто создал портал, и они ушли на другой уровень.

— То есть ушли или на верхний, или на нижний? Хороший способ скрыться, — весело сказал Амаль.

— Необычный, во всяком случае, — рассмеялся Хиро. — Ну что, надо ждать, пока они объявятся. Только не представляю, как мы об этом узнаем. Остается надеяться на одно: к Максу все-таки вернется память, и он начнет искать своих старых знакомых. Тех, в ком уверен. И найдет меня.

В какой-то старой книжке была такая история. Человек хочет кого-то найти, и обращается к частному сыщику. Тот объясняет новому клиенту, что тому чертовски повезло. Твое дело у меня сто пятьдесят первое, а все предыдущие сто пятьдесят я провалил. Клиент немного шокирован: «В чем же тут везение?» Элементарно, отвечает сыщик, я руководствуюсь математической логикой, и по теории вероятности шансы на то, что я наконец-то успешно завершу хоть одно дело, сейчас невероятно высоки. Клиент соглашается, и тут сыщик просто усаживается в кресло и объявляет, что работа началась. И что с места он не сдвинется, но шансы на успех выросли еще вдвое. Потому что этот пропавший отнюдь не будет сидеть на месте, а я, дескать, буду… У меня, кстати, математическое образование. Так что этот сыщик мне весьма близок.

— Э… — Агата растерянно посмотрела на Амаля, ожидая от него поддержки. — Но, может, все-таки что-то делать?

— Девочка, ты уже перестала понимать шутки. Хотя в этой шутке есть только доля шутки. Как мы будем искать твоего папу?

— Ну давайте тоже переместимся на какой-нибудь уровень? Или на первый, или на нижний?

Хиро вздохнул и почесал нос.

— Предложение не слишком логичное. Если Максим окажется на верхнем уровне, то он там найдет к кому обратиться, и мне уж как-нибудь подадут знак. На нижнем — это посложнее. Там никого из моих людей нет. Но ему и незачем туда соваться.

— А вдруг он отправится искать меня? — Агата слегка покраснела от своего смелого предложения. Хотя она уже и называла мысленно, и даже пару раз вслух Максима Александровича Воронова своим отцом, но все равно он казался ей чужим человеком. Хотя она и была готова ради него пожертвовать жизнью. Но, самое страшное, она не была уверена что он воспримет ее как дочь, после того, как полностью заблокировал себе память.

Хиро покачал головой:

— Сомнительно. Он не располагает информацией о твоем местонахождении. Но, с другой стороны, мы понимаем, что его нет на этом уровне. Через пару дней, где-то так, станет понятно, появился он на первом или нет. И тогда, в принципе, можно отправляться на третий. Даже если предположить, что он там — не представляю, как мы сможем его найти.

— Но ведь есть, наверное, какие-то географические совпадения: ну, например, если фургон провалился здесь и в этом месте, то он возникнет там тоже в строго определенном месте?

— Увы, это не география. Это IT. Вход и выход с уровня на уровень могут быть где угодно. Но я обдумаю твои слова. Ты еще не потеряла наушник?

— Нет, он здесь, бормочет мне. — Агата прикоснулась к своему уху. — Но ничего интересного.

— Продолжай слушать, средства на коннекторе у вас еще остались, так что кушайте и вообще ни в чем себе не отказывайте. Не знаю, можно ли выходить вам на улицу, если только не очень далеко — чтобы вернуться домой по моему звонку в течение пяти минут. Я просто подозреваю, что если Воронов со своими приятелями перестали мутить потоки, то, наверное, и перезагрузок пока не будет. Так что до кафе можете дойти. Только не забывайте про коннектор. А я, если твой папа не объявится раньше, появлюсь через пару дней.

— Может, хватит и суток? — жалобно спросила Агата. — А то я с ума сойдут от бездействия.

— Я уж точно сойду с ума от бездействия! — прорычал Амаль, довольно талантливо изображая сумасшедшего.

— Я подумаю над этим, — кивнул Хиро. — Но, могу вам обещать, что мне это точно не грозит — бездействовать я не собираюсь.

Пару прошедших дней, может, и можно было бы назвать лучшими, если бы в ухе Агаты постоянно не бормотал приемник, а в груди не теснилась тоска, от того, что она неожиданно обрела отца, но так и осталась «соломенной» дочерью: ни поговорить с ним, ни обнять его она так и не успела. Да, впрочем, все было еще хуже: она даже не знала, не исчез ли ее отец навсегда, не погибнет ли он где-нибудь на тропах этих миров и увидятся ли они вообще когда-нибудь.

Они валялись с Амалем на траве во дворике, нежась под хрупкими лучами солнца, ходили обедать в соседнюю кафешку, смотрели какие-то старые кинофильмы, обнаружив на одной из полок в квартире Хиро целый склад дисков с ними. Этот мир можно было бы назвать идеальным, если бы он не был записан на компьютерном жестком диске. И если бы здесь был отец Агаты. Время от времени она начинала задумываться о судьбе матери, но тут же обрывала себя: думать о двоих для нее было бы уже слишком. Она боялась, что этого просто не выдержит. Тем более, она прекрасно помнила фразу Хиро о том, что мать, то есть жену Максима Воронова, так и не нашли. А если ее никогда так и не смогут найти? А если к ней так и не вернется память? А может, она и вовсе уже погибла, была, например, съедена мутантами? И Агата тут же обрывала свои мысли: «Только не думать об этом! Только не думать об этом!»

Наконец, на исходе вторых суток появился Хиро, как всегда непроницаемый. Он сухо поздоровался с Агатой, пожал руку Амалю и поинтересовался:

— Ничего интересного не передавали?

И когда та печально покачала головой, сказал:

— Ну что же! Давайте предпримем небольшое путешествие. На первом уровне ничего обнадеживающего, как доносит наша агентура, не произошло. Значит, давайте лично посмотрим, что происходит на третьем. Если готовы, то можно отправиться туда прямо сейчас.

— Всегда готовы! — радостно закричал Амаль.

Хиро как-то странно на него глянул и кивнул:

— Ну тогда добро пожаловать в машину. Ход на третий уровень у нас нашелся.

Странно возвращаться туда, откуда ты уходил навсегда. Осознавая в то же время, что если это и не единственный мир, в котором ты жил, но единственный, который ты помнишь.

На третий уровень они снова попали через странную металлическую комнату. Только была она не в жилой квартире, как прежде, а в одном из длинных коридоров научно-исследовательского института. Мимо ходили сосредоточенные люди в белых халатах, вели какие-то ученые разговоры, листали планшеты со сложными схемами.

Заросший по самые глаза бородой ученый подмигнул Хиро:

— А ведь никто про это не знает. Думают, обычная дверь. Хотя когда-то на нее были очень большие виды.

— Если что, мы сможем попасть обратно? — забеспокоился Амаль.

— Сможем, — кивнул Хиро. — Или, во всяком случае, попытаемся.

Когда дверь комнаты снова открылась, то перед путешественниками по мирам предстал заброшенный бетонный коридор с кучами мусора и граффити на стенах. Амаль с удивлением оглянулся:

— Удивительно, что эту дверь тут еще никто не ломанул.

— Сломать ее сложно. — Хиро потянул носом и осуждающе покачал головой. — И дело не только в том, что она довольно крепкая. А есть еще один секрет. Люди ее не видят. Ну, то есть, если тебя к ней подвести вплотную и сказать: «Смотри, дверь!», то ты ее увидишь без всякого труда. Но до этого целый год ты мог проходить мимо каждый день и не замечать ее. Частичная блокировка сознания.

— И много в этих мирах подобных невидимых вещей? — спросила Агата.

— Хватает. Это же, все-таки, не реальный мир, а созданный, и всех швов не спрячешь, и всех дырок не залатаешь. И потому проще сделать, что бы их просто не видели. Вернее, не обращали на них внимания. Пойдемте отсюда, а то здесь такая вонь…

— А это вообще не опасно, наше пребывание здесь? — Амаль выглянул из проема окна. Рама с битыми стеклами лежала на полу. — Ну, в смысле, нас же могут искать? Меня, в частности. Ох, ну и место…

Хиро подошел к окну:

— Да, печальный пейзаж. Надеюсь, мутанты еще не стали выходить на дневную охоту, а то уж больно место подходящее. Я вообще как-то плохо представляю, где мы находимся. Мне сказали, что выход в районе, который называется Городок.

— Ну да, — кивнула Агата. — Это другой конец города по сравнению с тем, где мы убегали от мутантов. Но тоже окраина не слишком приятная.

— По поводу «будут искать», — Хиро обернулся к Амалю. — Была же уже пара перезагрузок. И тебя здесь не было. Так что все упоминания и о тебе, и о твоей жизни здесь уничтожены. Вернее, стерты. Увидишь на улице старого друга — не спеши бросаться к нему в объятия. Он просто не знает, кто ты такой.

— Забавно, — сказала Агата, — когда мы уходили отсюда, вы сказали, что мы уходим навсегда, и никогда больше этого не увидим. Я поверила. Когда мы решили вернуться, то я сказала себе: «Вот так-то, нет в мире ничего навсегда». А теперь выясняется, что и в правду мы ушли отсюда навсегда. Это уже не тот мир, значит, если меня здесь никто не знает.

— Примерно так, — согласился Хиро. Они уже вышли из здания, и перед ними был серый песчаный пустырь, а над ними такое же серое небо.

— Плохо все-таки без ветра, — сказал Амаль.

— И мне, все-таки, раньше казалось что здесь не так ужасно, — Агата вздохнула. — Что мы будем делать?

— Ну, это же была твоя инициатива здесь оказаться, — Хиро улыбнулся, — так и говори нам, что делать. Я здесь ничего не знаю. И даже не представляю, как здесь можно искать человека, который скрывается.

Агата секунду подумала, немного покраснела и, бросив мельком взгляд на Амаля, сказала:

— Не сочтите за глупость или там ностальгию, но пойдемте в то кафе, где я работала. Надо же, в конце концов, с чего-то начинать. Ну и почему бы не оттуда?

— Принимается, — кивнул Хиро.

— Ну, в общем, возражений не имею, — развел руками Амаль.

Глава 21

Ностальгия по настоящему

Кафе совсем не изменилось. Все так же торчал за стойкой Майкл, только вместо Агаты теперь была Магда.

— Здравствуйте! — любезно улыбнулась она. — Садитесь! Что будете заказывать?

Компания переглянулась.

— Ну какого-нибудь вина, — первым среагировал Амаль. — Это дело надо отметить. И к вину что угодно на ваш вкус. Пироги, помню, раньше были хороши.

И шепотом пояснил сообщникам:

— Нечасто ты сам по себе выпадаешь из розыска. Отпразднуем.

Агата приподнялась со стула и оглянулась по сторонам. Кого-то из посетителей она помнила, но, в основном, это были незнакомые люди. Да и те, которых помнила, никогда не входили в круг ее любимых клиентов. Ей стало обидно, что в кафе не оказалось милейшего Павла Николаевича. Интересно, что сейчас поделывает этот забавный старичок. И тут Агата поймала себя на том, что мыслит так, будто бы прошли годы. А ведь она не была здесь всего какую-то неделю!

Вино уже было на столе, и Амаль наполнял бокалы:

— Ну, сначала за наши прошлые удачи. И самую главную — что нас здесь никто не ищет.

И резким движением опрокинул в себя бокал.

Не успели Агата с Хиро как следует закусить пирогами, которые и в самом деле были не плохи по меркам третьего уровня, как Амаль снова наполнил бокалы:

— Ну, за наши будущие успехи!

— Милый, — Агата придержала его за рукав. — Ты не слишком гонишь?

— Отнюдь. Ты знаешь, я только сейчас понял, как счастлив, что не живу больше в этом мире. Хотя денег, конечно, жалко. Но он меня просто давит. Такое ощущение, что холодок идет по рукам и спине. Как перед дракой… Хотя, может, и будет драка.

Он подмигнул Агате и опрокинул второй бокал. Хиро тоже пригубил:

— Он прав. Мир и в самом деле так себе. Вернее, поначалу он был неплох, но во что его превратила эта компашка во главе с Вайсом — страшно посмотреть. Так что немного выпить — самое оно. Попробуй, будет гораздо спокойнее. И даже, может, интереснее.

— Да мне и так интересно. И очень странно, — Агата осмотрела интерьер кафе. — Все то же, но все совершенно по-другому.

Тут мимо прошел Майкл, его позвали из-за соседнего столика. Агата, растерявшись, ему кивнула. Он вежливо поздоровался, но лицо его осталось совершенно равнодушным. Амаль заметил этот пустячок и заулыбался:

— Ох, забавно. Кто бы мог подумать. Никогда не был в такой ситуации. Прямо как в кино.

— Как в кино? — У стола стоял Майкл. — У вас тоже, да?

Амаль растерялся и испуганно посмотрел сначала на Агату, потом на Хиро.

— Что у нас «тоже»? — железным голосом спросил Хиро.

— Извините, я просто услышал ваш разговор. И подумал, что вы имеете в виду именно сбой трансляции. Гости из-за соседнего столика жалуются.

— А в чем дело?

— Вместо новостей, по всем каналам, идет какое-то кино. Какой-то фантастический фильм про космос.

Майкл пристально посмотрел на Агату:

— Простите, мы с вами не знакомы?

— Нет. Ой. Не знаю. Может быть. — Агата испуганно то кивала, то мотала головой.

— Извините еще раз, — продолжил Майкл, пристально вглядываясь в Агату. — Не могли бы вы проверить трансляцию на вашем столике. Я хочу понять, это везде так или только…

— Везде, — сказал кто-то из-за соседнего стола. — Сбой идет. Два куска и крутятся бесконечно. Мы их уже минут пятнадцать смотрим.

— Угу, извините, — кивнул Майкл. — У меня просто очень странные ощущения…

— Мы заходили сюда пару раз, и всегда втроем. Вы нас не помните? — Амаля ситуация явно заинтересовала.

Майкл внимательно вгляделся в лица Амаля и Хиро:

— Нет, извините, в отличие от девушки — нет. Может быть, мы встречались где-то еще.

Он сделал пару шагов назад, развернулся и отправился к стойке:

— Внимание! Сейчас мы постараемся выяснить, в чем проблема! Не волнуйтесь!

Кафе гудело голосами, все обсуждали сбой новостей. Хиро провел ладонью по столешнице, и на экране завертелась планета Земля, это был вид из космоса. Поверх изображения побежали разные технические данные: какие-то непонятные цифры, таймер, какие-то сочетания букв, больше похожие на иероглифы… Каждый видел тысячи раз что-то подобное.

— С Луны, что ли? — задумчиво произнес Хиро. — Или из космического корабля?

Агата хотела сказать, что Луна торчит своим бочком на краю экрана, и ее почти не видно из-за цифр, но тут увидела, как оплывает лицо Хиро. Будто бы у него из под кожи вынули все мускулы. Она на мгновение испугалась, скользнула взглядом по кафе, затем через витрину, но поняла, что эту реакцию у него вызвал этот обыкновенный научно-популярный ролик.

В какой-то момент Земля начала вращаться быстрее и сделала резкий «кувырок», словно случайно споткнувшись. Вращение после этого снова стало приходить в норму, но даже с высоты этой съемки были видны катастрофические последствия кульбита — материки исчезали под водами океанов и морей, снова возникали из пучины и снова исчезали в гигантских цунами. Казалось, что ребенок, выстроивший в тазике с водой сказочный остров, просто встряхнул этот тазик и положил конец своей игре. Атмосфера бесновалась не меньше океана: слои облаков перемешивались между собой, возникали гигантские грозовые явления, штормы, воронки, циклоны…

Внезапно запись мигнула, еще на доли мгновения показав разрушенную Землю, а затем стол стал черным.

Агата с ужасом поняла, что она, вернее они все, только что увидели. И посмотрела на Хиро. Но он молча указал ей глазами на столешницу. Там исчезла чернота, побежали косые полоски, затем несколько раз что-то перемигнуло, и, наконец, появилось изображение. Камера, откуда-то с большой высоты, опускалась на землю. Внизу было необычайной красоты побережье, голубое море, белый песок. Камера шла вдоль прекрасного пейзажа, вскоре море осталось позади, и на горизонте выросли горы, густо покрытые лесом, в дебрях которого прятались водопады. Недалеко от камеры пронеслась стая каких-то необычных птиц, больше похожих на персонажей мультфильма, чем на живых существ. Камера устремилась вниз, и вскоре оказалась в глубоком каньоне. Между громадных коричневых камней вился узкий голубой ручеек. На секунду зависнув над ним, камера устремилась резко вверх, и уже через несколько секунд на экране замелькали белые разводы облаков, потом все и вовсе скрылось в молочном тумане, а еще через мгновение по краям экрана появилось черное небо со звездами, а Земля, вернее неизвестная планета, маленькая, лежала где-то внизу, практически совсем не видная за слоем облаков. Камера повернулась, и прямо перед ней оказалась космическая станция, отражающая никелированными поверхностями солнечные лучи. Экран почернел, и через пару секунд снова начался первый ролик с гибелью Земли.

— Круто снято, — сказал кто-то из-за соседнего столика. — Никто не знает, что это за фильм? Хочу посмотреть!

— Но все-таки пускать вирусную рекламу, перекрывая все новости, — это хамство. — Пожилая дама с негодованием встала из-за столика. — Принципиально не буду смотреть это кино!

Но этот разговор уже звучал в полной тишине. Люди вставали из-за столиков какие-то задумчивые, ссутулившиеся, расплачивались и молча, погруженные в себя, выходили из кафе.

— Это очень круто! — пробормотал Хиро. — Я не знаю, как он это сделал, но сделать такое мог только один человек — Воронов! Я потрясен и раздавлен. И даже боюсь представить, что сейчас начнется! Макс, блин! Ты зверски крут! Я бы никогда не решился!

Агата и Амаль смотрели на Хиро и ничего не могли понять в его монологе. К столику подошел Майкл:

— Простите, пожалуйста, не подумайте, что я пристаю к вашей девушке. Но у меня такое ощущение, что если я не вспомню, где я ее видел, то я просто сойду с ума!

— Ничего, — рассмеялся Амаль. — Очень забавная ситуация. Мне самому интересно, где вы ее видели.

— Простите, мне кажется, что у вас какое-то необычное имя… Может быть, Амалия?

— Почти, — кивнула Агата, — Агата.

— Точно! Агата! Я уверен в этом! Но я так и не могу вас вспомнить!

К столику подошла Магда, и, выслушав весь разговор, спросила Агату:

— Мне кажется, что когда-то давно, даже уж и не помню когда, я ночевала в вашей квартире? У вас еще был такой синий плюшевый медведь…

— Верно, ночевала, — растерялась Агата, — и медведь был… Но… Хиро, что происходит?!

Хиро сидевший с лицом, закрытым ладонями, встрепенулся:

— Они вспоминают, Агата. Они вспоминают, кто они такие и где они. На этой уйдет некоторое время. Представляешь, что будет? Когда они все вспомнят? Макс все-таки гений!

— Мы долетели до нужной планеты? — спросил Амаль.

— Да. Мы на ее орбите. И можем спускаться вниз. И получать свои настоящие тела. Сначала все будут одинаковые. Почти совсем одинаковые, каким их сделает машина-создатель. Но потом, под влиянием своих генов и своего разума эти люди начнут меняться. Худеть, толстеть, их лица будут приобретать то выражение, что диктует им внутренняя сущность. Будет очень много работы… Надо заново строить всю цивилизацию!

Тут Агата увидела, что Майкл и Магда по-прежнему стоят у стола, но их лица уже полны ужаса.

— Я помню, как я покупала билет, — сказала Магда.

— Боже мой, — в глазах Майкла появились слезы. — Там все погибли! Ведь это же была документальная съемка?!

В углу кафе кто-то громко зарыдал.

— Все кончилось, все это кончилось! Внизу мы будем счастливы! — раздавался глухой утешающий голос.

— Ты — Амаль! — сказал Майкл. — А вы к нам приходили тестировать кофе. А ты, ты… недаром я узнал тебя первую!

Майкл обнял Агату.

— Закрывайте кафе, молодой человек, — сказал Хиро. — Сегодня клиентов уже не будет. Идите домой, к своим близким и вспоминайте все вашу прошлую жизнь. Плачьте по погибшим в катастрофе. И готовьтесь к будущей жизни.

— Вот и все? Все кончилось? — Агата чувствовала, как в ее памяти разноцветными вспышками появляются воспоминания. — А где мой отец? И где мама?

— Странно, — сказал Амаль, — мне кажется, что мой отец когда-то был археологом… Какие-то раскопки… Как такое может быть? Он же простой человек, работает в маркете…

— Многое изменилось в этом мире, Амаль. Но сейчас все вернутся к себе. Если смогут.

И с жалостью посмотрев на Агату, добавил:

— Ничего не кончилось, все только начинается. Все только начинается. Пойдемте куда-нибудь. Может, Агата, к тебе? Покажешь нам синего плюшевого медведя?

На улице было удивительно. Казалось, что они и впрямь очутились в каком-то фантастическом кинофильме. Многие останавливали машины, будучи не в силах ехать, и просто сидели, пытаясь вспомнить, кто они и где. Кто-то плакал в голос, кто-то смеялся. Но большинство просто шли, погруженные в себя, с задумчивыми глазами, обращенными внутрь своих душ.

Глава 22

Снова дома

В свою квартиру Агата входила с замершим сердцем. Как ни странно, она сохранилась. Но многие вещи, увы, исчезли. Как будто бы кто-то ластиком аккуратно стер все, что в этой квартире могло напоминать об Агате. Теперь это было просто помещение, наполненное нейтральными вещами. Без фотографий, записок или еще чего-то подобного. Исчезли даже несколько учебников, в которых Агата когда-то подчеркивала какие-то строки. Но синий медведь сохранился. Амаль поднял его и взвесил на руке:

— Ты играла с ним в детстве?

— Наверное, нет… — покачала головой Агата. — Это же не моя квартира. Я тут оказалась уже почти взрослой.

Мужчины завалились спать, а Агата, не в силах лечь, всю ночь слушала, как с улицы раздавались то смех, то плач. И задремала только под утро, проснувшись, впрочем, через пару часов от осторожных шагов Хиро.

— Включи новости, Агата. Я думаю, что твой отец должен что-то объявить.

— Я всю ночь ждала. Ничего. Только говорят, что все выходят на улицы. Сегодня ничего не работает, люди собираются в центре. Обсуждают, говорят, пытаются понять, что происходит. И никаких официальных сообщений.

— Да, мне это не нравится. — Амаль тоже проснулся. — Почему Воронов не выступает?

— Кадры с Землей и новой планетой еще идут?

— Почти не идут, очень редко. Но их и так постоянно крутят в новостях.

Хиро подошел к столу и заглянул в новостную ленту.

— Ого! Да и в самом деле черт знает что. Какие толпы! Весь город вышел! Надо, пожалуй, что-то сказать. Я обязан это сделать. И это мне очень не нравится.

— Не хотите выступать? Но вы же получаетесь главный? — Амаль с интересом рассматривал кадры толпы.

— Нет, дело не в этом. Если не выступил ни Макс, ни Вайс, ни еще кто-либо в такой ситуации, если нет никакого официального заявления, то, скорее всего, Вайс решил идти до конца. И это очень плохо. Ну ладно, поехали ловить какую-нибудь съемочную группу. Там их, вижу, много. Обратимся к народу.

Машин на улицах почти не было, зато исправно ходил общественный транспорт. За пультами управления в нем сидели роботы. Им было все равно, что обсуждают люди. Они просто не понимали этих новостей. Через пятнадцать минут друзья были на площади.

— Журналист? — Хиро ухватил молодого человека в зеленой кепке, стоявшего вместе с оператором. — Прямая трансляция есть? Пойдемте, сейчас я буду говорить речь. Гоните сразу в эфир, и как можно на б о льшую аудиторию. Скажите там своим, пусть известят все новостные каналы.

— А вы, прошу прощения, кто такой?

— Я? Ну, скажем так, один из главных людей во всем этом мире. Заместитель Максима Воронова. Меня зовут Хиро Такаши. Вспоминаете?

Журналист сглотнул, сдернул кепку. Ему стало жарко.

— Да, пойдемте, где вы хотите выступать?

— Вас как зовут?

— Джордж.

— Вон там, Джордж. Я сейчас влезу на подножье памятника. Кому это? Программисту? Забавно. Ну в этом есть что-то символическое.

Джордж судорожно начал говорить в коннектор:

— Здесь сам Хиро Такаши из «Авалона». Мы первые даем трансляцию. Прямую! Пусть все остальные подключаются!

Пока Хиро карабкался на постамент, журналист уже затараторил в камеру:

— Здравствуйте! Меня зовут Джордж Андреев! Я веду эксклюзивный репортаж с площади Кибернетики! К нам хочет обратиться один из руководителей корпорации «Авалон» Хиро Такаши!

Лица на площади стали поворачиваться к памятнику. На самый верх влезть Хиро не удалось и он завис где-то посередине, ухватившись за мощную ногу пластикового программиста.

— Здравствуйте, — закричал он. — Я один из руководителей корпорации «Авалон». Надеюсь, что уже никому не надо пояснять, что это? Все помнят?!

Толпа ответила нестройным гулом:

— Помним! Помним!

— Ситуация, к сожалению, сложная. Максим Воронов отстранен от управления и вынужден скрываться. Я тоже. Захватившие власть в корпорации и, значит, на нашем космическом корабле, не хотят высаживаться на планету, что мы нашли на просторах космоса. Хотя эта планета абсолютно подходит для жизни! И даже дает фору земным условиям! На большей ее части климат можно сравнить с калифорнийским или с климатом Южной Европы! Но нынешнему руководству корпорации это не интересно! Они хотят оставаться в роскоши своего уровня! И поскольку им не хватает ресурсов, они отнимают их у вас! Вы видите, у вас уже нет ветра! У вас нет солнца! У вас исчезают трава, деревья и кусты! У вас исчезают дома!

Толпа недовольно загудела. Хиро, ощутив поддержку, стал говорить еще громче.

— Но все это не главное. Главное — они убивают вас! Все рассказы о мутантах — это правда! Они убивают людей, чтобы дальше жить в роскоши.

Площадь словно море заходила волнами и заклекотала как миллион разгневанных буревестников. Хиро продолжил:

— Разве вы за это платили свои деньги? Разве такого конца вы хотели для своей жизни и своей цивилизации?! Жить в потемках, есть убогую пищу и погибнуть под когтями мутанта?

— Нет! — заорала толпа. — Убить!

— Никого не надо убивать! Нам надо просто высадиться на планету! А для этого нам надо идти на уровень премиум-класса!

— А если они сейчас все перезагрузят, — шепнул Амаль. — Ну, Вайс этот, я имею в виду?

— Ничего думаю, не будет, — сказала спокойно Агата. — Люди уже вспомнили, и это не вернуть!

— Только личным присутствием на первом уровне мы можем вынудить пойти их на уступки!

— Как туда попасть? — заорали в толпе.

— Я поведу вас, люди! — прокричал Хиро на самой высокой ноте и тут же состроил Агате лицо что-то типа «сам не знаю что говорю».

— Нас здесь очень много, и потому движемся организованно, без давки!

Хиро вытащил из кармана коннектор, но тут к нему подошел полицейский, в летах, с седыми усами. Взяв за рукав, он уткнулся Хиро в самое его ухо усами и что-то зашептал. Хиро отпрянул, глянул полицейскому в лицо и снова продолжил слушать. Покачал головой:

— Не думал, что он это сделает. Сколько оружия у полиции? Раздавайте все лишнее людям.

И снова полез на памятник.

— Внимание! Они гонят на нас мутантов! Они хотят убить всех нас! Сейчас полиция начнет раздавать вам оружие! Его мало! И пусть его берут только те, кто умеет с ним обращаться и не струсит выйти против стальных монстров! Помните, их убить очень сложно! Необходимо стрелять в голову! Из штатных пистолетов мелких калибров или чего-то подобного может понадобиться несколько выстрелов!

На площади уже показался полицейский фургон с оружием, медленно пробирающийся через толпу. Полицейские протягивали толпе оружие, но люди отступали, прятали глаза. Смельчаков, готовых биться с монстрами, было очень мало.

— Никто здесь не умеет стрелять, — вздохнула Агата.

— Я знаю достаточное количество ребят, которые умеют стрелять. — Амаль оглянулся по сторонам. — Вот только не знаю, на площади ли они сейчас, или чистят какие-нибудь окраинные магазинчики.

— Я думаю, весь город сейчас на площади, — сказал Хиро и протянул Амалю непонятно откуда взявшийся у него мегафон. — Давай, зови их!

Амаль пару секунд покрутил мегафон в руке, словно решаясь, и полез на памятник.

— Меня зовут Амаль! Я вырос в Болоте. Думаю, многие здесь должны меня помнить. Ребята, если не мы — то кто? Вы знаете, как держать в руках оружие, храбрости вам не занимать, и тут мне господин Хиро с земли подсказывает, что всем вам, пацаны, будет амнистия по прошлым делам!

Хиро весело хмыкнул.

— Но дело-то даже не в этом! — продолжал Амаль. — Неужели вы хотите, чтобы какие-то сволочи решали, жить вам или умереть? Чтобы какая-то мразь отнимала у вас солнце! Пацаны, подходите за стволами!

Амаль спрыгнул с памятника и протянул Хиро мегафон:

— Не знаю, что еще говорить. Я так, больше поболтать, к речам непривычный.

Из толпы выскользнул приземистый парень в татуировках. Он молча поздоровался с Амалем странным рукопожатием и взял винтовку.

— Повеселимся, — мрачно сказал он и подмигнул Агате.

Через несколько секунд появился другой парень, высокий и стройный, но неуловимо похожий на первого. Он бросил в сторону Амаля:

— Руку я тебе пожимать не буду! — И тоже взял винтовку.

— Конкуренты, — пояснил Амаль. — Я-то уже все забыл, а они помнят…

Из толпы выскальзывали парни, кто-то здоровался с Амалем тайным рукопожатием, кто-то просто кивал, кто-то обнимал, кто-то даже не смотрел в его сторону. Все брали оружие и сбивались в плотную, угрожающего вида толпу.

— Нормально, — кивнул Амаль, — это уже хорошо.

— Ну не так много, — засомневался Хиро.

— Много, — не согласился Амаль. — Здесь каждый стоит десятерых.

Он подошел к ребятам и стал раздавать приказания.

— Так. Вы охраняете периметр площади. Вы идете впереди толпы. Следите внимательно. Вы охраняете, как это сказать…

— Арьергард, — подсказала Агата.

— Ну, типа, это то, что сзади?

— Именно!

— Ну пусть будет это слово. Как его, арьергард!

Пожилой полицейский перевел несколько раз взгляд с Хиро на Амаля и подошел, в итоге, к молодому парню.

— Ребята с постов сообщают, что мутанты собираются на улице Шкатулок. Их там сотни. Или даже тысячи. Пока очень медленно, но начинают выдвигаться в нашу строну. Не знаю, что вы планируете, но полиция вам поможет.

— Надо сыграть на опережение, — кивнул Амаль. — Нельзя, чтобы даже близко они подошли к толпе. Выступаем. Полиция и в правду с нами?

— Обижаете, — покачал головой полицейский, — полиция всегда с народом.

Послышался отдаленный лязг.

— У них скорость больше ста километров. — Хиро осмотрел толпу. — Не успеть. Ничего не успеть.

И заорал:

— Люди, кто без оружия! Прячетесь в машины, в подъезды, магазины, куда угодно! Берегите себя! Вы нужны нам для строительства новой жизни! Для возрождения земной цивилизации!

Толпа рассыпалась по площади и ближайшим улицам. Но мало кто успел спрятаться.

Показался стальной строй обросших шерстью мутантов. Первый из них, глухо рыкнув, бросился на женщину, бегущую к подъезду. Брызнула кровь, а мутант уже бежал дальше, разрезая своими крюками всех, попадавшихся на пути.

Какой-то парень с тяжелым дробовиком наконец очнулся от шока и сделал первый выстрел. Голова мутанта взорвалась как арбуз, разбрызгивая черную густую жидкость, очень похожую на черное машинное масло. Его тело несколько раздернулось в конвульсиях и замерло.

И тут уже все пришло в движение. Вперед бросился строй мутантов, и против них побежали парни с оружием.

Хиро схватил Амаля за руку:

— А ты куда? Ты должен беречь Агату! Ты понимаешь? Это самое важное. Уводи ее, мы справимся сами!

— Я никуда не пойду! — взвизгнула Агата, в ее руках был тяжелый пистолет. И тут же осекалась. — Хорошо, я все помню про приказы.

Амаль с сожалением бросил взгляд на закипавшую битву, на ребят, идущих в атаку, и кивнул Хиро. Обернулся к Агате:

— Бежим!

Схватил ее за руку и бросился к ближайшей подворотне. Они пробежали через несколько проходных дворов и оказались на тихой улочке, где, казалось, никто никогда и не слышал о мутантах, и даже нельзя было представить, что всего лишь в нескольких сотнях метров идет жестокая битва.

Амаль остановился:

— Агата! Я сейчас спрячу тебя куда-нибудь, а ты должна мне пообещать, что не выйдешь оттуда до тех пор, пока я не вернусь. Ты же понимаешь, я должен вернуться. Я же пацанов подписал, они там бьются…

Агата кивнула.

— Я понимаю. Только будь очень осторожен. Помни, что я тебя люблю.

— Я всегда об этом помню. — Амаль оглянулся по сторонам. — Пожалуй, вот тот дом выглядит надежно. Не думаю, что мутанты смогут в него забраться. Они…

Амаль вскинул винтовку, но выбежавший из-за угла мутант оказался быстрее. Обезумевший от крови, в пару прыжков он подскочил к Агате, занеся крюки, с которых уже капала чья-то кровь. Удар и выстрел прозвучали практически одновременно. Голова мутанта рассыпалась в куски, но и Амаль упал на землю с разрезанной грудью. Не успела Агата опомниться, как гигантским прыжком к ней подскочил еще один мутант, и, блеснув глазами, потянулся лапой к ее горлу. Агата несколько раз выстрелила из пистолета, с трудом успевая уворачиваться от пролетающих возле ее лица когтей. Но все было бесполезно: стальные пластины черепа мутанта легко отражали слабые пистолетные пули. Упав на землю, Агата схватила ружье Амаля, и наконец сумела застрелить монстра. И тут же оказалась под третьим, прибежавшим на запах свежей крови. Единственное, что она успела сделать — упереть ствол винтовки ему в грудь, но, к сожалению, тот оказался слишком короток. Сейчас уже будет нанесен последний удар…

Но внезапно голова монстра разлетелась на куски. Агата отпихнула его тяжелое тело и увидела Павла Николаевича, держащего трость как меч.

— Я бы вам, девушка, советовал ходить осторожнее.

— Павел Николаевич! Здравствуйте! Как я рада вас видеть!

— Здравствуй, Катя! Я тебя долго искал!

— Агата! Меня зовут Агата, — бросила девушка и наклонилась над Амалем.

У того была разрезана не только грудь, но и шея, из которой, пульсируя, выходила алая кровь. Но с каждым толчком сердца ее становилось все меньше и меньше.

— Сейчас я тебя перевяжу!

— Жгут! — прохрипел Амаль, улыбаясь. — На шею лучше всего накладывать жгут…

— Я сейчас. — Агата начала отрывать полосу ткани от своей рубашки.

— Не надо, — покачал головой Амаль. — Это уже бесполезно. Мне холодно. Пожалуй, все. Это была хорошая битва. И хорошая жизнь. Я прожил дольше многих. Жаль, хотелось бы еще, но я доволен, что успел… Уходите. Сейчас они придут снова. Заходи в дом, в квартиру, не выходи, пока не появится Хиро. Я тебя любил, Агата. Не…

— Что? Что ты хочешь сказать? — Агата склонилась над Амалем, взяла его руку в свои ладони и внезапно поняла, что он уже мертв.

— Он мертв, девочка, — сказал Павел Николаевич. — А нам и в самом деле пора идти отсюда.

— Как идти?!

— Надо идти. Тебя ждет отец. Тебя ждет мать. Подумай о них. Ты должна беречь себя.

Агата почувствовала, как по ее щеке катится горячая слеза, а вместе с ней потоком нахлынули воспоминания. Детство. Родители. Школа. Земля. Друзья. Спеша словно вода в весеннем ручье, нюансы прошлой жизни заполняли голову Агаты. Она подняла лицо и увидела перед собой Павла Николаевича.

— Я не помню вас!

— Ну как же! Я ходил в кафе, как-то даже провожал тебя…

— Нет, я не помню вас в той, прошлой жизни! В настоящей! А ведь вы знаете мое имя!

— А меня там и не было. Мы знакомы с тобой недавно. Только в этой жизни.

— Но тогда откуда вы знаете, что меня зовут Катя?

Павел Николаевич оглянулся по сторонам.

— Здесь не совсем подходящее место для таких разговоров. Мутантов еще по городу бродит… Пошли куда-нибудь, и я тебе все расскажу. Вот, хотя бы в подъезд. Наверняка там найдется какая-нибудь симпатичная квартира, где можно будет отсидеться.

Старик схватил Агату за руку и потащил ее в ближайший подъезд.

— Смотри, вот хорошая электронная дверь! Сейчас мы ее откроем. — Он нажал что-то на коннекторе — и дверь открылась. — Заходи, Катя.

Катя сделала шаг вперед и сзади нее раздался металлический лязг. Это закрылась дверь.

— Павел Николаевич, дверь закрылась!

— Я знаю, Катя. Я вернусь за тобой. Или я, или Хиро! Помни, что сказал Амаль, не выходи из квартиры одна!

И Катя услышала, как вниз по ступенькам покатилась бодрая, совсем не стариковская походка.

Глава 23

Отец

Хиро появился лишь на следующий день. Он, ни о чем не спрашивая, отвез Агату домой и не стал приставать ни с какими разговорами. Она пролежала на кровати два дня лицом вниз и лишь на третий нашла в себе силы подняться и выйти в зал.

Хиро полулежал в кресле, закинув ноги на стоящий перед ним стул. Как ни в чем не бывало он бросил:

— Привет! Похоже, у меня есть пара минут для отдыха.

— Пара минут? — удивилась Катя.

— Все эти сигналы шли из одного места — пульт управления космической станцией. Так что твой отец там. Это единственное место, откуда можно запустить подобную трансляцию. Но проблема в одном. Тот человек, что мне все это поведал, не знает, каким образом твоего отца оттуда вытащить. Это единственное место, где нет виртуальной реальности.

— То есть? Это что, настоящий пульт управления?

— Да, дублирующий реальный пульт на случай сбоя в виртуальной системе управления.

— Но… Это значит, что у моего отца есть тело?

— Нет, не значит. Там есть несколько роботов, предназначенных для устранения неисправностей и для управления на случай форс-мажора. Вот, по всей видимости, как понимаю, разум твоего отца и находится в теле этого робота. Звучит несколько мистически, но, тем не менее, это научный факт. Я понимаю, что это выглядит красиво — Максим Александрович фактически получил безраздельное управление кораблем, но это не так. Пульт практически полностью выключен из системы. Ну то есть, Вайс просто запер Макса там, как в тюрьме. Выбраться оттуда нельзя. И, самое печальное, что туда еще и невозможно попасть.

— А кто этот человек, на которого вы ссылаетесь?

— Ну… — замялся Хиро. — Один мой старый знакомый. Не знаю, можно ли назвать его хакером, но, как понимаю, он имеет доступ к каким-то функциям управления системы. К сожалению, к очень небольшим функциям. Он может что-то подсказать, в чем-то помочь, но, увы, крутиться придется нам самим.

— А этот человек подсказал, как можно вытянуть людей из роботов, чтобы вернуть их в систему?

— Там сложная история. Он говорит, что можно открыть канал, который не блокируется штатными средствами. Но для этого необходимо не только выйти на связь с находящимися на капитанском мостике, но и иметь оборудование для приема виртуального тела. Как открыть канал — он мне сказал. Это все вбито в мой коннектор. Но как выйти с ними на связь? Это неизвестно. Впрочем, не думаю, что связь нам понадобится. Деваться им оттуда все равно некуда. Просто нужно оборудование. Подозреваю, что оно есть в НСБ.

— Ну так что же мы сидим? — закричала Катя. — Ведь он там может погибнуть!

— Ну, во-первых, сижу только я, а ты стоишь, — устало сказал Хиро. — Во-вторых, я же сказал тебе, что отдыхаю две минуты. Так что уже идем.

Он кряхтя поднялся и помотал словно лошадь головой, пытаясь стряхнуть с себя усталость.

— Мы сможем попасть в НСБ?

— Надеюсь, — кивнул Хиро. — Похоже, они окончательно поставили на этом уровне крест. Тут даже агенты НСБ исчезли. Не исчезли, думаю, их переделали в мутантов, но, тем не менее, надеюсь, что здание сейчас пустое. И если там агенты ничего напоследок не сломали, то у нас есть призрачный шанс на удачу. Поехали?

Идти по пустынному зданию НСБ было удивительно. Хотя Катя здесь никогда и не бывала, коридоры, оставленные персоналом, превратившимся в мутантов, навевали очень странные ощущения.

— Похоже, сюда. — Хиро открыл дверь в большой зал, посередине которого находился громадный пульт управления, а у стены только несколько проволочных сеток.

Хиро тут же прошел к пульту и начал вбивать в него цифры из коннектора.

— И что произойдет?

— Тихо. Не мешай. На сетке должно появится тело.

Тут одна сетка зажужжала и начала опускаться, превращаясь в подобие гамака. За ней опустилась вторая, потом третья.

На первой начало проявляться тело. Словно изображение при плохой трансляции, силуэт несколько раз мигнул, и вот уже в нескольких шагах от Кати лежал Максим Воронов. На соседней сетке появился странный парень с короткой модной бородой, на третьей возник женский силуэт. Катя стояла, замерев, и не могла поверить своим глазам. Даже боялась подойти к сеткам: вдруг это всего лишь мираж, компьютерный глюк.

Хиро слегка подтолкнул ее в спину:

— Ну иди! Это твои родители!

Она сделала пару робких шагов, и Максим открыл глаза. Немного поморгал, обвел помещение еще мутным, как у младенца, взглядом, и, близоруко щурясь, присмотрелся к Кате.

— Дочь?

— Папа! — заорала Катя, и что есть мочи бросилась к нему на шею.

— Катя, — Макс даже всхлипнул, обнимая ее. — Моя жизнь начинается заново! Ведь и вправду заново!

Лера не торопясь поднялась и молча подойдя к Кате и Максу, заключила их в объятия. Она даже ничего не могла сказать от счастья.

Очнувшийся Тыца осмотрел эту картину, увидел стоящего в стороне Хиро и покачал головой:

— Такое ощущение, что я все последнее время живу в каком-то дамском романтическом сериале. Осталось для полного сходства выяснить, что я потерянный в детстве сын Максима Воронова.

— Ребята, все хорошо, но надо уходить, — покачал головой Хиро. — У нас слишком мало времени.

— Спасибо, друг, — Воронов пожал ему руку. — Идем. Думаю, Хиро абсолютно прав. Хотя, впрочем, неплохо было бы найти тут пульт управления. Мы что, в экономе? У нас есть проходы между уровнями?

— Были, — кивнул Хиро, — но эти ребята все перекрыли. Надеюсь, один человек, который работает на меня, сумеет что-нибудь открыть. Но пока вестей от него нет.

— Думаю, мы сможем и сами это сделать. Давайте-ка искать системную комнату. Хотя…

Макс подошел к компьютеру и тронул его экран. Тот вспыхнул легким синеватым светом.

— Тыца, ты можешь войти в главную систему?

— Так мы идем или нет? — Тыца недовольно подошел к компьютеру. — С некоторых пор я не очень люблю тусоваться в зданиях НСБ.

Он подкатил кресло, плюхнулся в него и стал водить руками по экрану.

— Доступ есть, но весьма ограниченный, как нам тут сообщают.

— Это пустяки. Перелогинься. — Макс назвал логин и пароль.

— Есть, вошли. — Тыца коротко хохотнул. — Ты, я вижу, заправский хакер.

— Введи-ка слово «Лисица».

— Куда? Я не вижу здесь формы для ввода.

— Просто набирай слово, — Макс наклонился над плечом Тыцы. — Ага. Есть.

На экране выскочила небольшая форма ввода.

— А теперь уже в эту форму впечатывай «Резервная система».

Экран несколько раз мигнул красным.

— Ох, неправильно, — вздрогнул Макс. — «Резерв. Система».

— Это работает, — кивнул Тыца. — Не мигает, во всяком случае, как светофор.

— Человеческая память, даже в компьютерном ее измерении, не слишком надежный источник, — улыбнулся Макс. — Выбирай — «Полный вывод управления на мобильное устройство». Кто-нибудь знает сетевой адрес своего коннектора? ID? Или у всех все ломаное или анонимное?

— Одно другое не отменяет, — сказал Хиро и начал диктовать ряд цифр.

Тыца их тут же вбил в компьютер, и коннектор Хиро пискнул.

— «Вам передано управление резервной системой полномочий. Добавить еще пользователей или заблокировать передачу этой функции?»

— Это единственный коннектор? — Макс глянул на Катю. — Блокируй. Но теперь нам необходимо беречь его как… Как…

— Что-нибудь важное, — подсказал Тыца.

— А теперь можно идти. И давайте-ка попробуем создать проход прямо здесь. Дай коннектор. — Макс протянул руку.

— Секундочку, — Хиро убрал коннектор за спину. — Ты представляешь, что здесь происходит?

— Нет. А что?

— Слушайте, господа, может, мы все-таки уйдем из НСБ, — забеспокоился Тыца. — Сколько можно?

— Он прав, — кивнул Хиро. — Разговор долгий, но покидать этот уровень нам пока рановато.

— Хорошо, — согласился Воронов. — Ведите. Как скажете.

— Идем, — Хиро быстрым шагом отправился к лестнице. — Макс, они запустили игровые модули, с целью уничтожения людей.

— Как это? — Воронов опешил. — Система не может позволить уничтожать людей? Это прописано…

— Да, не может. Если не считает, что эта игра, и уничтоженный человек продолжает существовать в виде мутанта. Не знаю, можно ли потом выключить мутантов, но, в любом случае, они занимают памяти в десятки раз меньше, чем любой полноценный человек.

— Кошмар… — вздохнул Макс. — При мне они уничтожали дома и улицы, но такого… Я даже не мог предположить… Это происходит здесь, в экономе?

— Да, пока здесь. Но мы уже нашли зверей и на втором уровне. Набирают силы на заброшенном заводе. С трудом от них ушли, они пока не выходят за его границы. И, как понимаю, жертв там пока не было или мы просто о них не знаем.

— Да кто бы мог подумать. — Макс схватился за голову. — Я никогда не прощу себе, что допустил подобное.

— И это еще не все, Макс. Когда к людям возвратилась память, то Вайс отправил этих мутантов для тотального уничтожения всех жителей третьего уровня. То есть была полноценная война. На других уровнях пока, вроде, спокойно, но здесь… Мы понесли тяжелые потери, но сумели отбиться. К счастью, мутанты все-таки наделены разумом, у них есть чувство самосохранения, и они отступили. Но, как ты понимаешь, все убитые сейчас на их стороне. Боюсь называть число мутантов на данный момент, но, подозреваю, что их не меньше нескольких тысяч. А один такой мутант может элементарно справиться одновременно с пятью людьми, минимум. Я не очень представляю планы Вайса, но он, видимо, что-то задумал. Пока мутанты затихли, и что будет дальше, не знаю. Надо эвакуировать отсюда население.

— Да, надо. Поехали куда-нибудь в популярное место. Что тут есть, я уже плохо помню…

— Площадь Кибернетики, — сказала Катя. — Там все собирались, когда все это началось.

— Отлично. Отправляемся, — Макс вышел из здания и оглянулся по сторонам: — Почему здесь так мрачно? Мне казалось…

— Раньше было лучше, вполне приемлемо для жизни, — Катя глянула на серое небо. — Но потом они стали воровать ресурсы.

— Даже за последние несколько дней все очень сильно изменилось, — сказал Хиро. — Они продолжают. Видимо, третий уровень уже приговорен.

Тыца, увидев такси, замахал руками:

— Нет, я понимаю, что нам, наверное, мутанты сейчас страшнее любого НСБ, но давайте уже поедем!

— Площадь Кибернетики, — сказал Хиро водителю.

Тот полностью механическим голосом подтвердил заказ.

— Что это? — изумился Макс.

— Они упростили вспомогательный персонал до предела, такая же история, как понимаю, сейчас будет с официантками, дворниками и прочими. Этот мир умирает, Макс.

— Он не умирает, — покачал головой Воронов. — Его убивают. Методично и целенаправленно. Ты можешь как-то объявить про общий сбор? Впрочем, о чем это я? Давай сюда коннектор!

Макс провел пальцами по экрану:

— Уважаемые жители Земли! К вам обращается глава проекта «Авалон» Максим Воронов. Власть в проекте захвачена Вайсом и его помощниками. Эконом-уровень методически уничтожается. Прямо сейчас всем его жителям необходимо собраться на площади Кибернетики. Будет проведена эвакуация населения с третьего на другие уровни. Вы однажды уже поверили мне, сделав свои цифровые копии, чтобы сохранить земную цивилизацию. Я, к сожалению, не смог оправдать вашего доверия, и ситуация вышла из-под моего контроля. Но поверьте мне еще раз: я все исправлю! И скоро мы высадимся на новой планете!

Катя увидела, что им радостно машут руками прохожие с тротуаров. Кто-то закричал:

— Ура Воронову!

— Откуда они знают, что мы в этой машине?

— Это всеобщая трансляция, — Макс погасил экран коннектора. — И надо мной, когда это происходит, появляется большой экран с моим изображением. Предназначено для выступления перед аудиторией. Надо было, конечно, выключить, не сообразил, но должен же и я отхватить свой кусок славы. Очень приятно, когда люди тебе машут с тротуаров. Не буду скрывать.

Он рассмеялся.

На площади было уже не протолкнуться. Когда появилось такси, люди начали кричать «Слава Воронову!», и, пока Макс шел к постаменту памятника, к нему протянулись для рукопожатия сотни рук. Макс сначала пожал их, но потом понял, что скорость его движения в толпе стала практически нулевой.

— Впрочем, можно поступить проще, — он включил коннектор, и над ним возник светящийся шар с его лицом.

— Спасибо! Всем спасибо! Сейчас я создам выход с этого уровня. — Макс оглянулся по сторонам. — Посмотрите вон туда! На коричневое здание! Все видят дверь? Пройдя через нее, вы окажетесь на другом, гораздо более безопасном уровне. Не спешите, действуйте по моей команде.

Макс начал переключать что-то в коннекторе и поднял растерянное лицо к Хиро:

— Они закрыли первый уровень!

— Как такое может быть? Ты же говорил, что эта система…

— Да, она так и задумывалась. Но они перекрыли все входы, словно файерволом. Но нет худа без добра. При такой блокировке они не смогут больше здесь ничего делать. Ни убирать ресурсы, ни разводить мутантов… Тыца, я прав?

— Если перекрыто все конкретно, что даже альтернативная система не работает, то, скорее всего, да. Но для полной уверенности необходимо бы еще посмотреть на все это.

— Макс, но людей все равно надо отсюда эвакуировать. Мутанты…

— Я понимаю. Второй уровень, в принципе, тоже неплох.

Воронов поднес к лицу коннектор:

— Первый уровень закрыт. Пойдем на второй. С трудом представляю, каким образом мы там все разместимся, но придется потерпеть некоторое время это перенаселение. До высадки на планету. Я отключу на втором уровне весь обслуживающий персонал. Во-первых, это даст жилье, во-вторых, вам будет чем заняться, пока мы ожидаем высадки. Уважаемые жители второго уровня. Если вдруг сейчас исчезнет кто-то из ваших знакомых или просто какой-то человек, — не волнуйтесь. Это был вспомогательный персонаж, созданный для большего комфорта. И не обижайтесь, что временно вам придется жить в тесноте: оставаться на третьем уровне, к сожалению, уже невозможно. Обещаю, я постараюсь, чтобы все это кончилось как можно быстрее.

— Ну, надеюсь, что у нас это получится, Катя сжала кулаки.

Макс провел рукой по экрану коннектора.

— Ну, кто доброволец? Проход на второй уровень открыт. Ваши денежные средства продолжат работать и там. Жилье же, увы, вам придется подыскивать самостоятельно. И работу, если решите работать, тоже.

Толпа напряженно молчала.

— Ну, — Макс обернулся, — Хиро, давай первым. Займешься там организационными вопросами. Я уйду последним и потушу тут свет. В смысле, закрою проход.

Хиро развел руками:

— Как велит начальство. Обратного хода сейчас нет как понимаю?

— Нет, должен работать в обе стороны. Так что, если тебе там не понравится, милости просим назад.

Хиро начал через толпу пробираться к двери.

Взялся за тяжелую медную ручку, обернулся и рванул дверь на себя. За ней было светло, будто бы она открывалась из зимы в лето. Дверь за Хиро закрылась, но через минуту он снова показался на пороге:

— Эй, люди, там отличная погода!

Толпа начала перемещаться ко входу в здание. Дверь открывалась, светясь изнутри, будто бы вела в сказочное королевство.

— Это надолго, — покачал головой Тыца. — Наверняка, все кафе сейчас стоят пустые, прямо как я люблю. Пойдемте, что-нибудь скушаем. Я не ел уже целую вечность. Впрочем, как что-то мне подсказывает, вы тоже.

— Да сколько же можно есть, — рассмеялась Лера. — Хотя, наверное, это первое предложение о еде, которое я от тебя услышала, прозвучавшее к месту.

— Ну, Катя, показывайте нам что тут есть? Где лучшее кафе этого не слишком прекрасного мира?

— Да я не знаю, — пожала плечами Катя. — Наверное, лучше сесть где-нибудь не очень далеко. Вот, например, за углом есть «Лиса и Гончая».

Кафе, как и предсказал Тыца, оказалось совершенно пустым. В нем не было не только посетителей, но и обслуживающего персонала.

— Блин! Это какой-то ужасный кофе! — Тыца отстранил от себя чашку, но потом осторожно поднес ее к носу и понюхал. — Ячмень какой-то, а не кофе.

— Ну а что ты думал, — ухмыльнулся Воронов, — на тонкости вкусовых ощущений здесь тоже экономят.

— Погоди, не верю, что это нельзя улучшить.

Тыца поднялся из-за столика и внимательно осмотрел кофемашину.

— Макс, дай-ка мне на секундочку твой коннектор.

Макс покачал головой, но коннектор все же протянул. Тыца погрузился в изучение и уже через пару минут подставил в кофемашину новую чашку и нажал на кнопку. Придирчиво сделал маленький глоток и сощурился:

— Не идеал, конечно, но уже значительно лучше.

— Можно? — Лера протянула руку и тоже сделала маленький глоток из чашки. — А! Немного лучше?! Да ты гений! Это лучший кофе, что я пила в жизни!

— Ну… — скромно заулыбался Тыца. — С этой программой я даже вышивать сумею!

— Макс, какие у тебя планы? — Лера увидела, что Воронов уставился в свою чашку и глубоко задумался.

— Пока не знаю. Надо идти на первый уровень и пытаться взять власть в свои руки. Будем надеяться, что Тыца найдет туда какой-нибудь ход.

— Маленькую нору! — зловещим голосом сказал Тыца.

— Главное, чтобы мы могли пролезть! — улыбнулась Катя.

— Сумеем, — Лера погладила ее по руке. — После того, как мы выбрались из тел роботов, я, думаю, что ничего невозможного для нас нет. И все-таки, Катя, как удивительно видеть собственную дочь! Как я счастлива!

— Мама, а ты помнишь, как мы ходили в зоопарк?

— Мы много раз ходили в зоопарк, — сказала Лера. И тут же осекалась. — Ты знаешь, я это все помню пока весьма плохо.

— Так я тебе сейчас все расскажу! — обрадовалась Катя.

— О-о-о-о… — Тыца поднялся из-за столика. — Извините, но романтика меня за последние дни уже как-то немного доконала. Я посижу в стороне от ваших воспоминаний.

Через несколько часов он подошел к семье, предающейся радостным воспоминаниям.

— Ну что, Макс, насколько я понимаю, вернее, если твой коннектор мне не врет, все живые люди на третьем уровне собрались в этом кафе. — Тыца протянул Максу трубку экраном вперед. — Пора бы и нам сваливать. А то попадем под клыки внезапно разочарованных жизнью упырей.

— Мутантов? Да, пожалуй. Пойдем.

— Ох. Ты взрослый человек, Максим Александрович, а так до сих пор и не понял основного принципа любого изобретателя, — Тыца поморщился.

— А какой основной принцип?

— Простой. Все изобретения делаются не из абстрактного стремления к лучшему, а с целью упросить себе жизнь. Зачем куда-то идти. Закрывай тот вход. Открывай вход прямо здесь. Идти куда-то, еще чего не хватало.

— Ну ты и лентяй, — ухмыльнулся Воронов. — Ладно. Сейчас.

Он склонился над экраном:

— Добро пожаловать на кухню! Вернее, в наш лучший мир!

Глава 24

Спорщики

Второй уровень оказался западней. На третий было уже не вернуться, на первый — не попасть. Тыца целыми днями сидел за компьютером, а в перерывах предавался с Максом философским беседам.

— Твоих программистов, Макс, надо полностью уволить. Надеюсь, этих бездарей уже пожрали распоясавшиеся мутанты. Без них, поверь мне, новый мир будет гораздо лучше!

— Тыца, если бы у меня были плохие программисты, то мы бы не сидели на этом уровне столько времени.

— Да я не об этом. Это люди, начисто лишенные фантазии. Ведь даже дураку понятно, что в электронном мире можно было создать совершенное будущее. Ну, например, сделать нуль-транспортировку, когда за несколько секунд ты оказываешься в том месте, где тебе надо, вне зависимости от расстояния. Роботов-помощников вообще можно было сделать тысячи видов. Ну и так далее. А что мы видим? Хм…

— Ты неправ, Тыца. Мы решили отказаться от всего этого, и попытались воссоздать досконально земную реальность. Даже не нашего времени, а рубежа двадцатого — двадцать первого веков. Мы понимали, что если людей разбаловать, то, когда они высадятся на планете, это будет весьма жестокий удар для них. То есть, проще говоря, мы могли бы сделать всех счастливыми, но когда личности снова окажутся в реальных телах, то у них, по любому, начнутся отрицательные эмоции. И, представь, как бы чувствовали себя люди, оказавшись в жестокой реальности, а не в мире грез. Упрощали все сознательно. Были даже разговоры о том, стоит ли делать открывающиеся двери. Ведь в том мире, который мы начнем строить, вряд ли на первых этапах кому-то будет нужно делать такие двери. И потому в электронном мире ты сам открываешь дверь. Ну большинство из них. Это не недоработка, это целая идеология.

— В чем-то я начинаю понимать Вайса, — усмехнулся Тыца.

— А теперь расскажи, хороши ли программисты были в постройке файерволов?

— Более-менее. Закрыто все. Уже пару сотен обходных путей выдумал, но все бесполезно. Но могу тебе сказать и другое: ты прав. Им тоже сюда не высунуться. Будь хоть узкая щелочка с той стороны, можно было бы с ней работать. А пока работать не с чем. Придется сидеть здесь. Жаль, раньше хороший был мир, симпатичный. А сейчас инфляции, безработица, перенаселение. Понаехали эти дикие с третьего уровня…

— Какая инфляция? Какая безработица? Ты с ума сошел?

— Ну шучу. Нет пока никаких сторнирующих явлений экономики. Но ты не забывай, что только несколько дней прошло. А дальше что? И, кстати, про диких граждан с третьего уровня я не шутил. У нас так себя не ведут, согласись. Бросают мусор на улице, орут, будто в лесу, считаные дни здесь, как ты верно заметил, а уже умудрились пару магазинов ломануть.

— А почему ты считаешь, что их ломанули именно люди с третьего уровня?

— Ну, Макс… Ты же работал в полиции. Много магазинов тогда грабили, скажи мне?

— Ну то есть, у нас грабителей быть не может, — Воронов зло усмехнулся.

— Ты не передергивай. Может. И были. И есть. Но только не в таком количестве, согласись.

— Ладно, без передергиваний. Ты прав. Абсолютно прав. Если не брать во внимание один небольшой нюанс. Эти люди, с третьего уровня, ничем, по сути, не отличаются от людей со второго уровня. И даже, не побоюсь тебе заявить, от людей с первого уровня. Даже от нас с тобой. За исключением одного нюанса: последние годы они жили в очень плохом мире. В мире, где сами естественные условия проживания вели их к черствости, равнодушию, преступности, злу. Человек, любой человек, он как луковица, но если тепличные условия дают ему возможность обрастать шелухой приличий, культуры и что там тебе еще кажется важным, то экстремальные условия эту шелуху стесывают с него как рубанок. Вот и все. Поживут в приличных условиях, станут обычными людьми. Ты мне еще скажи, что, может, не стоило их сюда приглашать? Пусть там бы оставались, раз вести себя не умеют? Вместе с мутантами?

— Макс, что-то ты разбушевался.

— А ты, Тыца, не говори глупостей.

— Я никаких глупостей не говорил. Ну, конечно, не считая тех, что ты мне приписал. Про «остаются там» и так далее. И вообще, у меня пропала охота с тобой спорить в таком тоне.

— Ну и не спорь, — Воронов встал, и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

— Что он так завелся, Лера?

Лера пожала плечами:

— Долго объяснять. Я лучше тебя вот что спрошу. Я же по лицу вижу, что ты что-то придумал?

— Что-то придумал, — улыбнулся Тыца. — Теперь надо проверить, сработает это или нет.

— Макс! Макс!!! — закричала Лера. — Иди сюда!

— Что еще? — раздался недовольный голос из-за двери.

— Ну иди сюда, сказала!

Дверь осторожно приоткрылась и появилось настороженное лицо Воронова.

— Я мириться не собираюсь, так как не ссорился.

— Вот что, — сказал Тыца, — есть такая идея. Отсюда мы на первый уровень не попадем. И потому вопрос: можно ли с нашего резервного уровня попасть на резервный уровень первого?

— Молодец, — мрачно сказал Макс. — Думаю, можно.

— О, вот там вас, спорщики, и помирят. Когда будем пробовать? — Оживилась Лера.

Макс осторожно оглянулся назад, вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Хоть сейчас. — И, кивнув в сторону закрытой двери, добавил: — Вот только не хочу, чтобы Катя в этом участвовала. Пусть здесь посидит. Все это слишком опасно. Тебе этого не предлагаю, так как к семейным скандалам отношусь сугубо отрицательно.

— Правильно, — кивнула Лера.

Дверь осторожно приоткрылась. В проеме возникло внимательное лицо Кати:

— Чувствую, за моей спиной плетутся черные интриги.

— Понимаешь ли, Катя. Толку там от тебя, в принципе, ноль. А лишнего риска станет сразу на порядок больше. И к тому же я бы не хотел еще раз терять дочь. Одного раза мне вот так хватит!

И Макс провел ладонью себе по горлу.

— Нет, папа, так не годится. Я, заметь, только что обрела отца и мать, и вы мне сразу предлагаете с моими родителями расстаться, даже не зная, увижу ли я их когда-нибудь еще. Да я просто с ума сойду без вас. Впрочем. — Катя махнула рукой, — можете решать что угодно. А я все равно пойду с вами. Точка. Чего бы мне это ни стоило.

Макс с Лерой переглянулись.

— Ну, в общем-то, наверное мне будет немного поспокойнее, если она будет рядом с нами, — мягко сказала Лера.

— О слабая женская воля, — улыбнулся Макс. — На все что угодно согласится.

Но было видно, что ему это решение тоже приятно.

— Ну пошли, что ли? — Посмотрел Макс на Тыцу. — Ты можешь прямо здесь сделать портал?

— Могу, конечно, — Тыца заглянул в экран. — Но нет ли у вас подозрения, что, например, Максима Александровича схватят на первом уровне сразу, как только он там появится. Или вы считаете, что вам достаточно подойти к дворцу Вайса, или где он там живет, хлопнуть в ладоши, и вся эта шайка, захватившая руководство, стремглав бросится бежать?

— Предлагаешь изменить внешность?

— Я вижу, тут такая страничка есть. Помнишь, у нас с тобой как-то был разговор по поводу прокачки персонажей. Так, черт возьми, это можно сделать!

— Я думал, что ты собираешься просто изменить внешность.

— Это само собой. Но отказываться от таких шансов просто глупо. Я задеру себе на максимум силу, увеличу реакцию… Хм, что такое рост IQ? Это как-то меня смущает. Я и так умный, так что не будем рисковать. Это не надо, это не интересует, это какая-то фигня… А еще, пожалуй, сделаю себя женщиной. Это будет прикольно.

— Женщиной? — громко заржал Макс. — Ну-ну. Предупреждаю сразу — если кто возьмется за тобой ухаживать, я препятствовать не буду. Может, у вас и сложится чего. Кто знает… Тебе, кстати, нравится Хиро? Он холостой.

— Тьфу, гадость какая, — скривился Тыца. — Ты, пожалуй, прав. Это, все-таки не компьютерная игра. Не буду женщиной. Интересно, а котиком можно стать. Их женщины любят… Хм, можно получить много бонусов.

— Становись, — пожала плечами Катя, — только не гадь по углам. А то буду тыкать носом!

— Да блин! — Расстроился Тыца. — Никакой романтики у вас нет. Не буду никем становиться.

— О, мудрое решение! — сказала Лера. — Но в свете твоих последних высказываний я все-таки рекомендовала бы тебе присмотреться к ползунку IQ. Может, все-таки надо его чуть-чуть увеличить?

— Отстаньте, дураки, — махнул рукой Тыца. — Теперь по поводу внешности. Кто такой Тимур Харрисон?

— Царь, — ухмыльнулась Лера. — Злой, хромой, из древней истории.

— Хм… — Тыца задумался. — Хромой? Царь? Непохож… Тьфу, ты наверняка меня обманываешь!

— Обманывает, — расхохотался Макс. — Это актер такой. А что?

— Ничего, — сказал Тыца, нажал на экран и внезапно пошел волнами. Несколько раз мигнул, словно испорченная лампочка, и через пару секунд на его стуле восседал писаный красавец арабско-испанского типа.

Не давая никому опомниться от неожиданности, красавец подошел к стене и ударил ее кулаком. Раздался грохот, и в месте удара кулака образовалась здоровая дыра, а вся комната заполнилась пылью.

— Ты что делаешь! — заорала Лера.

— Ну я же должен был проверить свою силу. — Горячий красавчик, разговаривающий голосом Тыцы, с гордостью осмотрел проделанную дыру. — А ведь в полсилы ударил, мог бы еще посильнее трахнуть! Отлично!

— Ну, Макс, что ты хочешь, говори!

Воронов задумался.

— Там, вроде бы, есть функция восстановления? Вытяни мне ее на максимум. Должен же кто-то дырку заделать. Силу особо не тяни, где-то в половину от своей. Я драться особо не собираюсь, лучше интеллектом брать. Но IQ тоже не трогай. Это сокровенное. Пока своего ума хватает. Реакцию прибавь… Что там еще есть?

— Макс, я понимаю, что ты драться не планируешь, но силу-то лучше увеличить. Мало ли какая ситуация будет? Тем более, что это нам ничего не стоит.

— Это вопрос. При максимальных параметрах ты, конечно, не будешь отличаться от тех, кто идет по улице. Но на любом приборе НСБ будешь светиться как радиоактивный. Не стоит выделяться.

— Что же сразу не сказал! Впрочем, пусть они ко мне только подступятся. — Тыца с нежностью поцеловал свой кулак. — Что у тебя с внешностью?

— Сделай меня, наверное, молодым парнем лет двадцати, только не умничай особо. Внешность полностью среднестатистическая.

— Слушаюсь, — кивнул Тыца и нажал на экран.

Силуэт Воронова стал стремительно темнеть, но через пару секунд снова прояснился. На его месте стоял обыкновенный парень который, может, работает где-нибудь в автомастерской или каким-нибудь курьером. Русые волосы, вздернутый нос, широкий рот. Пожалуй, только цепкий взгляд выдавал бывшего Максима Воронова.

— Ну как? — спросил Макс.

— Лучше бы ты превратился в красавчика, — сказала Лера. — Хоть какие-то бонусы были бы с этого. Вот уйду от тебя к Тыце, попляшешь тогда.

— Ага, давай-давай. Он как раз котиком обернется. Будет очень забавно.

— Так, девочки, теперь ваша очередь, — оборвал Тыца Макса. — Лера, начнем с тебя. Какие пожелания?

Лера начала долго перечислять, какие нюансы в своей внешности она хотела бы видеть. Тыца не успевал отмечать все это в коннекторе. Макс же, тем временем, подошел к дырке в стене, внимательно осмотрел ее и провел по краям ладонью. И дырка начала сама зарастать, словно стена выздоравливала после болезни.

Тыца перестал слушать Леру и уставился на живую стену.

— Мы такие крутые, однако, что я сам себя боюсь, — резюмировал он.

Лера наконец додиктовала список пожеланий и обернулась девушкой лет двадцати, с абсолютно правильными чертами лица и идеальной фигурой.

Посмотрев на свое отражение в стекле шкафа, она крутанулась на каблуках:

— Всегда мечтала представлять собой что-то подобное!

— Хм… — задумался Макс. — А не будет ли это изменой моей жене?

— Да по внешности ты не слишком на моего мужа похож. Так что, думаю, не будет. Ну а ты, Катя, что скажешь?

— О чем? Ах, да. У меня вообще никаких пожеланий. Впрочем, нет. Хочу быть старой, лет сорока! Ну такой, нормальной внешности, обычной. Стройного сложения. И, Тыца, задери-ка мне тоже силу на полную! Будем с тобой драться! Бокс!

Тыца с опаской посмотрел на Катю, но силу все-таки вывел на максимум, как и у себя. Затем внимательно осмотрел всех присутствующих и покачал головой:

— Ну и компания, а… Ну что, готовы?

— Готовы, — кивнул Макс.

И прямо посередине комнаты в полу возник светящийся круг. В нем бежали от краев к центру серебряные электрические волны и даже раздавалось легкое жужжание.

— Ничего не перепутал? — Макс внимательно глянул на Тыцу. И тут же прыгнул в круг и провалился в волны. За ним последовали и остальные. Последним вошел Тыца, предварительно глянув на себя в стекло шкафа и подмигнув своему изображению.

Глава 25

Белый уровень

— Что это?! — Катя оглянулась по сторонам. — Что такое вообще резервный уровень?

Выпрыгнувшую ниоткуда компанию окружали обыкновенные, в общем-то, улицы второго уровня. Катя сразу узнала это место — недалеко от офиса НСБ, кажется улица называется Шелковой. Но все было вовсе не так: отсутствовали любые цвета: все вокруг было белым. Но не ослепительно белым, как например, выстиранное белье или фарфор высокого качества, а белым, словно не очень хорошая бумага: тусклым, с оттенками серости, пасмурным. И вокруг не было ни малейшего движения. По дорогам ехали автомобили, по тротуару шли прохожие… Если представить, что это фотоснимок улицы. Все, как в детской игре, замерли на местах. Кто-то подняв ногу, кто-то поправляя кепку, кто-то вынимая коннектор.

— Да, все-таки жуткое зрелище, — сказала Лера. — Хотя уже и бывала здесь, все равно пробирает. Это, типа, сохраненная компьютерная запись. Если там, в настоящем мире (в этом месте Тыца злобно хихикнул, и Лера попыталась прожечь его взглядом), что-то испортится, то будет восстановлено по копии, хранящейся здесь. Я, наверное, тоже где-то тут есть. Только смотреть я на это не хочу.

— Вряд ли ты тут есть, — сказал Макс, — система уже перезагрузилась и стерла нас с тобой. Здесь только живые. А мы — мертвые.

— Мертвые, живые мертвецы… — начал напевать Тыца, на какую-то дурацкую мелодию, одновременно копаясь в коннекторе. — Не так просто отсюда на первый-то свалить, как я думал.

— Непросто? — забеспокоился Макс. — А, может, есть еще какие-то подобные уровни? Может, нам туда?

— Не спеши. Сейчас я попытаюсь понять, что где, а вы пока можете ознакомиться с пейзажем. Впрочем, не успеете. Есть дыра.

И на белом асфальте тут же возникла электрическая воронка.

— Шагайте, — сказал Тыца и сам сделал первый шаг.

Уровень бизнес-класса ничем не отличался от второго. Тот же белый цвет, те же замершие тени людей и автомобилей. Только улицы другие. И дома гораздо красивее.

— Слушай, Тыца, вот мы когда на автобусе падали, я что-то не видел вот этого светящегося круга. Или у меня не такое состояние было, чтобы такие пустяки разглядывать?

— Не, ты прав. Круг я сейчас делаю, в этой программке есть такой приятный бонус, как обозначение портала. Можно даже еще красивее сделать, со звездочками падающими, будто фейерверк. Но я уж не стал выделываться. В реальность тут, попасть просто. Никаких препятствий. — Тыца довольно хихикнул. — Всего никто не может предусмотреть. Тем более, когда против них действует такой ум, как я. Ну, вернее, как мы.

Тыца воровски оглянулся и прошептал на ухо Максу:

— Я, кстати, девушкам-то IQ поднял. Считаю, что женщинам это никогда не повредит. Ну, хотя бы временно.

Макс только вздохнул:

— Ну ладно, расскажи лучше, как мы появимся, хмм… на поверхности. Это не будет выглядеть очень странно?

— Я уже думал об этом. Через коннектор особо не поймешь, но нашел какой-то подъезд. В нем, думаю, вполне нормально будет появиться. Никто не увидит. А потом спокойненько выйдем.

— Только, родной, проконтролируй, чтобы это был не подъезд тюрьмы или полицейского отделения. НСБ тоже не подойдет.

— Не учи ученого. Я уже адрес посмотрел, это какой-то жилой дом. Надеюсь, если какая-то старушка на лестнице и засечет появление четверых из преисподни, то будет молчать об этом всю оставшуюся жизнь.

— Ты о том, что мы такие страшные, и молчать она будет все оставшиеся ей две минуты?

— Ну типа того.

— Это неправильная позиция. Я думаю, мы больше похожи на команду суперменов. Ну, типа, «Великолепная четверка». Ты — Разрушитель, я — Создатель, Лера — ну, не знаю…

— Просто красивая женщина.

— Ну да. Наверное. А Катя и вовсе ангел. Ну ладно, хватит шуток. Включай.

— Разрушитель? Хм… Это неплохо. Но лучше Суперразрушитель!

Тыца нажал на экран, и на этот раз светящийся круг возник в воздухе вертикально.

— Это хорошо, — сказал Макс, — проходить-то удобнее, чем прыгать. А то рано или поздно переломаем себе ноги.

Подъезд, в который они попали, оказался роскошен. Лепные потолки, мраморная лестница, мозаики на стенах.

Тыца оглянулся:

— Да, кучеряво вы тут живете. Старушек нет, и потому спокойненько выходим.

На улице был прекрасный солнечный день, в меру жаркий, с приятным морским бризом. Каждый дом на улице был шедевром архитектуры.

— Как красиво, — вздохнула Катя. — Прямо хочется здесь жить.

— На планете, куда мы спустимся, мы построим города не хуже, поверь мне.

— Знакомые места, — вздохнула Лера. — Как тогда все это казалось красивым, так сейчас вызывает только раздражение.

— Это у тебя раздражение на Вайса и его компанию, а город-то здесь при чем? Здесь лучшие дизайнеры собирали копии шедевров мировой архитектуры и лучшие проекты современности. Делалось все это, как я помню, с большой любовью.

— Ладно. — Махнула рукой Лера, прекращая тему. — Что будем делать?

— Ну сначала было бы неплохо освободить Старка. — И Макс пояснил для Тыцы: — Это самый крутой пилот, только он, думаю, сможет посадить спусковую капсулу в таких условиях. Воевать с Вайсом нет смысла — когда люди выйдут на поверхность — все решится само собой. Это будет наша победа.

— План, безусловно, хорош. Осталось только понять, как нам найти твоего Старка. Тут что — тюрьма? Он в тюрьме?

— Тюрьма тут и в самом деле есть. Но я не знаю, где он находится. Последнее, что я слышал перед бегством, — что в тюрьме его якобы нет. Но это была информация скорее по слухам, чем документальная. Его там могут держать и под чужой фамилией. Или он может сидеть в здании НСБ. Там, подозреваю, тоже есть камеры.

— С чего начнем? Предлагаю пойти и разобрать тюрьму по кирпичику! На мой взгляд, это будет красиво!

— Красиво, но шумно. Как я понимаю, у него тут есть какие-то родственники. Может, они что знают…

Тыца тут же стал рыться в коннекторе.

— Да, в адресной книге есть дама по фамилии Старк. Милена Старк. Живет она, кстати, не особо далеко — в парочке улиц отсюда. Позвоним или пройдемся?

— Лучше давай пройдемся. Не люблю телефонные разговоры на важные темы.

Город за время отсутствия Макса мало изменился — может, только стал еще красивее, подпитываясь его ностальгией. Пальмы перебирали листами, ветер трепал яркие навесы уличных веранд кафе, брусчатка мостовой приятно пружинила под ногами.

— Дошли, — кивнул Тыца на небольшой трехэтажный дом в готическом стиле, из красного кирпича. — Пойдем все вместе или разделимся?

— Вместе, — сказала Лера. — Такая разношерстная компания вызывает больше доверия, чем каждый из нас в отдельности. Ну, пожалуй, кроме Кати. Она хорошо перевоплотилась.

Дверь им открыла красивая женщина со сложной прической и в цветастом шелковом халате.

— Милена, здравствуйте! Разрешите нам войти?

— А вы кто, простите? Впрочем, почему бы и нет — заходите.

Квартира была весьма простенькая, но обставлена была, чувствовалось, с любовью. Старинные шкафы, винтажные кушетки… Катя вспомнила, что многие заказывали повтор своей домашней мебели, чтобы не чувствовать ностальгии.

— Я, — замявшись начал Макс, — пришел к вам по поручению Максима Воронова. Он…

— Ой, Воронова! Мы все видели его обращение, пока не вырубили все трансляции. Сейчас вещание уже включено, но никаких трансляций нет. Мы даже не знаем, что происходит. Но все вспомнили, кто они, и где мы находимся…

— И что, хотят люди на планету?

— Да, большинство хочет, но… Знаете ли, они молчат. Никто не хочет связываться с властью. Ведь нельзя сказать, что мы плохо живем. А бунтами можно сломать себе и карьеру, и жизнь. Так что все молчат и ждут дальнейших действий от Воронова.

— И что же он должен сделать?

— Ну не знаю, Максим Александрович же был очень умный, мой муж всегда восхищался им. И я думаю, он придумает что-нибудь. Причем такое, что нам и в голову не может прийти.

— Мы, вот как раз по поводу вашего мужа. Где он?

— Ой! Вы что, не знаете?! — И женщина перешла на шепот. — Его уже очень давно арестовали, примерно тогда же, когда Воронов исчез. И мы, как ни выясняли, не можем узнать, где он находится. Не говорят и все. Дескать, особо опасный государственный преступник содержится в секретной тюрьме. Вот и все.

— А может быть, у вас у самой есть какие-то мысли, где он может быть? В тюрьме, в НСБ…

— Не думаю, — покачала головой Милена, — про тюрьму еще давно ходили слухи, что его там нет… А в НСБ — ну, может, и в НСБ. Но почему-то мне так не кажется.

Когда через пару минут они вышли на улицу, Тыца расхохотался.

— Сходили, узнали много нового. Хорошее начало. Признавайся, ты нас специально повел, чтобы мы услышали еще раз, какой ты гениальный! Да не парься Макс, я вот в этом убежден! Честное слово!

Тут Тыца пошел очень медленно, и, проходя мимо двух беседующих на тротуаре женщин, довольно громко, но приглушенным голосом сказал, обращаясь к Максу:

— Ты слышал? Максим Воронов пробрался каким-то образом на наш уровень, и собирается украсть Старка, это его пилот. Говорят, будет война!

Макс застыл как вкопанный. Сумел, видимо, диким усилием воли, подтянуть отвисшую челюсть и с ужасом оглянулся на женщин. Они явно слышали, что сказал Тыца, и смотрели на компанию во все глаза. Компания, кстати, представляла весьма интересное зрелище: Макс, со снова отвисшей челюстью, Катя и Лера с глазами величиной с блюдца и довольный красавчик Тыца, который был весьма похож даже не столько на актера, сколько на какого-нибудь мексиканского жиголо. И он продолжал, в отличие от остальных, замерших как соляные столбы, идти дальше. Причем какой-то вихлястой походкой, явно позаимствованной у незнакомого ему мексиканского жиголо. Макс сделал несколько кенгуриных прыжков и, жестко схватив Тыцу за рукав, заорал шепотом:

— Ты чего творишь? С катушек слетел, что ли?

— А чего? — изумился Тыца.

— Ты чего сейчас ляпнул? — На Макса было страшно смотреть. Он покраснел от гнева, а руки его, казалось, сами тянутся к горлу вихлястого жиголо.

— А, вот ты о чем. — И Тыца, обращаясь даже не к Максу, а к трем мужчинам, стоявшим около автомобиля и что-то обсуждавшим, сказал: — Я о том, что на наш уровень пробрался Максим Воронов со своей бандой! Хотят убить Вайса и затем украсть пилота Старка. Воронов поклялся, что сам зарежет Вайса. Лично. Какой-то специальной штукой, которая действует даже в таких условиях.

Как Макса прямо в этот момент не схватил инфаркт — сказать сложно. Он хотел что-то высказать Тыце, но вместо слов из его рта вырывалось только мычание:

— Э! Ты! Ды! Свсм! Твршь! Ск! Уууу!

— Ты чего вскипятился-то так? — Тыца остановился и якобы с легким удивлением, которое все равно не могло скрыть его ироничную улыбку, уставился на Макса.

— Да ты сдаешь всех с потрохами! Все наши планы! Даже не планы, вообще какой-то бред несешь!

— Слушай, Макс, а что я должен делать, по-твоему? Где искать твоего Старка мы не знаем. Я вот, кстати, думаю, что его и в самом деле в тюрьме нет. Сидит ли он в НСБ? Ну тоже сомнительно. Как ты его будешь искать? Не знаешь? А я знаю. Они сами нам должны показать, где он находится. Понимаешь? Усилить охрану, перевезти его куда-то, ну что угодно.

Макс тяжело вздохнул, провел рукой себе по лицу, словно стирая с него что-то, и стал понемногу приходить в себя.

— Вечно, Тыца, твои шуточки, — Лера дала Тыце кулаком в плечо, и судя по лицу последнего, весьма чувствительно. — Сколько лет тебя знаю, а все никак не привыкну. Но зачем ты нес какой-то берд про «зарежу», про войну и так далее?

— Ну, Лера, это же элементарная психология! Если это просто новость — она может конкретного человека не взволновать. Ну и подумаешь — какой-то Воронов похищает какого-то Кларка… Зачем… Почему…

— Старка! — исправил Макс.

— Это ты знаешь, это тебе важно, а им все равно. И потому для них нужен крючок. Ну вот, например, дамам я сказал, что будет война. Что такое война для женщины? Муж идет воевать, дети могут остаться без отца, все заботы ложатся на ее плечи ну и так далее. И она сразу начинает обсуждать тему «как бы не было войны». А почему она будет? Ну как же! Воронов собрался! И далее по тексту.

У мужчин другой крючок. То есть, не только красивая месть — зарежет Вайса, но и техника — какой-то особый девайс, которым можно убить. И начинается: да такого не существует! У Воронова может быть! Законы физики! Законы бизнеса! Ну и обсуждение мести, что каждый бы сделал, будь на твоем месте, зарезал, повесил или бы расстрелял — как приятная острая приправка к спору об оружии. Логично?

— Слушай, Тыца, ты точно себе случайно IQ не поднял? Гениально ведь!

— Гениально, но это дело надо продолжить. Реакция начнется только тогда, когда весь город будет полон слухами. Только надо к коннектору наушник купить, переговоры НСБ слушать. И, кстати, сразу скажу, мне это неинтересно! Кто будет этим заниматься?

— Я буду заниматься, — вздохнула Катя, — мне не привыкать.

Наушник был тут же куплен, и друзья отправились дальше пугать ничего не подозревающих горожан страшным Максимом Вороновым, который зарежет Вайса и из-за этого будет война.

Через пару часов, по настоянию Тыцы, они зашли в какое-то кафе промочить горло, «алкоголь дает нужный полет фантазии и необходимый уровень наглости».

Катя, просто ошалев, услышала, как бармен пересказывает какому-то клиенту известие о том, что Максим Воронов в городе, и уже практически подобрался к Вайсу: «Известий надо ждать если и не сегодня, то уж точно завтра. Воронов — он парень четкий. Сказал — и сделал».

— Так, — сказала Катя, вернувшись к столику. — Кажется пора заканчивать. Уже бармены эту новость клиентам рассказывают.

— О как! — Обрадовался Тыца, и, отправившись к стойке, принял живейшее участие в обсуждении неожиданного известия.

Время от времени до столика доносились высказывания Тыцы:

— Да, этот зарежет, просто уверен! Страшный человек! Да вы его акулью улыбку видели?

К столику он вернулся очень довольный.

— Наша миссия на сегодня завершена. Давайте-ка снимем номер в гостинице и хорошенько отдохнем.

— Как компания, снимающая номер или даже два, мы будем выглядеть несколько странновато, — задумалась Лера.

Тыца равнодушно махнул рукой:

— А мне кажется, что очень просто: заботливая мама с двумя великовозрастными чадами и мамин молодой друг. Мне кажется, вполне логичная компания для путешествия.

— Вот только боюсь, что мы очень странно по номерам расселимся…

— Ничего странного: дети с детьми, мама с другом. А уж как мы реально будем жить — так это никого не волнует. Не думаю, что они отслеживают такие пустяки. Приехали из загородного дома сделать кое-какие дела в столице. Мне кажется, вполне нормальная версия.

— Во всяком случае, в сегодняшнем положении это, безусловно, лучший вариант, — прекратил Макс всякие споры.

Гостиницу они нашли довольно быстро, и даже не потребовалось особо разбираться с номерами. Кроме них, ни одного постояльца, в связи с последними событиями, не было, и владелец, поняв, что ему сейчас хоть что-то заплатят, отдал в их распоряжение все три люкса, ничем особо не интересуясь.

Утром, как ни странно, все собрались в номере у Тыцы. Позже всех пришла Катя, глаза у нее закрывались прямо на ходу.

— Никаких новостей в эфире. Может, они не реагируют на слухи?

Лера тут же забрала у нее наушник и отправила дочь спать.

— Реагируют, — сказал Тыца. — Они сейчас на таком нервяке, на что угодно среагируют.

— А что мы будем делать, если, предположим. — Лера суеверно постучала по дереву. — Все-таки Старка освободим?

— Сажать корабль. Но только надо что-то придумать с безопасностью. Тыца, что скажешь?

— Есть пара идей. Но пока сложно сказать. Понимаю, что надо забить эфир, чтобы не сразу обнаружили возмущение потоков. Вернее, не сразу вычислили, какие именно потоки мы используем. Не знаю, насколько долго я смогу их путать. Ну, предположим, минут сорок. Дальше можно будет просто, например, устроить какие-нибудь фейерверки, что-то подобное. Это их задержит, предположим, минут на десять. Ну можно попытаться отстреливаться. С нашими способностями, надеюсь, по ружьишку мы у них легко отнимем. Ну еще десять минут. Сколько вообще времени-то надо?

— Часа два, наверное. — Макс пожал плечами. — Планируй на три.

— Печально. Посмотрел, что может коннектор под этой программой — не так уж и много. Было надо, конечно, ее в компьютер выводить. Коннектор, хоть и получается чем-то вроде пульта управления, некоторые операции переваривать все равно отказывается.

Лера помрачнела.

— Ну это смерть…

— Да ладно, не впервой, отобьемся, — обнял ее Макс.

— А вообще тут такая ситуация, что сложно планировать, — продолжил Тыца. — Думаю, походу еще что-нибудь придумаем.

Лера подняла вверх палец. И тихо сказала:

— Есть! Идут переговоры и про усиление охраны в районе НСБ, и куда-то они там еще засылают несколько бригад быстрого реагирования, но не могу понять куда. Вернее, это не говорится.

— Не к нам ли? — усмехнулся Макс.

— Сомнительно, — пожал плечами Тыца. — Не думаю, что они могли бы нас так быстро вычислить, во-первых, и без всякого возмущения потоков, во-вторых. А потоки я отсматриваю. В эфире все спокойно. Значит, повезут сейчас твоего летчика в более надежное место. Или из НСБ куда-то, или, наоборот, откуда-то в НСБ. Если усиление вокруг здания НСБ, то, возможно, как раз в него. Отсюда мораль: надо выдвигаться. Хотя, думаю, у нас пара часов еще есть.

Лера задумчиво осмотрела друзей. Дверь открылась и вошла Катя.

— Не могу уснуть. Что-то мне подсказывает, что эфир оживился. Так? Идем освобождать?

Лера и Макс переглянулись.

— Успокойтесь. — Тыца поморщился. — Раз взяли ее уже, то будем все вместе. Девочка уже доказала, что способна на многое.

И вкратце пересказал Кате, что происходит.

— Везут в НСБ, как понимаю, — задумалась Катя.

— Катя, там непонятно, в какую сторону будет усилена охрана, — сказала Лера. — Лезть освобождать Старка среди толпы агентов, даже при всех наших улучшенных параметрах было бы несколько наивно. Идеально было бы перехватить машину до, того, как она приблизится к управлению НСБ.

— Нет, — покачала головой Катя, — пока совершенно непонятно. Тревога, общий сбор, усиление охраны… Ну, то есть, общие слова какие-то, без конкретных указаний.

— Ладно, — опять поморщился Тыца. — Но, в любом случае, выезжаем!

Уже через минуту Макс безуспешно пытался остановить такси.

— О, общественный транспорт! — воскликнул Тыца и устремился за электробусом.

Тот уже отходил от остановки, и потому Тыца автоматически ухватился за какой-то выступ, тут же раздался скрежет, и солидный кусок электробуса остался у Тыцы в руке.

— Ой, — испугался Тыца и пояснил подбежавшему Максу: — Не ожидал.

Макс быстро поставил кусок назад, провел ладонью, и все стало как прежде.

Двери открылись, и все вошли в салон. Молодой парень, расположившийся на заднем сиденье, и, по всей видимости, заметивший небольшой произошедший казус, очень долго с отвисшей челюстью разглядывал компанию, но потом, видимо, убедил себя, что все это ему просто показалось, и отвернулся к окну.

— Ты, батенька, слишком силен для этого мира… — улыбнулся Макс.

— Жалко, что нет функции, дающей возможность полета. Вот это было бы мощно!

— Ага, еще полумаску, развивающийся плащ — и ты вылитый бэтмен был бы, — улыбнулась Катя. — Только подкачаться еще надо для представительности.

— Неплохая идея! — Тыца задумался. — Может, надо покопаться в настройках? Возможно, это как-то можно сделать…

— Пока я не услышала от вас никаких планов, — сказала Катя. — Вы, может, подумаете немного о деле, а не только о супергеройстве?

— Гляди, — кивнул Макс, — вот и они.

За окном проплыл припаркованный у обочины черный «Мамонт». Около него стояли, замерев, словно статуи, два широкоплечих агента.

Все проводили их взглядом, и, не сговариваясь, вздохнули. Все было понятно без слов: справиться с такой силой будет непросто.

— Тыца, — Макс оживился, — а ведь наверняка в коннекторе можно посмотреть если и не расположение агентов НСБ, то уже точно расположение «Мамонтов». Хотя бы чисто визуально. Они же здоровые, черные, должны издалека бросаться в глаза. Вид сверху ведь есть?

Тыца хмыкнул и начал листать странички.

— Что-то типа того есть. Вот, например, забавная штучка. Живая карта. Хе-хе. Стоят, родимые. И, знаешь ли, Максим Александрович, что характерно? И вокруг НСБ джипов хватает, но вот улица Продольная контролируется практически полностью. До площади. Мне кажется, это не просто так.

— На площади мы имеем перекресток, — сказала Лера. — То есть, три направления, откуда они могут появиться.

— Если, во-первых, движение начнется не оттуда. И, во-вторых, два направления — там же улица, как ее, Средняя, она фактически возвращается назад. Если начало маршрута на ней — то они бы не делали крюк, а поехали сразу к НСБ. — Макс задумался.

— Логично, — кивнула Лера. — Но на площади только жилые дома и универмаг. Больше ничего. Ну и больница.

— Больница! — И все переглянулись.

— Хорошая идея, — резюмировал Тыца. — Больница — это то место, где приводят в порядок поврежденные, в силу каких-то причин, коды. То есть там есть оборудование для работы с этим. И почему бы там не держать человека… Ну, например, изменив ему код…

— Не так, — покачал головой Макс. — Больница защищена от внешних воздействий. Это, собственно, уровень в уровне. И, сканируя уровень, найти человека там невозможно. Очень логично. Хорошо они его спрятали, и зря открылись, явно переоценив наши возможности. Сканировать, к сожалению, мы ничего не можем.

— Хм… — сказал Тыца. — Если они считают, что такое возможно, это надо обдумать. Спасибо ребятам за подсказку.

— Нам, похоже, лучше выйти, — сказала Катя. — Если здесь наискосок пройти, то совсем чуть-чуть будет.

Глава 26

Образцовые посетители

Естественно, когда идешь в больницу, то надо купить цветы, торт и апельсины. Лера несла цветы, Катя торт, а Макс небольшую сетку апельсинов. Тыца сказал, что замаскировались уже достаточно, и без четвертого персонажа, выглядящего как дурак, их маскировка обойдется.

— Объявили пятиминутную готовность, — сообщила Лера, взявшись за ухо. — Наверное, нам бы было хорошо подойти к больнице вместе с их выходом.

— Мы даже подойдем чуть раньше. — Макс оглянулся по сторонам. — Катя, видишь вон ту симпатичную машинку? Зелененькую? Хиро говорил, что ты стала хорошей угонщицей? Тыца, отдай девушке коннектор. А ты ему торт.

— Торт! — сморщился Тыца и аккуратно, словно жабу, взял картонную коробку.

— Подъезжай потихонечку ко входу в больницу, и, надеюсь, сейчас Старка выведут, мы сядем и поедем дальше. Прямо вон туда. — И Макс махнул рукой в сторону небольшого парка.

Лера закрутила головой:

— Стой! Там, вроде, нет выезда, только назад!

— Именно так, — подтвердил Макс. — Давай, Катя, быстрее!

Катя рысью пустилась к машине.

— Ты что задумал, Макс? — Лера оглянулась по сторонам. — Там же тупик!

— Я тебя понял, а теперь быстрее пошли ко входу!

Подошли они очень вовремя. К больнице подкатил «Мамонт», а высокая дверь приемного покоя открылась, и из нее вышел плечистый парень в костюме, который, оглянувшись по сторонам, и скользнув равнодушным взглядом по компании с тортом и цветами, сообщил в тянущуюся от уха гарнитуру:

— Чисто.

Из двери, между двумя широкими плечами, показалась худенькая фигурка Старка. Лицо его было растерянно.

Тыца взял «Мамонта» за бампер и легко перевернул его на крышу. Макс, стараясь рассчитывать силу, вырубил одного за другим трех агентов, даже не успевших понять, что происходит. Тыца заблокировал «Мамонтом» вход в больницу, и тут же подкатила Катя на зеленом автомобильчике. Лера запихнула в него совершенно ничего не понимающего Старка, следом заскочили Макс с Тыцей, и Катя нажала на газ.

— Блин, папа! Все-таки один раз научился на автомобиле ездить — значит, уже навсегда. Больше всего я боялась, что не смогу сейчас его вести. Куда ехать?

— Прямо, прямо! — заорал Макс, оглядываясь. — Отдай коннектор Тыце.

Старк смотрел на происходящее обезумевшими глазами.

— Привет! — Коснулась его руки Лера. — Я Лера Воронова, это — Макс, мы немного изменили внешность.

— Воронова? — переспросил Старк и еще с б о льшим удивлением посмотрел на Леру и Макса. — А эти кто?

— Это Катя, наша дочь, это некто Тыца, гениальный программист.

— Программист? — изумился Старк. — Мне они запомнились совершенно другими. Никогда не видел, во всяком случае, чтобы программисты одной рукой внедорожники переворачивали! Впрочем, когда Максим Александрович силой мысли завалил трех охранников, я удивился еще больше.

— Почему силой мысли? Это был хук справа, хук слева и снова хук справа! Как-никак, спортом-то я в молодости занимался!

— Вообще-то, Макс, это смотрелось именно так. — Лера улыбнулась. — Ты идешь с апельсинами, и в следующую секунду эти трое уже лежат, а ты всех нас тянешь в машину. Даже не знаю, куда апельсины делись. Похоже, скорость реакции тебе Тыца задрал весьма основательно. Сам он переворачивает автомобили гораздо медленнее.

— Это оттого, что я волновался, когда их вырубал, а он был, как обычно, спокоен. Катя, объезжай парк по периметру! Тыца, когда мы окажемся в дальней не просматриваемой точке — меняй экстерьер машины, только не надо ничего сверхвыделяющегося!

Катя оторвала взгляд от зеркала:

— Ну наконец-то, два «Мамонта» на хвосте.

Макс, прищурившись, дождался, пока мигалки исчезнут за поворотом и кивнул:

— Тыца, пора! Катя! А теперь сбрасывай скорость до минимума. Мы просто прогуливаемся! Нагнитесь, чтобы вас не заметили!

— Не стоит, — сказал Тыца, — я тонировку до предела поднял. Ничего тут не разглядеть.

Мимо промчались «Мамонты». Лера выдохнула:

— Макс, ты все-таки гений!

— Погоди. Надо сначала выбраться на дорогу, хотя бы, чтобы такие выводы делать.

— Да все уже, — ухмыльнулся Тыца, — двадцать метров осталось. А эти ребята, гляди-ка, назад уже летят. Видимо, поняли, что плохо проверили кусты.

Катя вырулила на улицу и, не торопясь, влилась в поток машин.

— Вы точно Вороновы? — Лицо Старка было, мягко говоря, немного растерянным. — Ты же, Макс, вроде исчез?

— Понятно. Ты был полностью отключен от этого мира и не знаешь никаких новостей?

— А что за новости? Вайс, судя по этому. — Старк кивнул в сторону, откуда доносились звуки сирен, — пока еще у власти?

— Ну, в общем-то, да. Но я решил попытаться это прекратить. Ты же можешь посадить корабль?

— В принципе, могу. Но для этого нужно несколько условий. — Старк задумался и замолчал.

— Ты до сих пор не веришь, что я есть я? — Макс широко улыбнулся.

— Примерно так.

— Тогда спроси меня что-нибудь. Но такое, что кроме нас никто не может знать.

— Что ты сказал мне, когда мы вышли на улицу после последнего разговора с Хиро?

Макс растерялся. Он на минуту задумался и пожал плечами:

— Не помню. Вроде ничего. Мы, кажется, просто попрощались.

— Похоже на правду, вернее так оно и было, — согласился Старк. — Но знаешь ли, Макс, в наше время компьютерного сознания присвоить себе чужие воспоминания не так уж и сложно. Но вот личность вряд ли присвоишь. А твоя личность, несмотря на эту внешность, прочитывается элементарно. Так что ты хочешь, объясни еще раз и подробно.

— Одну секунду. Катя, вон под тем домом подземная парковка. Заедь туда, пожалуйста. Лера, выведи-ка пока на лобовое стекло новости последних дней. Посветим немного лучшего пилота нашей эпохи. Тыца, ты понял, машину надо еще раз изменить.

Через пять минут из подземного паркинга выехал неприметный серо-коричневый пикапчик. Старк, досмотревший новости, покачал головой:

— Быть вождем, Макс, у тебя получается весьма неплохо. А уж эти слухи, что вы распустили по городу — это уже, конечно, высший пилотаж. Я понял, почему ты так удачлив в бизнесе — парадоксальные решения…

— Это, кстати, — перебил, рассмеявшись, Макс, — было решение Тыцы. Я же, мягко говоря, сначала был этой придумкой несколько шокирован.

— О, молодой человек, поздравляю вас, — Старк пожал руку Тыце. — После этого он просто обязан взять вас на работу! И назначить, как минимум, своим замом!

— Эх, — вздохнул Тыца. — А ведь еще совсем недавно в нашей небольшой компашке, изрядно поредевшей, правда, я был главным. Так что, пожалуй, откажусь.

Макс обернулся к Старку:

— Давайте от лирики перейдем к делу. Ты можешь посадить капсулу и запустить клонирование людей?

— Безусловно, могу.

— Скажи, сколько времени тебе на это понадобится?

— Если со времен второго ролика, где показана планета, ничего не изменилось, и корабль по-прежнему находится на геостационарной орбите — несколько часов. Ну, скажем так, начиная от двух-трех и заканчивая пятью-семью. Не забывай, что у меня нет карт планеты, и мне будет еще необходимо выбрать нормальное место для приземления. Это, пожалуй, самое сложное. Далее. Управление. Каким образом я буду это делать?

— У меня в страховочной прошивке есть пульт управления. Который вроде бы ничем не отличается от того, что стоит на капитанском мостике. Если, конечно, не считать, что это его виртуальная копия.

— Отлично, — кивнул Старк. — Тогда мне нужна комната, в которой мне никто не будет мешать, и несколько часов покоя.

— Комната, по возможности, должна быть бронированной, — мрачно сказал Тыца. — Представь, какая суета начнется, когда корабль возьмет курс на посадку. Этим же пультом, по идее, можно на любом уровне пользоваться? Так не следует ли нам рвануть куда-нибудь на третий или вообще в резервный?

Макс задумался.

— Вряд ли это что-то даст. Если начнется такая суета, как ты обещаешь, то они достанут нас хоть в резервном, хоть на третьем. По возмущению потоков наше местонахождение будет просчитать элементарно, и добраться к нам — делом нескольких минут. Так что надо искать место здесь. Понятно, что они весьма четко понимают, зачем мы похитили Старка, и уже готовятся к серьезной битве.

— Папа, они не могут отключить пульт?

— Нет, все управление пока переведено к Тыце в коннектор. И ломануть им это не удастся. Поехали-ка, Катя, сейчас направо. Есть хорошее местечко — бывший комплекс виртуальной реальности. Сначала у нас было много программистов, и под них было даже особое здание. Потом, когда все это уже обкаталось, программисты разошлись на какие-то другие проекты, а сам отдел переехал в более удобные помещения. А там весьма крепкие стены и хорошие двери — сначала мы опасались, что кто-то захочет захватить программистов или просто как-то воздействовать на саму реальность. Но все оказалось немного иначе.

Макс грустно ухмыльнулся.

— Я, кажется, помню, где это, — сказала Катя. — Будем, в принципе, через пять минут. Такая маленькая незаметная дверь в холме…

С тех пор, как Макс здесь не был, дверь оказалась еще более незаметной: она заросла кустами и травой, и отыскать ее удалось не сразу. Внутри же помещения все оставалось по-прежнему: громадные пульты с рядами кнопок, ряды эргономичных кресел, экраны по полтора метра. Под бронированным потолком тускло светились лампочки аварийного освещения. Макс щелкнул парочкой выключателей, и громадный зал осветился приятным зеленым светом.

— Кабинеты — там, — указал Макс рукой в дальний угол, — пошли, Старк, выберешь себе место поудобнее.

Но тот особо выбирать не стал и сел в первом же, в который Макс открыл дверь. Положил коннектор на стол, нажал что-то на экране, и в воздухе возникло голубоватое свечение, в котором через несколько секунд появился шарик планеты, дуги орбит и ряды бегущих цифр. Старк погрузил ладони в свет и произвел несколько движений. Шарик планеты стал плавно перемещаться вправо. А потом влево.

Старк обернулся к Максу и радостно сказал:

— Помнят руки-то! Помнят! Возьми коннектор, я замкнул его на пульт, так немного удобнее. Можешь взять его. Мало ли, может, понадобится! Думаю, для выполнения параллельных операций мне не помешает.

— Отлично! — кивнул Макс, улыбнувшись в ответ, вышел из кабинета, и лицо его тут же приобрело серый землистый оттенок. Он тяжело вздохнул и пошел в зал.

Лера, увидев выражение лица Макса, сразу встала.

— Что?

— Пока еще ничего. Но, думаю, Катю надо отсюда выпроводить. Мне гораздо спокойнее будет, если…

— Если, Макс, они возьмут ее в заложники и прикажут остановить посадку?

— Да, ты права. Погибать, так уж всем вместе.

Тыца, услышав последнюю фразу, крутанулся на кресле, где он уже с удобством расположился:

— И, заметь, компания для этого самая подходящая! Имеющая уже большой опыт подобного времяпрепровождения!

— Ну что, Тыца, — устало улыбнулся Макс, — есть какие-то идеи, как будет обороняться?

Тыца взял коннектор и грустно глянул на экран.

— Ну пока тишина. Весь эфир я забил, посмотрим, как быстро они найдут в этом хаосе полезный трафик, разберутся, что он из себя представляет и откуда исходит. Проще говоря, интересно, сколько им времени понадобится чтобы просечь, что корабль уже идет на посадку, а потом вычислить центр управления полетом? Впрочем, к чему вопросы. Просто засекаем время. И, секундочку…

Тыца победно поднял голову и всех внимательно осмотрел:

— Мало того, что исчезла дверь, тут кругом такой густой лес стал, через который просто не продерешься.

— Плюс десять минут! — с фальшиво-оптимистичной интонацией сказала Катя.

Тыца захохотал:

— Молодец, дочка, вся в папу!

Лера и Макс тоже засмеялись. Несмотря на тяжесть положения — вполне искренне и счастливо: обретенная дочь показывала родительский характер.

И в громадном зале наступила тишина. Лера откинулась в кресле и закрыла глаза, Катя, усевшись на стол, нервно болтала ногой, Макс ходил словно тигр в клетке из угла в угол, мягкой пружинящей поступью. Тыца включил экран стационарного компьютера и поморщился:

— Перекрыто почти всё. Но не всё. Хе-хе.

И углубился в изучение компьютерных кодов. Время от времени раздавался его голос:

— А мы вот так! Хм… А если… Ну да, понятно… Ой! А это что такое?

Время от времени он бросал взгляд на экран коннектора, и наконец сказал:

— О, поехали черные машинки. Минут через десять будут уже здесь. Впрочем, едут быстро, так что минут через пять. Отменная реакция — через семьдесят две минуты после выхода в эфир.

Лера встала и заглянула Тыце через плечо.

— Их слишком много. Даже удивительно.

Макс остановился:

— Ну что, Тыца, придумал что-нибудь?

— Есть идейка, но пока не могу разобраться. Влез к ним в систему, осталось только хороший доступ получить. А когда это произойдет, уж мы им покажем.

Макс зашел в кабинет, где сидел Старк.

— Что скажешь?

— Мы вошли в атмосферу, пытаюсь присмотреть место. Пока сложно. Если тебя интересует время — то еще как минимум час.

Макс молча кивнул и вышел в зал. Махнул рукой:

— Все нормально. Еще час.

— Угу, — Тыца мрачно посмотрел на экран коннектора. — Суетятся, ищут вход.

— Может, их все-таки атаковать? — Макс задумчиво посмотрел на экран. — Мы же можем выйти отсюда, как понимаю, в резервный уровень, а оттуда вернуться уже на стратегически оптимальную позицию.

— Можем, — кивнул Тыца. — Но это последнее, что надо делать. Пока мы сделаем вот что.

Сверху раздались глухие удары.

— Фейерверк, — пояснил Тыца, — реального вреда он не причинит, так как это все электронная фикция, Совершенно безопасная. Для детских праздников. Но, как говорит Катя, десять минут это нам дает. А они мне сейчас нужны.

И Тыца снова углубился в компьютер. Впрочем, ненадолго. Уже через пару минут он хлопнул себе по лбу:

— Блин! Как все просто здесь, оказывается. А я-то парился.

И вывел изображение атаки бункера на большой экран.

— Вот, есть. Смотрите.

К шеренге агентов НСБ, полностью блокировавшей холм, подступал плотный строй мутантов. Сначала агенты просто не обращали на это внимания, принимая, видимо, их за своих, но вскоре мутанты начали атаковать. Пространство наполнилось диким воем, который было слышно даже в бункере.

Тыца без устали жал на клавиши:

— К сожалению, этих милых юнитов нельзя оптом создавать. Приходится по одному. Впрочем, это тоже неплохо.

Однако агентов было взять не так уж и легко. Почти на равных они отражали атаку монстров, а потом разделились на две части. Б о льшая билась с мутантами, а меньшая продолжила обследовать холм, пытаясь вычислить его слабое место.

— Ого, — присвистнула Лера и показала на край экрана. — Люди собираются!

Тыца выкрутил громкость на полную и попытался уловить крики толпы.

— Там Воронов! — донеслось до осажденных. — Немедленно прекратите!

Макс заулыбался.

— Это хорошо, значит, то, что мы делаем и в самом деле нужно людям.

Он схватил коннектор.

— Уважаемые сограждане, земляне! Прошу вас, не рискуйте! До высадки на планету остаются считаные минуты! Будет очень неразумно отдать сейчас свою жизнь!

— Кто может запретить погибнуть человеку за свободу? — ухмыльнулся Тыца.

И охнул:

— Так, они все-таки нашли вход.

Все обернулись на дверь. Та уже дрожала словно бумажный листок под порывом ветра. Но пока не сдавалась.

Тыца встал из-за компьютера, подошел к ней вплотную. С сожалением покачал головой:

— Долго не выдержит. Уж больно у НСБ инструменты хорошие.

Дверь и в самом деле начала поддаваться. Появившиеся на ней красные пятна расползались все шире, и было понятно, что еще пара минут — и вход будет открыт.

Макс тоже подошел к двери стал плечом к плечу рядом с Тыцей. Незаметно, чтобы никого не волновать, пожал ему руку:

— Я рад, что все было не зря.

— Макс, посмотри на машины… — вскрикнула Лера.

— И что там, — Макс обернулся к экрану. — Вайс! Сам!

— Где? — заинтересовался Тыца. Какая мерзкая, все-таки, рожа.

— Старк! — заорал Макс. — Сколько еще времени нам надо?!

— Несколько минут! Не знаю! Считай, что три!

— Давай-ка, Тыца, выйдем!

Тыца хмыкнул.

— Что-то я не помню, обещал я ему, что доберусь до него или нет? Ну ладно, будем считать, что обещал. Девушки, на вашем месте я бы на всякий случай заперся в каком-нибудь из кабинетов.

Тут же посредине зала загорелось электрическое кольцо. Макс с Тыцей впрыгнули в него и уже через минуту были за спиной Вайса. Разобраться с его охраной особой сложности для них не представляло.

Толпа встретила появление Макса громким, хотя и нестройным, криком «Ура».

— Привет, Питер. Вот и кончилось все. Начинается новая жизнь.

— Начинается… — Вайс усмехнулся. — Возможно, для кого-то…

И внезапно исчез: рассыпавшись разноцветными кубиками растворился в воздухе. Это было настолько неожиданно, что Воронов даже сделал шаг вперед, пытаясь ухватить Вайса, но схватил лишь воздух.

Десятки агентов, бросив битву, устремились к Максу с Тыцей. Воронов, бросив на них беглый взгляд, проорал Тыце, кивнув назад:

— Так, вон стоят Роберт Крайцман и Амалия Кортес, заместители Вайса!

И, улыбаясь нехорошей улыбкой, отправился к ним. Тыца испуганно глядя на толпу агентов, начал готовиться к обороне. Принял боевую стойку, даже стащил с себя куртку. Агенты бежали все быстрее, и когда им оставалось до Тыцы буквально несколько метров, их толпа начала редеть. Агенты исчезали! Просто растворялись в воздухе. Через несколько секунд не осталось ни одного. Мутанты прекратили битву и замерли, став медлительными словно черепахи.

Тыца увидел, что, когда Макс уже почти подошел к заместителям Вайса, Амалия что-то шепнула на ухо Крайцману, и тут же, как и Вайс, рассыпавшись на кубики, исчезла. Вслед за ней пропал и Крайцман.

Тыца перевел взгляд на ликующую толпу, там тоже становилось все меньше людей.

— Макс! Что происходит!

Но, судя по лицу Макса, он сам не мог понять, что случилось. Потом вдруг махнул рукой и счастливо рассмеялся.

— Все, Тыца, мы приземлились. Игровые модули в связи с посадкой автоматически отключены, весь вспомогательный персонал удален во избежание путаницы, а все, кто исчез, — уже в своих телах идут по планете. Макс оглянулся на народ, желая сказать им то же самое, но массовый крик «ура» известил о том, что там это поняли раньше Макса.

— Ты-то не исчезнешь?

— Настройка была такая, что первый выходит Вайс, а я ухожу с корабля последним. Так что ты исчезнешь раньше. — Макс хлопнул Тыцу по плечу. — Дверь-то они так и не доломали. Но попортили основательно. Вряд ли ее теперь удастся открыть. Сумеешь выбить? С трех ударов?

— С одного, — покачал головой Тыца. — Пари?

Макс выставил вперед ладони:

— Не-не-не! Верю!

Тыца подошел к двери, и через мгновение она слетела с петель.

Первой вышла Лера, за ней выбежала Катя. Следом, боком появился Старк, который тут же улегся в траву.

— Ну что, Максим Александрович, прилетели?

— Прилетели, — выдохнул Макс, обнимая дочь и жену. — Вот мы и снова дома. Сколько времени уйдет на высадку?

— Порядка недели, думаю. Планировался год, но биоматериала достаточно: когда стали на геостационарную орбиту, то автоматика включила его производство. А Вайс, по всей видимости, просто забыл про это. Представляешь, какой перегруз был на корабле? Через пару месяцев он бы просто ушел в пике, и сгорел в атмосфере. Вот тебе и вечная жизнь, о которой так мечтал Вайс.

Глава 27

Вот и все

Эта неделя была, пожалуй, самой сложной в жизни Макса. Столько забот на него еще никогда одновременно не сваливалось. Из восьми сотен 3D-принтеров работало меньше половины. Когда Макс распределял, что на каком принтере делать, он думал, что сойдет с ума. Кому-то были нужны детали для первого экскаватора. Кому-то для асфальтоукладчика. А кому-то и просто тарелки, чтобы было из чего есть. Безумие. Но, как ни удивительно, Макс сумел разрулить эту ситуацию без особых потерь. Спасибо Хиро, который умел каким-то волшебным образом успокаивать людей. Впрочем, самой большой неожиданностью на новой планете было, пожалуй, то, что вечно конфликтующие бывшие жители Земли научились находить друг с другом общий язык. «Здесь особая атмосфера», — сообщал Хиро по коннектору. И смеялся: «Видимо, в ней распылено что-то хорошее и доброе!»

После каждого звонка Хиро (а их бывало до пары десятков в день) Макс испытывал чувство необыкновенного подъема.

— Эх, как я хочу вниз! — Макс потирал руки. — Так хочется стать на твердую землю, вдохнуть настоящего воздуха, заняться настоящим делом!

Если вдруг под рукой кто-нибудь оказывался, то Макс сразу же начинал ему объяснять, как он благодарен Хиро и какой это великий организатор.

— Катя! Вот из всех моих решений — самое лучшее это то, когда я позвал на работу Хиро. Ведь он же был до этого простым школьным учителем! Но я сумел разглядеть его громадный организаторский потенциал! Да, впрочем, что я тебе объясняю! Именно благодаря вам я сейчас здесь! Да и тебя он спас! Не только нашел на нижнем уровне, но и потом отбил у мутантов!

— Дважды отбил, — согласилась Катя. — Один раз на нижнем, еще раз — когда пытались сократить дорогу к мосту, с которого вы так круто нырнули.

— Да нет, — махнул рукой Макс. — Я имел в виду, когда битва была!

Катя погрустнела.

— Нет, тогда это был Амаль. И Павел Николаевич. Он, кстати, откуда-то знал мое настоящее имя. Я только благодаря ему его и вспомнила.

— Твое настоящее имя? — удивился Макс. — Твое настоящее имя мог знать только Хиро… И все!

— Но Павел Николаевич знал! Он, оговорившись, назвал меня Катей.

— А кто такой Павел Николаевич? — Макс задумался.

— Это посетитель нашего кафе, но он какой-то странный… Мне кажется, он защищал меня. Разве это не твой знакомый?

— Никого не знаю под таким именем. Да и все мои знакомые, кому я мог довериться в это время, наперечет. Ты ничего не путаешь?

— Может, и путаю, — Катя пожала плечами, решив, что пусть это останется ее личной тайной.

А люди все исчезали. Как-то Тыца, беседуя о чем-то с Максом, схватил его за рукав.

— Так. В голове у меня пошли какие-то круги. В плохом здоровье я пока себя не подозреваю, значит, это сигнал о переносе сознания. Ну что, Макс, скоро увидимся! Давай!

И Тыца протянул ему руку. Макс протянул руку в ответ, но Тыца рассыпался на множество мелких кубиков.

— Оп-па… Вот и Тыцы нет, — подошла к отцу Катя. — Все-таки это как-то немного грустно. Расставание… Люди исчезают…

— Что же в этом грустного. Обычно, когда люди исчезают, они умирают. А здесь все прямо наоборот — они оживают! И, тем более, мы с ними со всеми скоро увидимся, с живыми и настоящими!

— Действительно, скоро, — подтвердила Катя. — На корабле уже осталось, как утверждает мой коннектор, всего несколько человек. Так что сейчас уже настанет очередь меня и мамы, а затем и твоя…

Катя обняла Макса:

— Ой, у меня круги в глазах! До встречи в реальности!

И тут же исчезла. И Лера, пославшая Максу воздушный поцелуй, исчезла вслед за ней. Макс закрыл глаза и замер. Открыл их через секунду и обнаружил себя на том же месте. Закрыл снова, и на этот раз ему хватило воли подождать каких-нибудь физических изменений. Но переселение в тело ничем не отличалось от обычных ощущений в виртуальном пространстве. Макс устал ждать и осторожно, через прищуренное веко, посмотрел, что происходит вокруг. Он, по-прежнему, стоял посередине улицы виртуального города. Он снова закрыл глаза, но тут в кармане завибрировал коннектор.

— Привет, Макс, это Тыца. У меня очень плохие новости. Готов?

— Готов, — кивнул Макс.

— Мы, наконец-то, арестовали Вайса, и он сказал, что последним его поручением специальному агенту Висту было украсть твою ДНК и уничтожить ее.

— Это не самое худшее известие, — улыбнулся Макс. И тут же понял. — Или ты хочешь сказать, что он выполнил это задание?!

— Именно так. Перед тем, как быть отключенным вместе с остальными агентами НСБ, он успел это сделать. У нас остались ДНК убитых людей. Я разговаривал с Хиро, но он говорит, что ничего не получится.

— Не получится, — печально согласился Макс. — В принципе, это возможно, и казалось бы, ничего здесь сложного в этом нет. Но, увы, возможно только теоретически. На практике получается вот что. Мозг уже заточен под определенные физические параметры, и сознание вместе с чужим ДНК дает инвалидность. А я не хочу быть инвалидом.

Тыца пытался еще что-то сказать, но Макс извинился и нажал отбой. На новую планету ему ступить было не суждено.

Через несколько минут он снова набрал номер Тыцы.

— Привет. Как там Лера и Катя? Не решаюсь их набрать…

— Ну так.

Тыца тяжело задышал, и Макс понял, что он всхлипывает.

— Ну ты-то хоть не устраивай мексиканский сериал. Меня же всегда можно будет увидеть. И вот еще что. Спроси у Старка: он сможет поднять капсулу обратно на орбиту?

— Зачем тебе это?

— Мне будет приятнее смотреть на вас с небес. И, в конце концов, любой планете нужны боги. И я стану первым на этой.

Глава 28

Снова Мигель

Я, конечно, жалею, что «Веселые таксы» распались. Но, что поделаешь. Так им было предписано судьбой. Все хорошее рано или поздно заканчивается. И не надо меня в этом обвинять. Там история несколько посложнее.

Как-то вдруг подходит ко мне какой-то старичок, и говорит: «Слушай, парень, знаю все про твои дела». Ну я под дурачка: «Какие еще дела? Вы меня с кем-то путаете!» А он мне начинает подробно, будто все это в новостях увидел, пересказывать все наши с Амалем дела. Ну то есть, вообще все. Будто даже не по новостям видел, а сам за углом стоял и наблюдал. У меня, понятно, все взыграло. Что вам надо, спрашиваю. А он такой — ничего. Я, дескать, твой дальний родственник и просто о тебе забочусь. Чтобы ты, дурак, в нехорошую историю не попал. Таких родственников у меня сроду не было. У нас, конечно, семья большая, но я-то все равно всех знаю. И промолчал. Сказал себе: Мигель, ну если ему хочется считать, что он твой родственник — то без проблем. Пусть считает. Главное, чтобы в полицию не пошел. А он мне говорит: вот вы собрались деньги с биржи выводить, думаете туда ночью влезть и быстренько по компьютеру левую проводку сделать. Не знаю, отвечаю. Не, ну я знал, что на биржу идем. Но могу четко сказать, что эту тему Амаль ни с кем, кроме меня, не обсуждал. Ни с Ником, ни с Туком. Да я даже сам не знал подробностей этих: проводка какая-то, компьютер. Предположим, отвечаю. Может такое быть. А он мне тогда говорит: есть на этой бирже замаскированная камера, и она вас спалит. И чтобы, значит, все нормально было, то, когда зайдете, найди сразу слева в щитке голубой провод и выдерни его. Он, дескать, от этой камеры на отдельный жесткий диск идет. Ну я согласился — что, сложно, что ли, провод выдернуть? Думаю, хотел бы он меня подставить, давно бы все дела полиции слил. Ну так он же не слил! И ставит условия: чтобы я, значит, ни про наше с ним общение, ни про голубой провод этот Амалю ничего не говорил. Это мне, конечно, подозрительно показалось, ну ладно. Как на биржу вошли, то я пошел, и сразу этот голубой провод выдернул. А потом в новостях говорят: грабители, дескать, были более чем подготовлены к делу. Они не только знали пароли и все такое прочее, но также и то, где стояла скрытая камера, и отключили ее, прежде чем войти в операционный зал. А про камеру эту, дескать, всего человека три знали из руководства биржи. Ну и обсуждают это во всех новостях. Амаль спросил у меня, не отключал ли я чего. А я лицо кирпичом сделал и говорю: да нет, конечно, я вообще не знаю, что там чего и как. А дедушка этот потом начал мне изредка всякие штуки говорить: ну, где какая камера стоит, или что, например, охранник раньше придет. Вот откуда он все это знал — я даже представить не мог. Такие вещи говорил — что их, как ты ни анализируй, все равно не предусмотришь. Уж насколько Амаль умный парень, а все равно их не мог предусмотреть. А дедушка этот все знал. Имя у него простое было, и даже детское — велел мне себя Славой называть. Уж не знаю, почему.

Так вот я о чем хочу рассказать. Это же он мне посоветовал машину эту проклятую купить, из-за которой все и закрутилось. Мы как-то сидели с ним, трепались за жизнь, и тут-то мне он и говорит: хочешь очаровать женщину — сделай ей дорогой подарок. Но только такой дорогой, чтобы никто не мог повторить. Подари ей, например, машину. Крутую, типа, машину, которой ни у кого нет! Ну я ему возражаю, что Амаль запрещает большие траты делать. И тут он мне четко и логично объяснил, что меня никто с этой тратой не запалит. Машина-то не моя будет! Ну я и поверил. Не думаю, что он меня подставлять хотел. Просто посоветовал по-хорошему, типа хотел поделиться своей мудростью. Ну, как с младшим родственником, хотя я ему и не родственник. А оно вон как все вышло. Не, если бы он нас подставить хотел, то он бы уже миллион раз мог это сделать. Случайность просто.

Да он и сам так считает. Он же извинился передо мной. Я его еще один раз видел. Еще там, на корабле. Я про ребят у него спрашивал, так он тоже все знает. А рассказчик он — просто завидки берут! Рассказывал мне, например, в подробностях историю, как Амаль с Агатой Максима Воронова пытались спасти, когда тот от НСБ на своей машинке удирал. В лицах все пересказал очень круто. Тогда-то, наверное, не смешно было, зато потом уж я похохотал. Особенно когда он рассказал, какие лица у НСБшников были, когда их фура в тупике заперла.

Еще рассказывал, как агенты НСБ в убежище пришли, а Амаль с Агатой по подземному ходу сбежали. Так вот, агенты не могли в это поверить и думали, что те прячутся под кроватью или за каким-нибудь игровым автоматом! Нас все обыскивали, все в пыли, злые, а никого нет! Тоже очень смешно.

А еще он очень Хиро хвалил. Умный говорит, мужик, и мышление у него, как это, систематическое. Главное, утверждал, вовремя ему всякие штуки подсказывать.

И он мне тогда сказал: ты не волнуйся, все это пустяки, все равно амнистия будет по всем виртуальным делам. И вот, оказался прав. Потому я вам и даю это интервью. Я сейчас чист перед законом. И даже, наоборот, стал эдакой легендой преступного мира. Он тоже мне все это обещал. И еще одну штуку сказал, просил передать Воронову. А как передать? Воронов вообще где-то в виртуальном пространстве. Приятель его Тыца, который сейчас «AVALON» возглавляет, важный человек, до него не достучишься. Агата, может, со мной бы и встретилась, но тоже обижена. До сих пор считает, что все это из-за меня закрутилось. Амаль погиб, и не только он.

Вот я и пошел на новостной канал. Ну, типа, исполнить просьбу Славы.

Он мне говорит: ты что, думаешь, на Земле все прямо так сидели и ждали смерти, что ли? Нет, естественно. И тем более Максим Воронов. Они сели в ракеты и улетели. Хотели вернуться, после того как все кончится, и начать Землю возрождать, но не вышло. Нечего там уже было возрождать. Ну и бродит эта ракета до сих пор где-то в космосе. Но ее вроде можно найти. А в ракете — как думаете, что есть? Тело Максима Воронова. То есть его генный код. И, значит, папу Агаты можно вернуть в наш мир. Я, правда, не представляю, как это сделать, но они ребята умные, может, и придумают чего.

Не, больше мне Слава ничего не говорил.

Над Амалем еще подшучивал. Тот еще жив был. Не родственники, говорит мы, но фамилия, может, у нас одна. А какие разные люди! Ну не знаю. Он вообще, этот старичок, очень скрытный был. Врал, наверное, про фамилию-то.

Содержание

Дмитрий Глухов
Денис Елеонский
НИГДЕ

Часть первая ФРАГМЕНТАЦИЯ

Пролог

Глава 1 Тяжелое пробуждение

Глава 2 Врун, болтун и хохотун

Глава 3 А вы таблеточки приняли?

Глава 4 Мужчина, угостите даму сигаретой

Глава 5 Мы странно встретились

Глава 6 Все тот же день

Глава 7 Мы с вами где-то встречались

Глава 8 Все сначала

Глава 9 Верный конь погони не испортит

Глава 10 Что будете заказывать?

Глава 11 Еще один день

Глава 12 В тот же час на том же месте

Глава 13 Все тайное не становится явным

Глава 14 Катастрофически Земли не хватает мне

Глава 15 Ластик и человек

Глава 16 Поехали кататься!

Глава 17 Мосты и реки

Глава 18 Милый друг

Часть вторая ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ

Пролог

Глава 1 Хлопушки в банке

Глава 2 В убежище

Глава 3 Пустые воспоминания

Глава 4 Маска лица

Глава 5 Ролики и все такое

Глава 6 Преступник возвращается

Глава 7 Мигель

Глава 8 Лицо или маска

Глава 9 Последний день старой жизни

Глава 10 Опять Мигель

Глава 11 Последний день старой жизни

Глава 12 Чужая мастерская

Глава 13 Отражение в зеркале

Глава 14 На последнем этаже

Глава 15 Мутанты

Глава 16 Это допрос или беседа?

Глава 17 О чем говорит полиция

Глава 18 Погоня

Глава 19 Исчезновение

Глава 20 Тоска

Глава 21 Ностальгия по настоящему

Глава 22 Снова дома

Глава 23 Отец

Глава 24 Спорщики

Глава 25 Белый уровень

Глава 26 Образцовые посетители

Глава 27 Вот и все

Глава 28 Снова Мигель